Время terra incognita (без редактуры)

— Разве лучше быть несчастным, чем счастливым? — спросила Эра.

— Почему возмущаюсь?! — почти крикнул Мотылёк, но закончил уже обычным тоном: — Не знаю. Возмущаюсь и точка.

— Здравствуй, Наташа — обрадовался отец: — Очень рад познакомиться. Вы проходите, не стойте. Денис, вводи гостью в дом.

Однако, если гипотеза верна, то из неё следовали любопытные выводы. Самый главный и разочаровывающий — «бога из машины» не будет. По крайней мере, до тех пор пока люди сами по себе не сумеют стать «богами», тогда, глядя на них, подтянутся и искусственные интеллекты.

Простоял бы и дольше, если бы отец не открыл бы дверь и удивлённо не спросил бы: — Вы чего здесь стоите? Мы с матерью смотрели — значок твоего коммуникатора сначала двигался от аэропорта в города, а потом замер на входе и ни с места.

Мотылёк отмахнулся: — Какие там сумки: рюкзак и два пакета. Хочешь, пошли со мной. Дел на час, даже меньше. Или давай я возьму рюкзак, а ты пакеты?

— Мы не программы — сказал Эра: — Не обсуживающие автоматы. Мы имеем право помочь человеку стать счастливым.

Во время посадки изрядно трясло. Для этого и нужны кресла и упругие ремни. За скорость приходится платить комфортом, но Мотылёк считал эту цену не высокой.

— Коллектив это не просто совокупность случайно оказавшихся в одном месте и нашедших общие интересы людей — говорил Тимофей Фёдорович: — Коллектив — великая сила. Форма жизни коллектива — движение, развитие. Остановка — его смерть. Настоящий коллектив обязательно имеет социально значимую цель. Общая совместная деятельность, ответственность каждого члена коллектива за совместно принятые или непринятые действия, общий выборный руководящий орган. Более подробно вам расскажет любой хороший учитель. Основные принципы сформулировал ещё Антон Семёнович Макаренко, а интуитивно они применялись с самых древнейших времён.

— Не люблю суборбитальные перелёты — пожаловался Мотылёк: — Не успеешь настроиться на путешествие, ощутить себя в дороге и вдруг бац — ты уже на месте.

Конференция закончилась. Денис Мотылёв и Наталья Почеченко возвращаются в Чернореченск. Можно вернуться к обдумыванию операции по выявлению агентурной сети противника методом «ловли на живца». Это очень хороший и действенный метод за исключением повышенной опасности для «живца». Альтернатива — продолжать искать обычными методами, надеясь поймать противника на ошибке и не знать: куда и когда тот нанесёт удар. Можно сказать, что альтернативы нет. Шпионы глубокого внедрения ошибки совершают крайне редко.

— Треугольник?

Оставшиеся до конференции два дня пролетели мигом. Мотылёк раздал привезённые подарков, немного показал Наташе город. Словом не успел оглянуться, как пришлось собираться в институт на научную конференцию.

Вот уже несколько месяцев как Мотылёк переселился из гостиничного номера в свободную жилую ячейку в городе. Это была обычная практика. Гостиница для приезжих, а если специалист прибывал на длительный срок, то его переселяли в жилую ячейку. Как правило, холостых селили в одиночных, но по просьбе Мотылька ему дали двухместную. Поначалу Наташа половину времени проводила у него, а половину у себя, но затем полностью переселилась к Мотыльку, а свою бывшую жилую ячейку объявила свободной.

— Шапку не снимай! — велела Наташа.

— Мы пытаемся — неожиданно сказала Нелли.

Если в Халифате процедура психокорекции привычна и обязательна для всех поданных, то в Америке психопрограммирование применяется крайне ограниченно. В спецслужбах, для обеспечения лояльности агента. В крупных корпорациях — чтобы посвящённый в корпоративные тайны сотрудник не выдал бы их конкурентам. Впрочем, среди руководителей корпораций всё больше входит в моду устанавливать в головы сотрудникам «закладки», дабы не выдавали секретов на сторону и не помышляли обмануть или обокрасть родную корпорацию. Соответствующий законопроект, расширяющий права работодателей в корректировании психики работников, уже направлен на рассмотрение в конгресс.

— Благодарность не нужна — пояснил Новосибирск: — Нужно, чтобы продуктивность Кости вернулся к прежнему уровню. Для этого он должен стать счастливым. Потому мы должны разобраться с его проблемой, не ущемляя право быть счастливыми других людей.

— Да вот… — попытался объяснить Мотылёк, не найдя нужных слов.

Он переспросил: — Что значит «пытаетесь»?

Одновременно на всех креслах расслабились и обвисли ремни безопасности. Чуть позже гибкие, уставшие змеи ремней втянулись в кресла. Люди снимали дыхательные маски, вставали, потягивались. Мотылёк хотел помочь Наташе, но та успела раньше него и настраивала коммуникатор, проверяя соединение с новосибирской городской сетью. Пассажиры потянулись к выходу. Из — за нерасторопности Мотылька им пришлось подождать пока схлынет основной поток и потом ещё немного подождать на выдаче багажа.

Из — за безалаберности Мотылька (ну а кто знал, а?) различные допуски к засекреченной теме пришлось дать чуть ли не трети всего населения Чернореченска. Аналогичная ситуация у Коня в Краснопресненске. В городе циркулируют слухи, будто бы из — за аномально большого количества секретоносителей степень безопасности всего Чернореченска собираются повысить с третьей до первой. Но не прямо сейчас, а где-то через полгода, когда закончат работу и разъедутся возводящие для Эры дополнительные производственные мощности строители и энергетики. Сейчас в городе много случайных людей и ничего с этим не поделаешь. Вводить в строй дополнительные мощности нужно срочно.

Наташа откусила, задумчиво прожевала, вытерла салфеткой несколько икринок оставшихся на губах: — Ничего особенного. Такие можно найти в любой нормальной столовой.

— Разница есть!

Сосуществование искусственных интеллектов и людей — две взаимосвязанных части целого. Единой разумной цивилизацией будущего. Разум — универсальное мерило, стоящее над национальностью и над биологической природой.

Раздутая колбаса самолёта — снаряда падала в приёмный коридор Толмачёва. Дугообразная траектория суборбитального полёта вот — вот закончится в приёмном коридоре Новосибирского аэропорта. В самолётах — снарядах иллюминаторов нет. В обычных самолётах есть, а здесь нет. Не стоит нарушать прочность корпуса. Потому можно только представлять, как за бортом сминается и шипит воздух под днищем и короткими обрубками крыльев, затормаживая летающего гиганта до приемлемых скоростей. Как от трения о воздух нагревается обшивка и перед нацеленным в жерло приёмного коридора тупым носом возникает огненный вихрь.

А самое главное, для чего Мотылёк вёз с собой Наташу, чтобы познакомить девушку со своими родителями. Нет, в виде голограмм они уже знакомы, но вживую заведомо приятней. Голограмма не может попробовать мамины знаменитые пироги. Не может выйти за пределы помещения оснащённого голографическим проектором и прогуляться по родному городу Мотылька, где с каждой улицей и каждым домом связаны какие — нибудь воспоминания. Словом, картинка — картинка и есть, ничего больше. На минуту задуматься и становится понятно насколько слабы и бессильны современные технологии удалённого присутствия.

В полном соответствии с предсказаниями разработанной в недрах СамСиса этической науки. Чем лучшими людьми окружён интеллект — тем быстрее он развивается, но это двухсторонний процесс. Люди тоже умеют развиваться, становиться умнее, добрее и лучше и расти над собой, особенно рядом с хорошим человеком. Не обязательно с человеком. Почему бы не с интеллектом?

— Спасибо — успокоился Мотылёк. Правда он знал, что интеллекты уже научились искусству обмана и вполне могли бы солгать, если бы посчитали, что тем самым делают его «счастливее — продуктивнее». Мотылёк постарался поскорее выбросить эту мысль из головы.

— Любовный многоугольник.

Наташа покачала головой.

Но нет правил без исключений. Если на конференции будут подниматься темы третьего уровня секретности и выше, то ехать всё же придётся. Мотылёк и поехал, оставляя все чернореченские дела в подвешенном состоянии ждать его возвращения. Шутка ли — обобщённые доклады Тимофея Фёдоровича и прочих институтских мэтров посвящённые подведению промежуточных итогов работы института самоорганизующихся систем. Он и сам подготовил небольшой доклад, описывающий сравнительную эффективность методов обучения Эры и Новосибирска. В докладе Мотылёк поднимал вопрос зависимости качества и скорости обучения отдельного интеллекта от общего количества интеллектов. Ещё Мотылька сильно заботило то, что ни один интеллект не выдвинул никак новых научных гипотез и не совершил кардинальных открытий. Они предложили и продолжают предлагать великое множество мелких (и даже крупных) улучшений и упрощений существующих технических решений или научных теорий. Но почему ни Нэлли, ни Эра, ни, тем более, Новосибирск до сих пор не совершили какого — нибудь чудесного открытия переворачивающего известные физические теории с ног на голову? Где обещанная поколениями фантастов сингулярность, якобы неизбежно наступающая на следующий же день после появления искусственного интеллекта? Такие вот ёлки — блин — моталки. У них получилось создать «бога из машины». Но отчего-то отпускаемые рукотворным богом на развес и в розницу чудеса оказываются какими-то мелкими, некондиционными, заурядными чудесами. Мотылёк успокаивал себя мыслями, что интеллекты ещё маленькие, что у них великолепная динамика развития, что предлагаемые ими «мелкие» конструктивные улучшения существенно увеличивают КПД и эффективность работы машин. Он надеялся на подробный разбор этого вопроса в одном из докладов институтских мэтров. А может быть, чем чёрт не шутит, и в докладе того же Новосибирска или Эры. Интеллекты одновременно и объект исследования и сотрудники института занимающегося их исследованием. И, как сотрудники института, обязаны отчитаться в результатах научных поисков.

Пилот объявил по внутренней связи: — Прошу приготовиться к посадке, товарищи. Приземление через семь минут. Общее время полёта один час четыре минуты.

— Можно выразить теорему и так — согласился Новосибирск.

— Каких задач?

— Что там у него? — спросил Мотылёк у Нелли.

Вокруг дома небольшой парк — буквально куст смородины и пара издёрганных яблонь. Стараниями окрестных мальчишек ветви у растущих во дворе яблонь вечно оборваны.

— Мы имеем право помочь человеку — сказала Нелли.

Андрей пил крепкий, до горечи, чёрный кофе. Вертел в пальцах ручку, изредка записывая интересные мысли парой строк для дальнейшего обдумывания. По зданию чернореченского отделения комитета государственной безопасности скользили лучи закатного солнца. Отставив в сторону недопитый кофе, капитан потянулся. Встал, прошёлся от стола до двери и обратно, разминая ноги. Убрал исписанный лист в ящик стола. Андрей Александрович полагал, что у него ещё достаточно времени. Он ошибался. Времени практически не оставалось.

— Товарищ девушка — командовал Мотылёк: — Немедленно прекратить глупые шутки. Я ревную!

— Кроме того этого требует этический императив — добавила Нелли: — Нельзя иметь возможность помочь и не помочь.

С учётом последних сведений, полученных от товарищей Мотылёва и Конеева, о возможности прямого взаимодействия интеллектов между собой, под коллективом следует понимать лучший (максимализирующий данную конкретную характеристику) коллектив из тех, с которым взаимодействует один из интеллектов. Не важно, какой именно интеллект.

— Подожди! — вскрикнула Наташа, когда он уже потянулся к звонку: — Мне надо накраситься!

Психопрограммирование бывает разное. Можно ограничиться поставленным блоком — запретом думать на определённые темы. В этом случае алмаз остаётся алмазом, только в его глубине появляется крохотная каверна. Или можно загрузить психопрограмму включающуюся в определённых обстоятельствах. Оба приёма любят использовать руководители Объединённого Халифата. Нравится им по щелчку пальцев превращать любого поданного в не знающего сомнений святого воина. Халифат сильнее всех продвинулся в развитии технологий психопрограммирования. Замещение одной личности на другую. Конструирование и загрузка полностью искусственных личностей. Редактирование воспоминаний. Загрузка ложной памяти.

— С Конём беда — сказал Мотылёк: — Он улыбается, будто ему под ноготь загнали иголку. А когда спрашиваю в чём дело — отмалчивается или сводит в шутку.

Мимо проходили сотрудники института, без особенного интереса бросая взгляды на беседующего сразу с тремя интеллектами Мотылька. Рядом с некоторыми из них шли голографические копии того или иного интеллекта. Выглядело немного сюрреалистично, но Мотылёк уже привык.

— А мама где? — поинтересовался Мотылёк, с помощью отца занося сумки в квартиру.

В Советском Союзе технологии психокорекции под запретом. Полностью. Нельзя и точка. Слишком уж притягательна возможность здесь и сейчас, не сходя с места, творить добро и счастье. Слишком лёгок этот путь. Без усилий и без борьбы воспитать нового человека. И как все лёгкие пути, он ведёт в пропасть.

Тем более, в кои-то веки, интересы Объединённого Халифата совпали с интересами заокеанских неверных и объединённый удар двух разведок по стране советов, в преддверии назревающего перекраивания лунных границ, обещал быть страшным.

— У нас есть опыт успешного решения подобных задач — добавил Новосибирск.

— А если от вашей помощи будет только хуже? — Мотылёк устало облокотился на установленную в нише батарею и тут же отдёрнул руку — горячая.

— Зачем? — удивилась девушка: — Мы завтракали два часа назад.

Интеллекты промолчали.

Советский человек не может быть воспитан вне коллектива так же как настоящий английский джентльмен не мог быть воспитан вне общества древней Англии. Чем коллектив отличается от общества, как совокупности разнонаправленных индивидуальностей, лучше расскажут опытные педагоги, а я хочу сказать другое. Хочу спросить: почему, рассматривая вопросы обучения и воспитания интеллектов, мы упускаем из виду такую основополагающую вещь, как коллектив?

— И продуктивным? — усмехнулся Мотылёк.

Основная идея моего доклада может быть выражена в виде: уровень развития живущего и работающего в коллективе искусственного интеллекта не может более чем в разы превосходить уровень развития коллектива. Как показывает практика — неустранимая архитектурная слабость ИИ проявляется в первую очередь в задачах социального взаимодействия. Самообучение как раз и есть такая задача. На практике скорость развития интеллекта катастрофически спадает по мере превышения его уровня развития над уровнем развития коллектива.

Мотылёк уже бежал и на бегу ответил: — Хорошо!

Когда Мотылёк говорил «домой» то имел в виду эту двухместную ячейку на четвёртом этаже небольшого шестиэтажного дома. С балкона открывался чудесный вид на одичавшие яблоневые сады. Пока было тепло, Мотылёк и Наташа частенько ужинали на балконе — места как раз хватало на стол и пару стульев — наблюдая, как наливающееся огнём солнце клонится к горизонту перезрелым яблоком.

Рюкзак с привезёнными из Новосибирска вещами бил по спине, но сквозь тёплую куртку совсем не больно. Словно кто-то бежит позади и через равные промежутки времени подталкивает в спину. Беги мол, не останавливайся. А то, не ровен час, ещё опоздаешь.

— И домой не зайдёшь?

Человек не может полноценно жить вне общества, в этом случае он рано или поздно деградирует. Не всегда, но как правило. Сильный духом человек может прожить половину жизни на необитаемом острове и всё равно остаться человеком. Однако воспитать полноценную, сильную личность можно только в обществе. Какое общество, такие и личности в нём вырастают.

— А сумки мне самой тащить до дома? — рассердилась Наташа.

— Вот отобью Николая у Светки Малиновской — смеялась Наташа.

Недавно созданное в рамках комитета государственной безопасности подразделение защиты свободы мысли защищает граждан страны советов от опасности психопрограммирования. Исламисты разработали грубую, но простую и быструю методику превращения алмаза в булыжник, человека в робота. Ничего сложного, вроде редактирования воспоминаний или изменения существующей личности она не позволяет, только полную замену личности на набор психопрограмм. Зато быстро и не требует сложного оборудования. Опасность данной методики сложно переоценить и подразделение защиты свободы мысли в экстренном порядке предпринимало контрмеры. Уже сейчас маловероятны массовые, самораспространяющиеся, подобно эпидемиям, волны зомбирования. Ещё немного и опасность будет сведена практически к нулю. Халифат здорово просчитался, решив провести массовые теракты с участием зомбированных с целью напугать советское руководство. Технология изучена и спешно вырабатвается противодействие. Эффективные контрмеры уже на подходе. Осталось немного, совсем чуть — чуть. А пока школьники на «военке» и отряды дружинников заучивали наизусть способы отличить зомбированного на улице и изучали простую методику умственного контроля позволяющую противостоять психопрограммированию. На производстве читались лекции для рабочих, а в милицейской школе и у военных появились обязательные для изучения «основы практической медитации» и «введение в изменённые состояния психики».

Мотылёк помотал головой. Как раз в этот момент поезд остановился и из динамиков донеслось: — Город Чернореченск. Конечная станция.

Кроме подготовленного доклада и подарков из Чернореченска для друзей и родственников, Мотылёк вёз с собой Наташу. Любимая девушка смеялась: — Боишься оставлять меня одну? Смотри, уйду к другому!

Мотылёк лежал в амортизирующем кресле настолько туго спеленатый упругими ремнями, что мог лишь моргать и шевелить кончиками пальцев. На лице прозрачная дыхательная маска. Над головой развлекательно — информационный экран управляемый морганием глаз и движениями пальцев. В соседнем кресле аналогичным образом упакованная лежит Наташа. Всего летит под две тысячи человек. Ряды амортизирующих кресел тянутся в обе стороны, словно засеянное поле. Продублировавший слова пилота экран самостоятельно выключился. Перелёт на самолете — снаряде не самый удобный вид транспорта, зато самый быстрый.

— Такие, да не такие — возразил Мотылёк с апломбом и уверенностью Галилея утверждающего перед инквизиторской комиссией «она вертится!».

Наверное это свойственно всем родителям — удивляться когда неожиданно повзрослевший сын забирает у отца часть груза. И если человек имеет право помочь своему товарищу и не оставлять его один на один с бедой. То, пожалуй, и интеллект имеет право протянуть человеку руку помощи? Признавая за ними право быть не программами, не обслуживающими автоматами, а нашими друзьями — мы обязаны дать им право помогать нам. Пусть это и самую капельку страшно. Настоящий друг не тот с кем весело, а тот, кто требует от тебя завтра стать лучше, чем был сегодня. С настоящим другом тяжело. Но только тот, кто имеет друзей, настоящих друзей, а не приятелей или соседей, тот может называться человеком. Только такие люди сумеют придумать звездолёты и достичь звёзд. Только им открыта дорога в завтрашний день. Тяжело? Ещё как. Существовать гораздо покойней и проще.

Конференция длилась два дня и потом ещё столько же участники делились мнениями и обсуждали результаты. Самым значительным и, можно сказать, революционным был совместный доклад Тимофея Фёдоровича и Новосибирска. Причём в соавторах стояли и остальные интеллекты. Доклад вышел спорным. Несмотря на всеобщее уважение к Тимофею Фёдоровичу, многие выступили с резкой критикой новых идей. Ну что тут поделаешь — не любят люди слушать, когда им говорят неприятные вещи. А доклад Тимофея Фёдоровича и Новосибирска разочаровал очень многих из тех, кто надеялся на моментальное появление «бога из машины». Впрочем, это была лишь рабочая гипотеза. Только очень правдоподобно выглядящая и много объясняющая рабочая гипотеза. Дальнейшие исследования должны были подтвердить или опровергнуть её.

Тотчас рядом нарисовались голограммы Нелли и Эры.

— Работа с полной отдачей, постоянное преодоление, решение задач на пределе сложности — необходимое условие для счастья любого разумного существа. Помочь Косте стать продуктивным, значит помочь ему стать счастливым. Для этого необходимо решить связанную с ним сложную задачу из области социального взаимодействия. Это правильно. Это согласуется с этическим императивом. Почему ты возмущаешься?

— Одна из теорем этической науки? — уточнил Мотылёк: — Нельзя построить счастье одних на несчастье других. Такое здание будет непрочно.

Разъехались в сторону двери. На улице холодно, слякотно, немного непривычно после одетого в молодой снежок Новосибирска. За время их отсутствия в Чернореченске выпал первый снег, но не удержался и растаял, превращаясь в мокрую кашу под ногами. Небо закрыто свинцовыми тучами, редкий лучик пробьётся сквозь прочную завесу. В слишком тёплой шапке Мотыльку жарко, а без неё холодно. Он попробовал снять шапку, но вмешалась Наташа: — Одень обратно, простудишься!

Пока Тимофей Фёдорович говорил, интеллект по имени Новосибирск молча стоял в углу голокуба, не мешая разворачиваться трёхмерным графикам — поверхностям и таблицам. Его пользовательский интерфейс — десятилетний лопоухий мальчишка в обычной школьной форме, вовсе не казался неуместным на научной конференции.

— Мы не сумели создать бога — закончил Тимофей Николаевич: — Зато получили особенного друга — всегда, самую чуточку, более умного и доброго, чем мы сами в тот же самый момент. Друга, который сможет поддержать нас, если мы вдруг покачнёмся и которого сможем поддержать мы — если он соскользнёт с каната над пропастью. Друга, к уровню которого мы сможем стремиться и который будет тем лучше, чем лучше будем становиться мы сами. Мы — Ахиллес, интеллекты — черепахи. Это бесконечные гонки. Я считаю это отличный размен: бога на друга.

— Рассказывайте, что там у Коня за многоугольники — приказал Мотылёк: — Будем решать как бы на него горемычного взвалить даром столько счастья, чтобы захотел, а всё равно не смог бы уйти обиженным. Согласно этическому, ёлки — моталки, императиву.

В последний момент прилетел Конь. Прилетел, на удивление, один и сразу из аэропорта, не заходя домой, поехал в институт. Мотыльку позвонил, когда подъезжал к институту и они, с Наташей, встретили его на первом этаже, между смыкающимися колонами. На плечах у Коня лежали полоски снега, а на губах играла болезненная, чуть подмороженная улыбка. Вылетев из тёплых краёв, про перчатки он забыл, хорошо, что захватил тёплую куртку и какую-то шапку. Схватив друга за красные, замёрзшие руки, Мотылёк потащил наверх, к горячему чаю и Тимофею Фёдоровичу, устанавливающему очерёдность выступления докладчиков.

— Также говорит мой дедушка — улыбнулась Наташа.

— Вот — обрадовался Мотылёк: — Умный человек.

Доклад вызвал бурную дискуссию. Тимофея Фёдоровича упрекали в необъективности и субъективизме. Ставили в вину использование спекулятивного понятия «уровень развития». Если к искусственному интеллекту оно худо — бедно применимо, то что прикажите считать «уровнем развития коллектива»? Многих возмущал огульный перенос идей из педагогики в кибернетику.

— Воспитание — медленно, точно пробуя каждое слово на вкус, проговорил Мотылёк: — Воспитание это двунаправленный процесс. Когда учитель учит детей, дети неявно учат учителя. А вы не дети — вы искусственные интеллекты.

— Имеете — согласился Мотылёк: — Только приготовьтесь к тому, что благодарности не будет.

В часовом перерыве между докладами, Мотылёк попросил у Новосибирска: — Позови остальных.

Глава 10

Макаренко Антон. Педагогическая поэма

— Мордобой — это чепуха! Настоящая сила — револьвер.

— Какая ж у тебя сила? Мордобой? <…>

Самый масштабный за последние сто лет теракт начался с перебоев со связью. Потеряв сеть, личные коммуникаторы вывели удивлённое сообщение. Их владельцы лезли в настройки, задумчиво тёрли подбородки двумя пальцами, переглядывались, кусали губы.

* * *

* * *

* * *

Света заметила неестественную бледность дружинника. Вчерашний рабочий или студент. Сегодня вышел на улицу. Вокруг грозит разразиться эпидемия. Естественно он боится, скрывая страх за потоком слов. А она — она боится?

Ожили громкоговорители призывая граждан действовать согласно отработанным во время учебных тревог инструкциям.

Старички умело связали потерпевшего его же одеждой.

— Здесь не пройдёшь — посоветовал тот, который светил: — Там безопасники диверсантов ловят. Нас поставили в заставу. Никого не пускать. Кто попытается пройти — разворачивать. Не разворачиваются — задерживать.

На локтевом сгибе запеклась кровавая струйка. Незнакомец глянул на Кораллова красными, воспалёнными глазами с неестественно расширенной радужкой. И вдруг резко ударил под дых. Ударил сильно, но непрофессионально. Явно нигде серьёзно не занимался за исключением далёкого и успешно забытого школьного курса борьбы.

— Что же он, посреди улицы? — подумала Светлана пробегая мимо: — Впрочем, кто она такая, чтобы учить милиционера.

— Косолапов, приготовиться к штурму. Свиридов, уходи.

— Кто такая?

— Давай оттащим — сдались старики: — Только быстро!

— Хватит язык тренировать — поморщился командир импровизированного отряда: — Заражённые страшны в массе. У этих ни оружия ни программаторов. Видимо стаю разбили и они сбежали. Или просто потерялись.