Леди-детектив Лавдей Брук

Это был обычный сейф, снабженный тяжелой железной дверью и замком Чабба. На двери красовалась написанная мелом огромными буквами, дерзкая надпись: «Пусть будет пустым».

Мисс Брук провела около пяти минут перед этим сейфом, все ее внимание сосредоточилось на размашистом, смелом послании.

Она достала свой блокнот и сравнила запись в нем с посланием на двери. Затем повернулась к миссис Уильямс и заявила, что готова следовать за ней в комнату внизу.

Миссис Уильямс выглядела удивленной. Ее мнение о профессиональных возможностях мисс Брук значительно уменьшилось.

— Детективы, провели в этой комнате больше часа, они изучали пол, измеряли свечи, они…

— Миссис Уильямс, — прервала ее Лавдей, — я готова посмотреть комнату внизу.

Ее манеры изменились с дружеских на манеры деловой женщины, увлеченной своей профессией.

Молча миссис Уильямс направилась в маленькую комнату, оказавшуюся «слабым местом» дома.

Они вошли в нее через дверь, ведущую к черной лестнице дома. Лавдей нашла комнату именно такой, как ее описал ей мистер Дайер. Не нужно было вглядываться в окно, чтобы увидеть, как легко открыть его снаружи, если снята щеколда, и оказаться внутри комнаты.

Мисс Брук не теряла времени. К удивлению и разочарованию миссис Уильямс, Лавдей просто прошла через комнату войдя в одну дверь и выйдя в противоположенную, за которой находился большой внутренний зал дома.

Здесь, однако, Мисс Брук остановилась, чтобы задать вопрос:

— Этот стул всегда стоит именно в этом положении? — спросила она, указывая на стул из дуба, который стоял прямо у двери комнаты, которую они только что покинули.

Экономка ответила утвердительно. Это был уютный уголок.

— Миледи особенно заботится о том, чтобы все, кто приходит в дом, имели удобное место для ожидания.

— Буду рада, если вы сейчас покажете мне мою комнату, — сказала Лавдей, немного резко. — И будьте любезны прислать мне торговый справочник графства, если у вас в доме есть таковой.

Миссис Уильямс, с видом оскорбленного достоинства, снова отправилась в спальню. Экономка посчитала личной обидой отсутствие интереса к комнатам, которые сейчас были признаны самыми популярными местами в доме.

— Прислать вам кого-нибудь, чтобы помочь вам распаковать вещи? — спросила она, немного напряженно, у двери комнаты Лавдей.

— Нет, спасибо, не надо ничего особо распаковывать, я должна уехать отсюда первым утренним поездом.

— Завтра утром? Почему? Я сказала всем, что вы пробудете здесь как минимум две недели!

— Тогда вы должны объяснить им, что меня неожиданно вызвали домой телеграммой. Уверена, что могу доверять вам в этом деле. Однако не сообщайте об этом до ужина. Сначала еда. Полагаю, тогда я и увижу Стефани?

Экономка ответила утвердительно и пошла своим путем, удивляясь странным манерам дамы, которую она вначале была склонна считать «таким приятным, разговорчивым человеком!»

Однако во время ужина, когда слуги собрались за приятнейшей трапезой дня, дружелюбно приветствуя друг друга, Стефани не заняла своего обычного места за столом. Слуга, отправленный за ней в ее комнату, вернулся, сказав, что комната пуста, и девушку он нигде не нашел.

Лавдей и миссис Уильямс вместе пошли в спальню девушки. В ней не было ничего необычного, ни каких следов поспешных сборов, девушка, похоже, ничего не взяла с собой, даже шляпку и пальто.

После опроса всех выяснилось, что Стефани, как обычно, помогала леди Катроу одеваться на обед. Но после этого ни одна душа в доме не видела ее.

Миссис Уильямс считала, что это вопрос огромной важности, поэтому надо сразу же сообщить хозяину и хозяйке. И сэр Джордж, в свою очередь, незамедлительно послал за г-ном Бейтсом в «Королевскую голову», чтобы он прибыл на немедленную консультацию.

Лавдей отправила гонца в другом направлении — к молодому мистеру Холту, на его ферму, рассказав ему подробные сведения об исчезновении девушки.

Г-н Бейтс коротко побеседовал с сэром Джорджем и вышел из кабинета, весь сияя.

Он сделал вид, что должен переговорить с Лавдей, прежде чем покинуть поместье и сделал знак, чтобы она поговорила с ним несколько минут на улице.

Мисс Брук надела шляпу и вышла к нему. Он едва не танцевал от ликования.

— Разве я не говорил об этом? Ну, разве я не гений, мисс Брук? Не волнуйтесь, мы обнаружим ее следы еще до утра. К этому все готово, ведь я знал, что было в ее голове все это время. Я спросил себя: когда эта девушка собирается бежать, наверное, это произойдет после того, как она оденет миледи к ужину — тогда в распоряжении будут два свободных часа, и ее отсутствие в доме никто не заметит, и она без особого труда сможет успеть на поезд из Хаксвелла до Рефорда. Ну, а в Рефорде уже будут следить за каждым ее шагом, куда бы она ни пошла. Только вчера я отправил туда дельного человека, дав ему все указания, и он будет охотиться на нее. Не беспокойтесь на ее счет! Что может случиться? Девушка думает, что найдет все, что захочет, там, куда она направляется — «уютное гнездышко», о котором я говорил с вами сегодня утром: «Ха-ха!» Ну, вместо того, чтобы оказаться в нем, как ей кажется, она попадет прямо в руки детектива. Девушка окажется за решеткой не больше чем через сорок восемь часов, или мое имя не Иеремия Бейтс.

— Что вы будете делать сейчас? — спросила Лавдей, когда мужчина закончил свою долгую речь.

— Сейчас я вернусь в «Голову короля» и дождусь телеграммы от моего коллеги в Рефорде. Он проследит за ней и сообщит мне, когда мы встретимся с ним. Видите ли, Хаксвелл такое место, откуда уходит только один поезд, отправляющийся в 7.30 и прибывающий в 10.15, поэтому нет сомнений, что Рефорд должен быть местом назначения девушки, и это избавляет меня от всякого беспокойства по этому поводу.

— Уверены? — серьезно спросила Лавдей. — Я вижу еще одно возможное местоположение девушки — река, протекающая через лес, который мы проезжали сегодня утром. Спокойной ночи, мистер Бейтс, здесь холодно. Конечно, как только у вас появятся новости, вы сообщите их сэру Джорджу.

Вечером, когда все собрались, о Стефании все также никаких вестей не поступало. Г-н Бейтс впечатлил сэра Джорджа своей громкой речью о девушке, которую, возможно, его приезд и слухи, доходящие до ее ушей, вынудили присоединиться к человеку, которого она счастливо называла своим «приятелем».

— Мы хотим тихо следовать за ней, сэр Джордж, как тень следует за человеком, — сказал он высокопарно, — и когда мы встретим их обоих, я также надеюсь найти и их добычу.

Сэра Джорджа, в свою очередь, впечатлил рассказ г-на Бейтса, и если бы не записка от Лавдей, отправленная рано вечером молодому Холту, ни одна душа за пределами дома не узнала бы об исчезновении Стефани.

На следующее утро Лавдей уже была пассажиркой восьмичасового поезда до Рефорда. Прежде чем начать, она отправила телеграмму своему начальнику в Линч-Корте, выглядящую довольно странно:

«Крекер выстрелил, отправляюсь в Рефорд.

Л. Б».

Как ни странно, читая телеграмму, мистеру Дайеру не нужно было смотреть в его шифровальную книгу, чтобы интерпретировать ее. «Крекер выстрелил» был легко запоминающимся эквивалентом словам «найдена улика» в детективной фразеологии офиса.

— Что ж, на этот раз она была достаточно быстра!

Он задумался, размышляя над тем, что может быть в следующей телеграмме.

Через полчаса подошедший к нему констебль из Скотланд-Ярда, рассказал об исчезновении Стефани и о догадках по этому поводу, а затем он прочел телеграмму Лавдей и пришел к выводу, что подсказка в ее руках связана с обнаружением местонахождения Стефани, а также ее вины.

Однако телеграмма, полученная чуть позже, переворачивала эту теорию вверх ногами. Как и предыдущая, она излагалась загадочным языком, действующем в Линч-Корт, но поскольку это было более длинное и более сложное сообщение, мистеру Дайеру пришлось обратиться к книге шифров.

— Замечательно! Она обошла их всех и на этот раз! — воскликнул мистер Дайер, когда расшифровал последнее слово.

Еще через десять минут он передал ключи от кабинета своему главному помощнику и уехал на станцию Бишопсгейт.

Там он успел сесть на поезд, отправляющийся в Рефорд.

— О событиях этого дня и своих действиях, — пробормотал он, удобно располагаясь на угловом сиденье, — она расскажет мне неспеша на обратном пути.

Только в три часа дня он подошел к старомодному городскому рынку Рефорда. Был скотный день, и площадь была переполнена людьми и фермерами. Лавдей ждала его рядом с вокзалом в пролетке, как и написала в своей телеграмме.

— Все в порядке, — сказала она ему, когда мистер Дайер подошел, — Он не сможет уйти, даже если понял, что мы следим за ним. Двое из местной полиции ждут за дверью дома с ордером на его арест, подписанным судьей. Однако я не понимаю, почему суд Линч-Корта не признает наши доводы, и поэтому телеграфировал вам, чтобы провести арест.

Они проехали по Хай-стрит до окраины города, где магазины смешивались с частными домами, пущенными под офисы. Коляска остановилась у одного из них, и двое полицейских в штатском вышли вперед и коснулись своих шляп, приветствуя мистера Дайера.

— Он сейчас там, сэр, выполняет служебную работу, — сказал один из мужчин, указывая на входную дверь с вывеской, на которой было напечатано черными буквами: «Соединенное Королевство. Благотворительная ассоциация». — Говорят, однако, что это его последний день работы там, парень предупредил об этом неделю тому назад.

Когда мужчина закончил говорить, какой-то человек, по виду из кэбменов, поднялся по ступенькам. Он с любопытством посмотрел на маленькую группу, которая стояла у входа, а затем, пересчитав деньги, направился в офис, как будто для оплаты взносов.

— Не будете ли вы любезны, сообщить мистеру Эммету, — попросил мистер Дайер, обращаясь к мужчине, — что джентльмен снаружи хочет поговорить с ним.

Мужчина кивнул и вошел в офис. Когда дверь открылась, было видно, что пожилой джентльмен сидит за столом, пересчитывая деньги. По правую руку от него, за столом, на котором лежали кучки серебра и пенсов, сидел молодой привлекательный мужчина, по виду похожий на джентльмена. Выслушав сообщение, он кивнул и приветливо улыбнулся кэбмэну.

— Я на минуту, — сказал он своему коллеге за соседним столом, встал и пересек комнату, направляясь к двери.

Но закрыв дверь, он оказался в окружении трех крепких мужчин, один из которых сообщил ему, что у него ордер на арест Гарри Эммета по обвинению в ограблении в Крейген-Корт, и чтобы он «лучше шел спокойно, потому что сопротивление бесполезно».

Эммет убедился в этом, пытаясь сбежать. На мгновение он стал смертельно бледным, потом пришел в себя.

— Будьте любезны забрать мою шляпу и пальто, — сказал он высокомерно. — Не понимаю, почему я должен замерзнуть до смерти, только потому, что другие люди сочли нужным вести себя глупо.

Ему принесли шляпу и пальто и отвели в экипаж в сопровождении двух сотрудников.

— Позвольте мне сказать вам, молодой человек, — сказал мистер Дайер, закрывая дверь экипажа и смотря на Эммета. — Не думаю, что преступление оставлять черный саквояж на пороге старой служанки, но если бы не он, вряд ли мы вышли на вас.

Эммет ответил не раздумывая. Он иронически приподнял шляпу, обращаясь к мистеру Дайеру.

— Возможно, вы слишком мягки, папаша. Если бы я был на вашем месте, то сказал бы: «Молодой человек, вы справедливо наказаны за свои проступки, вы всю свою жизнь обманываете своих соплеменников, и теперь они обманули вас».

Обязанность г-на Дайера в тот день не закончилась передачей Гарри Эммета в местную тюрьму. Необходимо было провести обыск помещений, и это принесло результат. Около трети украденных украшений было найдено там, и из чего сделали вывод, что сообщники все поделили на троих.

Письма и различные бумаги, обнаруженные в комнатах, в конечном итоге привели к поимке сообщников, и, хотя леди Катроу потеряла большую часть своих ценностей, ее в конечном итоге удовлетворило сознание того, что каждый из воров был осужден и получил по заслугам.

Только около полуночи мистер Дайер оказался в поезде вместе с мисс Брук, и у него было время, попросить объяснить ее цепочку рассуждений, которые соединили черный саквояж с незначительным содержанием, с крупной кражей ценных украшений.

Лавдей объяснила все это, легко и естественно, шаг за шагом в своей обычной методичной манере.

— Читая статьи, я заметила, что разные люди в один и тот же день, в одной и той же газете рассказывали об одном и том же, но каждый по-своему, но не один из них не обратил внимания на артистизм и радость исполнителя. В то время как все согласны с множеством причин, толкающих человека на преступление, очень немногие обращают внимание на характер преступника. Мы думаем, что он пришел в этот мир с кучей убийственных причин под мышкой, но не можем представить, что он может совершать преступление весело, с азартным блеском в глазах. Так радуются честные люди, увлеченные своей работой.

Здесь мистер Дайер слегка хмыкнул. Это могло выражать и согласие, и несогласие.

Мисс Брук продолжила:

— Конечно, смехотворность письма, найденного в сумке, была очевидна даже для случайного читателя, но для меня пафосные фразы этого письма звучали странно знакомо, я слышала или читала их где-то, в этом я была уверена, хотя не могла сначала вспомнить где. Они звенели у меня в ушах, и совсем не из пустого любопытства я отправилась в Скотланд-Ярд, чтобы увидеть сумку и ее содержимое, скопировать с помощью кальки письмо и надпись на сейфе. Когда я обнаружила, что образец почерка надписи совпадает с образцом почерка письма, найденного в саквояже, то уверилась в том, что владелец сумки не был автором письма, возможно, саквояж и его содержимое были украдены с какой-то железнодорожной станции для какой-то определенной цели, и эта цель была достигнута. Укравший решил распорядиться им самым быстрым способом, который пришел ему на ум. Началось все с намерения сбить полицию со следа, но неудержимый дух веселья побудил преступника оставить саквояж на пороге старой служанки, но тут он перестарался, и письмо, которое должно было быть печальным, стало комичным.

— Очень изобретательно, — пробормотал мистер Дайер. — Я не сомневаюсь, что содержимое саквояжа теперь широко известно благодаря газетам, и суд подтвердит вашу теорию.

— Вернувшись из Скотланд-Ярда, — продолжила Лавдей, — я нашла записку, в которой вы просили заняться расследованием крупной кражи. Прежде чем сделать это, я подумала, что лучше всего еще раз прочитать отчет газет по этому делу, чтобы быть в курсе деталей. Когда я дошла до слов, которые вор написал на двери сейфа: «Пусть будет пустым», они сразу соединились в моем уме с «поцелуем матушки умирающим», и голове прозвучал сигнал, я поняла, что это один и тот же человек. Затем, все мгновенно, мне стало ясно. Несколько лет тому назад мои профессиональные обязанности заставили меня часто посещать некоторые низкопробные заведения трущоб Южного Лондона. В этих заведениях юные продавцы и другие представители их сословия, рады были возможности продемонстрировать свои таланты, громко декламируя и, как правило, выбирая те части произведения, которые очень любила их смешанная аудитория и могла оценить. Присутствуя на этих встречах, я заметила, что одна книга этих избранных чтений была наиболее любимой там, и я взяла на себя труд купить ее. Вот она.

Здесь Лавдей достала из кармана своего плаща — «Сокровища чтеца» и передала ее своему спутнику.

— Теперь, если вы прочтете оглавление, вы найдете названия тех частей, на которые я хочу обратить ваше внимание. Первая — «Прощание самоубийцы»; вторая — «Благородный осужденный»; третья — «Пусть будет пустым».

— Клянусь, так оно и есть! — воскликнул мистер Дайер.

— В первом произведении «Прощание самоубийцы» встречаются выражения, с которых начинается письмо в черном саквояже — «Наступил фатальный день…»и т. д. Предупреждения против азартных игр и текст о «несчастном безжизненном теле» Во втором, «Благородный Осужденный», встречаются намеки на аристократические отношения и поцелуй матушки умирающим. Третье — «Пусть будет пустым» — достаточно глупое небольшое стихотворение, хотя я осмелюсь заметить, оно часто вызывало смех у аудитории. В нем рассказывается о холостяке, который снимает комнату без мебели, влюбляется в дочь хозяина дома и предлагает ей свое сердце, которое без нее, как он говорит, также пусто, как пуста его комната. Она отказывает ему, говоря, что его голова должно быть также пуста, как и его пустая комната.

Прочитав книгу, мне было нетрудно связать автора письма из черного саквояжа и вора, написавшего записку на пустом сейфе в Крейген Корте. Потом я услышала историю о лакее Эммете, чтеце, всеобщем любимце и пройдохе. Впоследствии я сравнила запись на моей копии с надписью на дверце сейфа и, учитывая разницу между поверхностями, пришла к выводу, что нет сомнений в том, что они написаны одной рукой. Перед этим, однако, я получила еще одну самую важную улику, в моей цепочке доказательств, — для чего Эммет использовал одежду клирика.

— Как вы об этом узнали? — Дайер, наклонился вперед, поставив локти на колени.

— В ходе беседы с миссис Уильямс, очень общительной дамой, я выяснила имена гостей, которые были на ужине в канун Рождества. Все они были людьми, несомненно, респектабельными, живущими по соседству. Но как раз перед обедом, как рассказала экономка, молодой священник появился перед входной дверью, попросив поговорить с ректором прихода. Кажется, ректор всегда обедает в Крейген-Корте в канун Рождества. Рассказ молодого клирика состоял в том, что какой-то священник, чье имя он упомянул, рассказал ему, что в приходе умер куратор, и молодой человек приехал из Лондона, чтобы предложить свои услуги. Молодой человек заходил домой к ректору, и слуги сообщили ему, где тот обедает, и, опасаясь потерять шансы на вакансию, он последовал за ним сюда. Ректору срочно нужен был куратор, и вакансия была закрыта еще на прошлой неделе. Он был немного рассержен, что его оторвали от вечерних торжеств и сказал молодому человеку, что ему не нужен куратор. Когда же ректор увидел, как разочаровался бедный юноша, я полагаю, что тот пролил слезинку или две — его сердце смягчилось. Он разрешил юноше сесть и отдохнуть в холле перед возвращением на вокзал, добавив, что попросит сэра Джорджа отправить ему бокал вина. Молодой человек сел на стул у входа в комнату, в которую вошли воры. Думаю, мне не нужно рассказывать вам, кто этот молодой человек, поэтому пока слуга ходил за его вином, или, когда он увидел, что берег чист, то проскользнул в эту маленькую комнату и открыл щеколду окна, впустив подельников, которые, без сомнения, в тот самый момент ждали снаружи. Экономка не помнила, имел ли этот кроткий молодой куратор при себе черный саквояж. Лично я не сомневаюсь в этом, и в том, что в чемоданчике лежали кепка, манжеты, воротник и верхняя одежда Гарри Эммета, в которую он переоделся, прежде чем вернулся в свой дом во Вреде, где упаковал саквояж заново и написал то самое комичное письмо.

Полагаю, этот чемодан он подбросил на крыльцо дома старой служанки ранним утром, прежде чем кто-либо появился на пороге дома на Истербрук-Роуд.

Мистер Дайер глубоко вздохнул. Его сердце было полно восхищения от мастерства коллеги. Вне всякого сомнения, он готов выразить Мисс Брук своей восторг. Однако, не имел ни малейшего намерения петь дифирамбы — чрезмерная похвала могла плохо повлиять на начинающую сыщицу. Поэтому он удовлетворился тем, что сказал:

— Да, неплохо. Теперь скажите мне, как вы охотились на этого парня до его поимки?

— О, это была элементарная работа. Миссис Уильямс сказала мне, что Гарри оставил свое место у полковника Джеймса около шести месяцев назад, и сказал ей, что будет заботиться о своей дорогой старой бабушке, которая держит магазинчик сладостей, но где она не могла вспомнить.

Услышав, что отец Эммета был кэбменом, мне на ум сразу же пришло, как о них говорят в народе — вы же знаете, без сомнения, условное объединение кэбменов называется «дорогая старая бабушка», а офис где они получают зарплату, называют «магазинчиком сладостей».

— Ха-ха, ха! И милая миссис Уильямс приняла все без сомнения за чистую монету?

— Конечно, и еще подумала, как добр этот молодой человек. Естественно, я предполагала, что в ближайшем рыночном городе будет филиал ассоциации, а каталог местных торгов подтвердил мое предположение о том, что это Рефорд. Принимая во внимание, где был найден черный чемоданчик, было нетрудно поверить, что молодой Эммет, возможно, благодаря влиянию своего отца и своим собственным располагающим манерам и внешности, достиг некоторого доверия в их филиале в Рефорде. Хотя почти не ожидала найти его в месте еженедельных выплат. Конечно, я тут же связалась с полицией, а остальное, я думаю, вы знаете.

Восторгу г-на Дайера не было предела.

— Это великолепно, от начала до конца. — воскликнул он. — На этот раз вы превзошли саму себя!