Дневник начальника следствия из «Матросской Тишины»

Приходил начальник изолятора, полковник, интересовался, может ли нам кто-либо купить вентилятор. По нашему состоянию было видно, что он крайне необходим. Все были мокрые и без воды. Разрешил открыть «кормушку», чтобы хоть немного проветривалось. Общий вентилятор так и не работает. Общая атмосфера в камере – на выживаемость.

Надо попросить адвоката, чтобы хоть вентилятор купил.

Следует отметить, что со стороны сотрудников отношение нормальное. Все понимают, что у нас в стране никто и никогда не застрахован от попадания в камеру, и что издеваться над нами нельзя, так как сами могут попасть в такую же ситуацию. И мы понимаем, что они делают свою работу. Затем приходил заместитель начальника по оперативной работе, сказал, что читал мою жалобу на имя Президента, и там я жаловался в отношении медицины. Сказал, что, если в будущем возникнут проблемы, лучше обращаться к нему. Хотя, как только я въехал, то уже беседовал с ним и интересовался насчет оказания помощи по медицинской линии. Тогда он мне заявил, что помочь ничем не может.

Приезжал еще следователь, я даже не помню его имени, сынок, не старше сына. Честно говоря, я так и не понял, для чего он приезжал, в чем срочность его приезда. Ему понадобилось мое заявление, что я не против участия в деле еще одного адвоката, которого взял сын. Честно говоря, возня с адвокатами мне уже надоела. Сын явно переоценивает их работу. Мы со следователем немного побеседовали. Он заявил мне, что у них появились против меня показания от одного адвоката, которого я не знаю. Я же ему ответил, что при желании, у них могут появиться показания не только от одного, для них это не проблема. Потом мы еще немного друг друга по расспрашивали, и тут он мне интересное сказал: «Вы понимаете, что попали под систему, на вашем месте я бы признался и вышел на свободу».

Выходит, им действительно нужны показатели, и так просто мне уже не вылезти. Система – это уже очень серьезная штука, это было при советской власти, и это наблюдается сейчас. Это означает, что если с тобой по каким-либо основаниям решают разобраться высокие чины, тут уже закручивается государственная машина, которую не остановить, она крутится и перемалывает все подряд, что попадает под ее колеса. Я это хорошо знаю. Только не понимаю, почему я попал под эти колеса, вроде бы нигде не светился, в политику не лез, да и годы уже не те. И все равно попал.

Ладно, приведу еще вчерашнее меню и думаю, что картина за неделю будет ясной.

1. Завтрак: картошка.

2. Обед: борщ и перловка.

3. Ужин: каша рисовая, на молоке (!) (комментарии были, повторяться не буду).

8 августа 2010 года (воскресенье)

Подъем. Зарядка. Все спят, а я не могу. Погода не меняется. Мы все посмеиваемся насчет спецназа Израиля. Хорошо, хоть бегать не заставляют, а то духота такая, как в пустыне. И это выдержать надо. Вчера к нам привели новичка, из другой камеры. У них там работает воздуховод, и такой духоты нет. А у нас, как в предбаннике, и днем, и ночью. Тело в полном смысле течет, дает «квас», каждые полчаса обливаемся.

Новичок, Женя, бывший спецназовец. Так они с Сергеем на прогулке тренировку по рукопашному бою затеяли, серьезные ребята, попадать им в руки не стоит.

Да, а бывший пристав Игорь уехал, по всей видимости, в 4-ый изолятор, куда и хотел. Молодой парень, 29 лет, весит килограммов 140–150, болезней не перечислить, ходит с палочкой. На любое нарушение сразу же пишет жалобы и этим гордится. Считает себя потомственным дворянином из Прибалтики и Польши, хотя фамилия чисто русская. Начитан весьма поверхностно, поэтому в споре со мной постоянно проигрывает, что очень радовало Сергея. Оба они верующие, хотя и молодые ребята. Каждый из них отводит себе время, уединяется и читает молитвы. Это хорошая черта, которая появляется у молодежи.

9 августа 2010 года (понедельник)

Подъем. Зарядка. На завтрак сегодня дают пшенную кашу, но предупредили, что она с соей. Я взял попробовать. Вроде бы ничего, кушать можно. Завтрак, оказывается, здесь все-таки есть, но никто не берет, поэтому и не предлагают. Захочешь – дадут, ешь и поправляйся. Вчера было воскресенье, прошло без всяких происшествий. Погода не меняется. Буду просить, чтобы связались с адвокатом, он у меня почти не появляется, бездельник. Надо вентилятор купить, а то дышать совсем нечем. Сегодня начинаю писать рассказы о Московских ментах, Сергей дал много сюжетов.

10 августа 2010 года (вторник)

Подъем. Зарядка. Все то же, и все так же. Духота стоит, дождей нет, вентилятора тоже нет. Никак не связаться с адвокатом, обещал только в четверг появиться. Терпим. Сергей ждет уже этапа на зону в Нижний Новгород, переживает. Любые перемены в жизни вызывают волнение. Тоже пишет, но больше о порядках внутри изолятора, теперь решил еще и написать о себе, как попал сюда.

11 августа 2010 года (Среда)

Подъем. Зарядка. День прошел без изменений. Вечером меня пригласил к себе, по моей просьбе, заместитель начальника по оперативной работе, попросил его позвонить моему адвокату и передать мою просьбу, чтобы купил вентилятор в камеру. Но он отказался, заявил, что не имеет права. Хотя какие тут могут быть нарушения. Мы в камере задыхаемся, а администрация ничего не делает. Придется ждать адвоката. Да, еще он пообещал вернуть в камеру телевизор. Посмотрим.

12 августа 2010 года (четверг)

Подъем. Зарядка. На завтрак давали молоко. Я попросил кашу, и мне дали. Так что, я зря их оговаривал, что по утрам не кормят, просто, никто не хочет есть эту кашу, а мне надо для моего желудка. Правда, сказали, что она с соей, да мне и надо всего-то пару ложек. День вчера прошел без всяких событий. Заместитель так телевизор и не дал, хотя я его за язык не тянул. Может сегодня? А то уж очень скучно. Должен прийти адвокат, следователь обещал провести очные ставки. Посмотрим.

13 августа 2010 года (пятница)

Подъем. Зарядка. Вчера никто так и не пришел. По всей видимости, очные ставки назначены на сегодня. Наконец, погода испортилась, ночью была гроза с громом и молниями. Стало легче дышать, но все равно нужен вентилятор. А телевизор так и не принесли. Обманул.

14 августа 2010 года (Суббота)

Подъем. Зарядка. Появился адвокат, но не местный, а приехал из Питера, тот, которого Ростик нашел, а здешний так и не появился, а ведь договаривались на четверг. Нехорошо обманывать, хотя, может, у него что-то случилось, мужик, вроде, серьезный. С новым адвокатом пришлось опять все обсудить и определиться. Передает приветы из дома, там все в порядке. Показал две фотографии малышки. Куколка моя. Сын пишет, что уже диктует свои права. А что он думал, что легко воспитывать, особенно девочек. Они умеют разжалобить и знают, как их любят.

Свидание родным опять не разрешили. Видно следствию нравиться издеваться над близкими, другого способа воздействия не придумали. Изъятые вещи не отдают под различными предлогами. Они ведь не нужны, но все равно не отдают.

Ну, что это? Не от большого ума, это точно. Можно подумать, что этими методами меня можно заставить признать свою вину. Теперь адвокаты пишут везде жалобы, хотя это я не очень люблю, пусть пишут.

Между прочим, мне ни на одну из жалоб ответа не дали. А я написал – Бастрыкину, Лукину, Президенту. Как я понял со слов следователя, все жалобы стекаются к нему. «Там много всяких ходатайств», – так он заявил. «Чего их читать». – это я уже сам добавляю.

Лишение прокуратуры надзора за ходом расследования – это большая ошибка. Это приводит к произволу со стороны следствия. Даже, если раньше они особенно не ругались, но хоть вынуждены были считаться с чьим-то мнением. А теперь и вовсе не надо ни с кем считаться, что хочу, то и ворочу. А соглашение с обвиняемым превратилось в палку, которой вынуждают давать нужные следствию показания, подчеркиваю, нужные, а не правдивые. Вот такая наша действительность.

Да, вчера телевизор вернули. Только кого-то не хватает.

15 августа 2010 года (воскресенье)

Подъем. Зарядка. С погодой стало легче. Без рекордов. Но душновато. Вентилятор бы не помешал. Адвокат обещал прислать на следующей неделе. Ждем. Уже стало веселее, телевизор работает, даже в домино не играем. А так, все без изменений.

16 августа 2010 года (понедельник)

Подъем. Зарядка. Вчера Сергей уехал на зону. Хороший парень, остались вдвоем с Женей. Кого-то еще подошлют? На левой руке чирей появился. Вначале прыщик, а потом вовсю раздался. Сказали, что надо идти к хирургу. Только этого мне не хватало. Началась неделя, в четверг обещают провести первую очную ставку. Будем ждать. 17 августа 2010 года (вторник)

Подъем. Зарядка. Вчера неожиданно заявили, что переводят меня в больницу. Оказывается, чирей резать надо, и это только в больнице. Я собрался и с двумя тяжелеными сумками потащился на 5-ый этаж. Даже не думал, что они такие тяжелые. Натащили всего за это время, даже сам не знаю, что и зачем.

Привели в больницу, весь мокрый и еле дышу. Приходит врач-хирург, посмотрела меня и говорит: резать не надо, только прикладывать спиртовые компрессы, рассосется. Я ее спрашиваю, зачем же меня тащили сюда? А она мне: «Не знаю. Надо было вначале проконсультироваться». Затем она спрашивает у меня, что у меня еще болит. Я отвечаю, что у меня язва, и аденома беспокоит. На что она ответила, что сейчас у них врачей нет, все в отпуске, осенью поступите, тогда и лечить будем. Тогда я интересуюсь, так зачем же мне сейчас лежать в больнице, если никто лечить не будет. В общем, решили, что делать мне здесь нечего, но взяли расписку, что я от госпитализации отказываюсь. Теперь будут утверждать, что я не хотел лечиться. Ну и Бог с ними. Поперся я со своими сумками назад. Благо, теперь уже спускаться надо было.

Да, спиртовые компрессы поставили. Потом уже целый день отдыхал.

18 августа 2010 года (Среда)

Подъем. Зарядка. Вчера нас перевели в другую камеру, № 619. В старой будут делать ремонт. В новой камере те же проблемы – в туалете течет вода. Привели сантехника, он заявил, что надо менять трубу, а труб нет и т. д. В общем, живем, как обычно. Приходил московский адвокат, не нравится он мне. Я надавал ему заданий на неделю, а он ничего не сделал, привыкли только деньги брать. Совести нет, ведь коллега, а такое отношение.

Он объявил, что у меня родился внук, 3200 гр., у Леночки все в порядке. Как услышал я, так и говорить уже не мог.

За что мне такое? Полная опустошенность, даже высказать сложно. Будто меня всего высосали. Радости не ощущаю.

Завтра очная ставка должна состояться. Посмотрю в глаза потерпевшей. Хотя, в чем она виновата, ведь ее обманули. Посмотрим, будет ли она объективно все рассказывать или говорить то, чему ее следователи научили?

19 августа 2010 года (четверг)

Подъем. Зарядка. Вчера опять перевели, уже в 3-ю камеру, № 624, т. к. в предыдущих течет туалет. Теперь, вроде бы, не течет. Но, туалет с душем очень неудобный, маленький, даже не развернуться. Тут туалеты, как в старину, приседать надо. А если ноги болят, как у меня, еле встаешь или сползаешь. Надоело уже ползать из камеры в камеру. Больше новостей нет. Сегодня должна быть очная ставка с потерпевшей. Посмотрим, чему ее следствие научило, уж очень долго готовило.

20 августа 2010 года (пятница)

Подъем. Зарядка. Вчера проведена очная ставка с Теслер, с дочкой. Ну, что можно сказать? Вымуштровали ее сильно. Показания давала, как отличница на экзамене. В глаза смотреть боялась. В чем же она обвиняет меня: что я представил им Панова, как адвоката юридической кампании, и рекомендовал им его. Хотя такого не было. Разве я помогал Панову или делал вид. На мои вопросы: признает ли она, что я говорил о недоверии своем Панову и говорил о необходимости его замены, заявила, что такое было, но не в феврале, а в марте. Хотя в действительности это было дней через 10, после нашего знакомства, когда я увидел Панова у них в кафе. При этом я подчеркивал, что Панов не является сотрудником возглавляемой мной юридической фирмы и я не могу нести ответственность за его действия.

Необходимо сличить показания ее и матери до нашего ареста. У меня сложилось впечатление, что следствие хочет прикрыть свой зад, ведь не признавать же факт незаконного ареста, и теперь им приходится подтягивать показания под свою версию. Ведь таких показаний при аресте не было. Думаю, что такая же ситуация меня ждет и с Пановым. Не зря же они свыше 3-х месяцев не проводили очные ставки.

Очную ставку поручили проводить не «мальчику», подтянули более опытного из Центрального округа. Хороший парень. Немного с ним переговорили, и он подтвердил еще раз, что все реорганизации, проведенные в прокуратуре, привели только к развалу. Во главу угла поставлены только показатели, даже в Советское время в прокуратуре не было такого и, конечно, отсутствие надзора за следствием приводит только к беспределу.

Ну ладно. Мне от всего этого не легче. Чувствую, что «петля на шее» сжимается, и мне ее не сбросить. Хотя я и знал, что так и будет.

Нас опять вернули в камеру, где сделали ремонт.

Теперь очередная очная ставка в следующий четверг, а до этого скучаем. Из Питера приезжал адвокат, но мы так толком и не переговорили, спешил на поезд. Зачем приезжал?

Погода, наконец, испортилась, похолодало. Пошел дождь, и дышать стало легче. Теперь одеваться надо будет.

Ух, как хочется домой и забыть все это, как кошмарный сон. Но нет – это явь и это надо пережить.

21 августа 2010 года (Суббота)

Подъем. Зарядка. Суббота. Вчера день прошел без всяких происшествий, и, слава Богу. Утром гулял, было холодно, но так, по-моему, лучше, чем задыхаться от жары. С утра сегодня опять теплеет. Пишу рассказы каждый день, уже около 100 собралось. Много сюжетов дал Сергей по работе милиции в настоящее время. Планирую название книги: «От милиционеров к ментам». Сравнить работу милиции в Советское время и Российское.

22 августа 2010 года (воскресенье)

Подъем. Зарядка. Теперь целая неделя отдыха. Как-то проскочило сообщение от адвоката, что следствие наложило арест на пенсионный счет в Сбербанке, и я не отреагировал. Получается, что я своей пенсией не имею право пользоваться? Арест ведь накладывается на имущество и средства, добытые преступным путем, а тут – на пенсию. Что у них в голове?

Опять запрещают свидания с родными, письма от них не получаю, какие-то мелкие уколы. Рассчитывают, что я от этого раскачаюсь? Напрасно.

23 августа 2010 года (понедельник)

Подъем. Зарядка. Все без изменений. Начинается рабочая неделя, но у меня только в четверг очная ставка с Пановым. Думаю, что за 3,5 месяца они его вымуштровали, это чувствовалось по Теслер. Так что, пока гуляем.

В 10 часов прогулка в течение часа, в клетке, каменный мешок 4×5 метров, вот и мечемся в ней. 5 шагов вперед, 5 шагов назад. Вспоминаю, как в зоопарке волки мечутся по клетке, так и я здесь. Ладно, так и в тоску впасть можно.

24 августа 2010 года (вторник)

Подъем. Зарядка. Обратил внимание, что каждое утро, как я просыпаюсь, то начинаю анализировать дело и пытаюсь доказать несуществующим собеседникам, что я не виноват, что ни в каком сговоре не участвовал. И в течение дня к этому постоянно возвращаюсь. А ведь никто из следствия меня даже слушать не хочет, их просто не интересуют мои доводы. У них свои интересы, а мои доводы им не интересны.

Вот так.

Вчера пришла передача (здесь «дачкой» называется) сокамернику Жене, передала его подруга. Так что затарились.

Маленько жевать есть что.

25 августа 2010 года (Среда)

Подъем. Зарядка. Все без изменений. Завтра очная ставка.

26 августа 2010 года (четверг)

Подъем. Зарядка. На фронте без перемен. Сегодня очная ставка, но вряд ли она что-либо изменит. Панов, как попугай, будет повторять то, чему учили. Интересно, они даже анализ показаний потерпевшей не делают, и получается огромная нестыковка. Но их это особенно не беспокоит.

27 августа 2010 года (пятница)

Подъем. Зарядка. Вчера состоялась очная ставка с Пановым. Как его научили, он пытался сделать меня своим соучастником. Суть его показаний в том, что я знал заранее, что Теслер обратится ко мне в юридическую фирму, и что я познакомлю ее с ним и заверю ее в его порядочности. Бред. Даже Теслер говорит в своих показаниях, что она совершенно случайно попала в юридическую фирму. Панов заявляет, что он был у меня заместителем. Они, видно, даже документы, изъятые не смотрели. На что следствие рассчитывает? Ведь есть документы, есть люди, которые этот бред опровергнут.

В перерыве я подошел к нему и спросил, втихаря, кто все это организовал? Панов развел руками и сказал только: «Группа из МВД». Что за группа, он не сказал, боялся, что слушают, и показал мне, что иначе не мог.

Я все понимаю, но при чем здесь я, Косенко, Шипинов, для чего фальсифицировать так дело? Все мои вопросы в отношении Шенгелии следователи отвели. Они старательно выводят его из дела, не дай Бог, чтобы он случайно проговорился.

Хотят выводить – это их проблемы. Но зачем нас туда втягивать? В общем, я ходатайствовал о проведении психофизической экспертизы на детекторе лжи мне и Панову.

Но думаю, что следствие откажет, действительность их не интересует. Настоящие опричники.

28 августа 2010 года (Суббота)

Подъем. Зарядка. День прошел без всяких событий. Думаю вести дневник уже не по дням, а когда хоть что-то будет происходить или появятся какие-либо мысли. Решил тренировать память, учить УПК наизусть, а потом УК, вместо стихотворений, и дописывать рассказы. Их у меня немного осталось.

С 28 августа по 2 сентября 2010 года (С субботы по четверг)

Все пока без изменений, никого не интересую. Получил сообщение, что моя жалоба, поданная еще 8 июля 2010 года на продление содержания под стражей, будет рассмотрена в Мосгорсуде 15 сентября 2010 года, т. е. когда следствие получит следующее продление до 16 месяцев. Кому надо в таком случае такое рассмотрение? Ясно ведь, что жалобу не удовлетворят.

Вчера делали мне УЗИ в больнице, врач толком ничего не сказал, как я понял, что аденома растет, и камни в почках не исчезли. Видно, надо делать операцию, но не здесь, это факт.

8 сентября 2010 года (Среда)

Вчера перевели в больницу. Та же камера, т. е. «хата», только меньше размером, рассчитана на четверых. Все бывшие сотрудники, но они на выписку. По всей видимости, УЗИ нехорошее, раз взялись лечить. «Продольному», что вел меня, сказали, что камни в почках, отделение терапевтическое, значит, будут лечить, а не резать. Из следствия получил сообщение, что продлили дело до 17 декабря, отсюда вытекает, что на следующей неделе будет продление ареста. Пока все.

10 сентября 2010 года (пятница)

Нахожусь в больнице, начал курс лечения, глотаю таблетки. Что за таблетки, и кто выписал мне их, я не знаю, все заочно. Но в камере есть врач, вот он и объяснил, что одна таблетка от кислотности, вторая – от камней и легкий антибиотик.

В камере со мной еще находится зам. префекта одного из районов Москвы, взяли на взятке. Причем только на одних показаниях его подчиненного, с которым заключили соглашение. Ст. 40–1 УПК опера и следователи полностью используют так, как им надо. Идут на соглашения с пойманными преступниками и вынуждают их давать показания на кого они хотят, чтобы дело весомей выглядело, хорошие показатели будут. Разве для этого закон принимали?

Второй в камере – врач: забрал долг у знакомой под видом грабителя, т. к. она долг длительное время не отдавала. Влепили ему разбой, хотя, по делу получается чистое самоуправство. Но документов я не видел, так что не знаю, кто прав, а кто виноват.

Ну, а третий уже осужден. Молчит, видно за дело, раз не жалуется. Получил 7 лет и готовится на этап.

Вот такие дела.

13 сентября 2010 года (понедельник)

Из «хаты» двое уехали. Борис поехал на «зону», он 7 лет получил за вымогательство. Был участковым инспектором, капитан милиции. Олег, врач, уехал к себе в «шестерку». У него изолятор образцовый: недавно отремонтировали, есть телевизор, холодильник. Обед подают, как в кафе, приносят каждому на подносе, упакованным, слабо верится, но надо дать человеку возможность соврать, иначе совсем скучно будет. Остались мы вдвоем с зам. префекта, но он тоже собирается, уже месяц здесь.

Адвокат не приходит, ленится. Непонятно, зачем он мне здесь вообще нужен, чтобы деньги только брать? Что делается на «воле», я не знаю. Надо все-таки попросить поменять и взять молодого, чтобы регулярно ходил.

14 сентября 2010 года (вторник)

Адвокат появился, не запылился. Пришел совершенно пустой, ничего не сделал, взял справку, что он участвовать в суде не может, а у меня попросил расписку, что я к нему претензий не имею. Совести совсем у мужика нет. Посмотрел я на него, написал расписку, пусть катится, если работать человек не хочет, толку не будет. Надо с ним решать. Завтра суд на продление, но результат и так уже ясен, – один формализм.

16 сентября 2010 года (четверг)

Подъем. Зарядка. Завтрак. В больнице питание значительно лучше, может повар другой? Но готовят явно лучше, и появилась картошка, настоящая, которую есть можно. Кроме того, здесь дают масло и молоко, а через день – яйцо. Считай, что в санатории на месяц, только следственный, особый. Так что с питанием стало нормально. А вот с лечением этого не скажешь. Врач один раз осмотрел, выписал таблетки, и все лечение. Никаких обходов врачей в больнице нет. Если тебе нужен врач, пиши заявление, может, я подчеркиваю, может он и примет. Но в суд они представили интересную справку: «находится в больнице и на здоровье не жалуется». Специально для журнала «Крокодил» (был такой сатирический журнал в советское время, а сейчас, – не знаю). Больница, фактически, от тюрьмы ничем не отличается: те же камеры, та же охрана. Вчера, например, делали «шмон», искали запрещенные предметы. Искали полчаса, ничего не нашли и удивлялись, мол не может быть такого: один полковник, второй подполковник и нет телефона, быть такого не может. У них тут бзик на телефоны, только их и ищут. Хотя сами их и приносят. Из посторонних ведь никто не принесет.

Общаться с коллегами по несчастью здесь удается значительно больше. Смотрю на них и удивляюсь, как можно таких сажать, я не мальчик, но есть и старше меня, еле ходят с палочкой, а одного, вообще, на каталке возят. Какую опасность они представляют для общества? Я сам решал вопросы с арестом, но до такого маразма не доходил.

Позавчера ездил на продление ареста. Повезли меня в общем спецзаке, ребята посматривают на меня, и один из них, не выдержал, спрашивает: «Отец, а тебя за что?» Я объяснил, но самому было стыдно. Как можно мне, полковнику, попасть в такую ситуацию? Но, как говорится: «Пути Господни неисповедимы». Кто мог знать, что следственная группа Генеральной прокуратуры, способна на такую фальсификацию уголовного дела? Больше всего меня поражает их чувство своей безнаказанности, они не боятся ни Бога, ни черта. За душой ничего нет, одно стремление – это карьера. Многое у меня прояснилось в эту поездку. Следователи даже не скрывают от обвиняемых, что год работы в такой группе, и они уходят на повышение, имеют внеочередные звезды и будущее им обеспечено. А то, что завтра они сами могут оказаться на нарах за такую фальсификацию, даже не думают, видно хорошая поддержка обеспечена.

Суд состоялся. Славный, знаменитый, Бассманный. Судья с участием меня выслушала и безучастно продлила содержание под стражей, несмотря ни на возраст, ни на состояние здоровья. Наплевать на всех и на все, главное – это свое спокойствие. Оперативную группу ведет некий Захаров из МВД, который ездит перед каждым заседанием к судьям и решает с ними вопросы. Вот и весь закон.

На суд приезжал из Питера адвокат. Привез фото внука, назвали Андреем, как я просил, в честь моего отца. Очень жаль, что вместо того, чтобы заниматься внуками, приходится воевать со следствием, не тот возраст, и не те уже мысли.

В камере пока с Владимиром вдвоем, он собирается переезжать, лечится уже больше месяца, лимит исчерпан. Мне же надо писать кассации. Пока.

21 сентября 2010 года (вторник)