Убийство не берет отпуска

— Лишняя чашечка хорошего чая никогда не повредит.

На мебели в маленькой гостиной были чехлы из цветастой ткани, повсюду стояли фарфоровые статуэтки и морские раковины. Он двигался с большой осторожностью, опасаясь что-нибудь разбить. Она отправилась к буфету за второй чашкой. На низком столике перед диваном все было приготовлено для чаепития, чайник был под стеганым чехлом.

Она медленно опустилась на диван. Очевидно, это было ее обычное место отдыха, потому что этот конец дивана заметно прогнулся. Шейн придвинул себе простой стул. Он отказался от сахара и сливок, приведя в недоумение хозяйку, которая не забыла ни то, ни другое.

— Так вот как вам нравится чай? — поинтересовалась она.

Шейн сделал глоток, стараясь не поморщиться.

— Спасибо, все в норме.

— Попробуйте мои маленькие кексики, — предложила она. — Я понимаю, что мне следовало бы соблюдать диету, но теперь, когда Альберта больше нет, я решила, что нет оснований терзать себя. Чего ради? Я сидела в четырех стенах, чувствуя себя самым несчастным созданием на свете, и неожиданно сказала себе: Дафни, милочка, хватит морить себя голодом. Засучи рукава и достань с полки поваренную книгу. Я почувствовала себя грешницей, но зато снова обрела интерес к жизни.

Она прыснула от смеха и отправила в рот целый кексик. Челюсти у нее заработали, и Шейн подумал о зыбучих песках, затягивающих неосторожного зверька. В углу рта у нее появилась капелька шоколадного крема, она это почувствовала и слизнула ее кончиком языка.

Держа в руке чашечку с блюдцем, он приступил к атаке.

— Прежде всего, миссис Воттс, местная полиция узнает, что я здесь, но чем дольше я смогу работать независимо, тем лучше. Так что никому не рассказывайте, что вы со мной беседовали.

— Можете рассчитывать на мою абсолютную осторожность и благоразумие. — Наклонившись к нему, она добавила: — Я уверена, что они кого-то покрывают.

— Я не удивлюсь, если вы окажетесь правы, — сурово произнес Шейн. — Я не хочу спрашивать у них протоколы, пока нет такой необходимости, поэтому я прошу вас рассказать мне все то, что вы им уже сообщили. Понимаю, что это тяжело для вас, миссис Воттс.

Нетерпеливое выражение исчезло с ее лица, оно стало меланхоличным. Она вздохнула.

Шейн продолжал:

— Пока мне известно лишь то, что было напечатано в газетах. Ваш муж позвонил вам с работы и предупредил, чтобы вы не ждали его к обеду. Он запер офис ровно в шесть, как обычно, и пошел пешком по Хай-стрит к заливу, плащ у него был перекинут через руку, все как всегда. В этом месте он исчез. Копы не нашли ни одного человека, который видел его с того времени, когда чернокожий сторож обнаружил его мертвым у входа. Он был убит тремя ударами ножа. Его бумажник исчез, карманы были вывернуты наружу. По кровавому следу на тротуаре видно, что он несколько раз падал. Его одежда была в беспорядке. Он был сильно пьян.

— Чепуха! — яростно воскликнула она. — Они все фальсифицировали по каким-то непонятным соображениям. Или, возможно, по совершенно понятным. Альберт был убежденным трезвенником. За двадцать лет он не выпил ни одной рюмки.

— Он никогда не ходил в бары или ночные клубы?

— Нет, конечно, мистер Шейн. Он скорее бы оказал финансовую поддержку… — Она покраснела. — Ну, я чуть было не сказала «дому, который пользуется дурной славой», но нужно было знать Альберта…

И вновь ее нервный смешок.

Ее взгляд устремился на пианино, на котором стояла фотография, очевидно, покойника. У него были пушистые кавалерийские усы, которые резко контрастировали с остальным лицом. И волосы и подбородок были неприметными. Даже на снимке глаза выглядели слезящимися. От рта тянулись усталые складки. Он явно старался выглядеть бравым воякой, но это ему не удалось.

Майкл поинтересовался:

— Ваш супруг воевал?

— Нет, его не взяли в армию по болезни. Он не распространялся на эту тему, но мне казалось, что он сильно переживал. Вообще он был болезненно застенчивым и замкнутым, ему было бы полезно повращаться среди людей с иными взглядами на жизнь.

Шейн приподнял свою чашечку, как бы намереваясь сделать еще глоток, но тут же снова поставил ее обратно.

— Застенчивые люди обычно не работают в туристических бюро.

— Его должность не требовала общения с людьми. Он занимался бухгалтерией, планировал маршруты, договаривался с гостиницами и, конечно, много занимался вопросами багажа. Вы были бы поражены, сколько люди приобретают совершенно ненужных для них вещей, которыми они впоследствии вряд ли будут пользоваться, только потому, что здесь они гораздо дешевле, чем в Америке. Альберт не жаловал туристов, в особенности женщин. Про них он рассказывал массу самых настоящих анекдотов.

Отвернувшись в сторону так, чтобы не видеть, что делает ее рука, она взяла из вазочки еще один кексик и быстро отправила его в рот.

В комнате было страшно жарко. Он чувствовал, что на лбу у него выступил пот.

— Какие, например, миссис Воттс? — заставил он себя спросить.

— Вы наверняка знаете подобные истории, — ответила она, громко чавкая, — о бесстыдницах, нескромных в одежде и в разговорах пустышках, которые хвастают друг перед другом своими случайными романами и удачными покупками. Альберт их презирал. Особенно их сентиментальное отношение к здешним туземцам.

— Это как раз один из тех вопросов, который нас занимает, — сказал Шейн. — Были ли у вашего мужа какие-то причины в тот вечер оказаться в туземном квартале? Имелись ли среди туземцев у него знакомые или друзья?

— Решительно заявляю — нет! Совсем наоборот. Место зловонное, грязное, настоящая клоака. Альберт был страшно брезгливым. Там он не мог оказаться по своей воле. Его не могли там убить… То есть убили его там, не так ли? Как я считаю, дело именно в этом. Прочитав отчет в газете, я намеревалась послать туда опровержение. Как все это выглядит? Еще один респектабельный, всеми уважаемый человек отправился на ночь к цветной потаскухе. Извините за бранное слово. Он выпил слишком много, развлекаясь в обществе воров и бездельников, и по глупости затеял с ними ссору. Все просто объясняется. Но это не так.

— Вернемся к телефонному звонку, миссис Воттс. Что в точности он сказал?

Она задумалась.

— Вот это было довольно странно, нужно признать. Я не стану вас утомлять рассуждениями об островной политике, в которой я сама ничего не понимаю. Короче, Альберт был недавно избран в комитет по охране традиционных интересов, который должен был противостоять усиливающейся туземной агитации. Он позвонил предупредить, что назначено заседание этого комитета для обсуждения какого-то конфиденциального вопроса. Он перекусит в городе в ресторане. Хорошо. У меня не было оснований сомневаться, что такое заседание действительно состоится. Но он продолжал говорить на ту же тему, даже назвал, где они будут заседать, кто будет присутствовать. Самое странное, что полиция установила, что никакого заседания не состоялось и даже не планировалось. Альберт обещал принести мне журнал, и это были последние слова, которые я от него слышала.

Она приложила к глазам салфетку, хотя Шейн не увидел слез.

— Вы не заметили в нем никаких перемен за последние несколько месяцев? — спросил он.

Она дотронулась пальцем до подбородка.

— Ничего особенного, мистер Шейн. Кое-какие мелочи. Его стала мучить бессонница. Это его, который, сколько я его помню, спал, как бревно. Иногда он даже выходил «побродить», как он выражался. Он стал раздражительным. Прежде он был необычайно флегматичен, а тут несколько недель назад, поверите ли, схватил скатанный в трубочку «Панч» и ударил Жоржетту. И за что? Бедняжка царапалась в дверь, хотела выйти наружу.

Шейн сохранил серьезное выражение лица.

— Он никогда не говорил о возможности заработать крупную сумму денег?

Она покачала головой и потянулась к кексам.

— Деньги? Нет, едва ли. Он всегда восхищался тем, как я умею так экономно вести хозяйство, но недавно заявил, что довольно мне обходиться самыми дешевыми обрезками, как он выразился. Он велел мне покупать хорошее мясо, заявив, что кости можно оставить туземцам.

С каждой минутой в комнате становилось все жарче и душнее. Шейн с большим трудом противился желанию выскочить на свежий воздух.

— Еще парочка вопросов, миссис Вотс. Он много разъезжал?

— Нет. Правда, недавно ему пришлось съездить в Майами на какие-то курсы, но до этого он ни разу никуда не уезжал.

— Имел ли он какие-нибудь дела с человеком по имени Луис Альварец?

Она покачала головой, тогда он назвал другое имя:

— Пол Слейтер?

Он внимательно наблюдал за ней. Она сделала большие глаза:

— Надеюсь, вы не допускаете мысли, что этот симпатичный красавец Пол Слейтер мог иметь какое-то отношение…

— Просто выстрел наугад, — поспешил успокоить ее Шейн. — Они с вашим мужем знали друг друга?

— Поверхностно. Мы иногда видели мистера Слейтера на танцах в «Яхт Хэвен» или же на фейерверках. Мистер Слейтер однажды на танцах угостил нас мороженым. Удивительно внимательный молодой человек, он не похож на американца. Я не хочу быть невежливой, — торопливо добавила она, — но те американцы, которых мы видим здесь…

— Вы меня ни капельки не обидели, — засмеялся Шейн.

Он поставил чашечку на поднос подальше от хозяйки, чтобы она не видела, что он практически ничего не выпил.

— Еще чайку, мистер Шейн?

— Нет, благодарю, — сказал он, поднимаясь. — Вы очень помогли расследованию, миссис Воттс, и я сообщу вам, если мне удастся что-нибудь выяснить.

— Попробуйте на дорогу хотя бы один из моих шоколадных кексиков, — сказала она и тут же в смятении добавила: — Боже, похоже, что ни одного не осталось. До чего же я рассеянная! Извините, мистер Шейн, я не нахожу себе места от стыда.

Она попыталась подняться с дивана, но это оказалось для нее непосильным.

— Прошу еще раз извинить меня, но я не стану вас провожать, у меня закружилась голова. Знаете, эти разговоры… Я не любительница демонстрировать свои чувства, но когда я говорю об Альберте, слезы сами набегают на глаза…

Она снова пустила в ход салфетку.

Свирепая собачонка выпустила Шейна из дома без единого звука. Детективу казалось, что глаза Альберта Воттса на фотографии следили за ним, пока он шел к двери.

Оказавшись в саду, он вытер лоб и издал беззвучный продолжительный вздох.

Глава 4

Следующий день Майкл Шейн провел как самый обычный турист. Он оставил в комнате записку мисс Трайверс, чтобы его разбудили пораньше. После завтрака он позвонил, чтобы прислали кэб. Пока Шейн на ступеньках Доджа ждал экипаж, к нему подошел один из постояльцев, англичанин по имени Сесиль Повис.

Это был высокий человек в потрепанном пиджаке с кожаными квадратиками на локтях. Очки в толстой коричневой оправе придавали ему сходство с тоскующей совой.

— Послушайте, — заговорил он неуверенно, вытаскивая трубку изо рта, — мисс Трайверс сказала мне, что вы собираетесь поехать на рыбалку на лодке. Вы не возражаете, если я поеду с вами?

— Буду очень рад.

— Цены на лодки здесь кусаются, мне одному это удовольствие не по средствам, — пояснил он, — на двоих уже легче. Конечно, если бы удалось взять лодку на троих или четверых, было бы еще лучше. Сейчас принесу свое снаряжение. Буду через минуту.

Он действительно быстро вернулся, у него было с собой нечто, что, как показалось Шейну, напоминает видавший виды магнитофон, работающий на батареях.

— Все вместе представляется смехотворным, если хорошенько подумать, — сказал он. — Я читаю лекции в Оксфорде по антропологии. Черт знает, что за предмет, строго между нами. Я пишу диссертацию по народным верованиям в Карибском бассейне. Дело идет туго.

Он сунул трубку в рот и чиркнул спичкой.

— Я подумал, поеду-ка я на остров и буду слушать истории, которые там болтают среди туземцев. Но если бы вы знали, как трудно заставить их разговориться. Сейчас я собираю сказания, связанные с рыбной ловлей. Возможно, туземцы станут более разговорчивыми, когда мы окажемся на воде.

Прибыло такси, какая-то допотопная английская машина. Повис быстро скользнул на место рядом с водителем, чувствовалось, что у него богатый опыт в этом деле. Шейн устроился сзади, сильно согнув длинные ноги, и попросил водителя отвезти их в туристическое агентство по прокату лодок.

Они взяли лодку еще с двумя американцами, мужем и женой из Чикаго. Шкипер-туземец быстро показал, что он знает свое дело. Он повел судно к дальнему концу острова, находившемуся довольно далеко от берега, выключил мотор, и они поплыли по течению. Он долго вглядывался в воду, а потом изрек:

— Вот хорошее место.

У Шейна рыба клюнула буквально через минуту, как он забросил леску с крючком в воду. К концу дня, когда они поплыли обратно, у него была целая связка из восьми рыбин, причем самая крупная весила больше четырех килограммов. Повис провел день в разговорах со шкипером и его босоногим подручным. Несколько раз он включал магнитофон.

Шейн убедил его взять в руки удочку как раз перед тем, как они пустились в обратный путь. И Повис поймал самую крупную рыбу этого дня.

На причале околачивался фотограф с превосходным аппаратом. Шейн одолжил у англичанина рыбу и попросил фотографа запечатлеть его с таким богатым уловом. Фотограф обставил процедуру весьма торжественно, отыскивая, как он выражался, наиболее эффектный ракурс. Потом извлек из кармана большой секундомер. Прошло не менее десяти секунд, на причал вышел местный коп, на нем был ярко-синий мундир с красной отделкой, белый шлем и белые перчатки.

Потрясающая картина!

И тут Шейн вспомнил. Примерно полчаса назад он слышал гул большого самолета. Это был, наверняка, самолет из Майами, который доставил полицейское уведомление. Он невольно сжался, когда коп проходил мимо. Парочка из Чикаго была настолько потрясена великолепием мундира полицейского, что стала его умолять сфотографироваться с ними. Сознавая свою неотразимость, он согласился, и они стали дожидаться фотографа.

Шейн зашагал в сторону причала.

— Ваша фотография, а? Еще пять секунд! — закричал фотограф.

— Столько я могу подождать, — пробормотал Шейн.

Он вынужден был вернуться, но, к счастью, американцы поставили полицейского таким образом, чтобы сфотографироваться на фоне рыболовного судна. Фотограф вручил Шейну снимок и конверт с маркой, чтобы вложить его туда. Он с любопытством посмотрел на фотокарточку. На ней красовался высокий широкоплечий американец, глаза затемнены длинным козырьком спортивного кепи, широкая улыбка, легкий загар, прекрасное настроение и здоровенная рыбина в руках.

Однако с прибытием самолета из Майами настроение Шейна несколько упало. Он торопливо нацарапал на конверте адрес Люси и опустил письмо в почтовый ящик.

Когда он вручил рыбную связку мисс Трайверс для кухни Доджа, его настроение несколько улучшилось. Приходилось признать, что всего один день на воде принес ему больше пользы, чем долгое пребывание в больнице. Он принял душ, переоделся и спокойно посидел на террасе. Он почти не сомневался, что его беззаботному существованию пришел конец, и хотелось полностью насладиться покоем.

Повар-туземец нафаршировал рыбу чем-то острым и подал ее под потрясающим соусом. После обеда Майкл отнес кофейник на свою террасу и блаженствовал, наблюдая за тем, как садится солнце. Он дождался первой звезды и только после этого вызвал экипаж.

Шейн взял с собой большую сумму денег, засунув их в задний карман брюк, а бумажник и удостоверение частного детектива запер в своем чемодане. На нем был одет белый пиджак. Услышав стук лошадиных копыт, он вышел наружу. По дороге он сорвал красивый цветок в петлицу. Больше он ничего не мог придумать в плане маскировки.

Майкл попросил отвезти себя в город. Возница чмокнул, и экипаж тронулся. Откинувшись на сиденье с незажженной сигаретой во рту, Шейн принялся оценивать ситуацию. Он не раз разговаривал с детективами и тайными правительственными агентами, которые преднамеренно позволяли преступникам «завербовать» себя. Он и сам пару раз играл подобную роль, и его всегда поражало, как просто завоевать доверие преступников, которые, по логике вещей, должны быть более подозрительными, чем обычные люди. Все, что требовалось, это выпивать в нужном баре и выглядеть нелюдимым и вспыльчивым. Но на это требовалось время, а его у него как раз и не было. Теперь ему придется опасаться местной полиции. Но, с другой стороны, этот план может и сработать. Если за ним будет охотиться местная полиция, то у Луиса Альвареца, владельца клуба «Встреча Пиратов», не будет оснований подозревать, что он на самом деле кто-то другой.

Шейн наклонился вперед.

— Я подумал, что неплохо было бы заглянуть в какой-нибудь ночной клуб. Такое место, где хороший оркестр и интересное шоу.

Возница назвал три или четыре клуба, прежде чем упомянуть «Встречу Пиратов».

— Кто-то уже говорил мне о нем, — воскликнул Шейн. — Звучит неплохо.

Тот хмыкнул. Через пятнадцать минут он осадил своих коней перед огромной вывеской, на которой был изображен одноногий пират с черной повязкой на глазу и попугаем на плече. Внутри играл оркестр. Вывеска была подсвечена, дальше по улице виднелись аналогичные, одна привлекательней другой. Но сама узенькая улица была пустой. На углу дежурили двое местных полицейских.

— Похоже, что тут все повымерли, — заметил Шейн.

— Толпа соберется позднее, — заверил его возница. — Но если вам здесь не нравится, я отвезу вас в «Дарти Эд», там очень симпатичные девочки.

Он указал пальцем в направлении одной из вывесок. В этот момент двое полицейских двинулись в их сторону, и детектив поспешно заявил:

— Нет, я останусь здесь.

Он прошел по широкому тротуару к входной двери, пока копы находились еще довольно далеко. Внутри его сердечно приветствовал метрдотель и справился, желает ли он отдельный столик. Тот покачал головой и направился в бар. Клуб напоминал сотни других подобных заведений. Такое встречалось и в Майами. В находящемся рядом ресторане было занято несколько столиков, оркестр играл без души, на танцплощадке храбро танцевала одна-единственная пара.