Восемь секунд удачи (вся книга)

Читер с удивлением огляделся, но не заметил ни малейшего намека на поселение иммунных. И хоть на какое-нибудь поселение. Здесь вообще не ощущалось человеческое присутствие, даже тропинки перестали встречаться. Последние минут пятнадцать шагали по сосновому лесу, молодому и реденькому, а дальше, метрах в двадцати, он внезапно становился густым и заваленным буреломом.

— А сам поселок где?

— А при чем здесь боты? Почему не трогают такие стабы? Они ведь вообще не люди, какое им дело до человечности?

— А ты что, разве на руках обычно ходишь? Давай по-быстрому заматывай свою царапину и сваливаем. И да, можешь меня не благодарить, я не тебя сейчас спасал, а себя.

Март прав, Читер вчера из пистолета завалил монстра двадцать второго уровня. Но надо признать, что условия были несравнимо лучше. Там схватка произошла на открытой местности, огонь можно было открывать издали, противник мчался по прямой, не пытаясь увернуться от пуль. Сильно тупой и жадный, торопился добраться до человека, не думая больше ни о чем. Вот и поплатился.

Вот и все, подготовка завершена.

— Зато в лесу мешает.

— Странноватый стаб…

Мертвяк, закатывая левый глаз, завалился на бок, суча ногами.

— Похоже, это другой кластер. Вон границей поваленное дерево перерезало по диагонали.

А Март, вновь втыкая копье в песок, без особого интереса уточнил:

— Ну да, мутный он. Порядок в нем кое-как местные поддерживают. Но порядок неправильный, гаденький он. Красных к себе пускают. Даже тех, у кого за минус тысячи человечность, могут пустить. А это неприятная публика. Стаб, конечно, под самым берегом приткнулся, им приходится как-то с красными уживаться, но без проблем такое не обходится.

— Зачем им это надо?

— Не знаю…

И спутник снизошел:

— Поселок дальше, селиться на границах стабов не любят.

Мертвяку тоже прилетело неслабо. Куда ушла первая пуля, Читер на понял, а вот вторая отправилась туда, куда надо — точно в правый глаз. Но этот урод и не подумал падать замертво. Тряс башкой, урчал хрипло, разворачивался без былой прыти, но все еще не отказался от агрессивных намерений.

— Разные. Боты и нолды не просто так нас валят. Они из свежих тел органы некоторые вырезают и кровь в термосы сливают. Это возможно в первые минуты после смерти, сам понимаешь, что потом лавочка прикрывается.

— Понял. Там дальше посты?

Но зачем остановились? И почему «пришли»? Эти два вопроса едва удалось удержать на языке, так и норовили вырваться. Но Читер смолчал, подозревая, что Март и без них снизойдет до объяснений.

— Идти сможешь?

— А я и не думал.

— Если всех подозрительных валить, стаб зачахнет. Свежей крови не будет, а он для нее и стоит. Тут у нас, в кого ни плюнь, все подозрительные, приходится каждого беречь, не то пойдет слух, что посетителей валят без разбора. И все, репутация накрылась, не пойдет сюда народ.

— Какие у них могут быть дела?

— Что-то не так?

А за ее спиной бесшумно выросла фигура с замотанной в бинты головой. Неловко пошарила в воздухе, ухватилась за рукоять копья, после чего очень даже ловко крутанула его в воздухе, врезав лезвием по затылку.

— Не то слово. Ну что, эти ухари уехали, пора выдвигаться, пока еще кого-нибудь черти не принесли.

— Стоп, Чит. Пришли, — сказал Март и остановился.

— Местные патрули стрелять не станут, если на них нарвемся?

Уцелевший глаз уставился на человека.

Читер успел выстрелить дважды, после чего поспешно рванул вправо, уходя в кувырок. Повезло, что тварь именно прыгнула, а не просто подбежала (изменить направление полета лишенное крыльев создание не может), вот и проскочила мимо. Но даже в такой ситуации успела сделать гадость, слегка достала молниеносным взмахом лапы.

— Да, так и есть, они самые. Вот ведь обнаглели, под самым стабом катаются. Стаб, конечно, так себе, но нехорошо получается.

— Март, я что-то слышу. Вроде бы.

— Сюда кто-то идет. Патруль?

— А ты никогда не задумывался, почему некоторые любят ходить красными? Это ведь неудобно, каждый встречный может тебя завалить безнаказанно, да и цифры с ними дружить не хотят, нервничать начинают, за оружие хватаются.

— Так пошли, чего стоим?

Она успеет многое.

— Да, некоторым по кайфу. А у некоторых расчет на это есть. Боты и даже нолды красных трогать не торопятся. Доходит до того, что даже дела с ними совместные крутят.

Нехорошо уставился.

И хорошо, сволочь, достала. Читер даже не понял, что произошло, ощутил, конечно, рывок, но вот осознание случившегося запоздало. Вышел из кувырка в стойку на колено, вскинул было руки, да только они оказались пустыми, пистолета не было ни в правой, ни в левой.

— Чит, ты там живой?

А ведь, даже получив пулю в мозг, развитый зараженный способен успеть поквитаться с убийцей. Только значительное повреждение начинки спорового мешка останавливает их мгновенно, во всех остальных случаях можно столкнуться с самыми неприятными вариантами.

— Он мне руку порвал.

— Знал таких. Хотя точно не скажу, что у них с человечностью.

— Видишь чащобу впереди?

— Вот и хорошо, что ты не думал. Давай, Чит, пошевеливайся, пока еще кто-нибудь не приперся. Граница — лакомое место.

— Мутные?

— Ты на кластер этот посмотри. На новый. Видишь там тропинки, пни или мусор, человеком оставленный? Хоть что-то о людях намекающее?

— Не спрашивай, не знаю я. Есть особая категория красных, их у нас мурами принято называть. Они или валят нас, а потом потрошат, или держат на фермах. Вырежут одну почку, зеленкой помажут шов, забинтуют и ждут, когда она заново вырастет. Потроха продают ботам и нолдам. Потому у муров полно хорошего оружия, тяжело против них держаться. Есть такие, кто вроде как не явные муры, но этим делом подрабатывают. А отметка у всех одинаковая — красная человечность. Сам теперь подумай, что за стаб, в котором красные шастают как у себя дома?

— А зачем им по нам стрелять?

Читер, мысленно костеря слегка ненормального спутника, начал торопливо готовиться к схватке. Вонзил копье перед собой в податливую песчаную почву, стащил с плеча двустволку и бережно повесил на крепкий с виду сучок, достал пистолет, взвел, прицелился в сторону приближающейся твари.

— Совсем тугой, что ли? Да местные тут каждую шишку упавшую знают, чего им хрустеть на весь лес? Граница стаба не только честному народу мешает, зараженным и прочим через нее тоже тяжко пробираться, вот и шастают вдоль туда-сюда. Эх, вижу его…

Хотя… Слишком уж резкая граница. Нормальный лес будто под линейку обрезается, дальше идет захламленный. Неестественный контраст, не иначе что начинается новый кластер.

— Может, и хотят, да только с такими силами ничего им там не светит. Да и не любят они трогать такие мутные стабы.

Дрогнула вершина куста метрах в тридцати, почти тут же шатнулась следующая, чуть ли не в два раза ближе. Даже в чащобе мертвяк умудрился проявить чудеса скорости, что и продемонстрировал в следующий миг, вылетев из зарослей в затяжном прыжке. Он каким-то образом успел рассмотреть Читера и рванул именно к нему. Туша в полете вытянулась почти горизонтально, длинные узловатые лапы вытянулись вперед, изготовившись порвать добычу кривыми когтями.

— На болоте тебе это не мешало.

Не отрывая взгляда от проезжающей по дороге колонны, ответил:

— Ладно, ты понял, о чем я. Вот так, Чит, и выглядят стабы. Они ни хрена не перезагружаются, все вот такие одичалые, позабыты-позаброшены, запущенные. Если и есть какие-то постройки, давно развалились или обветшали. Пива там вообще нет, не прилетает оно. Бесполезная территория. Случаются, правда, исключения, ну да это отдельная и богатая тема.

Уставился так, что Читер понял — это все, конец затянувшегося фильма под названием шестая жизнь. Пока он левой рукой неуклюже вытащит револьвер, тварь не только успеет до него добраться.

— А ты подумать попробуй. Головой подумать. Вот ты, такой крутой и серьезный парень, решил устроить поселок на стабе: с торговцами разными, с увеселительными заведениями и шлюхами, куда же без них. Само собой, стаб только тогда стаб, когда по нему не бродят стаи мертвяков. Ты бы позаботился о границах или нет?

В общем, Читеру было о чем подумать в последние несколько мгновений. Скверные мысли, но нужные, они подготавливали к вероятному паршивому будущему.

Хотя зачем ей много? Один удар по шее, если не сломает позвоночник, то порвет столько артерий, что ни один доктор не поможет. Хвататься за удобно торчащие из перевязи рукояти отверток и ножей бессмысленно, у мертвяка такого уровня глазницу так просто не прошибешь, мозг уже неплохо защищен.

А правая к тому же выглядела хреновее некуда: рукав куртки разодран от локтя до запястья, из прорехи хлещет кровь и свешиваются ломти распластанного мяса.

— Кто?

— У тебя-то глаза есть, заметишь. Их так отмечают, что не пропустишь.

— Вряд ли. Говорю ведь, стаб чахлый, народа не хватит везде посты ставить. Патрули, может, и ходят, а все остальное на смекалке да разных хитростях держится. Мины, ловушки всевозможные, электронные системы слежения, колючая проволока, спираль-путанка. Там дальше что угодно может по этому списку встретиться, а может — и все сразу. Правило у нас простое: если к стабу вышел, шагай вдоль границы, пока проход не увидишь. Вот и мы пойдем сейчас влево. Там вроде ближайшая дорога. Тяжело мне без глаз точно определяться.

Жизнь шестая. Спек, знахари и наезды

Глава 17

Может, для таких, как Март, распоротое предплечье и правда не более чем царапина, но Читер — другое дело. Пока с трудом и неуклюже бинтовал руку, крови лужа натекла, от одного только ее вида мутило и нервная слабость накатывала. А когда поднялся, с трудом удержался на слабеющих ногах.

Дальнейшее помнилось смутно. Адская боль, то и дело накатывающие приступы головокружения, отчаянные усилия, которые приходилось прилагать лишь для того, чтобы передвигаться медленными шагами, кое-как выбирая дорогу. Лес так и продолжался, а в нем чудное зрение Марта почему-то работало некорректно.

Внимание! Показатель шкалы удовольствия ниже критического значения. Ваши характеристики снижены и продолжают снижаться. Не допускайте большого снижения уровня удовольствия, это может вас ослабить. Если показатель опасно снизился, начните делать что-то приятное, это поможет его поднять.

Читер прикрывал раскрытый мешочек с сокровищами своим телом, но знахарь не совсем тупой, понимал, чем тот занимается.

Затем показалась дорога, выложенная бетонными плитами, глаза настойчиво мозолили таблички по ее обочинам. Некоторые из них предупреждали о минах, остальные намекали на близость стаба Три Сосны и просили путников, направляющихся к нему, вести себя культурно, не размахивать оружием направо и налево, особенно если речь идет о встрече с патрулем.

— Бабенок лапать хоть сейчас можешь, а вот гири поднимать раньше чем через день не торопись. Хреновая у тебя рана: и мышцы порвало, и жилы по всему предплечью. Я их примотал кое-как, но тут хирург нужен, я за хирургом только заживление ускорить могу. Как смог, ускорил, а там само как-нибудь выровняется.

Присев, поморщился при виде скатерти, испещренной пятнами подозрительного происхождения. Видок откровенно отвратный, остается надеяться, что ее заменят.

Некоторые уже набрались до состояния возлежания под столами, а также на них, другие пребывали в шаге от них, третьи спешно нагоняли первых и вторых. В общем, наблюдался полный спектр стадий опьянения, плюс в одном месте уже вовсю хватали друг дружку за грудки, а в одном получилось заметить молодого парня, пытавшегося платком и комком салфеток унять кровь, бегущую с качественно разбитого лица.

— А у тебя разрешение на ношение есть? — ехидно уточнил знахарь и сам же, грубо поржав со своей шутки, ответил: — Бумаги здесь не нужны. И купить можно все. Были бы бабки. Но я так думаю, у тебя с ними негусто, так что губу особо не раскатывай. Прикинь по патронам, если нужны, докупи, если терпит, не связывайся. Между нами говоря, стаб дерьмовый, руководство не видно и не слышно, скоро до анархии дойдет, если так дальше дела пойдут. Ты тут оглянуться не успеешь, как досуха выжмут, тебе лучше прямо сейчас на восток подаваться, там молодым да нищим жить проще.

— Приглуши звук, я тебе не дитё, чтобы на дешевые наезды подскакивать, — скривился Читер, не видя смысла в конфликте с такой запущенной особью, да еще и на ровном месте. — Я на тебя не таращился. Не нужен ты мне, иди туда, откуда пришел, дай человеку пожрать спокойно.

— Ты не вернешься. Глок нуб и чмо, но у него двадцать четвертый уровень, а у тебя только шестой. Полетишь на респ.

— Я разве говорил, что попадают? Сходятся, а там уже стрелять начинают.

— А это уже не твое дело, — загадочно ухмыляясь, заявил «пострадавший». — Сейчас мы с ним выходим и разбираемся. На нем флаг висит, у меня голова рассечена. Вон сколько крови набежало. Все по-честному.

Такого потолка среди этих обрывков не было. Выглядел он как цельный кусок дерева от стены до стены. На совесть отлакированного и покрытого однотипным узором, реалистично изображавшим женщин разного телосложения и возраста. И объединенных одной пикантной чертой: все они были без одежды или с таким ее минимумом, что это выглядело даже более пошло, чем бесстыжая нагота.

— Понял.

— Да ты какой-то полностью чудной, — удивился официант. — Глянь вокруг, ты видел, чтобы тут обжирались? Сюда люди за другим приходят.

— Миром это, я так понимаю, не замять?

Читер, выкатив на стол споран, повторил:

— А условия какие?

— Ты зачем пришел?

— Можно и скатерть. Что из горячего есть?

— Придурок, ты тут долго тень отбрасывать будешь? Может, сам блевотину вытрешь?

— Мне до этих людей дела нет, я поесть зашел.

— За споран будет тебе и борщ, и суп, и жаркое. Еда — самое дешевое, что здесь продается.

— Так что там по споранам?

— Понятно, — неожиданно подобревшим голосом произнес громила. — Штормит и на хавчик пробивает, обычное дело, братан. Посиди, сейчас сообразим для тебя что-нибудь.

— Знаешь, почему здесь мебель такая паршивая? Потому что ее каждый день разносят об тупые хари таких козлов, как ты. И чего ты на меня вытаращился?! Чего?! Как зашел, так глаз не сводишь?! Ты меня что, за красивого принял, да?! Что ты сказал?! Ты кого сейчас пидарасом назвал?! А ну бегом поднялся!

Да что же это такое? В глазах темнеет, хочется завалиться прямо посреди дороги, и пускай тут хоть танки по храпящему телу раскатывают, Читер даже глаза на это открывать не станет.

Осклабившись, мужичок ответил почти радостно:

— Меню? А может, тебе еще и скатерть накрахмаленную?

— Тогда улетишь на респ.

— Спасибо за совет, — вежливо ответил Читер, протягивая спораны. — Слушай, у меня были проблемы с коленями, решились дней за пять. А рука когда в норму придет? Такой же срок?