Бородино: Стоять и умирать!

Генерал-лейтенант Уваров

Рапорт командира 1-й гренадерской дивизии генерал-лейтенанта П. А. Строганова П. П. Коновницыну о действиях дивизии в Бородинском сражении

1812 г. сентября 6.

Вследствие отданного приказа подать реляцию действиям вверенной мне дивизии в сражении при селении Бородине честь имею донести вашему превосходительству, что 26-го августа на рассвете, как скоро французские колонны начали показываться из лесу, первая линия 1-й гренадерской дивизии под командою генерал-майора Фока, стоящая за деревней, находящей[ся] на Старой Смоленской дороге, деплоировала и выслала своих стрелков против неприятельских стрелков же, но место положения весьма благоприятствовало неприятелю; господин генерал-лейтенант Тучков приказал отступить за вторую линию, состоящую под командою генерал-майора Цвиленева, и при отходе зажечь деревню. Неприятель, воспользовавшись хорошею своею позициею, начал устраивать против нас свои батареи, в коих было употреблено до 22-х орудий. Против них генерал-лейтенант Тучков тотчас велел поставить шесть орудий батарейной роты № 1-го на возвышенном месте, командующим [над] французскими батареями. Лейб-гренадерский, Екатеринославский и Санкт-Петербургский полки под командою генерал-майора Фока прикрывали наши орудия. В сие время открылась жесточайшая канонада, но, несмотря на превосходство неприятельского огня, наша батарея неумолкно действовала, пока, потерявши всех людей и расстрелявши большую часть своих зарядов, принуждена была уменьшить свой огонь и уже только действовать из четырёх орудий. Между тем неприятель, знавши всю важность Смоленской дороги, которую мы прикрывали, ежеминутно усиливался и, наконец, успел занять гору, на которой стояла наша батарея, но мгновенно с боку генерал-майором Цвиленевым, а в лицо генерал-майором Фоком был сильно встречен и опрокинут с великим уроном, к чему так же немало содействовал подполковник Керн с Белозерским полком, который их взял совершенно с тылу. Неприятель, видев худой успех своих покушений здесь, начал форсировать кустарник, разделяющий наш правый фланг от левого второй армии, и для удержания его был отряжен туда Таврический гренадерский полк под командою полковника Сулимы. Таким образом продолжался сей кровопролитный бой до самых сумерек, который, несмотря на превосходство неприятеля, совершенно остался для него безуспешным и дало новое доказательство мужества е. и. в. войск.

Я не могу слишком хвалиться хладнокровием и мужеством всех своих подчинённых, войски делали свои движения под огнём сильным, так, как бы на смотру. Особенно же должен упомянуть о генерал-майоре Цвиленеве, генерал-майоре Фоке, бригадном начальнике полковнике Желтухине, полковнике Криштафовиче, полковнике Рихтере и полковнике Сулиме. Все офицеры, при мне находившиеся, заслуживают мою благодарность, особенно мои адъютанты старший лейб-гвардии Литовского полка капитан Тургенев, который тяжело ранен, и лейб-гренадерского полка штабс-капитан Малоев, так же дивизионный квартирмейстер е. и. в. флигель-адъютант князь Меньшиков. Впрочем прилагаю у сего как рапорты частных начальников, так и поимённые списки об отличившихся.

Генерал-адъютант Строганов

Ген.-м. Бороздин ген. Барклаю-де-Толли

7 сентября 1812 г.

(Д. В.-У. А., № 1925, л. 15–20) № 8

с. Кутузово

Ген. — майора Бороздина рапорт

В сражении сего августа 26, под д. Торках, по болезни дивизионнаго командира, известно в. в. — пр., что я имел честь командовать 1-ю Кирасирскою див., составленною из полков: Кавалергардского, л. — гв. Коннаго, лейб-Кирасирских: Его Императорскаго ВЕЛИЧЕСТВА, Ея Императорскаго ВЕЛИЧЕСТВА и Астраханскаго Кирасирскаго, равно и л. — гв. Конно-Артиллерийской роты, которые с начала сражения были разделены по приказанию г. командующего Кирасирскими полками г.-л. кн. Голицына: три полка мною приведены на левый фланг; а Кавалергардский и л. — гв. Конный, под командою г.-м. Шевича, были на центре; полки:

Кавалергардский и л. — гв. Конный под предводительством г.-м. Шевича зачали сей день; получа повеление в. в-пр. атакою на неприятеля, завладевшаго уже нашею батареею, с которой опрокинув его, содействовали к спасению батареи, истребив большую часть покусившихся на сей предмет. Сим остановлено стремление на центр наш, и часть пехоты нашей, которая уже была за неприятельскою кавалериею, спасена; в атаке сей имели несчастие потерять отличнаго полк. Левенвольда, который убит на месте; и командование принял полк. Левашов; л. — гв. Коннаго полка полк. Арсеньев, котораго г.-м. Чиевоч рекомендует как отличившаго присутствием духа и храбрости в предводительствовании им, ввереннаго ему л. — гв. Коннаго полка, и который получив сильнейшую в конце атаки контузию в левое плечо ядром, принуждён был оставить фронт, а полк. Леонтьев вступил на место его в командование. Лейб-Кирасирские Его ВЕЛИЧЕСТВА и Ея ВЕЛИЧЕСТВА и Астраханский, приведённые мною на левый фланг под командою 1-й — шефа полк. барона Будберга; 2-й — шефа полк. барона Розена; а последний — полкового командира полк. Каратаева, поставлены были у прикрытия батарей наших под сильным огнём, где, невзирая на ужасные выстрелы с неприятельских батарей, защищали оные с отличным мужеством. Неустрашимость их столь была сильна, что и большая убыль людей и лошадей убитыми и ранеными не в состоянии была разстроить их рядов, смыкающихся каждый раз в порядке. Неприятельские тирольеры, зачав к ним и батареям нашим приближаться, будучи подкрепляемы пехотными колоннами, были Астраханскаго полка двумя эскадронами, по приказанию моему с повеления г. г.-л. кн. Голицына посланными, атакованы и с большим вредом прогнаны так сильно, что командовавший оными подполк. Немцов врезался и в те пехотные колонны, кои их подкрепляли; где он получил сильную рану пулею в левую руку, от которой и кость перебита; эскадроны сии, возвратясь под сильными неприятельскими выстрелами, построены были опять за батареями, после того во вторичной таковой же с мужеством атаки произведённой, майор Костин убит, а майор Белавин ранен в грудь навылет пулею, полковой командир полк. Каратаев, предводительствуя мужественно полком, получил сперва сильную контузию в плечо, но, невзирая на оную, возвратился ко фронту, где вскоре получил другую в ногу, но и тут оставался при своём месте. Пример сей удвоил рвение его подчинённых, и полк, защищая свои батареи, производил атаки мужественно, в коих ротм. Львов, командуя эскадроном, вёл себя в оных отлично, равно как ротм. Ребиндер, шт. — ротм. Задонский, заступившие места эскадронных начальников, а также поручики: полковой адъютант Гоярин, Паткуль, Тритгоф, Ивашкин, оказали отличную храбрость и мужество, а особливо Паткуль и Гоярин, который, исполняя долг по званию своему, был вместе со всеми и в атаке, при сем ранены: Львов, Задонский и Гоярин контузиями, Ребиндер, Паткуль и Тритгоф пулями, а Паткуль и изрублен; первые остались при своих местах, а Тритгоф и Паткуль по причине жестоких ран отправлены. Лейб-Кирасирский Его ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА полк, под командою барона Будберга, был несколько раз в атаках и когда он г. полк. был ранен ядром в лядвию, а полковой командир подполк. Слепченков пулею в ногу, и когда полк по приказанию генлейт. кн. Голицына, переведен в сикурс 2-й Кирасирской див. под командою г. подполк. Костина, где, прикрывая батареи, был г.-м. Дукою послан в атаку на неприятельскую батарею, на которую бросясь эскадрон Чисера, под командою ротм. Власенко сбил с оной неприятеля, тут хотя ротмистр Власенко и поруч. Старобогатый убиты, но поруч.: Дершау, Каленым 2-м и Самбурским, взяты 2 пушки и доставлены в главную квартиру. Во время сих действий ротм. Меликов отличал себя всегда, но к несчастью у сего храбраго офицера ядром оторвало руку, шт. — ротм. Селянином ранен в обе ноги ядром, над коими полагать должно, что уже и операция сделана; поруч. Всеволожский 2-й, в ногу пулею, Всеволожский 3-й, у коего ядром ногу разбило, Родоичен, исполнявший с отличием долг свой по званию адъют. полкового, получил сильную контузию от ядра, Кален 2-й и корнет гр. Миних 1-й тоже контузии в левыя руки. Относительно же убитых в сражении ротм. Власенко и поруч. Скоробогатаго, у которых остались жёны без всякаго состояния, я осмеливалюсь просить ваше в-пр. о доставлении им способа к содержанию. Лейб-Кирасирский Ея Императорскаго Величества полк, под командою бар. Розена, прикрывая батареи и выдерживая сильный неприятельский огонь, не терял нимало присутствия духа: полк. бар. Розен, будучи отлично храбр, служил примером своим подчинённым, а когда неприятель покусился атаковать нашу пехоту праве от нас, и когда он, г. Розен, по приказанию г. г.-л. кн. Голицына, послан мною с двумя эскадронами атаковать, что с большим стремлением было исполнено, отчего много неприятельская кавалерия потерпела, особенно тогда, как бар. Розен напал на него с тылу, одним словом, неприятельская колонна была опрокинута и потерпела большой урон. Рекомендуя бар. Розена, должен засвидетельствовать и об отличной храбрости эскадроннаго командира майора Кошенбара, содействовавшаго в успехе сей атаке, равно и расторопность и мужество майора Вистергольца, получившаго контузию, шт. — ротм. Чилиппенбаха и Гедеонова, раненаго ядром в ногу; поруч.: полкового адъют. Кирилова, Рудковскаго 2-го и Кошенбара 2-го, из коих два последние ранены контузиею. О прочих 2 эск. сего полка бар. Розен доносит мне, что майор Сологуб, оставаясь с оными на левом фланге, двоекратно атаковал батареи, поражая каждый раз неприятеля, рекомендует об отличной храбрости и мужестве его и командующаго так же эскадроном ротм. Гагина. Сей последний, во время с мужеством произведённой атаки, сильно ранен картечью в руку; в сих атаках отличал также себя и поруч. Милевский, получивший контузию в голову. Потом по соединению со мною г.-м. Шевича с полками, в его команде состоящими, полк Кавалергардский под командою полк. Левашева ударил стремительно на неприятельских кирасир, мгновенно опрокинул оных и, преследуя, сильно поражал, как в то же самое время л. — гв. Конный полк, под начальством полк. Леонтьева, с левой стороны подкрепляя сию атаку и невзирая на сильно действующия по нем батареи, поражал неприятеля и опять под картечными выстрелами собрался и был всегда в готовом порядке. Г.-м. Шевич, предводительствуя сими двумя полками, распоряжениями своими и неустрашимостью совершенно содействовал к поражению, он был примером, храбрость сего генерала уже известна. Он ген. Шевич рекомендует оказавших отличную храбрость и мужество г. г. полковников, полков:

Кавалергардскаго, командовавшаго полком Левашова, Каблукова 1-го, раненаго в правую руку, Каблукова 2-го, Конной гвардии принявшаго команду полка после полк. Арсеньева (который уже рекомендован выше), Леонтьева, Андреевскаго, Сольдама и кн. Голицына 1-го, ротм. Кавалергардскаго: Бороздина, Уварова и Давыдова, которые ранены: первый — в левую ногу картечью, у второго — саблею изрублена голова, а Давыдов ниже колена шпагою, Сталя и полк. адъют. Храповицкаго, л. — гв. Коннаго: Сарочинскаго, Салова, Рамма и Орлова 1-го, у коего бок и голова изрублены шт. — ротм. Конной гвардии гр. Тишкевича, у коего правое колено изрублено саблею и от картечи контузия ниже колена, поруч. Кавалергардскаго: бар. Гарбс-Ховена и Конной гвардии Мирковича 1-го, Шарлемо, раненых: перваго — саблею по лицу и руке, второго — ядром в левую ляжку и контузиею в ту же ногу, а Шарлемо пикою в грудь, а левое плечо изрублено. Корнет. Кавалергардскаго: Шереметева, Языкова 1-го, фон-Смиттена, Пашкова и л. — гв. Коннаго кн. Голицына 3-го, также раненых: Шереметева, саблею изрублено лицо и в левой руке контузия, Языкове — пулею в левую ногу, фон-Смиттен — пулею в коленку правой ноги, Пашков — контузиею в поясницу от ядра, а последняго — сильною контузию в грудь. Описав действие 1-й Кирасирской див. и отличившихся чиновников, в оной находившихся, остается теперь донести и о л. — гв. Конной Артиллерии. Оная, под командою полк. Козена, заняла интервал, оставленной нашими войсками противу неприятельской кавалерии и артиллерии втрое сильнее нашей, наводившей ужасный вред, а особливо Астраханскому Кирасирскому полку. Полк. Козен, несмотря на большой урон, будучи искусен в своем ремесле и храбр, выдерживая сколько можно, наносил вред неприятелю, наконец, чтоб усилить удары на неприятельскую батарею, он, Козен, с позволения его светлости, г. главнокомандующаго армиями, подкрепил то место батарейною ротою подполк. Дитерихса 4-го. Огонь был усилен, и неприятельская батарея принуждена была молчать и сняться. Г. Козен свидетельствует отличную храбрость г. г. офицеров: кап. Ралла 2-го, шт. — кап. Столыпина, подпоруч.: Бартоломея, Давыдова, бар. Корфа, Куприянова, а особливо: Бистрома, Гельмерсена и Гижицкаго, которые при совершенном разстройстве батареи от неприятельских картечных выстрелов, удерживались с четырьмя орудиями долгое время, пор. Гербеля 5-го и подпор. Гардера, находившихся при нём и кои, быв посланы за орудиями, собрали оных одиннадцать из разных рот и, поставя на удобных местах, наносили великий вред неприятелю, а портупей-юнкер Пеюрера, занимая место убитых офицеров, командовал орудиями и показал отличие при сем деле, за что и представляет о произведении его в прап. в армейскую артиллерию. Равномерно г. г.-м. Шевич, полковн.: бар. Розен и Каратаев, за отличную храбрость и мужество просят о произведении в офицеры: первый — Кавалергардскаго полка эстандарт-юнкеров: Тургенева, Шереметева, юнкеров: Шепелева, Данилова и Тургенева, л. — гв. Коннаго эстандарт-юнкеров: графа Мантейфеля, Куликовскаго, Калугина, Родзянику, Тимирязева 3-го, Ренне и Томсона; второй — ввереннаго ему лейбкирасирскаго Ея ВЕЛИЧЕСТВА полка вахмистра Рыбаса, а последний — юнкера Рышковича в те же полки, причем бар. Розен о Рыбасе пишет, что он будучи сильно ранен, оставался во фронт до изнеможения сил. Сверх сего имею честь рекомендовать свиты Его Императорскаго Величества по квартирмейстерской части колонно-вожатаго унт. — оф. чина Бурнашова, который, находясь во всё время сражения при мне, исполняя мои приказания с точностью и мужеством, и будучи ранен в руку пулею, по перевязке опять возвратился на место сражения. Осмеливаюсь всепокорнейше просить в. в-пр.: за таковое его усердие к службе Его Императорскаго Величества о награждении офицерским чином.

О всем оном по долгу обязанности моей минувшаго августа, 27 числа, донесено мною командовавшему в день сражения Кирасирскими полками г.-л. и кав. кн. Голицыну. Сего же числа, получа повеление в. в-пр., объявленное мне от начальника главнаго штаба 1-й Западной армии, имею честь все это представить на благоразсмотрение и уважение в. в-пр. с приложением именного списка, как в рапорте, здесь поименованным, так и прочим, оказавшим своё отличие чиновникам, осмеливаюсь рекомендовать о их мужестве и храбрости, справедливость требует засвидетельствовать также и то, что все они, равно и нижние чины, в сие жестокое сражение столь были мужественны, что, казалось, решились жертвовать жизнию, и я к довершению моей обязанности осмеливаюсь всепокорнейше просить в. в-пр. о награждении им.

О происшедшей же в тот день убыли убитыми и ранеными и без вести пропавшими, имею честь представить особенную краткую ведомость.

Генерал-майор Бороздин

Ген. — ад. бар. Корф ген. Барклаю-де-Толли

9 сентября 1812 г.

(Д. В.-У. А., отд. II, 1925, л. 5–7)

с. Красная Пахра

Ген. — ад. бар. Корфа рапорт

Во время сражения сего августа 26 числа, 2-й и 3-й кавалерийские корпуса, под командой моей находящиеся, были расположены за 4-м и 6-м корпусами, когда же около полудня неприятель обратил все свои силы на левый фланг нашей армии, то вследствие повеления вашего в-пр. отрядил я Сумской и Мариупольский гусарский, Курлянский и Оренбургский драгунский полки, под командою г.-м. Дорохова для подкрепления леваго крыла. Генерал г.-м. Дорохов, с оными полками сблизясь к ретраншаментам и к пехоте, нашёл, что неприятельская кавалерия в превосходстве начинала окружать нашу пехоту и батареи, выстроясь немедля ударил он поспешно с Оренбургским драгунским полком в середину, а с Мариупольским гусарским и Курляндским драгунским во фланге неприятельской кавалерии, которая быстротой сей атаки была опрокинута и прогнана до самых их батарей. Здесь резервы неприятеля, подкрепя бегущих, остановили нашу кавалерию, почему г.-м. Дорохов сблизил немедля бывший в резерве, Сумский гусарский полк и, отозвав прочие полки апелью, устроив вторично корпус в две линии и наступающую неприятельскую конницу, ещё раз атаковал и прогнал. При сем случае Сумский гусарский полк спас 8 наших орудий, которыя нашими совсем были оставлены; Сибирский и Иркутский драгунские полки между тем были поставлены для прикрытия большой батареи, перед центром нашим находящейся, она от 8 часов утра до полудня стояла под жестоким пушечным огнем, и когда в сие время сильная колонна неприятельской кавалерии и пехоты старались овладеть оною батареею, то сие полки, ударив стремительно на неприятеля, опрокинули его и тем способствовали к удержанию места. В 3 часу пополудни неприятель, направляя все свои покушения на центр нашей армии, зачал теснить нашу пехоту и когда я, по повелению вашего в-пр. со 2-м кавалерийским корпусом поспешал туда для подкрепления онаго пункта. При приходе моём на сие место увидел я, что неприятель, имев в середине сильную колонну пехоты, слева кирасир и карабинер, а вправо своих конных гренадер, под прикрытием своих батарей сильно наступал на нашу пехоту, там находящуюся, и стремлением своим уже принудил наших стрелков отступить в безпорядке. Я тотчас приказал Изюмскому гусарскому и Польскому уланскому полкам под командою г.-м. Панчулидзева 2-го идтить рысью вперёд и, выстроясь, ударить на неприятельских карабинер и кирасир, но сии полки не успели ещё выстроиться, когда сами были атакованы неприятелем и чрез то приведены в беспорядок. При сём случае долгом почитаю упомянуть о моих адъютантах и обер-квартирмейстре капит. Шуберте, которые мне вспомоществовали удержать и опять выстроить приведенныя в разстройство кавалерийские полки, особливо при сём случае отличились: адъютант мой капит. Яковлев и Изюмскаго гусарскаго полка ротмистр Лошкарёв, которые, собрав эскадрон сего полка, тотчас опять ударили на неприятеля. Наконец, успев опять выстроить сии два полка, они остановили быстрое стремление неприятельских кирасир и карабинер и тем дали время нашей пехоте, которая также была в безпорядке, выстроиться и двинуться вперед, а тем временем приказал я Псковскому драгунскому полку идтить правее вперёд, а Московскому драгунскому стать назади в резерве. Полк. Засс, командующий Псковским полком, увидя, что неприятельская пехота и конные гренадеры стремительно подавались вперёд и тем угрожали правому флангу Изюмскаго гусарского и Польскаго уланскаго полков, кои ещё не были устроены, пошел на сию неприятельскую конницу рысью, атаковал и, несмотря на превосходство сил, опрокинул и привел в бегство; после сей атаки полк. Засс собрал полк апелью под самыми выстрелами неприятеля, что исполнилось весьма и с большим порядком; желательно б было, чтоб каждый кавалерийский полк исполнял так отлично. Между тем неприятельская кавалерия, бывшая в резерве, приближалась и тогда полк. Засс вторично шёл в атаку с своим полком, опрокинул также сию кавалерию и врубился в левый фланг неприятельской пехоты, которая оборотила весь свой огонь против онаго полку, в это самое время адъютант Его Высочества полк. кн. Кудашев привел 4 орудия гвардейской конной артиллерии, которыя тотчас сделали несколько весьма удачных выстрелов картечью, что сия колонна принуждена была уступить. После сей последней и сильнейшей атаки, которая кончилась около пяти часов, г.-м. Дорохов с своей кавалерией уже присоединился ко мне и был мне совершенным помощником к удержанию места. И неприятель после сего не отважился более атаковать, а только произвёл сильнейший картечный огонь по нашей коннице, которая, однако, стояла непоколебимо до самой ночи. Ваше в-пр. сами изволили быть очевидцем неустройства, в которое уже была приведена наша пехота, и если б кавалерия не остановила стремление неприятеля на сей пункт, то неминуемо б пехота была опрокинута, что могло послужить ко вреду целой армии. Конечно, ваше в-пр. отдадите полную справедливость кавалерии, не оставите без награждения отличившихся офицеров, о коих при сём честь имею приложить список. Особенным почитаю за долг рекомендовать в. в-пр. г.-м. Дорохова, который, быв отряжен с четырьмя полками, во всё время сражения командовал с большим отличием, и полк. Зассу, который с своим полком решил отражение неприятеля. Ещё смею просить у в. в-пр. для поощрения нижних чинов пожаловать на каждый эскадрон по пяти знаков отличия Военнаго Ордена и на каждую конно-артиллерийскую роту по десяти, которыя будут розданы отличнейшим и храбрейшим.

Генерал-адъютант барон Корф

Г.-л. Раевский ген. от инф. Дохтурову

11 сентября 1812 г.

(Д. В.-У. А., отд. II, № 1877, л.?) № 280

Село Луковня

На позиции под с. Бородиным находился я со вверенным мне корпусом на левом фланге в первых двух линиях, правый фланг опирая к кургану, на котором поставил я батарейную роту 26-й бригады. Видя по положению места, что неприятель поведёт атаку на фланг наш и что сия моя батарея будет ключом всей позиции, укрепил я оный курган редутом и усилил орудиями сколько место позволяло. Предвидение мое сбылось. 26 числа на разсвете неприятель начал обходить мой фланг и я получил повеление переменить фронт, опираясь правым флангом к тому же самому редуту; четыре пехотных полка 26-й дивизии под командой г.-м. Паскевича были назначены прикрытием онаго; два полка пехотных 12-й дивизии занимали передо мною кустарники, левый фланг обеих линий примыкал к деревне, укреплённой батареями, где находился главнокомандующий 2-й Западной армии кн. Багратион, который тотчас дал мне знать, что буде понадобятся ему войска, то будет их брать из второй моей линии. Сие понудило меня потребовать сикурсу, который я получил из трёх егерских полков под командой полк. Вуича; все сии войска я расположил таким образом позади редута, чтобы они при атаке онаго неприятелем взяли его колонны с обоих флангов, а полки, находящиеся в кустарниках, заняли бы свои места в первой линии. Неприятель, устроив в глазах наших все свои армии, так сказать, в одну колонну, шел прямо на фронт наш; подойдя же к оному сильныя колонны отделились с леваго его фланга, пошли прямо на редут и, несмотря на сильный картечный огонь моих орудий, без выстрела головы оных перелезли через бруствер, в то же самое время с праваго моего фланга г.-м. Паскевич с полками атаковал штыками в левый фланг неприятеля, за редутом находящагося. Г.-м. Васильчиков то же самое учинил на их правый фланг а г.-м. Ермолов, взяв баталион егерей полков, приведённых полк. Вуичем, ударил в штыки прямо на редут, где, истребив всех в нём находящихся, взял генерала, ведущаго колонны, в плен. Г.-м. Васильчиков и Паскевич опрокинули в мгновение ока неприятельская колонны и гнали оныя до кустарников столь сильно, что едва ли кто из них спасся. Более действий моего корпуса описать остаётся мне в двух словах, что по истреблении неприятеля, возвратясь опять в свои места, держался в оных до тех пор против повторяемых атак неприятеля, пока убитыми и ранеными приведён был в совершенное ничтожество и уже редут мой занял г.-м. Лихачёв. В. в-пр. самому известно, что г.-м. Васильчиков, собрав разсеянные остатки 12-й и 27-й дивизии и с Литовским гвардейским полком, удерживал до вечера важную высоту на левой конечности всей нашей линии находящейся. Описывать деяния всякаго генерала, штаб и обер-офицера я не в силах, а отличная их храбрость доказана тем, что почти все истреблены на месте. Испрашивая в. в-пр. всепокорнейше штаб и обер-офицерам награждения, к коему их представить честь имею: награда же трем генералам — Васильчикову, Ермолову и Паскевичу, как корпусному командиру не даётся власть представлять к повышению чина, испрашиваю ваше пр-ство о исполнении онаго. Вам самим известно, что не было случая, где бы они не показали отличной храбрости, усердия и военных талантов. При сем честь имею приложить список штаб и обер-офицеров, которые себя показали отличными.

Верно: генерал-лейтенант Раевский

Г.-м. Неверовский ген. — фельдм. кн. Кутузову

12 сентября 1812 г.

(Д. В.-У., отд. II № 1877, л.?) № 1408

Село Богородское

В сражении 26 числа августа, г. главнокомандующий 2-ю армиею и кавалер кн. Багратион, получив рану, предоставил начальникам войск его армии, сделать представления об отличившихся в сражениях при Бородине 24 и 26 числа к вашей светлости. Почему я осмеливаюсь представить к вам списки г. г. офицеров, с отличною храбростью и неустрашимостью подвизавшихся в обеих сих делах, и удостаивающихся награды, истинно ими заслуженной. Вашей светлости известно, с какими непреоборимым мужеством и твердостью удерживали войска Его Императорскаго Величества числа на левом фланге стремившагося в многочисленности неприятеля на укреплённую батарею, отражая его неоднократно штыками, на всех других пунктах был он не раз опрокинут. Г. г. офицеры подавали собою пример своим подчинённым. 26 числа вверенная мне дивизия была послана на подкрепление сводных гренадерских баталионов, находящихся на батареях, и здесь исполнила она долг чести и храбрости, уничтожая несколько раз неприятельския намерения овладеть батареями. По получении его сиятством кн. Багратионом и корпусным командиром кн. Горчаковым ран, принял я в команду мою, после учиненных атак, сводные гренадерские баталионы, и Донскую конно-артиллерийскую роту майора Танина, и, невзирая на контузию, мною полученную в левую руку, явился к ген. от инф. Дохтурову, почему был им поставлен впереди полк лейб-гвардии, для составления цепи стрелков, на левом фланге, которую и содержал до самой ночи.

Генерал-майор Неверовский

Ген. — лейт. Кановницын ген. — фельдм. кн. Кутузову

19 сентября 1812 г.

(Д. В.-У. А., отд. II, № 1925, л. 28). № 57

О действии войск, бывших под моим начальством в сражении 26 августа при с. Бородине, поспешаю представить у сего вашей светлости моё донесение, которое замедлилось прежним движением армии; а более по убыли в том сражении многих старших чиновников и полковых начальников.

Полки 20-й и 21-й егерские были отряжены от 3-й дивизии еще 25 числа в вечеру, под командою г.-м. кн. Шаховскаго на левый фланг армии. Все прочия войска 3-го корпуса занимали Старую Смоленскую дорогу, которую отделял от леваго фланга общей позиции мелкий лес, простиравшийся почти на версту. 26 числа на разсвете, при появлении неприятеля на противу лежащих высотах, 1-я гренадерская дивизия построена была прежде в две линии, пехотные полки 3-й дивизии — в баталионных колоннах за ними, в каковом положении и встречен был неприятель огнём нескольких орудий, устроенных при д. Утице. Как местоположение могло быть для нас не выгодно, то по приказанию г.-л. Тучкова 1-го, линия гренадерской дивизии отошла за вторую к высоте командовавшей всею окрестностию, где и учреждена была батарея из 6 орудии батарейной роты полк. Глухова, вместе с чем немедленно началась сильнейшая с обеих сторон канонада. Но пехотные полки 3-й дивизии — Черниговский, Муромский, Ревельский и Селенгинский потребованы ещё прежде сего на левый фланг второй армии, в подкреплении ген. кн. Багратиона, куда прибыв, были употреблены тотчас к завладению важной высоты, занимаемой неприятелем. Сие было исполнено с совершенным успехом; сказанные полки, презирая всю жестокость неприятельскаго огня, пошли на штыки, и с словом «ура», опрокинув превосходнаго неприятеля, привели в крайнее замешательство его колонны и заняли высоту, с самаго начала сражения упорно защищаемую. Послав донести о том ген. кн. Багратиону, получил я прискорбное известие, что он ранен, и повеление принять вместо его команду, вскоре после сего в подкреплении леваго фланга и центра, по требованию моему, прибыла часть войск от 2-го корпуса и лейб-гвардии, с коими полки дивизии мне вверенной безпрерывным ружейным огнем и продолжали отражать неприятеля. Между тем прибыл ген. Дохтуров, и я поступил под его начальство.

Сие происходило до 1 часа пополудни; тогда неприятель, усиля свои фронты новыми подкреплениями, сделал на полки 3-й дивизии и близ их стоявшие сильную кавалерийскую атаку, которая при всей стремительности своей осталась вовсе неудачною. Удар выдержан был с отчаянным мужеством и стоил неприятелю страшной потери; другая его атака, повторенная на те же полки и на батарею подполковника Таубе, имела также последствием сильнейший урон, умноженный ещё действием нашей кавалерии, подоспевшей на помощь пехоте.

Я не могу с довольною похвалою отозваться вашей светлости о примерной неустрашимости, оказанной в сей день полками лейб-гвардии Литовским и Измайловским. Прибывши на левый фланг, непоколебимо выдержали они наисильнейший огонь неприятельской артиллерии, осыпаемыя картечами ряды их, несмотря на потерю, пребывали в наилучшем устройстве, и все чины от перваго до последняго один пред другим являли рвение своё умереть прежде, нежели уступить неприятелю. Три большия кавалерийская атаки неприятельских кирасир и конных гренадер на оба полка сии отражены были с невероятным успехом; ибо, несмотря, что кареи, устроенные оными полками, были совсем окружены, неприятель с крайним уроном был прогнан огнём и штыками, 3-й баталион Измайловскаго полка и полк Литовский, кои в особенности имели в виду прикрывать бывшую правее их батарею, исполнили сие во всё время как нельзя лучше, уничтожая совершенно все покушения на оную. Одним словом, полки Измайловский и Литовский, в достопамятном сражении 26 августа, покрыли себя ввиду всей армии неоспоримою славою; сие ставлю себе за счастье, что мне предоставлено свидетельствовать подвиги их пред вашею светлостию. В дополнение чего считаю нужным присоединить к сему оригинальные рапорты ко мне гвардии полковников Удома и Кутузова.

По отражении всех неприятельских кавалерийских атак живейшая канонада открылась по-прежнему, но, несмотря на всю жестокость перекрёстных картечных выстрелов, полки сохранили прежнее устройство.

В 4 часа пополудни за полученною г.-л. Тучковым 1-м раною, по повелению ген. Дохтурова, принял я командование 3-го корпуса и других полков, действовавших в продолжение дня по Старой Смоленской дороге, где неприятель, пользуясь превосходным огнём своей артиллерии из 22 орудий, успел овладеть занимаемым нашею батареею возвышением. Однако же, быв атакован с фронта и с фланга, снова уступил оное и стал форсировать лес, разделявший левый фланг армией от помянутой дороги; для удержания чего командирован был Таврический гренадерский полк, а потом к вечеру присоединились туда как прочие полки 1-й гренадерской, так и егерские полки 3-й дивизии, но по прибытии моём к сим войска г.-л. Багговут находился уже там, и я поступил в его команду.

В знаменитом сем сражении многие чиновники имели случай отличиться особенным образом. Я почтеннейше представляю у сего вашей светлости списки таковым, осмеливаюсь испрашивать им достойнаго по заслугам воздаяния.

Генерал-лейтенант Кановницын

Г.-м. Ермолов Главнокомандующему 1-ю армиею ген. Барклаю-де-Толли

20 сентября 1812 г.

(Д. В.-У. А., отд. II, № 2 1925, л. 51) № 152

Августа 26 дня, занят будучи исполнением поручений в. высокопр-ства и собственно по званию моему разными распоряжениями, около полудня был я его светлостью послан на левый фланг осмотреть расположение артиллерии и усилить оную по обстоятельствам. Проезжая центр армии, я увидел укреплённую высоту, на коей стояла батарея из 18 орудий, составлявшая правое 2-й армии крыло, в руках неприятеля, в больших уже силах на ней гнездившагося. Батареи неприятеля господствовали уже окрестностью сей высоты и с обеих ея сторон спешили колонны распространить приобретённые им успехи. Стрелки наши во многих толпах не только без устройства, но уже и без обороны бежавшие, приведённые в совершенное замешательство и обступающие нестройно 18-й, 19-й и 40-й егерские полки дали неприятелю утвердиться. Высота сия, повелевавшая всем пространством, на коем устроены были обе армии, 18 орудий доставшихся неприятелю, были слишком важным обстоятельством, чтобы не испытать возвратить сделанную потерю. Я предпринял оное. Нужна была дерзость и моё счастие, и я успел.

Взяв один только 3-й баталион Уфимскаго пех. полка, остановил я бегущих и толпою в обрез колонн ударил в штыки. Неприятель защищался жестоко, батареи его делали страшное опустошение, но ничто не устояло.

3-й батальон Уфимскаго полка и 18-й егерский полк бросились прямо на батарею. 19-й и 40-й егерские полки по левую сторону оной, и в четверть часа наказана дерзость неприятеля; батарея во власти нашей, вся высота и поле около оной покрыто телами, и бригадный ген. Бонами был один из неприятелей, снискавший пощаду. Неприятель преследован далее гораздо батареи, но смешавшиеся полки, более прежняго умножившийся беспорядок, а паче превосходныя неприятеля вблизи силы, шедшия в подкрепление своим, заставили меня отозвать преследующих. С трудом мог я заставить устроить людей в колонны, ибо один порядок мог удержать батарею, отовсюду угрожаемую, пока ваше высокопр-ство прислать изволили полки 6-го корпуса.

Я нашёл 18 орудий и на всей батарее два заряда картечь. Два раза переменил большую часть артиллерии. Офицеры и услуга при орудиях были побиты, и наконец, употребляя людей от батальона Уфимскаго полка, удержал неприятеля сильные покушения в продолжении полутора часов, вызвал начальника 24-й див. г.-м. Лихачёва и, сдав ему батарею, готов будучи отправиться на левый фланг, был ранен в шею.

Овладение сею батареею принадлежит решительности и мужеству чиновников и необычайной храбрости солдат. Представляя имена сих храбрых, я исполняю обязанность мою. Испрашивая вознаграждения их, я испрашиваю должнаго уважения к отличным их заслугам.

У сего имею честь представить список отличившихся и, склоняя благосклонное в. высокопр-ства, яко начальника, внимание, особенно обращаю оное на командира 3-го баталиона Уфимскаго пех. полка майора Демидова, командира 18-го егерскаго полка подполк.

Верно: начальник Главного штаба, генерал-майор Ермолов

Приложение 2

В этом приложении приведены воспоминания участников Бородинской битвы с французской стороны. Некоторые отрывки отсюда процитированы в основном тексте. Воспоминания эти весьма противоречивы, но они позволяют понять, как воспринималась Бородинская битва французами.

Шевардинский редут

Направо, ниже нас, виднелся Колочский монастырь: большие башни придавали ему вид города. Глянцевитые черепицы его крыш, освещенные солнечными лучами, блестели сквозь густую пыль, поднятую нашей многочисленной кавалерией, и только еще сильнее заставляли выступать темные и мрачные тона, разлитые по всем окрестностям; русские, намереваясь остановить нас перед этой позицией, ужасающим образом опустошили равнину, на которой мы должны были расположиться. Еще зеленая рожь была срезана, леса вырублены, деревни сожжены — словом, нам нечего было есть, нечем кормить лошадей и негде приютиться.

Мы остановились на одном холме, между тем как центр армии усердно преследовал неприятеля и принуждал его отступать на возвышенность, где он окопался. В таком бездействии мы оставались до второго часа пополудни, когда вице-король, сопровождаемый своим штабом, поехал осматривать траншеи позиции, выбранной Кутузовым. Мы начинали объезжать строй, когда наши караульные драгуны сигнализировали о приезде императора: его имя тотчас же передалось из уст в уста, и мы остановились, ожидая его; он скоро явился в сопровождении своих главных офицеров.

Стоя на возвышенности, с которой легко было увидеть лагерь русских, он долго наблюдал их позицию; потом он осмотрел окрестности и с довольным видом стал напевать какие-то незначительные слова; поговорив с вице-королем, он сел на лошадь и ускакал галопом, чтобы сговориться с командирами других корпусов армии, которые должны были содействовать атаке…

У русских около нашего крайнего правого фланга был редут, расположенный между двумя лесами над деревней Шевардино, его убийственный огонь нёс ужас в наши ряды. Они устроили его для укрепления левого крыла, являвшегося слабой стороной их укреплённого лагеря. Наполеон понял это, и с этого момента вопрос был только в том, чтобы захватить этот редут; честь захвата была вверена солдатам дивизии Компана (пятой дивизии первого корпуса). Эти храбрецы, построенные в колонну для атаки, шли на деревню с такой отвагой, которая обеспечила нам успех всего предприятия. В это время князь Понятовский с нашей кавалерией на правом фланге обходил позицию; поднявшись достаточно высоко, дивизия Компана окружила редут и взяла его после часового боя. Попытавшийся вернуться неприятель был наголову разбит; наконец после десяти часов вечера он покинул соседний лес и в беспорядке бежал на большую возвышенность, чтобы соединиться с центром своей армии. Дивизия Компана, выйдя с честью из такого предприятия, поплатилась значительными потерями. Тысяча наших солдат купила своею кровью эту важную позицию, и более половины из них полегли в тех самых окопах, которые они захватили с такой славой. На другой день, делая смотр 61-му полку, наиболее пострадавшему, император спросил полковника, куда он девал один из своих батальонов. «Государь, — было ответом, — он в редуте».

Лабом

* * *

Прекрасное зрелище представляли наши войска в своём одушевлении. Ясное небо, лучи заходящего солнца, отражавшиеся на саблях и ружьях, увеличивали красоту его. Остальная армия следила со своих позиций за двигавшимися войсками, гордившимися тем, что им на долю выпала честь открыть сражение, она провожала их криками одобрения.

Рассуждения о способах атаки и возможных препятствиях пересыпались военными остротами. И все справедливо предполагали, что неприятель отступит перед такими войсками; должно быть, и император был убеждён в этом, если попытался в такой поздний час идти на приступ против сильной позиции, которой неприятель, видимо, дорожил, да и должен был дорожить, так как взятие этого редута открывало его левый фланг. Дело скоро стало очень горячим. Кавалерия произвела ряд атак, но сражение не было ещё решено, когда мы получили приказ двинуться на редут. Когда же мы подошли, он был уже взят, и мы остались на позициях до 9 часов вечера. Неприятель отступил в соседний лес. Он пытался даже отбить редут, но был отбит; всё же он продолжал пальбу до полуночи, и снаряды падали на наш бивак.

Гриуа

Бородино

Наполеон, приказав произвести рекогносцировки, отдал приказания двинуться и приготовиться к следующему дню. Король Неаполитанский считал все эти распоряжения излишними: он овладел главным редутом, левая сторона позиции была обойдена. Он не думал, чтобы русские пожелали принять бой; он полагал, что за ночь они отступят. Но не таково было их намерение: они копали окопы, носили землю и укрепляли свою позицию. На следующее утро мы заметили, что все они ещё за работой.

Было 11 часов, когда Наполеон послал меня на рекогносцировку: мне было поручено приблизиться, насколько возможно, к неприятельской линии. Я снял свои белые перья, надел солдатскую шинель и осмотрел всё с наивозможной тщательностью; сопровождал меня один лишь гвардейский стрелок. В нескольких местах я проник за линию русских пикетов. Деревня Бородино отделялась от наших постов всего лишь одним узким и глубоким оврагом. Я слишком далеко зашёл вперёд, и в меня два раза выстрелили из пушки картечью; я удалился и часам к двум вернулся к своим и явился к Наполеону с докладом обо всём виденном. Наполеон разговаривал с королем Неаполитанским и князем Невшательским. Мюрат изменил своё мнение: к удивлению своему, увидев на рассвете, что неприятельская линия была по-прежнему развернута, он решил, что предстоит бой, и приготовился к нему. Однако другие генералы продолжали утверждать, что русские не рискнут на битву; что касается меня, я думал противное; я заметил, что у русских много войска и довольно хорошая позиция; по моему убеждению, они должны были атаковать нас, если мы не предупредим. Наполеон сделал мне честь согласиться с моим мнением, которое разделял и Бертье. Он потребовал своих лошадей и 6 сентября лично произвел ту же рекогносцировку, что и я. Под Бородино его встретили так же, как и меня; картечный огонь заставил его удалиться. Всё виденное им укрепило его в убеждении, что он не ошибся, и, вернувшись, он отдал соответствующие приказания.

Настала ночь. Я был дежурным и спал в палатке Наполеона. Отделение, где он спал, обычно было отделено полотняной перегородкой от другого, где спал дежурный адъютант. Император спал очень мало. Я будил его несколько раз, чтобы передать ему рапорты с аванпостов, которые все доказывали, что русские ожидали атаки. В три часа ночи Наполеон позвал камердинера и приказал принести себе пунша; я удостоился чести пить его вместе с ним. Он осведомился у меня, хорошо ли я спал; я ответил, что ночи стали уже свежими и что меня часто будили. Он сказал мне: «Сегодня нам придётся иметь дело с этим пресловутым Кутузовым. Вы, конечно, помните, что это он командовал под Браунау. Он оставался в этом месте три недели, ни разу не выйдя из своей комнаты; он даже не сел на лошадь, чтобы осмотреть укрепления. Генерал Беннигсен, хотя тоже старик, куда бойчее и подвижнее его. Я не знаю, почему Александр не послал этого ганноверца заместить Барклая».

Он выпил стакан пунша, прочёл несколько донесений и продолжал: «Ну, Рапп, как ты думаешь, хорошо у нас пойдут сегодня дела?» — «Без сомнения, Ваше Величество; мы исчерпали все свои ресурсы и должны победить по необходимости». Наполеон продолжал своё чтение и потом заметил: «Счастье — самая настоящая куртизанка; я часто говорил это, а теперь начинаю испытывать на себе». — «Как, Ваше Величество, помните, вы сделали мне честь сказать под Смоленском, что дело начато и надо довести его до конца? Именно теперь это справедливо более чем когда-либо; теперь уже некогда отступать. Кроме того, армия знает своё положение: ей известно, что припасы она может найти только в Москве, до которой ей осталось всего лишь 120 верст». — «Бедная армия! Она сильно таки поубавилась; но зато остались лишь хорошие солдаты; кроме того, и гвардия моя осталась неприкосновенной». Он послал за Бертье и работал до половины шестого. Мы сели на лошадей. Трубили трубы, слышался барабанный бой. Лишь только войска заметили императора, раздались единодушные клики.

— Это энтузиазм Аустерлица! Прикажите прочесть воззвание (помеченное императорским лагерем, под Бородино, 7 сентября, в два часа утра).

«Солдаты! Вот битва, которой вы так желали! Победа зависит от вас; нам она необходима; она даст нам обильные припасы, хорошие зимние квартиры и скорое возвращение на родину. Ведите себя, как под Аустерлицем, Фридландом, Витебском, Смоленском, чтобы самое отдалённое потомство приводило в пример ваше поведение в этот день. Пусть о вас скажут: “Он был в этой великой битве под Москвою”».

Клики усилились, войска сгорали нетерпением сразиться, и бой скоро начался.

Итальянцы и поляки стояли на флангах. Наполеон действовал против левого фланга неприятеля. Впрочем, никаких точных сведений мы не имели; женщины, дети, старики, скот — всё исчезло; не оставалось никого, кто мог бы дать нам малейшие указания. Ней двинулся на неприятеля и прорвал его с той силой и стремительностью, которые он проявлял уже неоднократно. Мы овладели тремя редутами, поддерживавшими неприятеля. Последний подоспел со свежими силами, в наших рядах произошло замешательство, и мы очистили два из этих укреплений; даже третье было в затруднительном положении. Русские стояли уже на гребне рвов. Король Неаполитанский, заметив опасность, примчался, спешился, вошёл в редут и появился на парапете; своим призывом он воодушевил солдат. Редут снова наполнился, огонь принял страшные размеры, атакующие не решились рискнуть на приступ. Появилось несколько эскадронов; Мюрат сел на лошадь и опрокинул колонны, рассеянные по равнине. Мы снова овладели ретраншементами и утвердились в них, чтобы больше уже не покидать их. Этот отважный удар решил судьбу дня.

Генерал Компан был ранен, я принял командование его дивизией. Она входила в состав корпуса маршала Даву. Она овладела одной из укреплённых окопами неприятельских позиций и сильно пострадала. По прибытии к ней я сговорился с маршалом Неем, на правом фланге которого я находился. Наши войска были в беспорядке; мы собрали их и, ринувшись на русских, заставили их дорого поплатиться за успех. Канонада, оружейный огонь не прекращались. Пехота, кавалерия с ожесточением бросались друг на друга в атаку из одного конца боевой линии в другой. Мне ещё ни разу не приходилось видеть такой резни.

Мы слишком усилили свой правый фланг, и король Неаполитанский один подвергался губительному огню батарей Семёновского. У него были лишь конные войска; глубокий овраг отделял его от деревни, и овладеть ею было нелегко: тем не менее это было необходимо, чтобы не быть в конце концов разгромленным картечным огнем. Генерал Беллиар, видя перед собой лишь неглубокие ряды лёгкой кавалерии, предлагает оттеснить её подальше и, повернув налево, ударить на редут. «Скачи к Латур-Мобуру, — отвечает ему Мюрат, — прикажи ему взять бригаду кирасир французских и саксонских, перейти овраг, изрубить всех, галопом влететь с задней стороны на редут и заклепать орудия. Если это ему не удастся, пусть он возвращается в том же направлении. У тебя в распоряжении будет батарея в сорок орудий и часть резерва, чтобы прикрывать отступление». Латур-Мобур двинулся, опрокинул и рассеял русских и овладел укреплениями. Фриан явился и занял их. Весь резерв прошёл и расположился с левой стороны деревни. Оставался лишь один окоп, обстреливавший нас с фланга и сильно нам мешавший. Резерв, только что овладевший одним окопом, решил, что может справиться и с другим. Двинулся вперед Коленкур, сея издали смятение и смерть. Он внезапно обрушился на редут и овладел им. Но один солдат, спрятавшийся в амбразуре, убил его наповал. Он почил сном храбрецов и не был свидетелем наших злоключений.

Все бежали, огонь прекратился, резня приостановилась. Генерал Беллиар отправился на рекогносцировку в лес, находившийся на некотором расстоянии. Он заметил дорогу, ведшую по направлению к нам; она была наполнена удалявшимися войсками и обозами. Если бы перерезать её, вся правая часть неприятельской армии была бы замкнута в том сегменте, в котором она теперь находилась. Он предупредил об этом Мюрата. «Скачи и доложи об этом императору», — ответил ему тот. Беллиар поскакал, но Наполеон не счёл момента подходящим. «На моей шахматной доске для меня ещё не все ясно. Я жду известий от Понятовского. Поезжайте, осмотрите всё и возвращайтесь». Генерал вернулся, но время уже было упущено. Русская гвардия двигалась вперёд; пехота, кавалерия — всё надвигалось для возобновления атаки. Генерал еле успел собрать несколько орудий. «Картечь, опять картечь и всё время картечь», — сказал он артиллеристам. Открыли огонь, результаты его были ужасны; в несколько минут земля покрылась трупами, разгромленная колонна рассеялась, подобно тени. Она не успела дать ни одного ружейного залпа. Артиллерия её появилась лишь несколько минут спустя, и мы овладели ею.

Битва была выиграна, но жестокий огонь всё ещё продолжался. Пули, гранаты сыпались градом вокруг меня. В течение часа я был задет четыре раза: сначала двумя пулями довольно легко, затем в левую руку пулей, которая сорвала сукно с моего рукава и рукав рубашки вплоть до тела. Я командовал в это время 61-м полком, который я знал еще с Верхнего Египта. В нём от того времени оставалось еще несколько офицеров, и странно было нам встретиться здесь. Вскоре я был ранен в четвёртый раз, картечью ударило меня в левое бедро, и я свалился с лошади. То была в общей сложности двадцать вторая моя рана. Я вынужден был покинуть поле битвы и сообщил об этом маршалу Нею, войска которого перемешались вместе с моими.

Генерал Дессе, единственный генерал из этой дивизии, еще не раненный, сменил меня; через минуту у него была перебита рука. Фриан был ранен позже.

Перевязку мне делал хирург Наполеона. Император сам навестил меня. «Опять, значит, твоя очередь? А как дела?» — «Ваше Величество, я думаю, вам придётся пустить в дело гвардию». — «Я не сделаю этого, не хочу рисковать ею. Я уверен, что выиграю битву без её участия». И действительно, гвардия в бою не участвовала, за исключением тридцати орудий, сделавших прямо чудеса.

День кончился; пятьдесят тысяч человек легли на поле битвы. Множество генералов было убито или ранено: их выбыло из строя около сорока. Мы захватили пленных, отняли несколько орудий, но этот результат не вознаграждал нас за потери, которых он нам стоил.

Рапп

* * *

7 сентября. Всю эту ночь мы принуждены были провести на сырой земле, без огней. Дождливая и холодная погода резко сменила жару. Внезапная перемена температуры вместе с необходимостью обходиться без огня заставила нас жестоко страдать последние часы перед рассветом. Кроме того, мы умирали от жажды, у нас недоставало воды, хотя мы и лежали на влажной земле.

В эту ночь наконец пришёл к нам приказ о решительной атаке. Наступал великий, столь нетерпеливо ожидавшийся день. Вице-король должен будет овладеть деревней Бородино и затем, перейдя три моста, занять высоты, а находящиеся под его начальством генералы Моран и Жерар должны будут двинуться вперёд для захвата главного неприятельского редута, — всё это в порядке и методически, с соблюдением возможно большей осторожности. Таковы распоряжения императора, поскольку они касаются нас. С восходом солнца мы находимся уже на позиции. Я не могу не провести параллели между русской армией и нашей. Мы выступаем плохо одетые, наполовину замерзшие, утомленные, невыспавшиеся. «Слава и честь, — шутят солдаты, — вот единственные напитки, которые дают нам смелость для того, чтобы сражаться и побеждать».

Вице-король нашел, что мы чересчур открыты, и сейчас же приказал заняться кое-какими защитительными работами — их начинают вести вокруг итальянской батареи, стоящей под руководством генерала д'Антуара. Батарея находилась в расстоянии около 850 туазов (1700 м) от главной русской батареи, но ее двинули вперед еще на 500 туазов (1000 м). Русские, вопреки ожиданиям, нисколько этому не противились…

В 5 1/2 часов утра солнце рассеивает туман. Тотчас же новые адъютанты рассылаются во всех направлениях, чтобы окончательно увериться, хорошо ли выполнены приказания, отданные в эту ночь. Бьёт барабан, и каждый полковник громким голосом читает своему полку прокламацию императора…

Тысячекратные возгласы «Да здравствует император!» были ответом на это лаконическое приглашение. Все удивляются выразительности, простоте и мощной силе императорской прокламации, которая так хорошо соответствовала теперешним обстоятельствам. «Она достойна главы армии», — слышались замечания. Пушечный выстрел послышался с батареи правой стороны и дал наконец сигнал к сражению. Было ровно 6 часов.

В 6 1/2 часов вице-король дает приказ генералу Дельзону атаковать деревню Бородино, занятую егерским полком русской гвардии. В момент, когда 106-й полк, которому поручено было это дело, пробирался в деревню, стоявший во главе его генерал Плозон падает, смертельно раненный. Деревня взята, и русские стрелки отступили по ту сторону Колочи.

Этим, собственно, ограничились инструкции, данные 106-му полку, но, охваченный наступательным пылом, он быстро переходит мост, устроенный неприятелем на Колоче позади деревни, и двигается к неприятельским рядам.

Русские стрелки, подкреплённые двумя новыми полками, ставят себе задачей отразить 106-й полк. Последнему дорого пришлось бы заплатить за свой риск, но 82-й полк на звуки пушечных выстрелов устремился на помощь к нему беглым шагом, атакуя три неприятельских полка, освободил 106-й и с триумфом возвращается в Бородино согласно полученным приказаниям.

Помощник полкового командира Буассерфей заменил несчастного Плозона. Он тотчас делает несколько превосходных распоряжений для сохранения за собой Бородино, за которое, по общим инструкциям, нельзя было переходить в данный момент. В 8 часов с небольшим император посылает принцу Евгению приказ повести решительное наступление на главный неприятельский редут, поддерживая этим движение Нея и Даву…

Поле битвы скрыто было от королевской гвардии возвышавшимся перед ней холмом, и мне решительно ничего нельзя было видеть. Но на другом склоне холма стояла итальянская батарея, и я выпросил у полковника Морони разрешение направиться к ней. Капитан Дальштейн и лейтенант Гвидотти также получили разрешение, и мы трое пустились в путь. Да, до конца жизни не позабуду я возвышенного впечатления, какое произвёл на нас вид этого длинного и широкого поля сечи. Нельзя представить более благоприятной для наблюдения позиции, чем та, где мы находимся. Наш взгляд обнимает все изгибы широкого пространства, расположение различных армий, все действия, какие где-либо завязываются. Дивная панорама раскрывается перед нами.

Прежде всего нам бросается в глаза позиция русских; она образует половину амфитеатра, или полукруг, кривые которого соответствуют на другой стороне месту, где находится Наполеон. Находясь на левом фланге этого полукруга, я вижу перед собой в далёком расстоянии густой лес, заставляющий меня вспомнить о чудесных описаниях Тассо и Ариосто. Из этого леса всё время вырываются громадные столбы огня, сопровождаемого страшными ударами; под действием этих вихрей огня и дыма колеблются глубокие массы, чтобы идти навстречу другим огням, не менее страшным. Под блеском солнца сверкают оружие и амуниция пехотинцев и кавалеристов, марширующих навстречу одни другим. Внизу холма на нашем левом фланге бригада Плозона уже овладела Бородино, этим необыкновенно важным стратегическим пунктом при слиянии Колочи и Войны. Покатости этого холма спускаются к Колоче; несколько мостов ведут к широкой и открытой плоской возвышенности, через которую идёт большая дорога в Москву, охраняемая расположенным влево от неё главным редутом.

В этот момент 30-й полк под предводительством генерала Бонами бросается в атаку. Солдаты держат себя удивительно, и я не могу оторвать глаз от этой группы героев. Отвлекает меня только неперестающий треск пальбы, поднимаемой во всех пунктах, где завязывается стычка, при различных шансах на успех. Мной овладевает неописуемое волнение. Ведь я смотрю на всё это, как посетитель цирка может смотреть на всё происходящее перед ним на арене.

Но экстаз, овладевший мною, внезапно уступает место чувству сострадания. Несчастный полк, которым я только что восторгался, в данный момент подставляет себя на убой, и новые русские батареи выдвинуты для отражения итальянских батарей, расположенных на возвышенности, на которой я стою.