— Этого я не говорил…

— Что?..

— …но надежда умирает последней.

— Ах ты!

Я попыталась врезать ему как следует, но когти на этот раз были приличествующей нормальному человеку длины и потому лишь бессильно царапнули по ткани одежды. А этот помесь дарая и демона Ауте только рассмеялся своим сводящим с ума бархатистым смехом.

— Ну… для общего образования — не пояснишь ли, что это за демонов таких ты всё время мысленно упоминаешь?

Я уклончиво шмыгнула носом. То, что признанный Мастер шпионажа за столько лет глубокого внедрения не смог выяснить общеизвестную вещь, казалось достаточно странным. Но, с другой стороны, львиная доля мне была известна лишь на генетическом уровне, а он последнее время здорово занят…

Ну да теперь любопытный арр всё равно начнёт копать в этом направлении, так что скрывать что-то бессмысленно.

— Демоны — это эль-ин, какими мы могли бы стать при менее благоприятном стечении обстоятельств.

Примерно полминуты арр внимательно разглядывал этот сен-образ, сопоставляя значения времени и вероятных путей в развитии, затем несколько обескураженно взглянул на меня.

— Поясни.

— Легко сказать… Тут очень интересно переплетаются термины человеческого языка и исходные значения, вкладываемые эль-ин в данные понятия. Демоны — более чем неточное обозначение этих тварей. Существа, противостоящие… э-э… богам… Нет, не так.

Наша Богиня — Эль. Или это самое близкое к божеству существо, с которым эль-ин имеют дело. Её можно назвать персонифицированным, одушевлённым и наделённым разумом коллективным сознанием целого народа, совокупностью всех мыслей и воспоминаний, всей сути эль-ин. Если рассматривать клан Хранящих как жречество, а Хранительницу как аватару… Впрочем, не важно.

Я сосредоточенно свела уши, пытаясь собрать воедино разбегающиеся вслед за причудливыми ассоциациями и логическими цепочками мысли. Когда-нибудь пробовали втиснуть целую теологическую и космологическую концепцию в пару сенсорных образов? Особенно если и теология, и космология в данном случае применяются скорее как красивые сравнения, чем как действительно несущие свой изначальный смысл понятия…

Эль противостоит Ауте. В некотором роде. А Ауте (в более широком, философском смысле) — это всё, что не есть Эль, то есть всё, что не известно эль-ин. Если же применять данную концепцию на практике, то Ауте — вполне конкретная физическая аномалия, в центре которой, собственно, и расположена замкнутая сфера Эль-онн.

А демоны…

— Тому, кто, впервые переводя наши сен-образы на человеческое койне, назвал этих существ «демонами», не откажешь в извращённом, но тем не менее изящном чувстве юмора. Их самоназвание — да’мэо-ин. Нет, не зак: «d’ha’meo’el-in». Этот сен-образ непереводим. «Демоны» — бледное отражение лишь одного из смысловых уровней. Те, кто борются против Богини Эль. Падшие ангелы… Хм… Падшие эльфы. Бывшие эль-ин, отвергнувшие законы, по которым мы живём. Обитающие где-то в дебрях Ауте и время от времени устраивающие нам неприятности.

— То есть, — Аррек мученически заломил свои красивые брови, — ты хочешь сказать, что людям не только придётся иметь дело с напастью под названием эль-ин, но ещё и с неким ухудшенным, «демоническим» её вариантом?

Никогда не пробовала посмотреть на это под таким углом зрения. Бедняжек смертных можно только пожалеть.

— Похоже на то. Если продолжать начатую людьми «эльфийскую» аналогию, то можешь считать, что Эль-онн — это Светлый Двор. Или Светлый Круг. Ну а демоны соответственно — Тёмный. Или как его там…

— Предки! — пробормотал себе под нос Аррек. — Только тёмных эльфов в Ойкумене и не хватало для полного счастья. — И уже чуть погромче, так, чтобы я непременно расслышала: — Мы и со светлыми-то не знаем что делать!

Я позволила себе бесовскую улыбочку. Он поморщился.

— А при заключении договора о принятии в ряды арров… упомянуть о существовании подобных родственничков вы забыли, разумеется, совершенно случайно? — Тон его так и сочился иронией.

— Забыли? — Я посмотрела на него несколько озадаченно. — А почему мы должны были о них упоминать?

Дарай-князь опять красиво заломил бровь.

— Разве существование подобной опасности не заслуживает хотя бы упоминания? Антея. — Он вдруг посерьёзнел, черты лица заострились, стали старее и как-то опасней. — Эль-ин и сами по себе являются угрозой для хрупкого равновесия Ойкумены. А эти твои демоны…

Я в немом изумлении покачала головой. Смертный. Никогда не научусь его понимать, никогда.

— Аррек, демоны — всего лишь одно из порождений Ауте. Одно из многих и, поверь мне, далеко не самое страшное, хотя, возможно, для моего народа одно из самых раздражающих. И на твоём месте я бы не стала волноваться, что они смогут как-то повлиять на события в Ойкумене. Порталы, связывающие наши реальности, ведут через Эль-онн, а значит, любой твари Ауте, вздумай она прогуляться в человеческие миры, необходимо сначала преодолеть Щит, а затем и заслон из эль-воинов. Что, смею тебя заверить, отнюдь не так просто.

— Но не невозможно. — Скорее утверждение, нежели вопрос.

— Ничего совершенно невозможного не бывает. Это — один из редких постулатов, признаваемый всеми эль-ин. Разница лишь в вероятности, с которой может произойти то или иное событие. Так вот, здесь эта вероятность близка к нулю. У моего народа было много времени, чтобы научиться преподносить сюрпризы самой Ауте.

— Именно это меня и беспокоит! — иронично протянул мой благоверный. — Если тёмные эльфы окажутся хоть наполовину столь изобретательны в «сюрпризах», как и светлые…

— Не будь параноиком. Дельвар, например, из демонов. И что?

— Дельвар? — Аррек казался искренне удивлённым. — И как же он оказался на Эль-онн?

— Пришёл вслед за женщиной, разумеется, — раздражённо бросила я. — Именно так обычно чужие и попадают в число эль-ин.

Пауза. Именно так и попал к нам сам Аррек. Хотя называть его эль-ин ещё, пожалуй, рановато.

Дарай затормозил и мягко оттолкнул меня в сторону, пропуская оглушительно грохочущий экипаж. Серые глаза посверкивали откровенной иронией. Но не только. Была в них ещё такая знакомая расчётливая задумчивость. Откуда-то дохнуло оч-чень нехорошим предчувствием. Аррек и демоны… Плохое сочетание. И как ему всегда удаётся меня доставать?

— А что это за роза у тебя в волосах?

Он чуть коснулся голубоватого цветка — единственного украшения в моей довольно-таки небрежной причёске. Я мигнула, растерявшись от столь стремительной смены темы.

— Так. Наткнулась вчера. Тебе нравится?

— Ты мне всегда нравишься. Но раньше я никогда не видел, чтобы ты использовала украшения. Даже цветы.

— Она хорошо пахнет.

— Хм-м…

Мы вновь начали пробираться по запруженной улице. Аррек вдруг резко подхватил меня, не дав врезаться в дородного господина, шествующего впереди. Я одарила их обоих хмурым взглядом: господина за то, что шляется где ни попадя, мужа за то, что полагает, что я сама не смогу пройти по улице, даже в этой жуткой юбке.

В юбке. Лучше и не вспоминать. Сегодня, после отчаянной и героической обороны, я сдала таки свои позиции, согласившись надеть этот чудовищный бред проклятого Ауте модельера. Тут, видите ли, так принято. Или носи, что все, или сиди дома. Скрепя сердце, я выбрала первое. Про себя пообещав Арреку ещё увидеть его напяливающим что-нибудь столь же нелепое.

Следующим спором был спор о цвете. Мои цвета — золотой и изменчиво переливающийся — наверно, и впрямь были слишком заметными. Но ведь это мои цвета! В конце концов, после короткой, но отчаянной внутренней борьбы я остановилась на синем и белом.

Простая, с голубым отливом юбка с широким поясом и белая блузка, рукава и воротник которой отделаны той же синеватой тканью, плюс синий же жилет на шнуровке. К некоторому моему удивлению, наряд оказался не таким уж и неудобным, совсем не стеснял движений, но я готова было скорее откусить себе язык, чем признать это вслух.

Просторный длинный плащ завершал композицию, предохраняя от отнюдь не тёплого утреннего ветерка. Не то чтобы я не могла подрегулировать внутренний обмен, чтобы выносить холод, но выбиваться из образа не стоило.

— Я не совсем понимаю, почему ты не взял Нефрит с Сергеем?

— Им тяжело пришлось в последние недели. Пусть передохнут.

— Ах-ха.

— Кроме того, кто-то должен оставаться в гостинице.

— Аррек! Я, по-твоему, такая дура?

Он чуть сжал руку на моём локте — извинение и призыв к спокойствию.

— Я опасаюсь, что Сергея могут узнать. Даже после всех этих лет и под маскировкой…

— Узнать? Значит, он здесь уже был?

— Был здесь? Антея, Сергей трижды брал Лаэссе приступом. Если мне не изменяет память, он был единственным, кому удалось когда-либо захватить этот город.

Вот это была новость. Я остановилась посреди дороги и в полном изумлении уставилась в непроницаемое, но по-прежнему бесконечно самоуверенное лицо. Издевается?

— Не поняла.

— Антея, ты что, ничего не знаешь о Метани дома Вуэйн?

— Это титул Сергея.

Люди недовольно ворчали, вынужденные обходить нас, и Аррек начал потихоньку подталкивать меня вперёд.

— И этот маленький варвар утверждает, что изучал нашу историю! Леди Тея-тор, Сергей арр-Вуэйн единодушно признан величайшим военачальником Ойкумены. За последние лет этак четыреста без него не обходилась ни одна более-менее серьёзная заварушка. Военный советник, или разведчик, или наблюдатель, или, чаще всего, главнокомандующий. Он — легенда. Не просто легенда. Он один почти полтысячелетия заменял Эйхаррону целую армию. Кому охота лезть на противника, спокойно побеждающего при соотношении сил один к ста? Кроме того, — тут он усмехнулся, — должен признать, содержать одного аскетичного вояку и, может, ещё личную охрану в каждом Доме гораздо дешевле, нежели постоянно кормить целую прорву людей, как это вынуждены делать остальные! А устрашающий эффект примерно одинаков!

Сказать, что я была ошеломлена, — значит сильно преуменьшить. Нет, он это всерьёз?

— То есть… подожди. Ты хочешь сказать, что Сергей это и есть Сергарр?

— Серг арр. Это имя и расовая принадлежность, а не только имя.

— Тот самый?

— А другого вроде никогда не было.

Да он сейчас расхохочется мне в лицо!

— Всё равно не понимаю. Сергарр — гений стратегии в космическом бою, специалист по маневрированию в пятимерном пространстве и коварным ловушкам, способным поглотить целые межзвёздные флотилии. Что общего он может иметь с этим? — Я широким взмахом руки обвела улицу, на которой никак не могли разъехаться две запряжённые волами повозки.

— О-о, он у нас многоплановый гений. Одинаково хорош и в кавалерийской атаке, и в штурме средневековой крепости, и в сверхскоростных манёврах. Разбирается во всём, что затрагивает интересы Эйхаррона, а особенно дома Вуэйн.

— Это Дикие Миры. При чём тут Эйхаррон?

Аррек свернул на более тихую улочку, всё так же твёрдо продолжая тащить меня на буксире.

— К вашему сведению, Лиран-ра Великого Дома Эйхаррона: в Ойкумену входят все миры, куда дараи смогли проложить порталы. В том числе и места, в просторечье известные как Дикие.

— Ах-ха. Только вот их обитателям об этом сообщить забыли.

— Не будь наивной, Антея. Если местных жителей в силу определённых причин не поставили в известность о существовании арров, это вовсе не означает, что на них не распространяются интересы и влияние Эйхаррона.

— Звучит почти… по эль-ински.

— О да! Мне иногда кажется, что наши народы заслужили судьбу наткнуться друг на друга.

— Вот под этим я подпишусь.

Я вновь остановилась, пытаясь переварить информацию.

— Он всегда старается держаться в тени Нефрит.

— Даже слишком. Несколько переигрывает, ты не находишь?

Рассеянно покачала головой.

— Не скажи. Она того стоит. Мне одно не понятно: если они оба так ценны, как им позволили влезть в эту авантюру?

— Хороший вопрос. Тут так несёт политическими интригами, что у меня нос чешется!

Очередная попытка стронуться с места, которой я на этот раз подчинилась.

— Гм… Вообще-то, было у меня такое подозрение, что история с систематическим похищением ни много ни мало самих дарай-лордов ваших больших шишек здорово достала.

«Большая шишка», которая меня в данный момент тащила за локоть в неизвестном направлении, на мгновение замедлила движение.

— Достала… Это так мягко сказано, малыш. Да мы их в пепел развеем. — Хриплый голос, страшно блеснувшие вдруг тигриной зеленью глаза. Очень редко он произносил это «мы» по отношению к собственному народу. И тут же совершенно спокойно, но ещё более страшно: — Но в данном случае, я думаю, хотели скорее поставить на место излишне распоясавшуюся арр-леди. Нефрит в последнее время взяла очень много власти. Показная покорность и готовность выполнять чёрную работу, рискуя собой ради общего блага, остудят кое-какие горячие головы. А присутствие во всей этой катавасии Видящей Истину даёт гарантию, что пойманы и наказаны будут именно виновные.

Он недоговаривал. Но что именно, я определить не могла.

— Ты тоже Видящий Истину.

— Но этот факт не является общеизвестным. И мне бы хотелось, чтобы так оно и оставалось.

— Твоё дело. Но вот чего я действительно не понимаю во всей этой истории, так это как пираты умудрились так вдруг оплошать. Напасть на Мастера тор Нед’Эстро! Ну не могут они быть такими идиотами!

— А в чём, собственно, дело? Что в леди Кесрит столь опасного?

И вновь я застыла, глядя на него широко распахнутыми в неверии глазами. И это спросил Аррек? Аррек, любую опасность, угрожающую его драгоценной сияющей шкуре, чувствовавший на расстоянии в световой год?

— А, ну да, ты же с ней не знаком лично. Аррек, название клана Нед’Эстро можно по-разному перевести на койне. Общепринятый вариант — Расплетающие Сновидения, но это лишь одно из значений. Не менее адекватным является и Расплетающие Судьбы.

Он промолчал. Никак не стал комментировать моё последнее откровение. Заметил только, что такими темпами до Академии не доберёмся и к вечеру. И весь оставшийся путь мы обсуждали архитектуру города Лаэссе.

* * *

За сотню шагов от цели (невероятно, но мы добрались) Аррек остановился, окинул меня оценивающим взглядом и осторожно поднял капюшон, закрывая светло-золотые волосы и пряча лицо. Я удивилась, но возражать не посмела. Сейчас было не время для споров. Сейчас начиналась работа.

Мой лорд очень светским жестом предложил мне опереться на руку, и вновь я молча подчинилась. Мы вышли на площадь, и что-то изменилось в осанке Аррека, появилась какая-то ленивая вольготность человека, всю жизнь проведшего в роскоши, человека, привыкшего не приказывать — повелевать. И куда подевался неприкаянный бродяга, от которого даже после душа несло дорожной пылью и бушующим морем?

Путь перед нами сам собой расчищался, прохожие и даже стража шарахались в сторону прежде, чем успевали понять, в чём, собственно, дело. Не магия — магнетизм. Хотя любой видящий не только глазами мог безошибочно заметить безупречность щитов настоящего мастера. Щитов, вдруг ставших подозрительно напоминать те, которые создавали для себя местные волшебники.