Закон Жизни

Глава 13

Так, лесами, избегая населённых мест и хоженых троп, мы шли почти руку рук. Никто не преследовал, никакие демоны и другие воображаемые друзья не появлялись, и всё бы было хорошо — но припасы как-то слишком быстро начали подходить к концу. Если честно, изначально думал что хватит на гораздо более долгое время. Но не учёл количество голодных ртов. А пополнить запас провианта всё никак не получалось, средств для его добычи у нас имелось совсем немного.

Я кое-как освоился с рыбной ловлей при помощи остроги, но то ли не умел выбирать «рыбные» места, то ли такой из меня получился рыбак, но за половину дня едва получалось поймать рыбину-другую, чего еле-еле хватало перебить голод. И это не говоря о том, что крупные водоёмы нам попадались очень редко, и на них была слишком велика вероятность встретить людей.

Что до зверья и охоты — нераз и не два мы сталкивались с лосями, кабанами и прочей тварью. На удивление, каждый раз спокойно «расходились бортами» — чему я втайне радовался. Пусть меч и был всегда наготове, на всякий случай, уверенности в том, что успешно смогу справиться с каким-то крупным даже не хищником, а травоядным, у меня не было. Если же говорить о более мелкой твари, выяснилось, что охотник из меня совершенно никакущий. Ни кидаясь камнями в птиц, ни пытаясь соорудить импровизированные ловушки, я так никого и не добился. Думаю, немаловажным фактором тут был цейтнот и ощущение поджимающего времени. Просто опасным казалось надолго задерживаться на одном месте. Первые дни постоянно казалось, что нас вот-вот догонят…

Поэтому единственным источником пропитания для нас оказался сбор ягод, яиц, которые несколько раз удавалось найти, и грибов — спасибо Гурту, объяснил, что есть можно, а что лучше не надо. И закономерно, что в какой-то момент этого стало категорически не хватать, и пришлось всё-таки рискнуть и пойти на контакты с местными. Как-никак, ушли мы уже достаточно далеко, и хоть я до сих пор опасался преследования и возможных неприятностей, но острое чувство опасности, гнавшее вперёд первые дни, давно прошло.

Так, в первой же деревне я потратил на еду все имевшиеся деньги. В следующей платить было уже нечем, и, поняв, что работники там не нужны и козочек загнать не выйдет, я просто нагло прошёлся по огородам и садам, стараясь набрать всё то, что выглядело хоть немного съедобным. Сезон сбора урожая, судя по всему, ещё не настал, но кое-что можно было добыть уже сейчас.

Меня застукали и долго гнали, а потом я ещё дольше не мог найти то место, где оставил Валерию со всем нашим зверьём. Обнаружить своих удалось только после дня блужданий, и мы оба, как я, так и моя спутница, переволновались в процессе этого преизрядно. И хотя увидеть неподдельную радость на лице девушки стало приятным возмещением, но голодное урчание в её животе послужило немым укором — вернулся я с пустыми руками…

Мерзкая козочка продолжала нагло отказываться делиться молоком, под издевательское блеянье своего сородича, и я не раз и не два жалел, что взял этих бестолковых и бесполезных животных с собой, подумывая о шашлычке. Особенно из тощего козла, который даже в теории не мог принести какой-то иной пользы, кроме как перестать постоянно пристраиваться сзади к своей товарке — где только сил на это находил, скотина…

Поэтому, совершенно закономерным стало то, что измученную и истощённую долгой дорогой козью чету я без всяких сожалений обменял на еду у какой-то одинокой старушки, в третьей по счёту деревне. Брал продуктами, которые могут долго храниться — это показалось разумнее, чем просто забить козла и зажарить его мясо: во-первых, я не был уверен, что смогу правильно его разделать, а во-вторых, так же не был уверен, что даже хорошо прожаренное мясо не пропадёт.

Много, конечно, старушка не дала, но, по крайней мере, не обманула и не попыталась отобрать всё. Предыдущие попытки договориться заканчивались одинаково — я бил по рукам, говорил, что сейчас схожу за «товаром»… И никогда больше не возвращался. Потому что на физиономиях местных их намерения читались невооружённым взглядом — мол, давай, приводи своих коз, мы их отберём, а потом ещё и на тебя ошейник наденем.

Вера в род человеческий, если она и присутствовала когда-то у меня, подрывалась всё больше и больше. Понимание, что доверять нельзя никому, и привычка опасаться обмана и удара в спину прочно вошли в жизнь. И неожиданно резким контрастом этому оказалась Валерия и её отношение ко мне.

Конечно, мы временами ругались, уж очень быстро у неё менялось настроение. Логика её поступков и то, за что она вдруг начинала дуться, часто оставались для меня тайной. Более того, не раз и не два в её рассказах проскальзывали явные несостыковкм, а так как рассказывала она обычно либо про своё детство, либо, когда я её просил, про мир вокруг — и касались эти спорные моменты либо первого, либо второго. Особенно, умиляли меня истории про похождения богов, колдунов и прочей нечисти, которые выдавались за чистую монету, едва ли не со словами «да я сама видела».

Но я не спешил обращать внимание девушки на всё это и делал вид, что ничего не замечаю. Гораздо важнее было то, что вскоре мы уже понимали друг друга с полуслова, зачастую Валерия начинала делать что-то даже до того, как я об этом просил. А самое удивительное, я вдруг с удивлением понял, что больше не боюсь поворачиваться к ней спиной, в прямом и переносном смысле слова. Что-то незримое изменилось, будто меня приняли в стаю, семью, или как-то ещё пометили как «своего». Это было прекрасное ощущение, я смаковал его, получая истинное наслаждение. Что же до отношений более близких, я сознательно не форсировал события…

И мы продолжали идти всё дальше и дальше, понемногу узнавая друг-друга, попутно повышая мою осведомлённость об окружающем мире, и даже постепенно успокаиваясь по поводу возможности погони. Передвигались почти исключительно звериными тропами, благодаря чему удавалось успешно прятаться от людских глаз, да и места были не так чтобы сильно населёнными, деревень на пути попалось не больше пяти — и первые из них мы обходили по широкой дуге.

Лишь один раз не повезло нос к носу столкнуться на тропе с каким-то местным — причём, действительно не повезло. Из-за резкого поворота не удалось вовремя его обнаружить и спрятаться, пришлось просто и без затей идти вперёд, делая вид, что имеем все права и основания находиться здесь, и уж ни в коем случае не являемся бездомными и вероятно преследуемыми беглецами. Поравнявшись с незнакомцем, я легонько поклонился и заговорил:

— Доброго Ока!

Тот смерил меня немного подозрительным взглядом, но в конце концов всё же кивнул, не утрудив себя устным ответом.

— Не скажете, где здесь ближайшее место, где можно продавать и покупать? — слово «рынок» всплыло в памяти, но я вдруг понял, что, скорее всего, это из той, старой жизни. Здесь никогда не слышал такого. Кузнец упоминал «ярмарку», но по контексту казалось, что это нечто сезонное, не постоянное.

— Торжище в городе. В двух днях пути, туда, — в глазах появился лёгкий интерес. — А что торгуете?

Мне очень не понравился взгляд, которым тип прошёлся по Валерии, задержавшись на не скрываемом одеждой и волосами ошейнике, и поэтому поспешил сказать, что просто меня родители просили разузнать про это самое торжище, на том распрощался и потащил свою спутницу дальше, в сопровождении грозно ворчащего Рекса и кружащего над головой Пострела. Как только отошли так, что нас было уже не видно, с целью хоть как-то скрыть следы повёл всех через усыпанную прошлогодними листьями полянку. Дальше мы ломились уже прямо через лес, напрямик, а после пары часов ходьбы я вернулся назад и притаился в густом кустарнике, с мечом, завёрнутым, чтобы не блестел, в какую-то тряпку, и верным псом рядом.

Я думал, у меня просто разыгралась паранойя, и хотел успокоить себя. Но когда спустя какое-то время Рекс настороженно заворчал, уставившись назад, и я увидел того самого типа, идущего за нами, явно высматривая следы в земле, всё внутри просто заледенело. Что делать? Оставить как есть? Догнать Валерию, постараться оторваться и запутать следы? Или же… Эта мысль и это решение мне очень не понравились. Хотелось избежать кровопролития. К тому же, я, если честно, не знал, смогу ли, если дойдёт до этого?..

В конце концов, решил какое-то время посмотреть за тем, кто следит за нами, и что он будет делать. Шёл тип быстро, и скоро должен был догнать оставшихся глубже в лесу козочек и мою спутницу. Идти так, чтобы не потерять из вида преследуемого, и при этом остаться незамеченным, было проблемно, я выждал немного и только после этого двинулся следом. Я крался осторожно, стараясь прикрываться кустарниками и древесными стволами, и пытался производить как можно меньше шума. Последнее получалось, если честно, из рук вон плохо — есть подозрение, что лесной житель из меня получался ещё хуже, чем следопыт.

Все планы полетели к чертям, когда я услышал спереди крики. Забыв уже про всякую осторожность, бросился напрямик, ломая ветви, кустики и деревца. Какие-то секунды бешеного бега, и мне открылась пугающая картина: мужик сидит верхом на лежащей на земле Валерии и заламывает её руки за спину. Обернувшись в мою сторону — видимо, услышал треск и хруст — он резко вскочил, при этом подхватив с земли что-то. В следующее мгновение понял — это короткая, но толстая дубинка.

Правда, при виде моего меча, с клинка которого слетела прикрывавшая его тряпка, и бегущего рядом пса, глаза незнакомца настороженно сузились, он резко изменил намерения и бросился прочь, кинув свою палку. Видимо, никак не рассчитывал увидеть в руках бедно одетых путников оружия, и думал, что подобранной им где-то дубины окажется достаточно чтобы расправиться с нами. Началась бешеная гонка по лесу — отпускать мерзавца не входило в мои планы, внутри кипела бешеная ярость. Вопроса, что с ним делать, больше не стояло…

Верный умница Рекс быстро, как всегда не издавая ни звука, настиг преследуемого, и, впившись ему в ногу, повалил на землю. Я, несмотря на неудобное и тяжёлое оружие в руках, тоже вот-вот должен был нагнать их, но предательски подвернувшийся корень заставил покатиться кубарем. При этом, лишь каким-то чудом избежал участи быть насаженным на собственный меч!

Жалобный взвизг Рекса заставил дёрнуться и я, забыв про боль в ушибленной ноге, вскочил и кинулся дальше, нагоняя хромающего пса, шерсть на боку которого окрасилась тёмным, и быстро разрывающего дистанцию злодея. У гада оказался ещё и нож.

— Рекс, стоять! Стой же!..

Драгоценные секунды ушли на осмотр многострадального пса, которому опять не повезло. К счастью, рана, судя по всему, оказалась не опасной, во всяком случае внутренние органы не пострадали. Но подняв голову, я понял, что мужика уже и след простыл. Конечно, бежал за ним и после этого, причём довольно долго, но через какое-то время понял, что уже просто ломлюсь наобум, и повернул назад.

Валерия не пострадала, если не считать испуга и нескольких синяков на запястьях и спине. Пёс выздоровел быстро, и вскоре уже опять бегал, как раньше. Так же молчаливо. Иногда мне казалось, он все свои вопли оставил там, на поляне, подавая теперь голос только в самых крайних случаях.

Встреча на тропе только ещё больше утвердил меня в мнении, что на люди попадаться опасно, или уж, по крайней мере, Валерию светить не стоит. И мы ещё долго шли, не останавливаясь, стараясь убраться из тех мест подальше. Но при этом было и понимание, что вечно так продолжаться не может.

Глава 14

Все наши скудные припасы мы экономили и растягивали, как могли, а избавившись от коз, ещё и смогли двигаться гораздо быстрее. Но, в конце концов, последняя крошка оказалась съедена, все не такие уж и большие средства давно потрачены, даже лишнюю одежду я поменял на еду у всё той же старушки, и остро встали постоянно откладываемые мною вопросы — что же делать дальше, куда идти? Как легализоваться, где найти себе место в этом враждебном мире? Ответов у меня не было, и, если честно, я очень смутно представлял себе наше будущее. При этом, конечно, старался держаться как можно более уверенно и упорно делал вид, что всё под контролем.

Ведь женщине нельзя давать почувствовать неуверенность и сомнения — они на раз раскусывают это, и записывают проштрафившихся в свой «чёрный список», из которого выбраться потом как минимум не просто, если и возможно в принципе. Да это правило всеобъемлюще и свойственно вообще для любых человеческих отношений. Пусть ты ведёшь доверившихся к верной гибели, но если делаешь это с уверенным видом — следом за тобой пойдут. И никто обычно не задумывается о том, что, как правило, чем выше интеллектуальный уровень человека и чем шире его кругозор, тем большее ему открыто граней и аспектов проблемы, тем сильнее свойственно колебаться, тогда как человек недалёкий и не думающий сомнений не знает вообще.

Поэтому я, хоть и оставался внешне спокойным, постоянно изводил себя попытками найти выход из сложившейся ситуации. В голове то и дело всплывала фраза про то, что мы в ответе за тех, кого приручили. Мне даже казалось, что она не моя собственная, а откуда-то. Ещё постоянно донимали мысли, что зависимыми и рабами люди не просто так становятся. Именно так, в обмен на защиту и хоть какое-то пропитание… Убежать, уйти от хозяина, обычно не так и невозможно. Проблемы начинаются потом, с тем, что делать со своей свободой.

Мы, похоже, не справлялись. Или делали это из рук вон плохо. Отчасти из-за того, что всё так же старался убраться подальше из тех мест, где мою спутницу, а может и меня, могли искать, и каждый день мы очень много тратили на дорогу, откладывая прочие дела. Но сказывалось и отсутствие необходимых навыков и знаний. Лес давал далеко не так много, как было нужно.

Я всё чаще задумывался, что бесконечно так продолжаться не может. Всё-таки, жить в отрыве от хоть какой-то цивилизации, для этого нужны определённые навыки и снаряжение, хотя бы что-то одно. У меня ничего не было. И рано или поздно нам светило наткнуться на кого-то, кто сильно удивится двум одичавшим в лесу оборванцам, у кого появятся вопросы. Нет, со временем, наверняка, необходимые навыки появятся, но… Я просто чувствовал, что надо приобрести хоть какую-то социальную значимость. Всё-таки, жизнь вне цивилизации — тупиковый путь. Пусть даже окрестные жители и вызывали чаще ощущения неприязни и брезгливости.

Поэтому, когда мы оказались в окрестностях необычно большой деревни, или даже крохотного городка по местным меркам, для меня уже не стояло вопроса, стоит ли туда соваться. Размер населённого пункта не позволял затеряться на фоне жителей — хорошо, если их наберётся пара-другая тысяч — но, по крайней мере, это была уже не деревня на несколько десятков домов. Место, по сравнению со всеми виденными до этого, довольно приличное. Должны же там быть нужны работники, хоть в одном дворе? По ощущениям, пора сбора урожая всё же надвигалась, а это время, когда каждые руки на счету.

Я оставил Валерию в лесу, надёжно спрятав в небольшом обрывистом овражке, заросшем густым кустарником, и наказал Рексу следить за девчонкой. Выбрался на дорогу, постоял немного, в последний раз обдумывая план действий, и направился в сторону поселения. После долгих дней, проведённых в лесной глуши, людные места несколько пугали. Но я шёл вперёд. Меч, естественно, брать с собой не стал, но в складках одежды припрятал нож. Так, на крайний случай.

Пройдясь по деревенским улицам туда-сюда и ловя на себе отчётливо неприязненные взгляды местных, преисполнился тоской и отчаянием. Судя по ним, мне не светило вообще ничего. Но просто развернуться и уйти — нет, не для того я всё затеял. Надо было как минимум заглянуть в местную таверну.

Изнутри она оказалась совершенно не такой, как я почему-то себе представлял. Ни стойки, ни толстощёкого румяного хозяина за нею, ни снующих туда-сюда подавальщиц с подносами. Просто несколько грубо сколоченных столов, с давно не мытыми и сально поблескивающими столешницами, облюбованными мухами и тараканами, растаскивающими густой слой крошек, скамьи рядом, и всё. Не было ни посетителей, ни прислуги. Даже вывеска отсутствовала — просто на выставленном снаружи чурбачке красовались чашка и миска, по которым я и определил заведение местного общепита.

Я постучал в единственную имевшуюся внутри дверь, естественно, запертую. Вскоре она скрипнула и наружу высунулся тощий высокий мужик, едва ли не по брови заросший, и с тёмными глазами, уставившимися на меня как два… дула?

— Чего надо?

— Здравствуйте, — поклонился я, — скажите, не проезжал ли через вашу деревню караван варваров?..

— Нет, — хозяин хотел захлопнуть дверь, но я поспешно заговорил опять:

— Постойте! А работники вам не нужны? Я отстал от своих, денег на дорогу нет…

— Нет. И вали отюсда, — после этого дверь всё же закрылась, и я остался стоять, будто оплёванный. Да, определённо, с этими местными каши не сваришь.

Выйдя на улицу, увидел подъезжающие к трактиру повозки. Взгляд скользнул по ним… И тут я вдруг замер, наверное, даже разинув рот. Потому как возницами оказались гномы! Самые настоящие, никем иным они просто быть не могли! Низкорослые, даже чуть ниже меня, широкоплечие и мускулистые, похожие одновременно на увитые мышцами кряжистые дубы и на несокрушимые каменные скалы. Все, как один, с грубыми, жёсткими, и на удивление совсем не неприятными лицами, горбоносые, с длинными волосами и спадающими на грудь бородами, которые у некоторых были завиты в косички.

— Эй, чего уставился? Гнома никогда не видел? — из ближайшей повозки неожиданно резво спрыгнул один из тех, кто приковал моё внимание. Говорил он с лёгким акцентом, низким, гортанным голосом. Близко посаженные серые глаза смотрели холодно и уверенно, нос чем-то напоминал лезвие клинка, а под густой и ухоженной чёрной бородой угадывался волевой подбородок.

— Да, не видел… — бесхитростно признал я, и тут же добавил: — Здравствуйте, уважаемые. Скажите, а не нужны ли вам работники? Я много чего могу…

— Нет, — короткий ответ дал понять, что споры бесполезны. Гном деловито прошёл мимо, внутрь только что покинутого мной заведения, и больше не обращал на меня внимания, явно давая понять, что разговор окончен.

Расстроившись, я отвернулся от необщительных коротышек и побрёл дальше, что называется, «куда глаза глядят». Но далеко уйти не получилось. Задумавшись, не заметил, что ко мне направляется группка местной молодёжи. Когда обратил на это внимание, меня уже обступали со всех сторон.

Что дальше будет, я знал прекрасно, тут не надо быть ясновидцем. До боли знакомая ситуация. И никаких сомнений в том, что делать. Ждать, пока меня ударят, чтобы иметь моральное или юридическое право на ответные действия, я не собирался, давно уже наученный горьким опытом. Вместо этого метнулся к какому-то плодовому дереву, подпёртому двумя палками, вырвал одну из них, и, не медля ни секунды, бросился вперёд, начав отвешивать удары направо и налево.

Все неудачи и накопившееся раздражение — и от того, что ничего не помню, и от окружающего враждебного мира — выплеснулось наконец в этой короткой ожесточённой драке. Короткой, потому что я и сам не заметил, как незадачливые агрессоры начали в панике разбегаться — конечно, только те, которые не остались кататься по земле и выть от боли.

Сердце ещё бешено стучалось о рёбра, грудь тяжело вздымалась, а я уже сполна осознал, насколько серьёзно влип. Ведь здесь нет кузнеца, чей авторитет помог бы избежать возмездия. Гурт. Только сейчас понял, как не хватает его…

Выйти из деревни мне ожидаемо не дали, как я ни старался спешить. Дорогу перегородили селяне, и те, кого я незадолго до этого гонял палкой, и другие, взрослые. Кто с вилами наперевес, кто с косой, кто с дубиной… Конечно, против всего этого мне противопоставить было нечего. А самое гнусное, что, учитывая моё «варварское» происхождение, эти люди в своём праве. Местные суды, судя по тому, что рассказывал когда-то Гурт, а потом неоднократно в течении наших бесед подтвердила Валерия, обычно не считают подобных мне за людей. Только тех, кто на службе — а ко мне это, понятно, не относится. Наверное…

Было очень противно осознавать, что меня сейчас будут забивать, возможно до смерти, и никому ничего за это не будет. Злость вновь начала переполнять, руки крепче сжали палку… И тут я услышал сзади знакомый гортанный голос.

— Эй, люди. Не трогайте мальчишку, он защищался.

Глава 15

Я вернулся из неудачного похода «на заработки» в сумерках, перед самым восходом Кровавой. Мы так и остались ночевать там же, в овраге, чтобы не ломиться впотьмах неизвестно куда, да и лучше места, чтобы скрыться от чужих глаз, поблизости от деревни всё равно не было. Рядом проходила тропа, но по ней ночью ходить некому, да и лезть в густой кустарник вряд ли кому-то придёт в голову, разве только по нужде — но даже для этого вокруг было полно мест и получше.

Я всеми силами старался не показывать всю ту безысходность, которая поглотила мою душу, шутил и делал оптимистично-радостный вид. Но внутри чувствовал себя погано. Вариантов, как жить дальше, виделось немного. Выживать в лесу, или… Или попробовать скользкую дорожку, причём совсем скользкую. Как далеко в таком случае я зайду, что реально смогу, и как долго смогу оставаться «в деле», не попадаясь? Ответов на эти вопросы у меня не было.

А среди ночи я резко проснулся от ворчания пса. Лежал какое-то время, пока не услышал тихие, приглушённые голоса и топот множества ног со стороны тропы. Сердце бешено забилось, внутри всё похолодело, а досада на собственную лень заставила скрипеть зубами. Наше укрытие сразу показалось не таким и надёжным…

Одной рукой придерживая пса за холку, другую я положил на рот Валерии. Последнее оказалось ненужной предосторожностью, она уже тоже проснулась, и всё слышала. Затаив дыхание и боясь пошевелиться, мы напряжённо замерли, стараясь слиться с окружающим миром и стать возможно более незаметными.

Затрещали кусты, совсем рядом с нами начала устраиваться большая компания людей. Пользуясь шумом, я тихонько вынырнул из шкуры и осторожно, стараясь не шуметь, подхватил вещи. Валерия, без слов поняв меня, быстро свернула наше спальное место. После этого мы тихонечко улизнули, сначала ползком, а потом уже и о двух ногах.

Мы отошли достаточно далеко и нашли новое место, пусть не такое укромное, но всё же вполне подходящее под определение ночлега. Походив вокруг, убедившись, что рядом никого нет, и не забывая поглядывать на настороженного пса, я достал из мешка меч, всё так же завёрнутый в тряпку.

В ответ на молчаливый вопрос спутницы, объяснил:

— Прослежу за ними. Если не вернусь до завтрашнего вечера — собирайся и уходи.

И, не обращая внимания на бурные протесты, отправился обратно. Сознавая всю опасность мероприятия, я свято верил: обязательно надо выяснить, кто это, и не по нашу ли они явились душу.

К потревожившим наш покой приближался очень долго, со всеми предосторожностями, под конец — буквально вжимаясь в землю, и очень-очень медленно, чтобы стороннему взгляду было сложнее заметить движение. Вроде, почему-то казалось, так надо действовать, если не хочу быть замеченным. Но, к моему счастью, все предосторожности оказались излишними: по сторонам никто специально не смотрел, и меня не заметили. А я приблизился настолько, что удалось даже расслышать тихий, приглушённый разговор, еле различимый из-за целой симфонии мужского храпа.

В основном это была пустая трепотня о том, о сём, в исполнении двух скучающих и почему-то не спящих людей. Только спустя долгие минуты напряжённого вслушивания, даже, наверное, десятки их, удалось узнать что-то любопытное.

— Эй! Лысый, а, Лысый? Слушай, а нас тут не заметят?

— Нет, это лучшее место на всю округу. Тут можно когорту спрятать, никто не найдёт.

— Хорошо… — и после небольшого перерыва: — Слушай, Лысый. Как думаешь, эти гномы действительно везут что-то ценное?

— Конечно, они же на ярмарку, в Северную Столицу. Нам на всех хватит, к Рогатому не ходи!

— Да… Но, Лысый, послушай. А вдруг не сможем утащить всё?

— Ну что ты пристал-то ко мне? Братья подогнали плоты. Быстренько сплавим по реке, вниз по течению, там никто и искать не станет. А как всё подутихнет, вернёмся и достанем.

— Долго…

— Ну а ты что хотел. Иначе сразу раскусят. С коротышками договор, их работники и железо нужны Империи. Ищейки тут всё перероют.

— Ой… Лысый..

— Да что ты всё «Лысый» да «Лысый»! Достал нудеть! Всё, либо завались, либо в зубы получишь…

Дальше задерживаться в опасном овраге я посчитал нецелесообразным, и тихонько пополз прочь.

Валерия встретила моё возвращение с неподдельной радостью, едва ли не с визгом, бросилась на шею и даже разревелась. Мол, бросил, негодяй, а я тут одна извелась… И я, если честно, понимал состояние бедняжки прекрасно. Но добытая информация стоила того. Ведь, во-первых, я убедился, что странные ночные гости не за нами. А, во-вторых, появилось нечто такое, что давало мне в этом мире хоть какой-то вес. Наконец-то. Шанс, который не использовать было бы глупо.

Глава 16

В деревню я вошёл незадолго до рассвета, под ожесточённый лай собак. На этот раз со мной был замотанный в тряпки меч, привязанный за спиной, а руки сжимали здоровенную лесину, якобы посох. Было подозрение, что местные вряд ли будут ждать меня с распростёртыми объятиями.

Телеги гномов нашлись у того самого «заведения», с невежливым тощим хозяином, и стояли прямо на улице. Видимо, это заодно и местный постоялый двор. Когда подошёл, разглядел торчащие из одной из повозок ноги. Видать, коротышки не шибко-то доверяют окружающим — оставили своего, охранять добро.

Я подошёл и хотел было тихонечко устроиться рядом, подождать, пока все проснутся, но кто-то из разбуженных лаем соседей распахнул створки массивных ворот и высунулся наружу:

— Эй, кого там носит? А ну вали отсюда, бродяга, пока псов не спустил!

Я вскочил, не зная даже, что и ответить. Но тут рядом блеснуло сталью, и из повозки выпрыгнул гном. Опять поразившись прыти, с которой эти неуклюжие на первый взгляд здоровяки двигаются, я вдруг осознал, что рядом со мной злобно сопит вооружённый топором… не человек.

— Вор? Да я тебе сейчас, растудыть тебя через дальние отроги!..

Рыжая борода коротышки, казалось, аж встопорщилась от гнева. Я бросил свою жердину на землю и поднял руки, спешно пытаясь поправить положение:

— Не вор! Не вор я! Хочу передать вам кое-что важное!..

— Я тебе устрою сейчас, важное, тудыть в твоё потрескавшееся ущелье… Да папашиной большой киркой!

Гном надвигался на меня, злобно щерясь, и, наверное, порубил бы на куски. Но раздался окрик: «Что здесь происходит, Барин?», и мы оба замерли. На улицу выскочил тот самый представитель подгорного племени, благодаря которому мне удалось в прошлый раз покинуть деревню целым и невредимым.

— Что-что… Вот, Тюрин, смотри! Вор, тудыть его так и эдак! Чтоб его горн потух! — торжествующе возопил Барин, под одобрительный лай собак и бормотание того самого мужика из соседнего дома, который всё не уходил никуда и с величайшим любопытством наблюдал за происходящим.

— Барин, хватит материться! Шумишь больно. А ты, щенок… Что, значит, решил так отплатить нам, да? Знал я, что людской благодарности нет предела…

— Да не вор я! По делу пришёл!

— По делу? Сказали же, нет работы!

— Не по этому делу. Предупредить хочу… Вам грозит опасность.

— Опасность? Нам?! Какая нам, горн и молот, может грозить опасность?..

— Поговорить бы в укромном месте, без лишних ушей…

Гном с сомнением хмыкнул, но всё же махнул рукой следовать за собой. Мы вошли внутрь таверны, прошли сквозь дверь, из-за которой в прошлый раз выглядывал хозяин, прошли по короткому коридору и завернули в небольшую комнатку, внутри которой было душно и стоял тяжёлый запах множества тел.