Толлеус. Учитель – ученик

Такими разговорами развлекались путники по дороге, попутно завернув к загону с мохнатками. Там Толлеус распорядился взять одно животное с собой, подмигнув Оболиусу, но не отвечая на его закономерный вопрос.

Добраться до замка было не так-то просто. Во-первых, ехать оказалось дальше, чем виделось с холма, во-вторых, по раскисшей после продолжительных дождей земле взобраться на горку удалось с большим трудом. Она хоть и ниже той, что высилась перед деревней, зато уходила вверх гораздо круче.

Все-таки это был не дом, а именно маленький замок с каменной стеной по периметру и монументальной цитаделью, увенчанной башенками. Хотя, конечно, для длительной обороны сооружение явно не предназначалось: стена низковата, без зубцов и бойниц. Последнего оплота – отдельно стоящей высокой башни во дворе, куда можно попасть только с помощью длинной лестницы, – нет и в помине. Так что от настоящих солдат здесь не спрятаться. Но против деревенского сброда и лесного зверья убежище вполне надежное.

Несмотря на то что целый год здание и территория не знали человеческой руки, следов запустения не наблюдалось. Разве что через приоткрытые ворота во дворе видны были чахлые пучки травы, пробивающиеся между булыжниками мостовой, да на отсыревших от долгого пребывания под дождем деревянных створках зеленел свежий мох. Над головой стремительными молниями сновали ласточки. Очевидно, где-то здесь у них были свиты гнезда, и сейчас птицы весело носились к озеру и обратно, вылавливая насекомых. Присмотревшись, старик заметил одно гнездо, прилепившееся аккурат под красной крышей. Юркая хозяйка, зажав в клюве синюю стрекозу, как раз в этот момент влетела в свой домик.

– Смотри, – показал он Оболиусу, ткнув посохом в ту сторону. – Было бы проклятие, птиц здесь не водилось бы!

Бледный подросток проследил направление, но энтузиазмом не преисполнился.

– Я что-то чувствую! – поежился он.

– Что? – посерьезнел искусник.

– Не знаю! – Рыжик готов был расплакаться.

– Это ты свои страхи чувствуешь! – раздраженно проворчал старик. – Ну, не стой столбом!

– А можно я здесь… лошадь постерегу?

– Как хочешь, – буркнул Толлеус. – Можешь ждать меня здесь, ты мне внутри не нужен!

И это была чистая правда – роль Оболиуса виделась ему совсем иной, если вообще до него дойдет дело.

Упрашивать ученика не пришлось, он поспешно отступил на несколько шагов от ворот, а потом и вовсе забрался в телегу, готовый в любой момент умчаться отсюда со всей доступной лошади скоростью.

Толлеус покачал головой. Сказать по правде, он тоже ощущал нечто, что не мог охарактеризовать словами, и лезть на рожон не торопился. Это была не угроза. Скорее близость чего-то могучего. Точно! В Маркине в центре управления манонасосами чувствовалось нечто подобное – от главного канала мощным потоком шло такое же воздействие таящейся внутри силы. Ну, может быть, не совсем такое, но похожее: казалось, сама земля в этом месте дышала мощью. Интересно, что это, откуда и, самое главное, стоит ли опасаться? Увы, прояснить этот вопрос не было никакой возможности, поэтому старик выбросил его из головы. Сейчас же возникла новая мысль: можно ли эту силу как-нибудь оприходовать? Идей на этот счет у искусника нет, однако над решением стоило хорошенько подумать. Впрочем, это задача не сегодняшнего дня. Сейчас кордосца в первую очередь интересовало золото.

Толлеус серьезно подготовился к штурму, но сперва собрался хорошенько все изучить с помощью «Ока». Поднеся красный камень к глазу, он повел конструкт во двор. Все было спокойно. Впрочем, старик не ожидал здесь сюрпризов. Другое дело – сам дом. И прежде чем соваться внутрь, хотелось определить, есть ли в этом смысл. Схему этажей Толлеус примерно представлял. Еще в деревне он нашел и расспросил Просю – мужеподобную барышню, которая в течение нескольких лет прислуживала хозяину замка. Она, кстати говоря, единственная, кто бывал внутри и здравствовал до сих пор. С ее слов, однажды она, как обычно, поднялась на гору с корзиной и вошла в дом. Добравшись до кухни, поставила свою ношу на стол и стала искать господина Гласуса, чтобы получить положенную монетку. В этот раз она ушла ни с чем, хотя особо не усердствовала с поисками. Хозяин иногда отлучался в Боротон, поэтому Прося не придала его отсутствию большого значения.

На следующий день она пришла снова с новой порцией продуктов и заметила, что к вчерашней корзине никто не притронулся. У нее появились подозрения, но и на этот раз женщина просто ушла, решив не совать нос в чародейские дела. На третий день по плану нужно было проводить уборку, и она привычно принялась за дело. Когда Прося мыла пол на первом этаже, то услышала из конюшни ржание голодной лошади и поняла, что хозяин никуда не уезжал. Тогда она поднялась наверх и хотела войти в покои чародея, но тут ее обуяла такая жуть, что она даже сама не поняла, как скатилась по лестнице на первый этаж. Внизу наваждение сразу же прошло. После этого женщина здраво рассудила, что лучше не искушать судьбу и держаться от замка подальше. С тем и ушла, уведя за собой лошадь, чтобы спасти от голодной смерти. Мародерствовать она не стала, хотя на кухне была серебряная посуда. Об иных богатствах Прося ничего не знала. Разве что помнила большой перстень на пальце хозяина. Больше ей нечего было добавить.

Деревенские и раньше сторонились замка, а после случая с мальчишками и вовсе стали обходить его десятой дорогой: с чародеями, даже мертвыми, шутки плохи. Оставался вопрос, почему женщина смогла беспрепятственно уйти, а ребятишки сгинули. Местные единодушно склонялись к версии, что чародей восстал из мертвых, только не сразу, поэтому сперва внутри было безопасно. Но теперь, когда он стережет свое имущество, соваться в дом – смерти подобно.

Толлеус имел свое мнение на этот счет. Попросту у защитного проклятия есть исключение на ауру служанки, вот и все. Она, наверное, и сейчас может спокойно войти внутрь, и только страх мешает ей это сделать. Но, конечно, даже думать нечего пытаться уговорить ее проверить эту идею. Тут все нужно делать самому!

Искусник замер, сосредоточившись: «Око» медленно полетело вверх. Вот и окошко в чародейские покои. Ставни плотно закрыты, но это не преграда для конструкта, который преспокойно пролетел прямо через стену. Однако изображение в полированном камне тотчас же пропало.

– Неужели сдохло? – нахмурился старик.

– Учитель, давайте уйдем! – промямлил Оболиус, который догадался о том, что произошло.

– Какие-то чары еще действуют, без сомнения. Только мне кажется, нам с тобой их бояться не стоит. Все-таки это не дверь, а люди через стены не входят. Скорее всего, тут что-то вроде моего защитного контура – специально от любопытных конструктов.

– Впрочем, это не свидетельствует об отсутствии других чар – против людей! – влезло альтер эго, отчего искусник поморщился, а помощник задрожал еще сильнее.

Часть вторая

Дом на горе

Глава 1

Толлеус. Чужак

Альтер эго Толлеуса являлось практически самостоятельной личностью. Стоило тому немного разволноваться, как из подсознания появлялся другой Толлеус, склочный и настороженный, который видел мир в темных красках и имел свое мнение по любому поводу. Старик в такие минуты мог до посинения спорить с ним, то есть сам с собой, отстаивая «свою» правоту. В лучшем случае это было плодотворное обсуждение какой-то идеи. Единственным существенным недостатком такой привычки было то, что спор велся вслух и безумно раздражал окружающих, поскольку далеко не каждый оказывался способен разобрать невнятное бормотание, а разобрав – выслушивать долгие, нудные рассуждения.

Сейчас Толлеус номер два, высказавшись по существу, опять затаился, оставив старика один на один с проблемой. И тот по старой привычке в глубоком раздумье скреб лысину. Было очень жаль «Око» – оно верно служило и могло принести еще много пользы. Без него исследовать замок становилось опаснее. Но как раз на этот случай искусник захватил мохнатку. Животное очень ценное, но своя жизнь дороже. Толлеус вздохнул, но от затеи не отказался, сформировав вокруг животного защитный купол.

– Давай вселяйся – и вперед! – распорядился Толлеус, взмахом руки показывая помощнику, в кого вселяться и куда «вперед».

– Я?! – выпучил глаза Оболиус.

– Конечно, ты! – скривил губы старик. – Да не дрожи! Сам-то ты ничем не рискуешь!

Парень неуверенно кивнул, косясь в сторону приоткрытых ворот.

Вселение в тело живых существ – чародейская техника, искусники такое не практиковали, так что своего помощника Толлеус этому не учил. Тот сам внутренним чутьем как-то освоил ее, что было равносильно чуду, пускай даже мохнатки специально созданы для того, чтобы чародеи вселялись в них и отрабатывали некоторые умения.

Нынче влезть в голову к животному у Оболиуса никак не получалось. Старик понял, в чем дело: Рыжик попросту не мог сосредоточиться – все время думал совсем не о работе, а о том, какие ужасы ждут его внутри замка. Лечить такое просто – искусник привычно ткнул помощника посохом, привлекая внимание, и скомандовал:

– Глубоко выдохни! А теперь смотри на кончик трости! Да не пялься на ворота, никто оттуда не выйдет! Будешь отвлекаться – получишь! Так что моя клюка для тебя сейчас самая большая опасность!

В течение минуты Оболиус один раз все-таки скосил глаза и сейчас же заработал синяк на ребрах – старый големщик не шутил. Зато в течение следующей минуты ученик, морщась от боли в боку, даже не моргал.

– Хорошо, а теперь вселяйся! – скомандовал Толлеус.

На этот раз у юного искусника получилось с первого раза – настрой был правильный.

Мохнатка, тревожно булькнув, покачнулась из стороны в сторону, точно готовая к прыжку кошка, а затем медленно потрусила к воротам. Там она задержалась и неуверенно обернулась на старика. В ее глазах големщик увидел страх Оболиуса. Впрочем, понукать ее не пришлось – животное пролезло в щель.

Старик чуть погодя отправился за ней следом, напялив на себя еще один защитный кокон. У него, конечно, есть обруч, но перестраховаться не помешает.

Двор они пересекли беспрепятственно, заглянули под арку тоннеля для подводы, вернулись к парадному входу. Мохнатка встала, ожидая команд. Задержавшись на чуток, Толлеус хорошенько осмотрел дверь всеми доступными способами. Открывалась она внутрь, поэтому он отступил немного назад и мысленно надавил на тяжелую створку. Протяжно скрипнув, та нехотя отворилась.

Сразу за ней обнаружился белый скелет – нашелся отец одного из пропавших мальчишек. Или кто-то еще, о ком в деревне ничего не знали, встретил здесь свой печальный конец. Мохнатка булькнула и попятилась. Старик не обратил на нее внимания. Прищурившись, он буравил взглядом темноту за дверью. Странно, но воздух внутри был чистый – совсем не такой, как в запечатанных склепах. Осторожно подобравшись поближе, Толлеус сотворил светляка и осмотрел кости. Как будто целые, все на своих местах, переломов нет. Единственная странность – одежда отсутствует, только деревянные башмаки и нож остались. Еще один момент привлек внимание големщика – скелет лежал на спине ногами к двери. Человек то ли хотел выйти, то ли перед смертью катался по полу.

Старик потер лысину, силясь представить, что здесь произошло. По словам очевидца, кричал мужик долго, значит, умер не сразу. И то, что он увидел, нельзя было зарезать ножом, раз оружие так и осталось в деревянных ножнах. При этом покойный почувствовал опасность и пытался убежать. Странная какая-то охранная система – уничтожила не только плоть, но и одежду. А еще непонятно, где же тогда кости мальчишек. Вряд ли им удалось пройти дальше. Или в самом деле утонули в озере и деревенские зря на замок грешат?

Склонившись к самому полу, старик разглядел большое темное пятно под человеческим остовом – засохшую кровь, а повсюду на костях и на башмаках – следы крохотных зубов. Неужели какие-то маленькие чародейские твари напали на бедолагу и в одночасье сожрали его? Давно проснувшееся альтер эго сейчас же предложило вариант:

– Какие-то химеры, выведенные для охраны дома от незваных гостей? Возможно, вполне возможно! Ты ведь не рассматривал такой вариант, даже не подумал о нем, не так ли?

– Что с того! – отмахнулся Толлеус. – Живым существам из плоти и крови не пробиться через мою защиту! И это даже если предположить, что зубастые химеры не сдохли от голода и не разбежались!

Топтаться дальше у открытой двери не было смысла. Искусник пальцем поманил мохнатку, пропуская ее вперед, но та лишь замотала головой и забулькала. В Оболиусе опять зашевелились его страхи. Честно говоря, старика тоже пугал темный зев дверного проема, только он, в отличие от своего ученика, боялся не вообще, а конкретного чародейства. И это несмотря на все доводы, которые незадолго до этого приводил Рыжику. Штурмовать чародейский дом, даже заброшенный, небезопасно, тут никаких сомнений.

Время шло, и нужно было что-то делать: или поворачивать обратно, или продолжать мероприятие. Мохнатка категорически отказывалась идти внутрь и даже отбежала подальше. В конце концов старик плюнул и презрительно распорядился:

– Вылезай из нее!

А потом накинул на животное искусную нить – благо предусмотрел в защите такую возможность для себя – и силком затащил упирающуюся химеру в коридор. Ничего не произошло, хотя, признаться, опасения были. Честно говоря, лезть в оплот чародея – верх безрассудства. Деньги деньгами, но жизнь дороже. Единственная причина, по которой старик не спешил отступать, – его внутренний голос, всегда предупреждавший о грозившей опасности, молчал. С тех пор как искусник приобрел обруч для защиты от вселения и перестал пользоваться своим плетением, Призрачный Шум вернулся, и голоса в голове – еще одна необъяснимая особенность, с которой в свое время не смогли разобраться даже академики Искусства, – вновь зазвучали. Так вот, сейчас ничего страшного эти бесплотные голоса не пророчили. Старик обернулся: ученик слез с повозки и, точно любопытная мышь, сунул нос в приоткрытые ворота. Кордосец еще раз мысленно прикинул варианты и решился. Коротко выдохнув, он отважно шагнул в дом, заметив краем глаза, как помощник вновь метнулся к телеге.

Вновь ничего не случилось, хотя здесь, у входа, логично было бы разместить какие-нибудь чары против незваных гостей. Опять-таки кости свидетельствовали об опасности именно в этом месте. Пожав плечами, Толлеус медленно двинулся вперед.

Мохнатка больше не пригодится – не пихать же ее перед собой всю дорогу. Да и Оболиус вряд ли сможет здесь помочь, даже если снова вселится в химеру: расстояние для управления велико, а самого его во двор никаким калачом не заманишь. Хлопнув химеру по мохнатому боку, старик отправил ее на улицу, чтобы не мешалась под ногами. Жаль, что оба безопасных способа изучения замка себя не оправдали. Впрочем, бывший настройщик с самого начала отдавал себе отчет, что без риска не обойтись и на каком-то этапе придется все делать самому. Увы, этот момент настал немного раньше, чем он рассчитывал, но ведь чародейство в самом деле должно было давно выдохнуться…

Свет солнца и шум улицы остались за толстыми каменными стенами. В полной тишине звуки тихих шаркающих шагов искусника, подхваченные эхом, сбивали с толку, вызывая ассоциации с ползущей змеей. Внутри дома было прохладно, даже холодно. А может, это от страха озноб по спине? Двигался старик очень осторожно, ежеминутно переключаясь с истинного зрения на обычное, чтобы не пропустить возможную опасность.

– Интересно, насколько силен был живший здесь чародей? – прошептало альтер эго.

– Шшш!.. – зашипел сам на себя искусник, но все же ответил: – Достаточно силен, чтобы заработать на такой дом!

Благодаря подробному рассказу Проси старик знал, что прямо ему не надо – там проход к конюшне и маленькой кузне. Двери по сторонам – кладовые. Пройдя по узкому коридору, он оказался в обширном, почти пустующем холле: лишь у одной стены были сложены кучей обтесанные бревна и доски. Здесь обнаружилась деревянная лестница на второй этаж и массивная дверь, ведущая вниз, в погреба. Этажом выше располагались: просторная кухня, никем не занятые комнаты для прислуги и приемная – комната с люком в полу и крюком, торчащим из потолка, чтобы поднимать продукты и иные грузы из тоннеля, в который загоняли телегу. Старик заглядывал в него с улицы и знал, что люк сейчас плотно закрыт. Эта часть замка тоже мало интересовала искусника: апартаменты хозяина были еще выше, на третьем этаже. Туда-то Толлеус и направлялся.

В замке было неуютно и даже мрачно. Как одинокий чародей жил тут, без слуг, совершенно непонятно. Руками одной женщины, раз в неделю гонявшей пыль, много не сделаешь. Или хозяин обитал в единственной комнате и почти не выходил оттуда, либо комфорт его вообще не интересовал. Старик поймал себя на мысли, что мог бы наладить здесь искусное освещение и отопление, как это было сделано у него в Маркине. Тогда бы в замке было хорошо даже без многочисленной челяди.

Големщик осторожно направился к лестнице. Внезапно откуда-то сверху послышался сдавленный стон, что заставило бывшего настройщика нервно подскочить на месте. С потолка свалилась сонная летучая мышь и ударилась в защитный пузырь искусника. Плетение сейчас же отреагировало, с силой отбросив нарушительницу в сторону. На беду, крохотное тельце ударилось в неаккуратно стоящую доску у стены, которая упала и повлекла за собой еще несколько, пока с грохотом не развалился целый штабель, подняв тучу пыли.

Сплюнув и покачав головой, Толлеус стал осторожно подниматься наверх. Нарушив собственные планы, он задержался на втором этаже, заглянув в каждое помещение. Сейчас он искал не сокровища, а источник звука, что был так похож на стон измученного человека. Но, потратив лишних двадцать минут, не нашел ничего интересного. Разве что на кухне и в самом деле обнаружился пресловутый серебряный сервиз. Вообще в замке было чересчур пусто – пустые комнаты, голые каменные стены, не прикрытые гобеленами. Даже в главном зале, в каких обычно аристократы принимают гостей за длинным столом с дубовыми лавками, царила пустота. Точнее, стол был, а вот сидеть совершенно не на чем, кроме одинокого кресла с массивной прямой спинкой у огромного камина. Под потолком, по замыслу архитектора, предполагалась большая люстра на полсотни свечей: сейчас она сиротливо болталась на одной цепи – две другие почему-то оборвались.

Никого и ничего – вполне логично. Мало ли что может скрипеть в заброшенном доме. Пожав плечами, искусник вернулся к лестнице и начал подниматься наверх.

Глава 2

Оболиус. Домушник

Учитель явно не собирался слушать доводы рассудка, охваченный жаждой наживы. Как можно по собственной воле лезть в чародейское логово? Неужели он не понимает, что там с ним может приключиться? Оболиус очень хорошо себе это представлял – таких историй он знал великое множество. Впрочем, старик не был ни глупцом, ни юродивым. Скорее он слишком самоуверен, слишком полагается на свое Искусство! Неужели он и вправду сильнее чародеев?

Вообще, знакомство юного оробосца с Толлеусом началось не очень-то хорошо. Просто однажды старик встал на постой в олитонском трактире, хозяйкой которого была бабка Оболиуса. Через несколько дней она спровадила – другого слова не подберешь – внука в путешествие вместе с кордосцем. Чем руководствовалась старушка, Оболиус до сих пор понять не мог, ведь отношение к жителям северной империи было, мягко говоря, настороженным, а уж к искусникам – и вовсе враждебным. Сперва парень даже пытался пакостить своему господину, искренне считая, что таким образом борется с извечным врагом родины. Однако по прошествии весьма короткого времени проникся к старику если не симпатией, то уважением и с энтузиазмом принялся постигать азы Искусства, тем более что способности к этому у него были немаленькие, а Толлеус ничего не требовал за свои уроки, в отличие от чародеев, к которым трактирщица обращалась раньше.

Путь к принятию идеи о том, что Искусство не является чем-то мерзким и ужасным, был для Оболиуса пусть недолгим, но весьма непростым. Просто он, что называется, воочию убедился, что это удобно, не страшно и очень полезно, если хочешь чего-то достичь в жизни, не имея при этом благородных и богатых родственников. Грех было упускать такую возможность, как обучение у искусника. Однако, несмотря на все вышеперечисленное, когда речь заходила о чародеях, из подсознания тут же выплывали сказочные образы добрых и могучих защитников мира и благополучия. Толлеус же пускай и перестал ассоциироваться со злодеем, питающимся детьми, но был откровенно дряхл и в воображении подростка никак не мог выступать вровень с чародеями.

Как бы то ни было, очень хотелось узнать, что за тайны сокрыты там, в заброшенном замке, какие сокровища спрятаны в этой обители, какое зло убивает людей? Учитель вошел внутрь, и пока с ним как будто ничего не случилось. Вот только больше ничего не видно и не слышно. Даже случись внутри битва, снаружи об этом не узнаешь!

Мучимый любопытством, Оболиус в тщетной надежде тянул шею, вслушиваясь в звуки со стороны входа. Однако ему даже мысль не приходила о том, чтобы последовать за стариком. Он до сих пор не мог поверить, что пара деревенских мальчишек по доброй воле отправилась туда, – такая безрассудная храбрость в голове не укладывалась! Если бы они вернулись, то стали бы среди детворы настоящими героями.

Внезапно испуганно заржала лошадь и даже почти поднялась на дыбы, силясь вырваться из плена оглобель. Очнувшись от своих мыслей, подросток с волнением закрутил головой по сторонам и сейчас же увидел пару волков – самца и самку. Серые хищники подобрались очень близко и теперь не мигая смотрели желтыми глазами на свою жертву и беззвучно скалили зубы. Лес буквально кишел ими, но обычно они опасались выходить днем из-под защиты деревьев и на людей нападали крайне редко. Похоже, тут, вдали от деревни, волки чувствовали себя в безопасности, тем более что собак – этих извечных врагов своих диких сородичей – рядом не наблюдалось. Оболиус покрепче сжал вожжи, удерживая лошадь, готовую во весь опор ринуться наутек. При этом он судорожно попытался сформировать плетение молнии, с которым упражнялся недавно.

Звери потихоньку окружали человека, опасаясь какого-нибудь подвоха, но манящий запах живой плоти заставлял забыть об осторожности. Ученик искусника, завороженно глядя на раззявленные пасти и капающую слюну, никак не мог сосредоточиться и правильно состыковать фрагменты – искусная вязь не выходила. Удерживать повозку на месте стало совсем невмоготу, но и давать беснующейся скотине волю теперь нельзя ни в коем случае: телега по плохой дороге поедет медленно и обязательно завязнет или перевернется.

Спасительная мысль пробилась из подсознания лишь в тот момент, когда самец приник к земле, готовый прыгнуть на спину кобыле. В тот же миг шею волка захлестнула невидимая нить, не давая вздохнуть. Второй зверь разделил судьбу первого, свалившись в траву секунду спустя. Оболиус шумно выдохнул и недоверчиво улыбнулся. Хищники катались по земле и хрипели, пытаясь освободиться от удавок. Наслаждаясь зрелищем поверженных врагов, парень гордо выпятил грудь. Можно сдавить нити посильнее, и зубастые лесные бестии сдохнут на месте, а можно отпустить, все зависит только от его – Оболиуса – воли! Он могуч!

Быстро перепеленав волков, Рыжик связал им лапы, но снял петли с шей, раздумывая, как лучше поступить. Эх, было бы здорово запрячь их в телегу вместо лошади и так въехать в деревню! То-то представление будет! Девчонки враз перестанут воротить носы, а мальчишки станут бояться еще сильнее! Вот только как заставить дикого зверя слушаться? Если его развязать, он убежит или снова нападет, но так и не сообразит, что надо выполнять команды хозяина.

Например, мохнатку легко можно заставить слушаться – она приветливо «впускала в себя» бесплотного гостя и не сопротивлялась. С лошадью такое не получалось, хотя парень чувствовал, что это возможно, просто ее разум был закрыт, да и само животное брыкалось, не желая подчиняться чужой воле. Наверное, если хорошенько постараться – получится! И Оболиус с новым интересом посмотрел на ближайшего волка. Тот, словно почувствовав недоброе намерение своего пленителя, оскалился, но поджатый хвост выдавал его страх.

Подросток осторожно вытянул перед собой аурный щуп, прикоснувшись к ауре хищника: началась борьба. В какой-то степени это можно сравнить с попыткой ворваться в чужой дом, запертый на замок. Когда юный искусник пытался вселиться в Толлеуса, все было иначе: там дверь отсутствовала вообще. Зато сам хозяин, когда бодрствовал, запросто выталкивал незваного гостя за порог.

Преграда, не пускающая рыжего агрессора в чужой разум, оказалась ему явно не по зубам. Если с разбегу биться головой в настоящую запертую дверь, шанс выбить ее примерно такой же. После нескольких бесплодных попыток расстроенный Оболиус отступился.

Знакомое бульканье привлекло внимание – из-за ворот высунулась химера и уставилась своими печальными глазами на подростка. Практически в этот же момент из глубины замка послышался какой-то грохот, приглушенный стенами и расстоянием. Ученик искусника сейчас же вспомнил и про учителя, и про мрачную тайну этого склепа и сжался: уж не лезут ли мертвые чародейские стражи? Вновь наступила тишина – мир вокруг был безмятежен, как прежде. Однако внутри явно что-то произошло.

«С учителем все в порядке?» – тревожно кольнула мысль. Узнать, что случилось, увидеть все собственными глазами можно – нужно только решиться войти внутрь… Любопытство и тревога за судьбу учителя – хорошее подспорье в борьбе со страхом. Впрочем, Оболиус не утратил природной осторожности и здравого смысла, чтобы исследовать чародейские владения самолично. И мохнаткой не выйдет – на большом расстоянии управлять ею не получится. А вот через нее – волком… Даже если зверь там погибнет, ничего страшного! Деревенские как-нибудь обойдутся без зрелища дрессированного хищника. Точнее, потерпят до следующего раза, когда Оболиус поймает новую жертву!

Рыжик свесил голову с телеги, разглядывая поверженных серых, потом перевел взгляд на очень кстати появившуюся химеру. «Эти животные помогают чародеям», – всплыли в памяти слова старика. И в самом деле – во время тренировок работать через мохнатку было легче. Правда, тогда юный искусник пытался штурмовать сознание своего учителя, однако отчего же не попробовать то же самое с волками?

Дотянуться аурой до ворот замка – для Оболиуса задача серьезная, проще оказалось вживую изловить мохнатку и подвести к самой телеге. Затем, дрожа от возбуждения, он легко взял над чародейским помощником контроль и потянулся к серому хищнику. Так действительно было легче. Когда Рыжик навалился на «дверь» в волчий разум, та затрещала и заходила ходуном. Ободренный явным прогрессом, парень удвоил усилия. Преграда дрожала и прогибалась под его напором, но все-таки держалась. Когда он все-таки ее сломал, то выдохся так, будто бежал сюда от самой деревни. Однако праздновать победу еще рано – волк сдаваться не собирался, и предстоял новый раунд битвы за право управлять его телом. Оболиус, лежа с закрытыми глазами на дне телеги, не видел зверя, которого пытался подчинить своей воле. Он вообще ничего не видел, просто чувствовал присутствие волка и его готовность сопротивляться. Страшные зубы и злые глаза рисовались лишь в воображении, и тем не менее они пугали. А еще мальчишка понятия не имел, насколько могуч противник и на что он способен в случае победы. Толлеусу юный искусник, даже усиленный мохнаткой, всегда проигрывал. Причем он знал, что старик мог его просто вытолкать из своей головы, а мог и вышвырнуть так, что потом еще долго мысли путались, а перед глазами плыли круги. Возможно, отпор может быть еще жестче – сразу Оболиус об этом как-то не подумал, а вот теперь заволновался.

Он все не решался приблизиться, чтобы начать сражение, и, наверное, отступился бы, но тут волк напал сам. Горе-чародей сжался, защищаясь, но, как выяснилось, никакой угрозы нет – грозный лесной хищник разумом оказался не сильнее новорожденного щенка в материальном мире. Оболиус с легкостью его опрокинул и, к своему изумлению, захватил контроль над телом.

В нос волка-человека ударили мириады незнакомых запахов, ушей достигли крики резвящейся в деревне детворы. Со зрением обстояло хуже: глаза пришлось прищурить от нестерпимо яркого света, но даже так картина была, мягко говоря, непривычная. Так что парня даже слегка замутило. Все-таки глаза мохнатки гораздо привычнее человеку. Зато как ходить на четырех лапах, подросток неплохо представлял – такой опыт он уже наработал. Вернее, он знал, как заставить животное идти туда, куда хочет новый хозяин. Отдавать команды мышцам чужого тела тоже можно, но лишь на уровне простейших движений – ходить таким образом совершенно невозможно. Оболиус велел волку встать, однако на этот раз зверь почему-то не двигался с места, хотя вроде бы строптивости не проявлял. Ах да! Путы на лапах! Как же их теперь снять? Через сознание волка это сделать не удалось, как подросток ни пытался. Животное вообще не видело нити, не говоря уже о том, чтобы работать с ними. Пришлось выскользнуть из захваченного тела, чтобы вернуться в мохнатку и оборвать невидимые путы. Оболиус снова попытался вселиться, но не успел: волк, почувствовав свободу, стрелой понесся прочь, и юный охотник, потянувшись вслед аурой, его не достал.

Лошадь снова заволновалась, и, прежде чем делать что-либо дальше, пришлось ее успокаивать. В плену остался еще один хищник, но сперва требовалось придумать способ решить неожиданно возникшую проблему.

Рыжик в задумчивости погрыз костяшку указательного пальца, сидя на краю телеги и пристально глядя на зверя. Тот столь же внимательно смотрел на человека, тяжело дыша, но не шевелясь. Наконец парень спрыгнул на землю, стащил с пояса веревку и осторожно связал лапы хищника, стараясь держаться подальше от жуткой пасти. После этого Оболиус вернулся на свое место, снял искусные путы с пленника и тут же начал цепочку вселений. На этот раз получилось даже быстрее, чем с первым волком, хотя парень вспотел, как в бане, пока сумел прорваться к хищнику в голову. Далее «своими» новыми зубами предстояло перегрызть веревку. Ничего сложного, но требуется время.

Глава 3

Толлеус. Хозяин

Не успел старик подняться даже на четверть пролета, как наверху наметилось какое-то движение. В отблесках светляка он увидел глаза, горящие злым красным светом. «Началось», – мелькнула мысль.

Тварь была крупная и зубастая, а больше рассмотреть искусник ничего не успел, сосредоточившись на формировании плетения. Зверюга замерла, а потом принялась рычать, визжать, тявкать, подвывать – длинная какофония странных звуков наполнила помещение.

– Рычи сколько влезет! Сейчас я тебя… – тихонько пробормотал старик, уже готовый запитать плетение маной.

Но тут животное сорвалось с места и бесшумно умчалось наверх.

– Химера? За мной наблюдают? – тут же подсказало альтер эго.

Этого не могло быть, но походило на правду, и Толлеусу это не нравилось. Может ли химера до сих пор выполнять отданную ей давным-давно команду? Или чародей тоже присутствует, а искусник вломился в чужое жилище?

Вот когда очень пригодилось бы «Око»! Увы, нужно справляться своими силами. Очень осторожно големщик пошел вперед, но наверху его не поджидали никакие сюрпризы. Тут был широкий коридор, убегающий в обе стороны, садовая лестница на чердак и несколько плотно закрытых дверей. Прежде чем заглядывать туда, перво-наперво нужно разобраться с чародейским монстром. По лестнице ему не подняться, и вряд ли он смог тихонько проникнуть в одну из комнат. Так что, скорее всего, зверь просто убежал по коридору.

Старик пошел направо, с опаской проходя мимо каждой двери, не забывая поглядывать назад. Очень скоро он очутился в тупике, упершись еще в одну дверь, которая была немного приоткрыта и слегка подрагивала, как будто за ней кто-то прятался. Отступив немного назад, искусник распахнул створку Искусством, чуть не сорвав с петель.

Взору предстало крохотное помещение – только-только зайти одному человеку. Внутри не было ни души. Это оказался нужник – прилепленная к наружной стене замка будка с крохотным оконцем и обычной дыркой в полу. Сквозняк вызывал движение створки. Еще здесь обитали летучие мыши, мирно дремавшие под потолком. Потревоженные неделикатным вторжением, они с писком ринулись врассыпную, черными тенями промчавшись над головой незваного гостя.

Переведя дух, бывший настройщик развернулся и пошел в обратную сторону. Беспрепятственно добравшись до второго конца коридора, он вновь уперся в приоткрытую дверь. Еще один нужник? Нет. Там обнаружился большой балкон с изящным кованым парапетом. Вид с высоты третьего этажа открывался изумительный: озеро, горы, поля, залитые долгожданным солнечным светом. Сразу же захотелось присесть и отдохнуть, размышляя о вечном. Впрочем, садиться было некуда, да и не до этого было сейчас – на балконе старика поджидал волк.

Инстинктивно попятившись, искусник вновь нацелился на врага, готовясь сокрушить его одним мощным ударом. Волк, похоже, прекрасно понял желание старика, но, вместо того чтобы напасть, плюхнулся на спину, подставляя живот, и заскулил.

– Сдаешься? – не поверил Толлеус.

Зверь совсем по-человечески кивнул и пару раз неуверенно махнул хвостом.

– Ну и где же твой хозяин? – продолжил допрос старик.

Лесной хищник встал и начал тыкать передней лапой куда-то вниз. Искусник вытянул шею и посмотрел в указанном направлении. Отсюда прекрасно были видны ворота, телега перед ними и Оболиус в ней.

– Рыжик?! – удивился големщик, а волк снова закивал и попытался улыбнуться, смешно растянув губы и обнажив огромные клыки.

– Говорить не можешь?

Зверь затряс косматой головой.