Академия второго дыхания: выход пантеры

— Мы с ним поговорили.

— И?

Я заплакала. Сама не хотела. Просто заплакала — и все. Стряхивала слезы с ресниц, а они продолжали и продолжали бежать.

Итан текуче пересел на кровать и, обнимая, притянул меня к себе. Если бы в его действиях был хоть малейший намек на подтекст, я бы уже царапала ему лицо. Но он держал меня спокойно и уверенно, поддерживая и сопереживая.

— Дать платок?

— Давай.

— А где он у тебя лежит?

Я засмеялась сквозь слезы. Вот же разная психология. Почему я была уверена, что Итан, как и Родди, носит белоснежные платки с собой?

— Передай мне, пожалуйста, вот ту салфетку.

Он внимательно проследил, как я высмаркиваюсь, и опять притянул к широкому плечу. Я посопела и призналась:

— Я знала, что так будет. Просто надеялась, а вдруг.

— Ты мне сейчас рассказываешь, как другу, который должен понять и рассудить?

— Итан! — У меня даже слезы остановились. — Конечно! Ты и рассудишь.

Молодой человек посмотрел на меня осторожно, как на заряженный сумасшедшим магом артефакт.

— И что у вас произошло?

Тут я замялась, облизнула губы, поежилась. Выдержала паузу, чтобы собраться с мыслями.

— Не знаю, как это объяснить. Мы встречались серьезно, но он решил уехать на полгода, сказал, что приедет и опять будет ухаживать. Как будто мы… расстались.

Итан притянул мою голову к себе на грудь и внимательно слушал. Я вздохнула и пожаловалась:

— Сегодня я узнала, точнее, увидела, что он мне изменяет.

— Он четыре месяца один?

— Да, а что? Если бы ты уехал на четыре месяца от своей девушки, ты бы изменял?

Итан почему-то молчал.

— Итан!

— Мари, я боюсь говорить.

— Итан! — Я отстранилась и увидела, как он пытается удержать смешок. — Ты бы изменял?

— Я иногда забываю, что ты приехала откуда-то издалека, — мягко начал он опять подбирать слова, одновременно притягивая меня к себе. На его широкой груди было удивительно удобно. Кошка тихо мурлыкала, и я расслабилась.

Голос звучал успокаивающе. Мы так и не включили свет, и я перестала отстраняться.

— Я оборотень, мы с наступления половозрелости привыкаем к свободным отношениям. Верными становимся только в браке. Иногда парам, иногда нескольким партнерам, в зависимости от тяги животного. Кристофер из столичной магической семьи. Маги давно переняли привычки Двуликих. Поэтому измена до брака — это странное понятие, ты уж мне поверь.

— И если бы я была твоей девушкой, ты бы мне изменял?

Итан помолчал, под моим ухом сильно и гулко забилось его сердце.

— Мари, — сказал он, — если бы ты стала моей девушкой, я бы пожертвовал всем, включая своего зверя, чтобы ты не разочаровалась во мне. Если тебя напрягают измены, я изо всех сил работал бы руками, но четыре месяца вытерпел.

— Дур-р-ра-а-а-ак, — протянула я.

Он хрипло засмеялся. А я захотела наконец сорваться. Потерять голову и уплыть. И ничего не помнить.

— Поцелуй меня, — сказала просяще.

В комнате повисло молчание.

— Ты уверена, что сегодня это хорошая идея?

— Целуй, или я передумаю.

И он поцеловал. Приподнял меня за плечи. Посмотрел в глаза. И прижался губами, мягко, нежно, осторожно. Его нетерпение выдавало только сердце, изо всех сил колотившееся мне в ладони.

Постепенно поцелуй становился все глубже. Я почувствовала гибкий язык, вылизывающий мой рот изнутри. Лихорадочно вцепившись в его рубашку, я тянула его к себе, просто беспомощно открывая рот, отдавая себя. Язык был очень горячим, как весь Итан. Кошка буквально взвилась, получая такие нужные ей ласки. Я то мурчала, то стонала. Бессильно дрожала. Но Итан, кроме поцелуев, больше ничего не предпринимал.

— Только не сегодня, — хрипло сказал он, с трудом от меня оторвавшись. — Ты не в себе. А я хочу, чтобы ты сама потянулась, сердцем. Потому что меня тянет именно им. Поняла, котенок?

Я зарычала и попыталась опрокинуть его на кровать. Но тигр неожиданно вывернулся, схватил меня зубами за загривок, крепко, до боли. И, обхватив руками вокруг тела, крепко прижимая мои локти к бокам, тряс, пока я удивительным образом не успокоилась.

Мы отстранились, тяжело дыша. Итан развернул меня и поцеловал. Глубоко, смакуя, забирая, слушая мои постанывания.

— Мой котенок, — сказал он хрипло, — шелковая моя, безумная, желанная. Поспи, отдохни. За завтраком мы встретимся и будем целый день вместе.

— Ты меня сегодня не захотел взять на расследование, — внезапно вспомнила я.

— И правильно сделал. — Итан гладил пальцами мои губы, щеки, трогал нос. — На нас сегодня напали Фесты, а к ним присоединился Кент. Кая из драки еле вынесли, пришлось вызывать врача, трансформация не помогала.

— Кай!

Я рванулась, но меня остановили.

— С ним уже все хорошо, ему сейчас Шани по полной программе помогает.

В темноте раздался мужской смешок. О. Я вспомнила слова миссис Беридер о том, что Шани ушла с командой.

— Ее-то ты пригласил.

— Откуда ты это взяла? Шани весь день просидела с миссис Беридер, насколько я знаю, — сообщил Итан.

Время от времени я просыпалась, уже одна, почему-то одновременно в слезах и с улыбкой. Ощущала себя как потерявшийся в океане одинокий рыбак на утлой лодчонке, впервые за долгое время увидевший на горизонте линию далекого берега. Чувствуя и надежду, и опасение, что мои глаза подводят меня, показывая мираж.

Влюблена ли я была сейчас в Криса? Нет. Скорее, тягостное чувство утраты мешало свободно дышать. Влюбилась ли я в Итана? Нет. Скорее, мне нужен был надежный причал, утешение и теплое плечо. Но что-то екало внутри, когда большие ладони тигра обхватывали мое лицо. Я помнила наш первый поцелуй. Я… хотела Итана. А самое главное, когда он был рядом, я успокаивалась, будто обретала дом.

Утром я надела темную блузу и брюки, удобные сапожки на низком каблуке, подвязала волосы платком, как визийским тюрбаном. Мне иногда говорили, что я похожа на визийку, такая же темноволосая, с завивающимися длинными прядями. Визийцы очень темпераментны, а я… я тоже не «мертвый гвоздь».

На разминке были все те же лица и одно новое — оборотень из Феста. После представлений друг другу, опять заключавшихся в молчаливых прыжках лысого парня и парных приемах атак-блокировок девушек Экзитера, вступил в игру фестовец. Хекнув, он поднял, эффектно подержал под одобрительно-уважительными взглядами и опять поставил на место статую коня, украшавшую вход в гостиницу. Учитывая, что конь был из магически сцепленного камня и создан скульптором в полный рост, это была достойная акция.

Все взгляды переместились на меня, и, когда я приветственно кивнула, соперники дружно презрительно усмехнулись. Почему нельзя изначально уважать конкурента? Что за странная традиция принижать другого?

На соревнованиях оборотней, которые я видела, перед началом сражения каждый из бойцов обязательно громко и с удовольствием поносил другого. Они рассказывали, как уничтожат такого хиляка одной рукой, сделают из него временного полового партнера и возможного родителя своих детей, потом тут же заявляли, что гены противника лично им разбавлены с бабушкой оного, а спать они планируют на уже закопанной могиле поверженного. А затем уважительно начинали обмениваться рукопожатиями.

На следующий день после боя, насколько я знала от Кая, многие шли вместе в таверну и весело продолжали общаться, совершенно не затаив недовольства. Оборотни — такие оборотни.

Я, признаться, начала уставать от отношения, ориентированного на внешность. Сначала как к серой страшилке, прилипале к успешному роду Ера и лично к красавчику Крису. Теперь на Олимпиаде меня принимали за бесталанную красотку, взятую в команду исключительно за смазливое личико и в качестве удобного объекта для расслабления.

После вчерашнего вечера мне захотелось уважения. Чтобы ценили. Не пренебрегали, не пытались использовать как жертву.

Поэтому по завершении разминки я подняла дурацкого коня и перекинула его из руки в руку, стараясь не показать напряжения. Я давно заметила, что с каждым днем тренировок становлюсь немного сильнее. Главное, не показать, что мне тоже тяжело. Повернулась к замершим противникам и еще раз подкинула эту каменную гирю. Демонстративно улыбаясь. Любуясь отпавшими челюстями и появившимся ужасом в глазах.

Как там говорил Кай? Нате, выкусите!

Установив скульптуру на штырь-основание, не оборачиваясь, не прощаясь, я вернулась в гостиницу. Пора освежиться и идти на завтрак. В таверну вошла решительно и спокойно.

— Какая-то ты другая, — жуя, пробормотал Кай.

Был он, как и говорил вчера Итан, доволен и весел. Шани сидела отнюдь не рядом, активно крутясь вокруг Брайана. Тот вполне по-хозяйски похлопывал ее по ягодицам, как будто знакомясь с предлагаемым товаром. Все остальные воспринимали ситуацию абсолютно спокойно. Миссис Беридер пока не было видно.

— Что у тебя с глазом? — спросила я Бинго, сияющего здоровым фиолетовым синяком.

— Из Феста идиот один влепил, заживает потихоньку. У меня не очень с регенерацией, — поделился Бинго. — А ты вчера где была, совсем команде не помогаешь?

— Да, зачем ты нам, если не помогаешь команде? — пробасил Брайан, уже демонстративно и совершенно неподобающе оглаживая ноги помощницы преподавателя.

— Ты же слышал, что мы с Достом разбирались, а потом нас безопасники допрашивали? Мы документ о неразглашении подписали. Если у нее и были дела, она о них никак тебе рассказать не сможет, — хмыкнул, придвигая к себе тарелку и подмигивая мне, Родди.

Выглядел он, как всегда, свежо и бодро. Дорогой клетчатый костюм сидел на нем как влитой, чуб был стильно напомажен, носки ботинок сияли. Как бы там магического влияния не было. Ну не могут так сиять ботинки, если в них ходят, а не летают.

— Ты нашу Мари не тронь, — поддержал Родерика активно жующий Кай, — она что ни делает, все полезно для команды будет.

Еще одно дружеское плечо, медоед относился ко мне с абсолютным доверием, иногда это даже пугало.

Обычно я предпочитала промолчать, но не сейчас.

— Брайан, сегодня я целый день с командой. Надеюсь, ты сам убедишься, что я не прячусь от сложностей.

— Сегодня он будет несколько занят, нашему медведю самому бы не отколоться от команды, — хмыкнул Бинго и подтолкнул локтем Кая. — А ты так легко делишься?

— Да ладно! Если что — решим вопрос вместе, команда же.

Кай и Брайан захохотали, а Шани стеснительно зарделась. В это время к столу подошел Итан, поздоровался, мягко мне улыбнулся и спросил у остальных, отчего такое веселое настроение.

— Они Шани поделили, — сказал простой Пуф, вызвав уже общее веселье и совсем яркую расцветку на щеках скромницы.

Я подвинулась на лавке. Итан сел рядом. Пока служанка несла ему завтрак и опять кашу, наш капитан рассказывал план-диспозицию на день. Вчера почти полностью изучили кражу у коллекционера. Сегодня Пуф дополнительно проверит его защиты, но пока там ловить нечего. Следует выбрать или магическую лавку, или журналиста, мы же так и не расспросили Финли, каким образом у него украли око.

— Считаю лавку более приоритетной целью, — сказал Итан. И вздрогнул, потому что, передавая ему кружку, я погладила пальцем по его кисти.

— Идем вместе. Там нужны криминалисты. В лавке особые защиты. Режим особого внимания. Как вчера бросаться не будут, но провокации от Феста и Кента возможны. Мы с ними следуем похожими маршрутами, и это не очень хорошо.

Мимо стола проходила группка из Экзитера. Одна из блондинок, которая поменьше, эмоционально шептала своим товарищам и тыкала в меня пальцем. Те ошарашенно оглядывались. Значит, когда я отбилась от нескольких нападавших в библиотеке, это было принято за случайность? А поднятие коня уже не получилось списать на удачу. Иногда приходится делать ход конем, чтобы тебя начали рассматривать серьезно.

Я невинно кивала, слушая Итана, а сама подвинула руку и пальцем провела ему по бедру. Моя кошка была хищницей. Я прекрасно помнила, как она охотилась за Крисом и получала особое удовольствие, подминая его под себя. Теперь это странное чувство охоты появилось вновь.

Только я не учла, что Итан тоже хищник.

— Прошу прощения, — сказал он, уронив в результате моего касания ложку. И полез за ней под стол.

Поднимаясь, он поднял и положил на стол согнутую в локте руку, прикрывая просвет между телом и столешницей. Поднял голову и сказал:

— О, миссис Беридер!

Все посмотрели на вход в зал. А в это время Итан с удовольствием провел ладонью мне между ног. Прямо по шву брюк. Горячей рукой.

И сел.

— Что ж, — сказал он, пока я пыталась сузить округлившиеся глаза и унять дрожь, — наша цель на первую половину дня — магическая лавка на центральной улице Хакса. Офис крупнейшей в штате семейной компании по торговле магическими артефактами «Бронкс и сыновья». Доброе утро, миссис Беридер. Рады вас видеть.

Два идиота. Надо как-то поскромнее, а то скатимся до открытого порока, как Брайан с Шани. Как у… оборотней.

Глава 8

ОДИН УТРЕННИЙ ЧАС ЛУЧШЕ ДВУХ ВЕЧЕРНИХ

«Аn hour in the morning is worth two in the evening» (поговорка).

Чтобы добраться до магической лавки, мы сели на попутный омнибус. Разговаривать в нем было неудобно, а внутри вообще нечем дышать. Поэтому я позавидовала тем, кто забрался на империал — сиденья на крыше. Брайан затянул туда и Шани, хотя женщинам ездить на крыше считалось неприличным. Сверху раздавались смешки и визги, но никто не реагировал, и я подумала: «А почему меня это задевает? Из-за того, что такое поведение кажется мне легкомысленным, или потому, что она сказала об интересе к ней Итана?»

По приезде легко выпрыгнув с бокового облучка, я обнаружила вышедшего ранее Итана с протянутой для помощи рукой. Родди понимающе похлопал его по плечу. Больше никто не обратил на это внимания. Народ смотрел, как с империала снимают девушек. Шани оказалась там не одна.

Лестница наверх слишком круто поднималась, и при спуске между металлических планок застревали каблучки женских туфелек. В результате девиц несли на руках, иногда передавая сверху вниз. Мелькали оборки, чулочки, края панталончиков, а также мельтешили жадные руки, ощупывающие случайно подвернувшиеся интересности. Шани довольно визжала, ее глаза горели. В этот момент она совсем не была похожа на серую мышку.

— Напомни, пожалуйста, — спросила я Итана, — почему ты ее сегодня взял?

— Я ее и сегодня не брал, — задумчиво ответил капитан команды.

Он подождал, пока Шани спустят на землю и она, улыбаясь, огладит юбку. И задал прямой вопрос:

— Шани, почему ты сегодня с нами? Я не помню, чтобы ты ко мне обращалась с просьбой, а я давал разрешение.