Леди-детектив Лавдей Брук

— Ага! Вижу, вы хотите, чтобы этим человеком был я.

— Именно. Я должна как можно подробнее отслеживать все перемещения сестер и поэтому хочу, чтобы вы отправились в снятую мной комнату в Редхилле, заняли наблюдательный пост у окна и слали бы сообщения мне в гостиницу, где я буду сидеть взаперти с утра до вечера: это единственный способ сбить с толку моих назойливых соглядатаев. Так вот, сделав это для меня, тем самым вы и себе окажете добрую услугу, ибо я почти не сомневаюсь, что под синим саржевым капюшоном одной из сестер вы обнаружите хорошенькое личико мисс Энни Ли.

Ведя этот разговор, они продолжали идти, пока не остановились на вершине холма у начала одной-единственной узкой улочки, из которой и состояла вся деревня Нортфилд.

Слева от них находились сельская школа и домик учителя, а почти напротив, на другой стороне улицы, под сенью вязов раскинулся деревенский пруд. За прудом была дорога, по обеим сторонам которой тянулись два ряда крошечных домиков с квадратиками садов спереди. На одном из домиков висела яркая вывеска «Почта и телеграф».

— Ну, а теперь, поскольку мы снова среди людей, — сказала Лавдей, — нам лучше расстаться. Негоже, чтобы нас с вами видели вместе, не то мои шпионы перенесут внимание с меня на вас и мне придется искать другого помощника. Лучше не мешкая отправляйтесь на велосипеде в Редхилл, а я, не торопясь, вернусь в гостиницу. К часу приходите ко мне туда и сообщите об успехах. Пока не могу сказать ничего определенного насчет вознаграждения, но если вы точно выполните все мои распоряжения, ваши услуги будут оплачены мной и моими работодателями.

Оставалось обговорить еще кое-какие подробности. Уайт, по его словам, успел провести в этих краях всего лишь один день, так что ему нужно было объяснить, где что находится. Лавдей посоветовала молодому человеку не пользоваться отдельным хозяйским входом, чтобы не привлекать к себе внимания, а пройти через магазин, как обычный покупатель, а потом объяснить все миссис Голайтли, которая наверняка окажется за прилавком. Назваться надо братом мисс Смит, снявшей у нее комнату, и попросить позволения пройти к сестре в комнату, поскольку она послала вас прочесть пришедшие ей письма и ответить на них.

— Покажите ей вот этот ключ от боковой двери, — велела Лавдей, — он будет вашим поручительством, и скажите, что вы не сочли возможным воспользоваться им, не уведомив ее.

Молодой человек взял ключ и хотел было спрятать его в карман жилета, но, обнаружив, что место занято, переложил его в боковой карман куртки.

Мисс Брук внимательно наблюдала за ним.

— У вас превосходный велосипед, — заметила она, когда молодой человек снова сел на него, — и, надеюсь, он пригодится вам, чтобы проследить за передвижениями сестер монахинь по округе. Уверена, в час дня, когда вы принесете первый отчет, вам будет что рассказать.

Уайт снова рассыпался в благодарностях и наконец, приподняв перед дамой шляпу, быстро укатил прочь.

Лавдей смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду, а потом, вопреки выраженному в недавнем разговоре намерению вернуться «не торопясь» в гостиницу, направилась по деревенской улице в противоположную сторону.

Это была чудесная деревушка. Нарядные круглощекие дети, направлявшиеся в школу, застенчиво приветствовали молодую женщину поклонами и реверансами, девочки при этом накручивали на палец упругие локоны; каждый домик выглядел воплощением чистоты и аккуратности, и сады, несмотря на глубокую осень, изобиловали поздними хризантемами и ранним морозником.

В конце деревни Лавдей неожиданно оказалась перед большим красивым особняком из красного кирпича. Он был обращен фасадом к дороге, а позади него начинался большой ухоженный парк. Справа за домом виднелось какое-то строение — по всей видимости, вместительная и удобная конюшня. К ней примыкала, вероятно, с недавних пор, низкая пристройка из красного кирпича.

Эта пристройка очень заинтересовала сыщицу.

— Скажите, этот дом, случайно, не Норт Кейп? — спросила она садовника, проходившего мимо с лопатой и мотыгой в руках.

Тот ответил утвердительно, и молодая женщина задала следующий вопрос: не может ли он сказать, что это за маленькая пристройка рядом с домом — выглядит она как помпезный коровник — так что же это такое? Лицо садовника просветлело, он будто только и ждал этого вопроса. Садовник объяснил, что это — электростанция, где вырабатывается электричество, которое освещает Норт Кейп.

С особой гордостью — словно это было его личной заслугой — он отметил тот факт, что Норт Кейп на всю округу один-единственный дом с таким освещением.

— Провода, идущие к дому, проложены под землей? — осведомилась Лавдей, тщетно поискав их взглядом.

Садовник восторженно во всех деталях объяснил и это. Он сам помогал прокладывать два провода — по одному идет положительный заряд, а по-другому отрицательный, — они проложены на глубине трех футов под землей, в коробах, залитых пеком. На электростанции провода подключаются к лейденским банкам, где электричество накапливается, и, пройдя под землей, попадают в особняк сквозь отверстие в полу в западной части здания.

Мисс Брук внимательно выслушала все эти объяснения, а потом подробно и неторопливо оглядела дом и все вокруг него. Покончив с осмотром, она повернула обратно и снова прошла через деревню, ненадолго задержавшись у «Почты и телеграфа», чтобы отправить телеграмму инспектору. Телеграмма была шифрованная и содержала следующий текст: «Сегодня полагайтесь на аптекаря и угольщика».

Затем Лавдей ускорила шаг и примерно через три четверти часа вернулась в гостиницу.

Там было оживленней, чем ранним утром, когда мисс Брук выходила оттуда.

В паре миль от гостиницы нынче происходила встреча «Суррейских холостяков», и у входа в нее слонялось немало молодых людей, обсуждавших шансы на удачную охоту после ночного заморозка. Лавдей неспешно пробралась сквозь толпу — при этом ни один человек не избежал внимательного, изучающего взгляда ее зорких глаз. Нет, тут подозревать было некого — все до единого являлись теми, кем и казались: громогласными любителями охоты, привыкшими день-деньской не покидать седла.

Но — взор молодой женщины скользнул со двора гостиницы к противоположной стороне дороги — что там за старичок с садовым ножом у живой изгороди? Мелкие и тонкие черты лица, сутулый, в шляпе с широкими, загнутыми вниз полями? Не слишком ли опрометчиво было бы считать, что шпионы убрались восвояси, предоставив ей свободу действий?

Мисс Брук поднялась к себе. Ее номер располагался на втором этаже, и из окон хорошо было видно дорогу. Встав поодаль и чуть в стороне от окна, так, чтобы ее не могли увидеть снаружи, Лавдей долго и очень внимательно разглядывала человека у изгороди. И чем дольше глядела, тем больше убеждалась: он занят вовсе не той работой, какую можно было предположить, судя по садовому ножу. Изгородь мнимый садовник обрезал кое-как, а вооружившись мощным биноклем, молодая женщина перехватила вороватые взгляды «садовника», брошенные из-под шляпы в сторону ее окна.

Не оставалось никаких сомнений: за всеми ее действиями ведется пристальная слежка. А между тем Лавдей было крайне важно сегодня же пообщаться с инспектором Ганнингом, но как? — вот вопрос.

И Мисс Брук ответила на него самым неожиданным образом. Она открыла ставни, раздвинула занавески и уселась за маленьким столиком у подоконника на самом виду. Потом вытащила из сумочки походную чернильницу, стопку писем и принялась быстро писать.

Уайт, явившийся часа через полтора, чтобы дать Лавдей отчет, застал ее все перед тем же окном, однако уже не с письменными принадлежностями, а с иголкой и ниткой — молодая женщина штопала перчатки.

— Завтра утром я первым же поездом возвращаюсь в Лондон, — сказала она, когда он вошел, — а с этими несчастными перчатками работы не оберешься. Ну, давайте, рассказывайте.

Уайт, похоже, находился в приподнятом состоянии духа.

— Я видел ее, — вскричал он, — мою Энни! Они заполучили ее, эти жуткие сестры, но им ее не удержать, нет, пусть даже мне придется освобождать ее силой!

— Что ж, теперь вы знаете, где она, так что вам и решать, как ее оттуда вытащить, — промолвила Лавди. — Надеюсь все же, вы не нарушили данное мне слово и не выдали себя, попытавшись заговорить с нею — в этом случае мне придется искать себе нового помощника.

— Помилосердствуйте, мисс Брук! — вознегодовал Уайт. — Я свято исполнил свое обещание, хотя мне и нелегко было видеть, как Энни возится там с этими детьми, сажает их в тележку, а самому даже словца ей не сказать, даже рукой не махнуть.

— Значит, сегодня она отправилась с тележкой?

— Нет, только укрыла ребятишек одеялом и подоткнула его, а сама ушла назад в дом. С ними отправились две старые сестры, страшные, как смертный грех. Я следил из окна, как они дотащились до угла и скрылись из виду. После чего я спустился по лестнице, в мгновение ока сел на велосипед, пустился вдогонку и часа полтора за ними следил.

— И куда они держали путь сегодня?

— В Вуттон Холл.

— Ага, так я и думала.

— Как вы и думали? — изумился Уйат.

— Да, я совсем забыла, вы же не знаете, в чем подозревают сестер, и почему я считаю, что Вуттон Холл в это время года имеет в их глазах особую привлекательность.

Уайт удивленно глядел на нее.

— Мисс Брук, — наконец произнес он изменившимся голосом, — в чем бы ни подозревали этих сестер, готов жизнью поклясться — моя Энни ни в каких гнусностях не замешана.

— О да, конечно. Более чем вероятно, что вашу Энни обманом завлекли в общину, ее просто взяли для прикрытия — как этих маленьких калек сироток.

Она открыла ставни, раздвинула занавески и уселась за маленьким столиком у подоконника на самом виду.

— Вот именно! — возбужденно вскричал Уайт. — Так я и подумал, когда вы заговорили о них, а в противном случае, уж будьте уверены…

— Они получили что-нибудь в Вуттон Холле? — перебила его Лавдей.

— Да. Одна монахиня осталась за воротами караулить тележку, а вторая в одиночестве отправилась в дом. Провела там, наверное, с четверть часа, а когда вернулась, за ней следом шел слуга с каким-то узлом и корзиной.

— Ага! Не сомневаюсь, они увезли с собой еще что-то, кроме старой одежды и остатков еды.

Уайт стоял перед Лавдей, не сводя с нее серьезного, пристального взгляда.

— Мисс Брук, — произнес он столь же серьезным тоном, — как вы думаете, зачем эти женщины ходили сегодня утром в Вуттон Холл?

— Мистер Уайт, если бы я желала помочь шайке грабителей нынче ночью проникнуть в Вуттон Холл, не думаете ли вы, что мне было бы крайне интересно узнать, что хозяин дома в отъезде, а двое слуг-мужчин, ночующих в доме, недавно уволились и замены им пока еще не нашли; а кроме того, что собак никогда не спускают на ночь с цепи и привязаны они не на той стороне дома, где находится буфетная? Все эти подробности я узнала прямо здесь, в гостинице, не вставая с кресла, и, должна отметить, они, скорее всего, правдивы. С другой стороны, будь я профессиональным взломщиком, я бы не удовлетворилась «возможно правдивой» информацией, а послала бы сообщников проверить ее.

Уайт скрестил руки на груди.

— И что вы намерены предпринять? — спросил он отрывисто.

Лавдей посмотрела ему в лицо.

— Как можно скорее связаться с полицией, — отвечала она, — и я была бы крайне признательна, если бы вы незамедлительно доставили мою записку инспектору Ганнингу в Рейгет.

— А что станется с Энни?

— Не думаю, что вам стоит тревожиться на ее счет. Не сомневаюсь, когда следствию станут известны обстоятельства ее вступления в сестричество, обнаружится, что она была обманута, впрочем, как и хозяин дома номер восемь, Джон Мюррей, который столь опрометчиво предоставил кров этим сестрам. Помните, Энни может рассчитывать на то, что миссис Коупленд скажет словцо-другое в защиту ее честного имени.

Уайт некоторое время стоял молча.

— И какую записку я должен отнести от вас инспектору? — осведомился он наконец.

— Если хотите, можете прочесть ее, — ответила Лавдей, достала из ящичка с письменными принадлежностями почтовую открытку и написала карандашом следующее:

«Вуттон Холлу грозит опасность — сосредоточьте на нем внимание.

Л.Б.»

Уайт заглядывал ей через плечо, пока она писала, на его красивом лице было начертано любопытство.

— Да, я доставлю письмо, даю слово, но вам передавать ответа не стану. Не хочу больше шпионить для вас — мне это занятие не по душе. Честные, прямые дела надо так и делать — честно и прямо, именно такой — и никакой иной путь — я изберу, чтобы вытащить мою Энни из этого логова.

Лавдей запечатала записку, Уайт взял ее и вышел из комнаты.

Сыщица из окна наблюдала, как он садится на велосипед. Померещилось ли ей, или, выезжая со двора, молодой человек и правда украдкой обменялся с садовником у изгороди быстрым взглядом?

Судя по всему, молодая женщина твердо вознамерилась облегчить работу своему соглядатаю. Короткий зимний день уже подходил к концу, и в комнате стало слишком темно, чтобы можно было что-то разглядеть снаружи. Лавдей зажгла свисавшую с потолка газовую лампу и, не закрывая ни занавесок, ни ставней, заняла прежнее место у окна, разложила перед собой письменные принадлежности и принялась за составление длинного детального отчета шефу в Линч Корт.

Примерно полчаса спустя, как бы невзначай бросив взгляд на противоположную сторону дороги, Мисс Брук увидела, что садовник исчез, зато у изгороди, которой его нож не нанес сколь-либо заметного урона, сидят и жуют хлеб с сыром двое бродяг самой неприглядной наружности. Судя по всему, противник не собирался упускать ее из виду, покуда она остается в Редхилле.

Тем временем Уайт доставил записку Лавдей инспектору в Рейгет и укатил назад на своем велосипеде.

Ганнинг с непроницаемым лицом прочитал послание, затем подошел к камину и поднес открытку насколько возможно близко к прутьям решетки, чтобы при этом не подпалить ее.

— Утром я получил от мисс Брук телеграмму, — пояснил он своему помощнику, — где говорится, чтобы я полагался на аптекаря и угольщика — это, разумеется, означало, что она напишет мне невидимыми чернилами. Не сомневаюсь, сообщение насчет Вуттон Холла написано лишь для отвода глаз… Так! Посмотрим! Он отстранил от огня открытку, на которой проступило подлинное письмо Лавдей, написанное четкими крупными буквами между строк фальшивого письма. Вот что там значилось:

«Сегодня будет совершено нападение на Норт Кейп. Шайка отчаянная — будьте готовы к схватке. Превыше всего охраняйте электростанцию. И не пытайтесь связаться со мной — за мной так бдительно следят, что любая попытка может начисто загубить ваши шансы схватить негодяев.

Л. Б.»

Той же ночью, когда за Рейгет Хилл зашла луна, у Норт Кейпа разыгралась драматическая сцена. «Суррей газетт» на следующий день описала произошедшее под заголовком «Отчаянная схватка с грабителями».

«Минувшей ночью Норт Кейп, особняк мистера Джеймсона, стал полем сражения между полицией и отчаянной шайкой грабителей, как известно, Норт Кейп освещается электричеством. Четверо злоумышленников разделились на две группы — двоим было велено идти грабить дом, двое остались у электростанции, на которой вырабатывается электричество, чтобы, если понадобится, по условному сигналу отсоединить провода и, повергнув обитателей дома в темноту и смятение, дать возможность грабителям сбежать. Однако мистер Джеймсон заранее получил предупреждение от полиции о готовящемся нападении и вместе со своими двумя сыновьями, хорошенько вооружившись и выключив свет, засел в холле, поджидая воров. полицейские тоже заняли свои места — кто в конюшне, кто в хозяйственных постройках, кто вдоль ограды поместья.

Преступники заранее выяснили местоположение буфетной, где в сейфе хранится фамильное серебро, и проникли в дом по приставной лестнице. Однако не успели злоумышленники влезть туда, как полицейские, выскочив из укрытий, вскарабкались на лестницу вслед за ними, тем самым перекрыв им путь к отступлению. Мистер Джеймсон и два его сына в тот же момент атаковали воров, выскочив им наперерез; грабители, оказавшись в меньшинстве, сопротивлялись недолго. Основная борьба развернулась на электростанции. едва появившись, воры на глазах укрывшейся в засаде полиции взломали дверь фомками, и когда одному из взятых в доме злоумышленников удалось подать свистком сигнал тревоги, дежурившие двое грабителей ринулись внутрь дома, чтобы отсоединить провода, в этот момент вмешалась полиция. Завязалась драка, и если бы не своевременная поддержка мистера Джеймсона и его сыновей, которым пришла в голову счастливая мысль, что они могут быть там полезны, одному из грабителей, отличающемуся могучим телосложением, скорее всего, удалось бы бежать.

Арестованных зовут Джон Мюррей, Артур и Джордж Ли (это отец и сын), у четвертого же задержанного имен столько, что понять, какое из них настоящее, весьма затруднительно. Ограбление было искусно и тщательно спланировано. по всей видимости, в роли главаря выступал старший Ли, недавно освободившийся после отбытия срока за аналогичное преступление. У него есть сын и дочь, которым друзья в свое время помогли найти хорошие места: сын работал электриком в Лондоне, дочь — гувернанткой в Вуттон Холле. Освободившись из Портленда, Ли вознамерился найти своих детей и направить их на тот же губительный путь. Первым делом он наведался в Вуттон Холл и попытался заставить свою дочь помочь ему ограбить дом. Это так напугало девушку, что она бросила свою работу и вступила в недавно обосновавшуюся в округе религиозную общину. Тогда мысли Ли приняли иное направление. Он уговорил сына, у которого были отложены небольшие сбережения, оставить работу в Лондоне и стать его сообщником. Молодой человек отличается приятной наружностью, но, судя по всему, обладает всеми задатками закоренелого преступника. Он был знаком с Джоном Мюрреем, дела у которого, по слухам, в это время шли из рук вон плохо. Мюррей — владелец дома, снятого сестричеством, в которое вступила Мисс Ли, и, судя по всему, трем негодяям пришла в голову мысль, что эту общину, прошлое которой весьма загадочно, можно использовать, чтобы отвлечь внимание полиции от них и того конкретного дома, который они замыслили ограбить.

С этой целью Мюррей обратился в полицию с просьбой установить наблюдение за сестрами и, чтобы его подозрения выглядели убедительней, вместе со своими сообщниками изобразил попытки ограбить дома, в которых сестры просили подаяния, Остается лишь поздравить нашу доблестную полицию с тем, что хитроумный план преступников с самого начала был успешно раскрыт, в чем главная заслуга принадлежит инспектору Ганнингу и его умелым помощникам. проявившим во всем этом деле похвальную бдительность и быстроту действий.»

Лавдей читала эту заметку вслух, грея ноги на каминной решетке в конторе на Линч Корт.

— Что ж, все верно, — промолвила она, откладывая газету.

— Но хотелось бы знать больше, — сказал мистер Дайер. — И в первую очередь что заставило вас снять подозрения со злополучных монахинь?

— То, как они обращались с детьми, — без колебаний отозвалась Лавдей. — Мне не раз доводилось видеть, как преступницы обращаются с детьми, и я замечала, что хотя порой — пусть и редко — они проявляют к ним своеобразную грубоватую доброту, но на настоящую нежность не способны. Должна признать, сестра Моника отнюдь не радует глаз, но было что-то невыразимо трогательное в том, как она вынула маленького калеку из тележки, положила его тонкую ручку себе на шею и понесла его в дом. Кстати, хотелось бы мне спросить какого-нибудь скорого на выводы физиогномиста, как бы он в данном случае расценивал несомненную уродливость черт сестры Моники в противоположность столь же несомненной привлекательности младшего Ли.

— И еще вопрос, — продолжил мистер Дайер, не обращая внимания на отступление Мисс Брук от главной темы, — почему вы начали подозревать Джона Мюррея?