Сто килограммов для прогресса. Часть вторая

Константин Кузнецов

СТО КИЛОГРАММОВ ДЛЯ ПРОГРЕССА

Часть вторая

Глава 17

В Адлере похолодало. Зачастили дожди, и холодный влажный ветер пробирал насквозь. Но днем температура поднималась выше десяти градусов, и если выходило солнце, то на погоду конца ноября не походило совершенно.

А в Шахтинске уже ударили морозы. Сначала появились забереги, и все жилые мавны с рабочими, кому не достались дома в городке, спустились к Тане. "Спартак" таскал баржи с углем до последнего, и только когда по утрам корочка льда стала появляться вокруг судов, завершили навигацию. Всего успели перевезти в Адлер около четырехсот пятидесяти тонн угля.

Когда закончилась угольная гонка, все жители Адлера, даже те кто не был причастен, вздохнули и расслабились. Я объявил два дня выходных, работали только рабочие на домне и коксовой батареи. Устроили праздник — праздничный обед, вечером — полюбившийся всем фейерверк из миномета. Вот только праздник без названия, но люди провели аналогию с Покровом, хоть и на месяц позже — "как страду завершили". Но у нас работы совсем не прекратились — металлурги в три смены так и работают. Надо их на четыре смены перевести — много подсобников освободилось. Смена обучится — самых заслуженных — в отпуск. Только надо людям объяснить — что это такое.

Фейерверк мы обычно устраиваем по субботам, перед выходным днем, шестидневка у нас. Но это не только развлечения, это еще и испытания оружия. Сначала испытывали конструкцию зажигательной мины, позже стали испытывать конструкцию регулируемой дистанционной трубки. Регулировка производится стандартно — поворотом диска с кольцевым пороховым каналом. Только стартовый поджиг от пламени выстрела, а не от инерционного ударника — слишком сложно получалось. Не очень надежно, но в конструкции предусмотрено срабатывание взрывателя от удара, если трубка не воспламенится при выстреле.

Трубку разрабатываем для шрапнельного снаряда, есть у меня такая мечта, миномет по плотному строю не очень эффективен. Мина взрывается на земле и осколки вязнут в ближайших телах врагов, далеко не летят. Но до шрапнельного снаряда еще далеко, там куча проблем видится, так что пока отрабатываем трубку. На мине испытывать довольно удобно — скорость низкая, летит недалеко.

Но дистанционная трубка имеет смысл и для зажигательной мины. Если добиться срабатывания мины на высоте двадцать — пятьдесят метров над целью, то горящие шарики очень эффектно осыпают цель. "Огненный дождь". Напоминает использование запрещенных фосфорных боеприпасов двадцатого века.

Регулируемая дистанционная трубка как бы получается, но что-то очень сложная и дорогая в изготовлении. У нас обычный ударный взрыватель массово стал получаться только после внедрения бронзового литья в стальной кокиль. А в трубке мало того, что деталей больше, и есть подвижные, так надо чтобы это все не развалилось при выстреле. Как-то не очень эффективно получается, столько усилий для небольшого снаряда.

Измученный "Архимед" встал на ремонт, а "Спартак " еще держится молодцом — потащил жилые мавны на места зимних стоянок. Одну — к Таманскому полуострову, возобновляем добычу железной руды. А две других поставили в бухте Ло Вати.

Батуми это теперь мой самый южный город, я там хочу устроить курорт для своих людей. Первыми будут отдыхать рабочие с погрузки угля. Отдохнут две недели, и будут вахтовым методом, по очереди, грузить руду на Тамани. В Ло Вати будут жить на мавнах, пока там домов свободных нет, в маленькой крепости ремонт, да и мест там мало. Еще надо где-то поселить земледельцев, хотя их мало, земли под пашню в окрестностях немного.

С ремонтом "Архимеда" первая же проблема, гребной винт сильно поржавел, стали снимать — не снимается. Даже съемник делали, грели — не идет. Теперь пилят аккуратно вдоль ступицу винта, чтобы вал не испортить.

С этим надо что-то делать. Стальные винты ржавеют сильно, хорошо было бы делать бронзовые, но расход бронзы не вдохновляет. Да и оловянистая бронза тоже корродирует, хоть и гораздо меньше железа. Алюминиевую бронзу бы сюда, но мне до алюминия очень далеко. Надо хотя бы между винтом и валом медную втулку-прокладку ставить, чтобы снимать было легче. Но так появится гальванический элемент — коррозия усилится. Прямо не знаю.

Пришла шхуна с сообщением, что другая шхуна везет от Босфора в Мавролако османского посла. Наконец-то! А то я уже извелся ожиданием, уже стал всерьёз планировать атаку на турецкие портовые города. Быстро собрался, и тоже в столицу.

В зал зашел бодрый и позитивный Исхак бин Ибрагим. В первом сообщении было указано, что прибывает посол, без указания — кто именно. И у меня были небольшие сомнения — вдруг султан сменил посла. Даже послал человека специально посмотреть — подтвердили, Исхак собственной персоной. С ним прибыл еще один чиновник, посол сказал, что Селим будет присутствовать при обсуждении и подписании. В случае подписания, договор в Порту повезет он, Исхак останется. Значит великий визирь приставил своего человека, не доверяет.

Выслушал приветствия и политесы, и приступили к обсуждению. Посол вывалил на меня кучу условий к договору, и я сначала растерялся. Что-то дипломат из меня как из балерины… дипломат. Но тут я понял одну вещь — султану очень нужен этот мир, но он под этими дополнительными условиями прячет свое главное желание — замириться со мной и начать отбиваться от венецианцев. Наверняка они "досрочно завершили перемирие в одностороннем порядке", пользуясь проблемами с флотом у осман.

Поняв это, я начал увлеченно торговаться, но и бывший великий визирь на политической торговле собаку съел. Сначала определились с южной границей — на севере это Дунай однозначно. На юге за османами остается Трапезунд и две деревни на восток от него, но в этих деревнях запрещается строить любые военные сооружения. Будет буферная зона. Вдоль этого побережья будет полоса, где может ходить любой османский флот. Я пытался противостоять этому, но Исхак меня убедил, что иначе это будет большим оскорблением султану. Точно ширину полосы определить помешали разные меры длины, но примерно выходило километров сорок. Я же обещал не подходить военными судами близко к берегу.

Для торгового флота я открыл Мавролако, мне это самому выгодно, я хочу сделать Геленджик главным торговым центром на Черном море, чем больше будет купцов, тем лучше. Но сделал вид, что иду на уступки в ответ на свободный проход через проливы. И выставил встречное требование — запрет любой торговли людьми на всей акватории моря и его побережья. Как я буду контролировать османские города — неважно, главное — запретить. На это Исхак среагировал спокойно, согласился. Видимо, они рабов достаточно набирают на Балканах и Средиземноморье.

Еще пришлось дать определение торговым судам, имеющим допуск в Мавролако. Решили, что это парусники малого и среднего размера. Большим парусникам и любым галерам выход из "турецкой прибрежной зоны" запрещен.

Это я кратко изложил результат переговоров, весь же процесс занял почти целый день и вымотал меня. На следующий день еще раз прошлись по всем пунктам и начали писать текст мирного договора.

Исхак поднял вопрос дипломатического статуса для Селима. Я задумался — если давать Селиму статус посла — то уникальность Исхака для султана пропадет, мне не хочется терять налаженный контакт. Объявил, что Селим будет дипломатическим курьером — будет иметь тот же иммунитет и паспорт, но не имеет право вести переговоры в отсутствии посла. Все присутствующие важно закивали, оценили мудрость формулировки. Или мне все льстят кругом? Начали оформлять паспорт для Селима.

Вечером я подписал два экземпляра мирного договора с Османской империей, и утром дипкурьер отправился на шхуне к Босфору. Вместе с ним ушло и мое посольство — шестеро добровольцев, потому как есть некоторый риск быть убитыми сразу же. Послом назначил одного бывшего консула, после потери полуострова у меня появились консулы без городов. Две недели эта группа учила турецкий язык. Взяли две однозарядные винтовки для вида, но у каждого еще по револьверу в кобуре скрытого ношения. Задача первого этапа — просто выжить и освоиться на месте.

Исхака я пригласил на обед, где он мне рассказал о доме для посольства Таврической Республики в Костантинийэ. Он говорил, что сам выбирал дом для посольства, что дом даже лучше этого, что в Мавролако, с долей гордости заявил он. Исхак мне подробно живописал дом, я его поблагодарил за такое участие. Еще я немного порасспрашивал его по другим темам.

Дело в том, что вспоминая первый разговор с Исхаком бин Ибрагимом, задумался над тем, откуда у турок литье чугуна? Штукофены у них точно есть, но в них получают восстановленное железо, температура для чугуна недостаточна. Хотя наиболее удачные конструкции штукофенов достигали нужных температур и чугун получался. Но его нельзя было ковать и чугун считался металлургическим браком — "свиным железом". Неужели турки сами развили эту идею? Но чугуна в штукофене мало — на несколько ядер хватит, а на пушку — нет. Хотя всего-то — надо увеличить высоту штукофена и сделать мощное, а главное, горячее дутье, дальше уже отработка процесса. Но "козла" будут получать стабильно. Неужели додумались? Или у кого-то подсмотрели? Мне казалось что эта технология вот только появляется в Европе, причем не в южной, а где-то на территории будущей Германии, точнее не помню. Не похоже, чтобы турки так быстро нашли и переняли чужой опыт. Неужели у меня подсмотрели?

Стал вспоминать разговор, мысленно повторял сначала, чтобы вспомнить детали. Этой весной, сразу после неудачной войны в Крыму, они уже начали лить ядра — значит стали устойчиво получать чугун. Но домну так быстро не построить, если даже знать как. Значит — работы начались раньше — только к войне не успели с чугунными ядрами. Или считали, что каменных достаточно.

Теперь же, по оговоркам Исхака, я понял, что осенью прошлого года у них появился человек, который знает как получать и лить чугун. Неужели это кто-то из моих? Ведь в конце лета у меня в Чернореченске рабочие немного бузили, и особо скандальные поднимали вопрос — "Рабы мы или нет?" Но я же с самого начала объявлял всех свободными, оставлял лишь вопрос долгов. Но те три скандалиста были нами освобождены из татарского полона, не выкуплены, вроде как и долгов передо мной не имеют. Даже имели небольшие сбережения с зарплаты. Работали подсобниками, грузчиками — отпустил, скрепя сердце. Надо слово держать, а то люди засомневаются в своей свободе.

Из той троицы, один вернулся через полтора месяца, нищий и голодный, просился обратно — взял его. После его рассказов люди стали больше ценить свое место в Чернореченске, а то к хорошему быстро привыкают. Так что возможно это кто-то из тех двоих. Один из них, как я помню, на загрузке домны работал, так что мог рассказать турецким металлургам, как сделать домну вместо штукофена и правильно процесс плавки провести.

Ну вот, пошла утечка технологий. И что же делать? Как мне к себе людей привязывать, оставляя их свободными? Как химиков, в "элиту" переводить? Так у меня в Адлере почти полтыщи мужиков, а еще бабы и дети. Да и уже все неплохо живут, относительно остального мира, не говоря о рабах. Надо что-то на уровне идеологии придумать, причем вне религии, а то сдадут все православным князьям.

Хотя многие осознают свое положение, что не холопы они у меня, что нигде не будут больше так хорошо и свободно жить. И по разговорам получается у нас какой-то странный социальный строй — с одной стороны — равенство, как после французской революции или в эпоху раннего СССР, с другой стороны — я авторитарный правитель, монарх практически. Да еще мои элиты — армия и чиновники, совершенно не наследственные, создавались из простых людей и на их же глазах. Так что ощущение СССР присутствует. Коммунизм мы не строим, но социализм уже построили, что не мудрено при таком технологическом и финансовом превосходстве. Причем социализм только в Адлере, для своих — чем не Москва 70-х годов двадцатого века.

Но раз пошла такая аналогия, то надо учитывать и чужие ошибки. Основной недостаток Советского Союза — чудовищная неэффективность плановой экономики. Но есть такое мнение что вопрос не в плановости, а в том что не смогли правильно спланировать. И что если в Госплан поставить современный суперкомпьютер и сотню толковых программистов, то смогли бы спланировать все как надо. А ведь Госплан планировал два миллиона позиций номенклатуры, без компьютеров, "на счетах". Значит надо было двадцать миллионов позиций.

Меня пока спасает небольшой масштаб, но с проблемами отсутствия планирования я уже столкнулся. Большую часть стального проката производим без плана — "ассортимент". Значит нужен свой Госплан, плановый отдел имел любой нормальный завод.

Так что скорее проблема была не в плановости, а в мотивации. Идеологическая, нематериальная мотивация долго не работает, как мы увидели на примере СССР. Остается финансовая — работает очень хорошо, но у нее есть очень существенные последствия — появление богатых и сверхбогатых. С чем столкнулись и не могут смириться часть жителей бывшего СССР. Осознавать, что кто-то рядом заработал, пусть даже честным путем, состояние в тысячи раз больше твоего, это очень тяжело психологически, после условного равенства СССР. Ведь роскошь партноменклатуры не идет ни в какое сравнение с роскошью российских олигархов, хотя и индекс Джини для СССР применять нельзя, многие привилегии нельзя посчитать в деньгах. Вот такая дилемма — либо реальное равенство, граничащая с уравниловкой, и психологический комфорт, либо эффективная мотивация. К тому же наличие сверхбогачей не способствует консолидации общества, а это важно для меня сейчас.

Но мотивировать одной идеологией у меня не получится, значит надо мотивировать финансово, хотя использовать оба метода мне ничего не мешает, и до появления миллионеров еще далеко. Ой, что то я в все в кучу валю, но улучшать структуру своего общества надо. Надо для рабочих вводить если не чины, то разряды.

Вернулся к аналогии Адлер — Москва. Ведь получается что у меня колониальная система, где Адлер — метрополия, а остальные города — провинции, колонии. Были колониями генуэзцев, стали моими. Так что не надо себя обманывать — мой "социализм для своих" основан на перераспределении благ в пользу Адлера за счет моих технологий, а не за счет "превосходства социализма". Так что я по сути — добрый феодал со сверхдоходами, так как люди фактически не могут от меня уйти, слишком велика разница в условиях жизни. Причем не только материальные условия — они чувствуют себя свободными, но при этом сохраняют привычную преданность хозяину.

Хотя есть и обидные исключения. Утечек технологий больше быть не должно, с этим надо бороться. Только одного "пряника" тут недостаточно, а явно демонстрировать "кнут" нельзя, люди должны ощущать себя свободными. Ликвидировать уходящих носителей технологий придется втихаря, но этого недостаточно. Надо бы придумать идеологическую основу нетерпимости к таким уходящим, но все надо тщательно продумать, очень тонкая тут грань.

Ну раз вспомнил про социализм, то нельзя не вспомнить одну проблему позднего СССР — нехватку "товаров народного потребления", ТНП — знаменитый "дефицит". Это следствие экономической неэффективности, и этот дефицит доканал Советский Союз окончательно, страна проигрывала Западу почти по всем пунктам. По социальной справедливости СССР выигрывал, но это не ощущалось на фоне всеобщей нищеты. Мало того, что не давали много зарабатывать, но даже заработанное не на что было потратить.

Вот с этим надо начинать бороться прямо сейчас, я что-то упускать стал. В Адлере у меня только один магазин типа "сельпо", одна лавка с булочками и пряниками и "обувь на заказ от Айваза". Надо вводить мелкое предпринимательство в сфере услуг и общепита, причем сразу конкурентное. Чтобы ограничить возможные сверхдоходы, пока не разрешаю для них наемный труд, пусть пока будут "самозанятые", максимум — семейный бизнес.

Не стал это затягивать, объявил об этом людям. Чтобы подошли ответственно — объяснил, что это в долг, в случае неудачи — долг отрабатывать. Но про закупы многие знают не понаслышке. И на центральной площади, но с разных сторон начали строить две лавки-пекарни. Посмотрим, кто вкуснее печет.

На такие условия заявились аж шесть семей. И кого предпочесть? Решил устроить конкурс — предоставили им пекарню при кухне для демонстрации своих умений. Чтобы не мешали друг другу — пекли по очереди, конкурс занял два дня. Большая комиссия дегустировала продукцию. Трех кандидатов отсеяли, а из трех оставшихся не могли выбрать двух, долго спорили. Я решил строить третью пекарню — "больше товаров хороших и разных". Нет, у Мао лучше — "Пусть расцветают сто цветов".

Пекарни в собственности у государства, пекари их арендуют, первое время аренда символическая, да и потом сильно поднимать не буду. Мне не надо на них зарабатывать, мне нужно уровень жизни в Адлере поднимать. Думал над дальнейшей продажей пекарен в собственность удачливым булочникам, эффективность их деятельности должна вырасти. Тут есть пара моментов, один я уже упоминал — сверхприбыли и "олигархи". Но это можно налогами урегулировать.

А когда мы всем Чернореченском из Крыма убегали, то если бы дома были в собственности у людей, как бы они себя повели? Наверняка бы часть не захотела бы бросать свою недвижимость, и противодействовала бы переезду. Не всегда люди могут адекватно оценить угрозу — опасность от противника гипотетическая, а свое имущество — вот оно. " Если вам говорят, что вас будут убивать — надо этому верить", мудрость, написанная кровью. Человек, живущий мирной, сытой жизнью, не может быстро осознать такую угрозу.

Может, даже, и не тронули бы их татары, хотя это и маловероятно, но это бы шло в разрез моих интересов. Мне очень нужны мои обученные люди, на них почти все держится, и никому я их не собираюсь оставлять. Так что меня мой военный "социализм" устраивает. Вот только бы не попасть в ловушку Советского Союза, нельзя долго жить в режиме "все для фронта, все для победы", нельзя держать людей в нищете. У меня сейчас только часть людей работает с энтузиазмом, большинство нормально работает за деньги и условия жизни в Адлере. Так что материальная мотивация проста и эффективна. Но и уходить в тупик общества потребления тоже нельзя. Да, лозунг "заработать денег, чтобы заработать еще больше денег" хорош, и является основным двигателем экономики и прогресса. У него есть негативные стороны, но пока ничего лучше не придумали.

Но сам я чувствую, что мне трудно точно понимать мотивацию людей, не потому что я такой богатый, нет. Я живу и работаю ради грандиозной цели — спасти тысячи людей от голода и рабства, это уникальный шанс — и я его не упущу. Все остальное кажется таким мелким, а ценности — это всего лишь инструмент, для достижения цели. И главный мой инструмент — это мой город мастеров, мне нужно чтобы он работал эффективно и надежно. Вот я и сижу, думаю — где у меня ошибки.

Так что мотивировать людей надо всеми способами. И вот как мне все это сочетать? Буду пока вот так продвигать искусственные рыночные отношения, потому как три пекарни — это еще не рынок, а его имитация, мало их слишком. А делать сразу много — будет большой перерасход ресурсов. Надо думать.

Но тут всплыла еще одна проблема — отсутствие в Адлере рынка хотя бы с мукой. Не говоря о масле, меде и других ингредиентах. В Лияше закупаться несерьезно, а ехать в Мавролако, для мелких лавочников — накладно. Решил пока открыть "Государственный оптовый магазин" — продукты туда закупал тот же человек, что и для столовой, а уж его проверяет ГСБ.

Вот муки у нас в достатке — запустили свою мельницу. Конечно, с приводом не от ветряка, а от паровой машины. Жернова отлили из чугуна, теплопроводность чугуна выше камня, это позволило поднять обороты. Жернова сначала притирали мелким песком, потом все прочистили, и прогнали ячмень — на корм коням. И только после этого стали молоть зерно для хлеба. Мельница получилась очень производительная — для обеспечения наших потребностей она работает несколько часов в неделю. Еще пришлось добавлять вибросита — стали получать две фракции муки.

Назначил мельника, он и вправду раньше мельником был, но основная его работа — кладовщик амбаров. Но и тут пошли эксперименты — что за люди у меня?! Мужику под пятьдесят, старик по местным меркам, а туда же — в экспериментаторы. Перемолол в муку все виды зерна что у нас были — пшеницу, рожь, ячмень, пшено, гречку, кукурузу. Муку из ячменя и пшена не оценили, гречневая мука пошла на пряники. А вот пшеничный хлеб с добавкой кукурузной муки понравился многим.

Кукурузы в этом году мы собрали уже в товарных количествах, вот как обмолачивать правильно — никто не знает. В молотилку для колосков не лезет — початки клинят барабан. Сделал пока ручную молотилку — большая деревянная прищепка, в отверстии торчат кончики гвоздей. Этой прищепкой обхватывается просушенный початок — несколько движений, и пол початка очищено, перевернуть, и еще пол початка. Сидят бабы, молотят кукурузу вручную.

С обмолотом подсолнечника тоже проблема — в зерновой молотилке корзинки тоже застревают, а ручное приспособление не придумывается. Пока молотим таким способом — в мешок насыпаем корзинки до половины и колотим палками, большая часть семян высыпается. Потом вручную об деревянную подставку дочищают. Потом еще веять надо, и досушивать. На семена отсортировать еще.

Пока мы обсуждали какое странное зерно у подсолнечника — черное, мельник ухватил мешочек и засыпал в мельницу, "для пробы". Теперь сидит, чистит жернова от масла и прилипшей шелухи. Экспериментатор. А пресс для масла надо делать.

Сам же я взял пару горстей семечек, обжарил на кухне, заперся в кабинете и погрузился в процесс. Раньше я не был большим любителем семечек, так, иногда. А тут как накатило, ностальгия что ли? Вспомнилась жизнь в той реальности, какая-то она уже кажется нереальной теперь. Будто я всю жизнь в пятнадцатом веке живу, будто всю жизнь такой знатный и благородный, людьми командую. К хорошему быстро привыкаешь. Вышел из кабинета будто слегка пьяный.

Когда пекарни открылись, дебаты о том, чья выпечка вкуснее, стала главной темой в городе. А через неделю я объявил следующий конкурс — будут две небольших таверны. Тут уже сложнее — от кандидатов я требую простейший бизнес-план. Конечно, такими словами я людей не пугал, объяснил по-простому. Но соискатели ушли озадаченные. В выигрыше оказались те, у кого были дети во втором-третьем классе. Они и посчитать смогли, и на бумаге худо-бедно изложить. Конечно, бизнес-план такого уровня — профанация, но я хотя бы увидел у них понимание простейшей экономической модели.

Таверны строились дольше, посмотрев на конкуренцию пекарей, новые предприниматели серьезно отнеслись и к оснащению и к оформлению. Они сообразили, что конкурировать они будут не только друг с другом, а еще и с общественной столовой. Поэтому решили, что у них будет немного дороже, но вкуснее и с обслуживанием. Ну что же, посмотрим.

Тут еще с соседним Лияшем такая ситуация — жили они спокойно, ну относительно. А тут рядом появился Адлер с ночными огнями, шумным производством и вкусной (по слухам) едой. Сначала пошли поползновения — но многочисленная Каффская, в прошлом, полиция жестко прижала криминал. Население Лияша уменьшилось процентов на пятнадцать. Нет, массовых расстрелов не было, было убито от силы два десятка, остальных выселяли только по подозрению в связях с ворами.

Не стало "пассионариев" и Лияш притих. Но давление нельзя оказывать все время, надо хоть немного вытягивать их из нищеты, уменьшать разрыв в уровне жизни Лияша и Адлера.

Сначала устроили в Лияше новый рынок, даже два. Напротив моста — новый большой рынок, ближе к морю — рыбный рынок. Это больше для нашего нового общепита. Конкуренция выявила проблему — скудость ассортимента продуктов, из мяса — только баранина. Коров здесь мало, держат их ради молока, да и если забивают старую корову — мясо у нее не очень. И остаются подозрения, что корова умерла от старости. Коней на мясо тоже никто не держит, а боев с татарами поблизости не происходит.

Свинины нет, но есть кабанятина — дикая, в горных лесах. Деликатес и относительная редкость, в промышленных объемах не поступает. Так что рестораторы обратили свой взор к рыбе. В столовой рыбу часто подают, но там в меню написано просто — "рыба", а там может быть и пеламида, и камбала, и бычки. А в тавернах можно выбрать вкусно приготовленную хорошую рыбу. Так что маленький рыбный рынок заработал.

Большой универсальный рынок пока стоит почти пустой, места для новых лавок зарезервированы, торгуют пара мелких местных торговцев всякой всячиной. Открыли свой государственный магазин, но ассортимент там пока небольшой — мука разных сортов, гвозди, ножи. Эти ножи — еще один наш "колониальный" товар. Конечно, ножи тут много кто делает, но мы подошли к этому делу с промышленной точки зрения.

Из листа приличной стали горячей штамповкой высекается клинок с хвостовиком, для нашего механического пресса это простая задача. Затем кузнец быстренько правит клинок — и термообработка. На большом шлифовальном круге клинок быстро приобретает окончательный вид. Простая буковая или ореховая рукоять, пропитка маслом, всадной монтаж на клею. Только два вида ножа — 110 мм "финка", и 180 мм нож с гардой. Себестоимость очень низкая получается, от рабочих большой квалификации не требуется. Мы эти ножи продаём в своих городах тысячами, единственно — большой нож стали делать со сквозным монтажом рукояти, с бронзовой гайкой, а то клеевая посадка не выдерживала больших нагрузок.

Причем небольшие финки массово берут татары и ногаи, оказывается, для забоя и разделки барана такой нож лучше подходит. Они вообще топор при этом не используют — ножом режут, ошкуривают, разбирают тушку по суставам — кости не рубят, и все одним ножом. И едят им же — берут мясо руками, тянут зубами. А мясо обычно жесткое, недоваренное. И отрезают растянутый кусок ножом, прямо перед губами.

Но вареное мясо это не первое блюдо, которое готовится из забитого барана. Процесс забоя, как я заметил, проходит в устоявшейся последовательности. Барана прижимают к земле и перехватывают ножом горло, придерживают, пока дергается. Разжигают недалеко костер, ставят котел. Пока стекает кровь вырезают кусок грудины, район солнечного сплетения, вместе со шкурой. Обжигают этот кусок на огне, счищают обгорелую шкуру и едят этот кусочек. Этакий "аперитив" по-татарски. Часто кровь собирают в чашку, потом делают какое-то блюдо.

Быстро сдирают шкуру, но не убирают, а так и оставляют шерстью вниз — это "разделочный стол". Прорезают мясо между ребер, руками отламывают ребра от позвоночника и кидают в котел жариться. Когда тушку разделают — жареные ребрышки готовы. Как я понял — это самое лакомое блюдо. Остальное мясо и голову варят позже, или даже на следующий день, в зависимости от количества едоков на одного баран. Отдельно варят внутренности — печень, почки, легкие, кишки — тоже едят. Безотходное производство.

Со шкурами ситуация хуже, у кочевника нет возможности выделать шкуру так, чтобы она не портилась. Если город недалеко, летом шкуры сушат, влажной зимой — присаливают, потом продают скорнякам. Далеко в степи шкуру используют сырой как есть, пока не сгниет, иногда шерсть состригают, кошму делают, или просто выбрасывают. Овчинка не стоит выделки — буквально. Овец часто едят, шкур много.

Так что овцы для кочевых татар — монокультура в большей степени, чем рожь для русских. Ближе к тому, что означает рис для ханьцев или корейцев. У кочующего в степи рода, кроме отары овец и овечьего или кобыльего молока, в лучшем случае может быть только мешок муки. Из которой они жарят в жиру лепешки, потому как печек тоже нет.

Но в Лияше татар нет, живут, в основном, черкесы и аланы, осталось немного греков и армян. Так что наша мука пошла на ура.

Инфраструктура постепенно создается, но нужен драйвер, и я задумался. С едой налаживается, надо подниматься на следующий слой пирамиды. Нужна одежда, нужна ткань. Одежда в средневековье это не только тепло и защита, это и статус и "понты". Как автомобиль в моем времени.

Я же все время ткань покупал, столько денег на это потратил! Ткацкий станок я могу построить довольно легко, у меня есть хорошие чертежи нескольких вариантов станков. Но из чего ткать? Хлопок и лен привозные, и их чаще привозят в виде готовых тканей. Остается шерсть, но и ее надо сначала заготовить, обработать и спрясть в нити. Но зато шерсти много — в Крыму и вокруг Таны стада овец в десятки тысяч голов. Все, решено, начинаю текстильное производство! Тут еще много положительных аспектов — красители для ткани — у меня же, своих одену хорошо, а то поизносились уже. И баб в Адлере будет чем занять, из-за централизованного питания многим делать нечего, дуреют уже от безделья. Мужики просят женам хоть какой-то работы, хоть "за сольдо ломанное".

Начну сразу несколько тем параллельно — и ткацкий станок, и прядильную машину, и чесальную и заготовку и мойку шерсти. Прохора отвлекать на станки не буду, он сейчас и "железный" корабль начинает и пушками занимается. Есть еще один мастер — Иван, он только что закончил и запустил бумагоделательную машину. Машину мы с ним сочиняли, а к станкам есть готовые чертежи — справится.

С Иваном выбрали самый простой вариант станка, с одной рапирой и простой ремизкой, полотняного плетения, без всяких жаккардовых узоров. Нам важно автоматизировать основной процесс, чтобы ткач только нитки заправлял. Для начала назначили ширину полотна в шестьдесят сантиметров, плотность нити номер тридцать, это число нитей на десять сантиметров — всего сто восемьдесят нитей основы. Редковато, но это пока только отработка технологии, да и нити ручного изготовления, что мы купили для отладки, довольно толстые и неровные.

Барабанную чесальную машину делать пока не стал, есть более простая схема. Я же хочу мойку шерсти и чесание расположить в Лияше, пусть люди зарабатывают на простых работах. С прядением пока не определился — если ручное, то в Лияше, если машинное — то в Адлере.

Так вот, есть совсем простая чесальная "машина", причем довольно производительная. Она похожа на "супертерку" метровой длины из досок, но вместо лезвий забиты под углом ровными рядами гвозди, с отшлифованными остриями. С одной стороны подают шерсть, сверху двигают короткой доской с гвоздями, с другой стороны выходит чесаная шерсть.

Сделали несколько ручных прялок с колесом и несколько чесалок. Раздал нескольким семьям в Лияше, установил цену на шерстяную нитку, объяснил требования к качеству. Начали перерабатывать свои запасы шерсти, но их немного. Послал купцов в Тану и Крым скупать шерсть.

А из Крыма постоянно новости приходят. С началом войны между братьями Гиреями, резко увеличился поток мигрантов с полуострова, в основном греков. Им и при Менгли было не сладко, а тут еще междоусобица. Сначала поехали зажиточные ремесленники — у них были деньги на обустройство на новом месте. В Мавролако я для таких выделил целый район, да еще и с зонированием внутри района: "тихие" производства поближе, кузнецов подальше, а кожевников — максимально далеко. Землю им продавал недорого, доски и гвозди тоже. Так что район мастеровых быстро рос, а за ним улучшалась деловая активность в городе, другие отрасли стали развиваться.

Но в какой-то момент повалили все подряд, и появилось много проблем. Это было похоже на исход ирландцев в Америку, в меньших масштабах, конечно.

Большинство приезжих совсем бедные, купить жилье не могут, безработица увеличилась, цены на еду стали расти, криминогенная ситуация — ухудшаться. Пришлось перекинуть часть полиции из Лияша и заняться антикризисными мерами. Хорошо, что мигрировать стали и рыбаки, благодаря рыбе — голод городу не грозил, но хлеб почти не подешевел. А рыбакам жилье тоже нужно, район для них я выделил, но дома строить надо.

Набрал я плотников и разнорабочих из приезжих, зарплаты низкие, но на еду хватит. И начали массово строить дома из досок для приезжих — многокомнатные бараки. Арендную плату брал с них совсем символическую. В Адлере увеличили производство гвоздей и кровельной жести, а вот возить доски оттуда — неудобно. Перебросили из Адлера в Мавролако паровую лесопилку и нанял еще людей — лесорубов и возчиков леса. Так что строительный бум в Геленджике почти полностью на плечах моих новых рабочих, из "старых" — два машиниста и четыре бригадира.

Так что количество людей, которым я плачу зарплату, выросло еще на три сотни человек. Надо столовую открывать, чтобы меньше денег на сторону уходило. Хотя с деньгами стало лучше, мой кассовый баланс стал резко положительным, в основном, это от оживления торговли в Мавролако и от продажи сиреневой ткани, причем поступления растут, не смотря на зиму. Но снега нет, и зимы как бы нет.

Вот построим все дома, и куда мне девать этих людей? Лесопилку и дровосеков оставлю — прибыль хорошую приносят, а плотников куда? Ну еще можно построить некоторое количество нормальных домов на продажу, чувствую — город еще расти будет. А вот потом? Что-то давно я не делал вливаний в свою армию, сейчас могу легко ассимилировать пару сотен солдат, да и по деньгам потяну. Если еще помариновать их в рядовых месяца три-четыре, без денег, за еду, то можно и больше взять. Ну две сотни точно возьму.

Ассимиляция в "плавильном котле" совет… таврической армии проходит довольно успешно, дисциплина на высоте, приказы исполняются беспрекословно. Было несколько побегов и пара расстрелов за преступления, но это единичные случаи. Все говорят по-русски, многие с акцентом, но уже "с падежами". Сложился даже своеобразный "армейский" диалект русского языка, не в смысле "русский-матерный", а своеобразное смешения акцента и небольшого количества греческих и латинских слов. Но я с этим борюсь, пустил слух, что в сержанты не берут без хорошего знания русского языка, это помимо других требований — физической подготовки, командных навыков, знания уставов, арифметики и письма.

В связи с этим появилась "социальная группа" амбициозных солдат, мечтающих о военной карьере. Первый этап для них в этом направлении — знание наизусть всей книги "Сказок" Пушкина. Что интересно, читают стихи они почти без акцента, а в обычной речи акцент появляется. Но сами чувствуют, что сказок недостаточно. Писари переписывают из архива другие стихи Пушкина и продают этим солдатам. Видел я эти, затертые до дыр, листочки. Самиздат, блин. Вот так, у Пушкина появился армейский фан-клуб.

И еще — называют себя русскими. Я как-то Сталина процитировал, так они подхватили, повторяют как пароль допуска — "Я русский армянского происхождения". Ну или греческого — соответственно. Даже православность ушла на второй план, хотя мы и построили по одной небольшой церкви в Адлере и Мавролако. Настоятель у нас все тот же, диакон Нифонт из Мангупа, с нами уехал из Чернореченска. Служит в обеих церквях по очереди, вахтовым методом, по две недели.

Но кажется мне, что эти русские-неофиты не совсем понимают что такое национальность, такое впечатление, что они думают что русские — это как рыцарский орден, со своим языком, ритуалами и гимнами написанными "великим рыцарем Пушкиным". А главное — со своим могущественным оружием.

Насчёт рыцаря Пушкина — правда. Один солдат хорошо рисует, нарисовал портрет. Естественно — на коне, с мечом и в доспехах. Но я даже не улыбнулся, научился сдерживаться. В книгах нигде портрета Пушкина нет, так что "художник так видит". Я только смог подсказать, что Пушкин был без усов и бороды, но с черными кудрями, и попытался описать его профиль. Профиль получился греческий, но отдаленное сходство есть.

Насчет Ордена — это аналогия с Мальтийским. Только они сейчас Госпитальерами называются, и базируются на Родосе. Воюют против осман по ту сторону проливов. Надо бы с ними контакт наладить, но все никак сквозь проливы не пройдем. Мирный договор подписали, имеем право ходить, и один раз шхуна сходила — отвезла посольство в Костантинийэ. Теперь надо пройти с торговыми судами в Средиземное море, но я все откладываю — страшновато. Сейчас придумал себе следующий рубеж — вот починим "Архимеда", тогда пойдем, а то у нас только один пароход на ходу, если идти серьезно — пароход нужен. А второй должен на охране остаться.

Надо книги печатать. А мы только собираемся выпустить второй тираж "Сказок", бумагу начали делать на новом оборудовании — производительность очень приличная. Писари порываются начать печатать, но я им порекомендовал накопить бумаги на весь тираж, а мы хотим тысячу экземпляров. Бумага у нас очень хорошая, технологии совершенствуются — обрабатываем формалином, добавляем крахмал, канифоль, парафин. Бумага тонкая, гладкая, но прочная, только желтит немного. Качество улучшилось еще из-за новой бумагоделательной машины, она отсеивает самую грубую часть целлюлозной пульпы.

Я думал это баг, а это фича — из этой массы мы стали делать картон на старой установке. Там производительность низкая, но и нам много картона не надо. Картон тонкий, толстый плохо проклеивается, усилия не хватает, вручную крутят, так что для обложек склеиваем картон в два слоя, зато обложки получаются хорошие, твердые. Еще сделали гильотину для резки бумаги, чтобы обрез книги ровным был.

И еще одно наше достижение — желтые и сиреневые чернила из шимозы и мовеина. Когда сделали чернила из мовеина — я понял, это те самые фиолетовые чернила, которыми писали во второй половине двадцатого века. Так что обложку нового тиража оформим в трех цветах, гулять, так на все. Есть среди писарей паренек, который хорошо рисует, перевел его в типографию. Объяснил ему, что такое дизайн-макет, показал технологию дырчатых трафаретов. Выдал цветных чернил, сказал подготовить несколько вариантов.

А пока объявил набор в свою армию. Наутро, к назначенному месту собралась большая толпа, послал людей посчитать — говорят, что больше двух тысяч. Да еще все знают про условия найма — это каффские греки, уже все про мою армию знают. Но столько я не могу принять — и по деньгам слишком много, и ассимилировать их надо небольшими порциями. Так что наберу только двести в армию и пятьдесят во флот.

С одной стороны — Игнату раздолье, можно отбирать лучших из лучших. С другой — такой ценный ресурс пропадает, но всех в армию точно нельзя — станет моя армия греческой. Решил набрать еще сотню в лесорубы, производство досок на лесопилке довольно прибыльно, так хотя бы их содержание будет окупаться. Вокруг Геленджика лесов полно, вот только спускать бревна с гор довольно трудоемко. Так что эта сотня будет не лесорубами, а лесовозами. Сказал им, что они будут первыми кандидатами в следующем наборе в армию, так что готовьтесь, учите русский язык. Сразу русские бригадиры стали очень популярными людьми, за ними повторяли каждое слово буквально.

Надо сюда прислать несколько книг "Сказок", пусть бригадиры им читают вечерами. Нет, вечером темно, зима ведь. В обед пусть читают.

И вторую пилораму сюда надо. Вот никогда у меня досок вдоволь не было, а теперь даже торговлю досками разверну.