Станционный смотритель. Незнамо куда

И все же выжить без поставок с родины было тяжело, так что в сорок третьем, как раз в разгар войны, портал запустили вновь.

То, как князья Нью-Китеж-града находили общий язык с Политбюро, мне было неинтересно, а вот к чему в итоге привели политические реформы на Беловодье, имело жизненно важное значение.

После всех политических пертурбаций и парочки бунтов исполнительная власть оказалась в руках Посадника, которого выбирали на пять лет общим голосованием горожан вне зависимости от наличия дара. Посадник контролировал Дружину городского совета под управлением воеводы и бо́льшую часть территории Города. По традиции Посадником становился недар – так в народе сократили понятие «неодаренный».

А вот законодательная власть осталась в руках магов. Точнее, законы принимали в боярской Думе. В ней помимо князей заседали истинные маги высшего ранга и бояре, среди которых хватало добившихся этого титула пустышек. Вроде при таких раскладах восьмерых князей для перетягивания одеяла власти на себя маловато, но под их рукой ходило немало истинных магов, которым место в думе и боярское звание давалось всего лишь за один поход по просторам Запределья. Так что фактически совокупно князья контролировали треть этой самой думы.

И все же, несмотря на такое представительство, единовластием здесь и не пахло. Князьям приходилось бодаться друг с другом, грызться с Посадником и увещевать крайне несговорчивых удельных бояр, среди которых большинством были поднявшиеся пустышки. Последние вообще ребята без башни, но лично для меня важнее то, что как маг-пустышка я не могу принести присягу непосредственно князю. Если меня кто-то и захомутает, то только боярин либо из истинных магов, топтавших Запределье, либо из удельных – пустышек, сумевших как-то закрепиться на удаленных, диких территориях Беловодья.

А вот об этом чиновник умолчал. Еще он не рассказал, что чип в запястье и ритуал вассальной клятвы имеет не только юридическую, но магическую составляющую.

Целитель предупредил меня о давлении со стороны князей, точнее, их не в меру рьяных вассалов, так что наличие нескольких полюсов силы на местном Олимпе как минимум радовало. Перспективнее всего в плане союзничества выглядела сторона городского совета во главе с Посадником, но тут надо внимательно прощупать все подводные камни.

Глубоко погрузиться в изучение вопроса мне не дал проснувшийся Сосо, да и Гена начал проявлять признаки жизни. Очень слабые признаки. Вот уж кому было действительно плохо.

Наш новый носатый друг выглядел намного свежее, так что минералки не получил, а Баламута вообще пришлось оживлять с помощью банального опохмела. Но это не выход, нужно прикупить ему тонизирующий амулет, да и вообще отвести на обследование к целителю. Так или иначе, проблему с работой я решу и деньги будут.

В компании воскресшего, но все еще страшноватого друга и Сосо я спустился в холл гостиницы, где для начала посетил банкомат. Мой идентификационный жетон юркнул в щель аппарата, как монетка в торговый автомат. После манипуляций с экраном жетон выпрыгнул в правую чашу, а в левую посыпались желтенькие и беленькие монеты.

Удобным такой формат наличности не назовешь, а вот давно уснувший нумизмат во мне все же оживился. Червонцы имели номинал в три, пять, десять и пятьдесят единиц. Причем размерами монеты не отличались друг от друга, как и от серебристых оболов. Разнились лишь оттенки цвета сплава.

Сунутая в карман пригоршня мелочи с непривычки раздражала, но деваться некуда, в ресторане с моим жетоном заморачиваться не станут.

Чтобы оживить аппетит Гены, пришлось позволить ему еще пятьдесят грамм коньячку. У меня и Сосо таких проблем не наблюдалось. Особенно у поджарого грузина, оказавшегося жутким проглотом, – а чего ему стесняться, ведь гулянка по поводу чудесного спасения внучки продолжается!

Да мне и не жалко. Пока не бедствуем, к тому же наш новый друг оказался ценным источником информации, впрочем, как и любой таксист. Сейчас он втолковывал Гене ситуацию со сменой его социального статуса.

– Михалыч, – запив шипучкой изрядный кусок шашлыка, вешал Сосо, – старайся хотя бы на людях не перечить Никите Олеговичу. Особенно в Городе. Да, я понимаю, что вы друзья с детства. Мало того, вижу, что в вашей паре раньше рулил ты, но сейчас-то все поменялось. Он маг, а ты его вассал. И люди не поймут панибратства. К тому же с непривычки можешь автоматом нахамить другому магу, чего я тебе искреннее не советую.

– Утрется, – проворчал Гена, которому этот мир не нравился все больше и больше.

Мало того что пампасы и сафари отменяются, так еще и задвигают на вторые роли. А он к этому не привык.

– Не утрется, – посерьезнел Сосо. – Если рядом будет твой босс, то уже ему придется отвечать за твою несдержанность, а если нарвешься на какого-то мага в одиночку, то он может тебя и поломать.

– Я сам кого хочешь могу поломать.

Наш новый друг только сокрушенно покачал головой и повернулся ко мне:

– Вот честно, Никита Олегович, вам бы действительно пойти под кого-то из князей. Даже один местный пустышка с хорошим набором артов может покалечить вас обоих. Убивать не станет. За это его князю прилетит от воеводы или Посадника, а уж тот за такую подставу может и прибить дурного вассала. Но вам от этого легче не станет.

Я хоть и читал о местных раскладах, но вот так вживую и с эмоциональным подтекстом ситуация казалась откровенной чернухой. Фиг с ней, с переменой ролей в нашей с Баламутом команде, но масштабы местного феодализма откровенно пугали. С одной стороны, нонконформизм в подобных условиях не казался умной идеей, но с другой – сама мысль оказаться в зависимости от кого-то с подобными полномочиями вызывала едва ли не рвотный рефлекс.

На Гену речь нашего нового друга произвела не менее удручающее впечатление, так что за столом воцарилась неприятная тишина.

Дав нам покатать в голове мрачные мысли, Сосо с хитрой улыбкой добавил:

– Но это если жить в Городе, особенно в кварталах князей. У нас, на Подоле, все намного демократичнее. Так что…

Договорить Сосо не успел. Он замолчал и помрачнел. Я проследил за его взглядом и увидел довольно колоритную парочку. Кроме нас в ресторане сидело еще человек двадцать, и все были одеты по земной моде. Сосо в своей жилетке и с многокарманным пояском казался лишь простым оригиналом, что с его кавказской внешностью вполне гармонировало. Но сейчас становилось понятно, что это еще цветочки.

По ресторану в нашу сторону двигались два откровенных ковбоя, ну или те, кто одинаково пылко любил вестерны и стимпанк. На фоне современных интерьеров и кондово-славянских названий это выглядело диковато. Не нелепо, а именно странно. От незнакомцев буквально несло угрозой. Особенно от того, что шел впереди. Незнакомец вырядился в черный жилет поверх цветастой, почти цыганской рубашки и широкий, опять же почти цыганский, пояс. Не хватало только пистолетов в набедренных поясах, но что-то мне подсказывало, что они ему и на фиг не нужны.

Под ковбойской шляпой, тулью которой обвивал красно-черно-зеленый шнур, хмурилось лицо явно кавказской национальности средних лет и с тонким шрамом на щеке. Серьга с большим красным камнем в левом ухе горца завершала крайне брутальный образ.

За спиной этого горного ковбоя маячил бандитского вида здоровяк в помятом котелке и в столь же колоритном прикиде. На вполне славянском, несколько раз покарябанном лице отражались слабые, можно сказать, остаточные следы интеллекта. Шнур тех же расцветок он прицепил на жилет как аксельбант.

И ведь шнурки эти, как и темно-коричневый, почти черный перстень на руке кавказца, должны что-то значить. Что-то такое было в статьях, которые я мельком просматривал во время серфинга.

Пока я упражнялся в семиотике, парочка незнакомцев подошла к нашему столу. Кавказец коротко глянул на меня, а затем скользнул взглядом по моим друзьям и цыкнул сквозь зубы:

– Свалили, оба.

Сосо вскочил сразу, причем вид он имел далеко не геройский. Кавказец тут же подтащил освободившийся стул и уселся на него сам, упершись в меня взглядом. Перед тем как ретироваться, таксист наклонился и шепнул что-то Гене. Дальнейшее меня откровенно удивило. Баламут тоже поднялся на ноги, но, к счастью, не ушел, а встал за моей спиной и чуть слева, точно так же, как это сделал здоровяк в цилиндре, замерший позади кавказца.

Вспомнил! Цветастый шнур – это знак княжеского рода, а бронзовый перстень показывал, что передо мной точно такой же, как и я, маг-пустышка. Формально такой же, а на деле…

– Надо поговорить, – с сильным акцентом изрек кавказец.

Возможно, это говорило о том, что в Китеже он не так уж давно. Но важнее то, что первоначальный испуг вызвал во мне волну злости и на себя, и на этого хама, усевшегося за мой стол без спросу. Причем здравому смыслу задавить эту вспышку было намного сложнее, чем обычно.

– Можно и поговорить, – нейтральным тоном ответил я.

– Нехорошо получается, дорогой. Зачем тревожишь уважаемых людей? Почему вместо того, чтобы спокойно отдыхать в бассейне с девчонками, я должен тащиться на вокзал и убеждать одного упрямого строптивца, что он сильно не прав.

– В чем же, интересно, он не прав?

И опять пришлось усилием воли давить вспышку злости. Я – человек осмотрительный и осторожный, некоторые называли даже трусоватым, но и мне не нравится, когда кто-то вот так с ходу начинает тыкать. И все же растопыривать пальцы веером в чужом монастыре пока не стоит.

– В том, что отвергаешь предложение уважаемых людей.

– Это чиновник, что ли, уважаемый? – с показным удивлением спросил я. – Сомнительное заявление. К тому же его предложение мне не понравилось. Почему я должен идти именно к этому князю, да и вообще зачем мне сдалась служба на дядю?

– Потому что по жребию ты достался именно князю Савельеву.

– Да ладно? – показательно поразился я. – Вот так прямо и достался? Как мешок с картошкой?

Если честно, у меня даже в груди похолодело от мысли, что этот абрек сейчас возьмет и огласит закон, по которому за переселение в новый мир я обязан, так сказать, поступить в распоряжение товарища князя.

– Нет, вольный маг сам выбирает, кому присягать, – скрипнув зубами, сказал мой хамоватый собеседник. – Мой господин получил по жребию право первым предложить тебе службу.

От сердца отлегло, но все равно нужно плотнее изучить этот вопрос.

– Не уверен, что мне вообще понравится перспектива называть кого-либо господином. Я птица вольная. – Говорить старался вежливо, но все же чем-то задел собеседника.

– Считаешь себя самым гордым и хитрым? Зря, – сузив глаза, прошипел кавказец. – Если умные люди говорят идти под князя, значит, нужно их слушать.

– Я что, баба, чтобы под кого-то ложиться?

Япона икебана! Все-таки ляпнул глупость. Тяжело мне общаться с людьми лицом к лицу, да еще и под таким прессингом. К тому же эта странная ярость в груди разошлась не на шутку.

Горячий кавказский парень явно воспринял мои слава как намек на его собственное холопство. Вон как побелел, бедолага. Но тут же, с неприятной для меня скоростью, успокоился:

– Дерзкий, да? – улыбнулся он, вставая. – Это хорошо. Говорил же боярину, что тебя нужно сразу ломать, а не уговаривать. Я не прощаюсь. Пошли, Жакоб.

Одарив меня зловещей улыбкой, кавказский ковбой и его холоп направились к выходу из ресторана.

Оказывается, морда у здоровяка в котелке не славянская, а кельтская, – уже легче. Впрочем, важнее другое. Какого черта я полез на рожон? Ведь всегда старался гасить конфликты в зародыше, считая любую конфронтацию тупейшей затеей и признаком отсутствия ума. А теперь что, на мозги начал давить почти дворянский статус? Или тут дело совсем не в статусе и сознание действительно подвергается какому-то влиянию той же магической энергии? Это надо будет проанализировать, и очень плотно. Если в нашей с Геной команде вместо одного отморозка будет два, дело может закончиться крайне плачевно.

– Какая муха тебя укусила? – вслух продублировал мои же мысли Гена, бухнувшись на стул рядом со мной.

– Слушай, с каких это пор ты стал таким осторожным? – огрызнулся я, все еще не уняв огня ярости.

– С тех пор, как от моей осмотрительности стала зависеть жизнь Златки. Мне кажется, ты сейчас специально на корню рубишь вариант со службой у князей, чтобы потом иметь оправдание! – прорычал Гена.

Да уж, похоже, мой друг за последние годы сильно изменился. Я окончательно погасил в себе ярость и медленно встал. Затем посмотрел ему в глаза и тихо сказал:

– Златку я вытащу в любом случае, независимо от того, останемся мы после этого друзьями или нет. Если забыл, то напомню, что я дал тебе право самому решать идти в кабалу, хоть и притворную, или же отказаться. Ты же почему-то решил, что можешь принимать подобные решения за меня. Так вот, говорю в первый и последний раз – не можешь. А сейчас найди нашего пугливого друга, нам нужно потрясти его насчет информации.

Увы, Сосо возвращаться с нами в номер не захотел:

– Простите, мужики, но с ушкуйниками я связываться не хочу. У меня семья и все такое. Так что пока вы не решите свои проблемы с этими отморозками, я рядом с вами не появлюсь.

Плохо, конечно, но нам от него плотный эскорт особо и не нужен.

– А если потребуется совет? – уточнил я на всякий случай.

– Без проблем, – повеселел Сосо, – звоните в любое время, но лучше при посторонних по имени не называйте.

Эк его в конспирацию понесло, прямо подпольщик какой-то.

– Ладно, значит, получишь кодовое имя Чувак, – согласился я. – Последний вопрос, на дорожку, а остальное по телефону. – Кто такие ушкуйники?

– Это ребята покруче внешников, – вздохнув, ответил Сосо. – Они ходят в Запределье за истинным серебром.

Да уж, действительно отморозки. Плохо, что я не знал этого раньше. Не стал бы дерзить тому, кто зарабатывает деньги походами в тот ад, который напугал меня до чертиков даже через броню «Скарабея». Это если не вспоминать еще и призрачных монстров, кинувшихся на нас перед самым отлетом. Даже не представляю, как вообще можно организовать там хоть какой-то промысел.

Пока я переваривал информацию, Гена простился с таксистом и начал тормошить меня:

– Ты чего так подвис?

Пришлось предпринять попытку хоть как-то объяснить ему масштабы того, чего он не увидел и не прочувствовал, сидя в хорошо экранированном брюхе «Скарабея».

Увы, мой рассказ Гену не впечатлил.

Вернувшись в номер, я мысленно поблагодарил городской совет за два дня форы в виде жилья и вновь уселся за ноутбук, потому что срочно нужно было прояснить три важнейших вопроса.

Ушкуйники действительно ходили в Запределье за истинным серебром, которое являлось основой всех амулетов, созданных в Беловодье. И вообще, подобный промысел был главной статьей дохода князей. Бо́льшая часть подчиненных князьям бояр либо в настоящем, либо в прошлом возглавляли отряды таких добытчиков. Отличительной чертой ушкуйников, как бояр, так и их соратников из пустышек, стали серьги с красным камнем в левом ухе.

По второму вопросу также удалось быстро внести ясность. Нью-Китеж-град с первых лет своего существования позиционировал себя как город вольных магов. И никто не мог заставить одаренного поступать против его воли. Были, конечно, нюансы в виде разводилова и даже запугиваний, но силой заставить никого не могли. За этим следили и Дума, и воевода.

«Скарабей» и Харон находились под опекой боярской Думы, так что ни князья, ни городской совет выставить мне счет за перевозку не могли. Основной упор в этих делах делался на истинных магов. Вот ими как раз занимались настоящие профессионалы рекрутинга, а пустышек разбирали по остаточному принципу и уговоры отдавали на откуп княжеским боярам. Те, в свою очередь, из нежелания заниматься пустяками сбрасывали все на подчиненных.

Возможно, проведи я пару десятилетий в закрытом мирке корпоративной экосистемы, смотрел бы на всю эту феодальную лестницу намного проще, но чем больше узнавал о жизни в княжеских районах города, тем меньше мне туда хотелось.

Возможно, Баламут прав и я подсознательно отрезаю для себя любую возможность соблазниться легким путем решения наших проблем. Но меня откровенно воротило от одной мысли, что придется лет на десять становиться чьей-то собственностью.

Решения третьего, можно сказать, стратегической важности вопроса давалось намного сложнее. Нет, возможностей подзаработать одаренному в мире магов было навалом, но у каждого варианта имелись недостатки. Ведь необходимо учесть интересы всей нашей троицы. Тут копать и копать, потому что сэкономленные сейчас часы могут аукнуться в будущем годами мучений.

Время, проведенное в сети за важным делом, для меня течет быстро, а вот Гена не находил себе места от скуки. Ему нужен был простор и общение с людьми, но мы оба осознавали, что без относительно полного понимания местных реалий выходить наружу как минимум неразумно.

Сначала он по моей просьбе засел за телевизор – даже этот бесполезный ящик может дать понимание местных реалий, пусть и в утрированном виде. Увы, бо́льшая часть телевизионных программ была завезена сюда с Земли. Хоть что-то могли дать лишь новостные передачи.

Под телевизор Гена заказал себе пиво, а позже и ужин нам обоим. Похоже, он махнул на все рукой и решил плыть по течению, что мне в данный момент даже выгодно. Главное, потом как-то вытащить этого экстраверта из меланхолии.

Часы наслаивались друг на друга, и я начал уставать от потока информации. Мое внимание размылось. Одернул себя, только когда понял, что с интересом читаю статью о звездной системе, в которой мы находились. Это было сигналом, что пора заканчивать.

Генка к этому времени уже храпел на диване перед телевизором с крошками чипсов на пузе и батареей пустых пивных банок на столике. Ну прямо идеальный образ мужа – укрощенного и одомашненного. Зина наверняка всю жизнь мечтала увидеть его таким, но не довелось.

Ничего, завтра мы его встряхнем. Накопленная информация уже позволяла действовать, тем более что в двенадцать дня заканчивалась выделенная нам фора, а платить за гостиницу и склад втридорога совершенно не хотелось.

С хрустом потянувшись и не дождавшись привычного для таких манипуляций прострела в пояснице, я вышел на балкон. Звезд на местном небе было значительно больше, чем на Земле, и выглядело все это впечатляюще.

Здешнее светило, которое уже спряталось за тушей планеты, мало чем отличалось от Солнца, но ученые так и не смогли определить, как далеко оно находится от Солнечной системы. Так что искать в этой россыпи родную звезду нет никакого смысла.

Оба спутника планеты уже взошли на небосклон, и серебристый свет Дивии смешивался с мягким голубым свечением Селены. Только в этот момент я до конца поверил в то, что нахожусь черт-те где.

До этого все было как-то смазано из-за вполне привычного урбанистического пейзажа вокруг. Деревья, кусты и цветы на клумбах вполне земного вида, да и происхождения, скорее всего, тоже. Здесь даже течение времени не казалось необычным, хотя сутки на Беловодье на полтора часа длиннее земных, а год на двадцать шесть дней короче. Со счетом времени местные не заморачивались – поделили сутки по земному принципу, просто секунда стала чуть длиннее. Может, ученым и тем, кому нужны точные измерения, это как-то и аукнулось, но не простым обывателям. Мой ноут и смартфон обновили часы сразу, как только сконнектились с гостиничной сетью.

С годом тоже все просто – одиннадцать из двенадцати месяцев имели по двадцать восемь дней, а декабрю досталось двадцать девять.

Но не только звезды говорили мне, что началась новая жизнь, просто глядя на непривычный небосвод, я понял, что и сам изменился. Может, это магия меняет меня, а может, получив шанс начать все сначала, я подсознательно дал волю тому, что усиленно сдерживал всю свою прежнюю жизнь.

Тут же захотелось узнать, что же мне подарил магический талант, хоть и сильно урезанный, но информативный токсикоз нужно было срочно снимать продолжительным сном, так что я подавил в себе и это желание. Причем вновь отметил, что сдерживать свои порывы становилось все сложнее и сложнее.

Никак не пойму, нравится ли мне новый Никита Олегович – импульсивный, упрямый и, чего уж греха таить, гонористый. Кто его знает, может, новому мне, как и Гене, захочется в пампасы, охотиться на монстров и использовать лопух в качестве туалетной бумаги?

Не, вот в чем я совершенно уверен, так это в том, что от унитаза, душа и кондиционера не откажусь в любой своей ипостаси.

Глава 6

Не скажу, что утро следующего дня встретил уже обновленный маг Зимин, но задора все еще хватало, как и желания действовать, правда, с оглядкой и опаской.

Квартирный вопрос я, по сути, решил еще вчера, но неожиданно наткнулся на сопротивление Гены. Он тоже решил подсуетиться и успел посоветоваться с Сосо, которого злорадно называл по телефону Чуваком.

– Зачем тебе эти апартаменты с голыми стенами? – возмущался мой друг. – Сосо предлагает поселиться у одной тетки с кормежкой, уборкой и стиркой.

– Нам нужен контракт на аренду, а на такой короткий срок его можно оформить только на муниципальную собственность.