Tom Clancy’s The Division 2. Фальшивый рассвет

– Да. Что произошло, почему его убили, связано ли это с вирусом?

– В некотором роде, но суть связи может вас удивить. Билл работал в команде, занимающейся вакциной нового типа. Я не вирусолог, так что не буду притворяться, что знаю все подробности, но суть в том, что новая вакцина эффективна против множества разных штаммов одного конкретного вируса. Проект называли ППШС, или противовирусный препарат широкого спектра, – Купман поднял крышку ноутбука и повернул его так, чтобы Эйприл видела записи и рисунки. Это было похоже на различные молекулярные соединения, на большее ее знаний не хватало. – Перед тем как переквалифицироваться в управленца, я сам был лабораторной крысой. Занимался вопросами качества воды. Поэтому и продолжал приглядывать за интересными проектами. Компания, на которую работал ваш муж, – СБГ, – далеко продвинулась в разработке ППШС. То, что вы сейчас видите, лишь упрощенная версия трудов многих ученых. Использование наработок СБГ в области ППШС позволит дать отпор вирусу Амхерста.

– Амхерст, – повторила Эйприл. – Это он создал вирус? Один человек?

– В это сложно поверить, но да. Опытный вирусолог, имеющий доступ к нужному оборудованию, может создать как чудо, так и кошмар. Амхерсту опыта не занимать. К счастью, среди выживших ученых есть не меньшие таланты. И это очень хорошо, потому что вирус Амхерста уже достаточно мутировал, чтобы вспышка повторилась. Он создал его таким образом, чтобы одиночные лекарства были заведомо бессильны.

Новая чума. Первая вспышка эпидемии загнала человечество на край пропасти.

Вторая, а может, и третья, и четвертая станут контрольными выстрелами.

– Теперь вы понимаете, насколько была важна его работа, – заключил Купман после небольшой паузы.

– Значит, Билл работал над ППШС для СБГ. Почему же тогда его убили?

– Точно не знаю, – покачал головой мужчина. – Возможно, Амхерст и Черненко решили обрубить концы. Возможно, они хотели отсрочить производство вакцины. Времена были смутные.

– Были другие жертвы, кроме Билла? – Эйприл долгие месяцы прокручивала эти вопросы у себя в голове; с того самого момента как поняла, что книга в ее руках – не просто руководство по выживанию. Все это время она представляла себе человека, который скрывался за псевдонимом, и думала о том, что спросит, когда они наконец встретятся.

– Вы должны понять, – вздохнул Купман, – я и сам был в бегах. Я написал книгу, когда понял, что Амхерст что-то задумал. Да, он создал вирус в одиночку, но такие вещи неизбежно привлекают внимание тех, кто тоже стремится спровоцировать конец света. Такие люди, как минимум, заходят на одни и те же сайты. К тому же мания величия провоцирует их хвастаться достижениями. Во мне зародились подозрения. Никто точно не знал, что происходит, однако многие не сомневались, что дело не чисто. Тому были доказательства. Меня бы убили, стоило мне только открыть рот. Оставалось лишь надеяться, что кто-то выйдет на след из хлебных крошек, оставленный мной в книге. Так появлялся хоть какой-то шанс узнать правду о том, что произошло. – Он улыбнулся. – А когда я узнал, что вы занимаетесь моими загадками, то оказал вам небольшую помощь.

– Плакат.

Он кивнул:

– Я подумал, что вам будет приятно узнать, что вы на верном пути. После того, что случилось с Биллом и другими людьми, я не мог рисковать и самостоятельно выходить на контакт. Мне пришлось ждать, когда вы сами найдете меня. Я рад, что это наконец произошло.

Чего Эйприл точно не испытывала, так это радости. Усилием воли она заставила себя промолчать, чтобы не обидеть Купмана и не настроить его против себя. По крайней мере, сначала надо было выяснить хоть что-то из того, что она хотела узнать.

– Теперь, когда вы здесь, – Купман поднялся, – у меня есть для вас несколько новостей. Помните ППШС, над которым работал Билл? Он существует.

– Что… Как это возможно? Где? Почему его не производят?

– Существует всего несколько доз. К счастью, все еще есть места, где можно произвести вакцину. Доктор Джессика Кендел, она работала в лаборатории ОТГ здесь, в Нью-Йорке, создала вакцину против существующего штамма Variola Chimera – «зеленой отравы». Синтезировать препарат удалось в уцелевшей лаборатории в Энн-Арборе, штат Мичиган. Там ее использовали – наряду с противовирусным препаратом широкого спектра, созданным вашим мужем, – для производства вакцины, способной справиться с мутировавшей «зеленой отравой». И это лекарство действительно эффективно против любых проявлений вируса… по крайней мере, по имеющейся у меня информации. – Купман вновь развел руками, словно напоминая о том, где он находится, и о том, что он фактически изолирован в Темной зоне. – ОТГ неохотно делятся сведениями, а я, по очевидным причинам, не в состоянии заглянуть через плечо тем, кто работает в Мичигане. Но слухами земля полнится. Сразу несколько источников принесли весть, что вакцина существует. По крайней мере в виде образцов.

– В Энн-Арборе?

Купман кивнул и вновь закрыл ноутбук:

– У обитателей Энн-Арбора было время подготовиться, когда здесь началась эпидемия. Часть персонала сразу перешла в режим карантина, чтобы продолжить работу.

Сама идея существования вакцины не укладывалась у Эйприл в голове. Неужели это правда? Как ее создали? Неужели ситуация в Энн-Арборе была настолько лучше, чем в Нью-Йорке? Только сейчас женщина начала понимать, насколько далеким от нее стало все то, что находилось за границами города. Она не представляла, что сейчас происходит в Хобокене[8], не говоря уж об Энн-Арборе, Дэнвере или Сан-Франциско. Она не знала, кто сейчас президент и вообще занимает ли кто-то этот пост. Существует ли до сих пор Конгресс… Существуют ли вообще Соединенные Штаты?

– Те люди в Энн-Арборе, – спросила она, – они знали Билла? Они знали, что с ним случилось?

Купман пожал плечами:

– Может быть. У них был договор с СБГ. Не удивлюсь, если его там знали или даже они сами подвергались нападению. Но, даже говоря все это, я до сих пор до конца не уверен, правдивы ли слухи. Желаемое просто могли принять за действительное. Кто знает, возможно, противовирусного препарата широкого спектра все-таки не существует.

Слова сорвались с губ Эйприл до того, как она успела их обдумать:

– Я отправлюсь в Энн-Арбор.

Мужчина сделал ей одолжение и не рассмеялся. Вместо этого он наградил ее долгим задумчивым взглядом:

– Заранее прошу прощения, Эйприл… Я же могу звать вас Эйприл?

– Как пожелаете. Мне все равно.

– Ладно. Что ж. Скажу прямо, это безумие. Вы не сможете просто взять и отправиться в Энн-Арбор. До него сколько? Шестьсот миль? Вы хоть представляете, что сейчас происходит за пределами Нью-Йорка?

– Нет. А вы?

Купман раздраженно фыркнул:

– Я едва ли представляю, что происходит на Четырнадцатой улице.

– Именно, – кивнула девушка. – Так что ситуация может быть не такой уж и плохой. Есть вероятность, что именно поэтому карантин до сих пор действует.

– У меня нет этому никаких подтверждений.

– Но вы сами сказали, что ОТГ не делится с вами информацией. Так что вы просто не знаете. – Эйприл поднялась и перекинула рюкзак через плечо. – В поисках ответов мне довелось увидеть худшее, на что, в моем понимании, вообще способен человек. Сейчас весна, вирус пока не распространяется, и я собираюсь следовать избранным путем до конца.

Вообще-то принимать скоропалительные решения было не в ее характере, но сейчас она чувствовала, что поступает правильно. Теперь она хотя бы знала правду о работе и гибели Билла. Энн-Арбор. Мичиган. Все, что ей было известно, это то, что именно там находился Мичиганский университет.

Шесть сотен миль. Впрочем, территория в основном не заселенная. Был шанс, что десять кварталов, которые она прошла по Темной зоне, чтобы попасть сюда, на самом деле опаснее, чем весь грядущий путь.

– Знаете, – напутствовал ее Купман, – когда я писал книгу, то не рассчитывал, что кто-то раскрутит все загадки до самого конца.

– Ваша книга много значит для меня, – ответила Эйприл. – Вероятно, я жива только благодаря ей. Это ведь Билл подарил ее мне на юбилей. Он хотел пошутить, но книга спасла мне жизнь. Думаю, я должна поблагодарить вас. Но если бы вы не стали ее писать – если бы просто кому-нибудь рассказали, – мне эта чертова книга никогда бы и не понадобилась. Пусть даже они убили бы вас, но зато множество людей остались бы живы.

Купман надолго замолчал, обдумывая услышанное.

– С одной стороны, вы можете называть это трусостью. Я понимаю. Но и вы должны понять кое-что, если я ранее недостаточно ясно выразился. Моя принадлежность к некоторым сообществам позволила мне заподозрить, что где-то готовится диверсия с применением искусственно созданного вируса. Но я не знал ничего, кроме этого. У меня не было сведений, кто мог такое совершить или когда. Я знал лишь, что подобное планируется. Люди в правительстве тоже подозревали подобное и, хотите верьте, хотите нет, поддерживали эту идею. Публичное заявление породило бы панику, но никак не отразилось бы на планах Амхерста. Он мог сменить место жительства, перебраться в другую лабораторию. К тому же высока была вероятность того…

Вы знаете, что случилось с Биллом. И он был не единственным. Как я уже сказал, и в правительстве, и в армии были те, кто видел в потенциальной катастрофе источник увеличения своей силы. Я стоял одной ногой в могиле. Так что я выбрал другой подход, надеясь, что найдется человек, достаточно заинтересованный в выяснении правды, чтобы дойти до конца. Когда вирус вырвался на свободу, люди, подозревавшие Амхерста, начали умирать, а я… что ж, я залег на дно, как и говорил. Так глубоко, как только смог. В самой Темной зоне. О моем местоположении знали лишь единицы из Спецотряда… и тот, кто прошел по следу из хлебных крошек. Это удалось вам.

– Спустя пять месяцев. Сколько миллионов погибло?

Купман вновь замолчал, а потом сказал:

– Что ж, не думаю, что я мог как-то на это повлиять. Но я хотя бы попытался.

Эйприл разрывали противоречия. Тусклый свет, проникающий в окна, подчеркивал тени, залегшие под глазами мужчины. Она понимала смысл сказанного, но никак не могла примириться с ним. Она винила его до глубины души: за смерть Билла, за собственные метания по умирающему городу в поисках зацепок, которые привели бы ее к «Уоррену Мерчанту», за слепую веру в то, что их встреча приоткроет завесу великой тайны, окружающей долларовый грипп.

С другой стороны, ее чувства ничего не значили. Эйприл получила от Купмана все, что ей было нужно. Ответы, новые вопросы, направление. Она уже собиралась уйти, но медлила, чувствуя, что должна сказать еще что-то. Та книга словно бы связала их друг с другом. И они оба это понимали.

В конце концов она решила спросить:

– Вы знаете, как мне выбраться с Манхэттена?

– Я могу кое с кем связаться, – ответил Купман после очень долгого молчания; Эйприл уже решила, что он откажет. – Но не раньше утра.

Солнце медленно клонилось к горизонту.

– Послушайте, – продолжил мужчина, – сколь бы целеустремленной и находчивой вы ни были, вам едва ли захочется оказаться на улице после заката. Переночуйте здесь. Утром, если не передумаете, я свяжу вас с тем, кто сможет помочь.

Глава 6

Аурелио

До самой ночи Аурелио наблюдал за разбитой витриной магазина на Пятьдесят восьмой. Женщина так и не вернулась. Дважды он замечал, как рыскающие по улицам люди притормаживают около этого места, прикидывая, стоит тратить на него время или нет. Он следил за теми, кто решал заглянуть внутрь, но всякий раз чужаки занимались своими делами. Один раз, в квартале к северу, там, где баррикады отделяли Темную зону от южного края Центрального парка, прогремела короткая очередь. Минутой позже раздался еще один выстрел, из дробовика.

Он связался с ближайшим опорным пунктом ОТГ на Мэдисон.

– Вызывает Диас. Выстрелы на Пятьдесят девятой в районе баррикад ТЗ. ОТГ имеет к этому отношение?

– Никак нет. – Диас узнал голос Эда Трана, офицера разведки, работающего на том пункте. – В районе нет сил ОТГ.

– Принято, Эд. Диас, конец связи.

Он вновь сосредоточил внимание на магазине и этажах над ним. Окно на третьем слабо светилось, как будто в одной из комнат в торце здания был включен свет.

Что-то в этой ситуации его тревожило, но он не мог точно сказать, что именно. Он вновь связался с опорным пунктом:

– Эд, можешь пробить для меня один адресок?

Один-один-семь, пятьдесят восьмая, запад.

В ОТГ тщательно собирали любую полезную информацию, хоть научного, хоть технического, хоть логистического толка. Было, мягко говоря, необычно, что такие данные хранятся на территории Темной зоны, но это во многом объяснялось тем, что, при отсутствии видимой охраны, внутри все находилось под надежной защитой и поддерживалось активными мерами безопасности.

– Согласно записям, это местонахождение Роджера Купмана, – ответил Эд. – Статус неясен. Не знаю, кто это и почему мы его ведем.

– Можешь выяснить?

– Конечно.

– Спасибо, Эд. До связи. – Диас подвинулся и прикинул варианты своих действий. Со стороны баррикад раздался еще один выстрел. Порой всякие засранцы нажирались самогона или нанюхивались растворителя и начинали палить в воздух… Но чаще всего было по-другому, и выстрелы означали проблемы.

Кем бы ни была женщина в здании, она не стала бы покидать Темную зону ночью одна. Диас совершенно точно мог заключить это по своим дневным наблюдениям за ее перемещениями. Она знала, что опасно, и знала, как нужно поступать. Она будет отсиживаться у… или отлеживаться с Роджером Купманом до утра.

А если нет – тут Диаса отвлек очередной выстрел из дробовика, – ей придется справляться самой. Он не мог позволить себе торчать здесь и пялиться на дверь, когда рядом шла перестрелка.

Агент покинул свое укрытие и завернул за угол на Шестую, переходя на рысь и держа G36 под рукой. Новые выстрелы донеслись со смежной улицы – к западу по Пятьдесят девятой.

Добравшись до поворота, он прижался к стене. Интерфейс, интегрированный в контактные линзы, подсветил одинокую фигуру, убегающую на запад. Мужчина, на первый взгляд, не вооружен. Аурелио рефлекторно вскинул оружие, целясь беглецу в спину, но затем отбросил эту идею. Не было ни малейшего способа установить, имеет он отношение к перестрелке или нет.

Тела погибших буквально висели на стене, ограждающей Темную зону. Один бедолага упал прямо на бетонное ограждение, служащее основой баррикады. К бетону крепились листы гофрированного металла, а венчала конструкцию колючая проволока. На некоторых отрезках периметр ТЗ формировали контейнеры и просто различные стройматериалы. Все зависело от того, что попалось под руку ОТГ, когда они в декабре возводили эту стену.

Еще два тела лежали рядом посреди улицы. Третье – примерно в двадцати футах в стороне, около тротуара перед сгоревшим отелем. Аурелио почудилось легкое движение. Он направился к жертве, прикидывая, что у него нет под рукой подходящего комплекта первой помощи на случай тяжелого пулевого ранения. Так или иначе, он должен был посмотреть, можно ли что-то сделать. К тому же, если женщина была жива – Аурелио подошел уже достаточно близко, чтобы определить половую принадлежность, – она могла рассказать, что произошло. Случайные уличные стычки не входили в сферу ответственности Спецотряда, но организованные банды и прочие сборища – совсем другое дело.

До цели оставалось около двадцати ярдов, когда позади он услышал шорох. Агент резко пригнулся и начал уходить влево, когда-то что-то с силой ударило его в правое плечо. Рюкзак принял основной удар на себя, но Аурелио тем не менее упал на колени. Он тут же перекатился вправо, исходя из предположения, что нападавший, скорее всего, правша, значит, так агент с большей вероятностью разминется со следующем ударом. И оказался прав. Буквально мгновение спустя громко лязгнуло от соприкосновения чего-то металлического с тротуаром. Аурелио вскинул голову. Прямо над ним возвышался, излучая неприкрытую ненависть, один из лысых и бородатых психов, наводнивших Темную зону. Бандит сжимал в руках лом и уже вновь им замахивался.

Так и оставаясь на земле, Аурелио вскинул G36 и, особо не целясь, выпустил короткую очередь. Пули прошили нападавшего от бедра до плеча. Опять раздался лязг, но на этот раз лом просто выпал из чужой руки.

Мужчина пошатнулся и рухнул прямо там, где стоял.

Агент поднялся и повернулся вокруг своей оси. Интерфейс не фиксировал других людей поблизости. Аурелио осмотрел мужчину, которого только что застрелил: нужно было убедиться, что с ним покончено. Особых сомнений не возникало. Два рваных выходных отверстия в его спине вполне однозначно описывали ситуацию, и даже если бы он пережил их, первая пуля все равно раздробила ему колено.

Это был какой-то другой мужчина. Не тот, что убежал по улице. Гораздо крупнее, да и едва ли кто-то мог успеть за столь краткий срок обогнуть квартал и зайти агенту со спины. Так что как минимум еще один свидетель произошедшего теперь едва ли что-то расскажет.

Аурелио подошел к женщине и присел рядом.

Она все-таки была мертва. Левую часть ее тела, вместе с кожаной курткой и фланелевой рубашкой, изрешетила дробь. Рядом, в яме, валялся небольшой черный пистолет.

Диас проверил остальные трупы. Ни один из них не носил какой-либо униформы. Двое на середине улицы лежали лицом друг к другу. У одного был дробовик, у другого – глок, похожий на те, что использовала полиция. Выглядело все так, словно они убили друг друга. Третий мужчина, оставшийся у подножия стены Темной зоны, встретил свой конец в ходе знакомства с тем же ломом, который чуть не снес голову Аурелио. Его череп был проломлен в двух местах: над ухом слева и на макушке. Каждая из ран потенциально могла стать причиной смерти.

Значит, агент попал на место стычки двух враждующих группировок обитателей Темной зоны. Такое случалось постоянно. Окажись он здесь на две минуты раньше – и исход мог оказаться другим. Впрочем, с другой стороны, его и самого могли убить. Похоже, здесь столкнулись торговцы людьми и наркодилеры.

Временами Темная зона вгоняла Аурелио в депрессию. По всему городу он видел, что работа агентов Спецотряда и жертвы, на которые они шли, меняют мир к лучшему. Но не здесь.

Он вернулся на Пятьдесят девятую и покинул Зону через КПП к северу от памятника у восточной границы Центрального парка.

– У твоего «кирпича» корпус треснул, – заметил часовой из ОТГ, когда агент проходил мимо.

– Спасибо, – кивнул Аурелио. – Потом проверю.

Через тридцать минут он добрался до опорного пункта ОТГ, размещенного в здании на Девяносто второй, которое некогда занимал молодежный еврейский культурный центр. Он отметился у дежурного офицера, как того требовала профессиональная вежливость, и раздобыл немного еды. Затем почистил G36 и осмотрел блок ИСАКа. Удар лома действительно разбил корпус, однако повреждение не было критичным.

Диас глубоко вздохнул. Он покинул опорный пункт ОТГ в Марри-Хилл шестнадцать часов назад. Интересно, что стало с женщиной, пришедшей к Роджеру Купману? И с тем мужчиной, который убежал с места перестрелки? И как дела у Айвана и Амелии? Скоро он вернется к ним в Вашингтон.

Именно такой была его последняя мысль перед тем, как он снял ботинки, растянулся на койке и провалился в сон.

Глава 7

Вайолет

Обед в замке всегда проходил по принципу «кто успел, тот и съел»: небольшие группы людей жались вокруг столиков или сидели прямо на полу со своими тарелками. Основным местом сбора был холл с огромными окнами на втором этаже. Вайолет и остальные дети расположились в одном его конце, держась в некотором отдалении от взрослых. Впрочем, они все равно слышали обрывки разговоров. Практика показала, что это отличный способ узнавать то, что взрослые предпочитали держать при себе.

Сегодня на обед были армейские сухпайки, к которым прилагался салат из одуванчиков. Дети терпеть не могли горькую зелень, но все равно съедали ее до последнего листочка. Когда эпидемия только началась, они узнали, что такое голод. Может, кто-то прежде и был привередой, но теперь это осталось в прошлом.

Джуни заняла стол около одного из окон и увлеченно разговаривала с тремя другими взрослыми. Среди них был Майк Уокер, который и перевел группу из отеля «Мандарин» в замок после наводнения. Вайолет только сейчас поняла, что прошло уже почти три недели. Она начала относиться к этому месту как к дому.

– Мы должны быть осторожны, – говорил Майк. – Вокруг Капитолия ситуация все хуже. А теперь они захватили музей астронавтики. Не ровен час, и сюда заявятся.

– Может быть. А может, и нет, – возразила Джуни. – У нас нет ничего, что было бы им нужно.

– Они не просто бандиты, Джуни. Их цель – не воровство. Они психи, которым нужно только доказать свою силу. Поэтому они разыскивают тех, кто слабее. – Майк постоянно говорил как учитель, объясняющий очевидные вещи. Это раздражало Вайолет, а возможно, и Джуни.

– Я знаю, кто они, Майк. И я считаю, что, если мы не будем высовываться и продолжим заниматься своим делом, ОТГ удержит ситуацию под контролем. – Джуни бросила быстрый взгляд на детей. Вайолет тут же отвернулась, но недостаточно быстро. – Ладно, давай продолжим разговор в другом месте.

Майк проследил за ее взглядом: