Мир в огне (полная)

— Тогда давай. Берём.

Следом вышел магистр. Одетый в синюю мантию с блёстками и колпак, лицо закрывала размалёванная маска. Он посмотрел на зрителей, и над лугом полетел громкий голос.

— Ну, приболели немного, потому готов сделать скидку. Пятую часть.

Первой забеспокоилась Лейтис. Собака уже давно только внешне оставалась собакой. На самом деле — магический конструкт, пусть и сделанный на скорую руку, но информацию хозяйке передающий исправно. Следом из фургона выглянул Ислуин, которому девушка шепнула, что что-то не так… Это их и спасло. Дома в деревне выстроились всего в одну прямую улицу, и когда на другом конце буквально через пару минут показался Стаф, за которым гнались несколько людей с факелами, магистр не раздумывал ни мгновения. Крикнув Лейтис приказ, он хлестнул коня и погнал фургон навстречу Стафу, которого втащили буквально на ходу. После чего Дав кинул топор в ближайшего врага — ловкость и сила жонглёра не подвели, непонятный мужик выронил окованную железом дубину и осел на землю, остальные шарахнулись в сторону. А оба фургона, не останавливаясь, промчались в лес, драться голыми руками с десятком вооружённых разбойников Ислуин и Лейтис не собирались. Вслед полетело несколько стрел, но все мимо. Никто не ждал, что актёры будут прорываться сквозь деревню, а не побегут назад.

— Вы думайте, а мы тоже пока подумаем.

Спать не ложился никто из труппы. Едва девушку заметили, кинулись к ней. Сразу посыпались вопросы как она, почему с ней нет Ивара и Лейтис… Белка в ответ коротко рассказала, что с ней произошло, и показала на мешки. Фер как старейшина развязал тесёмки на горловинах…

— По-каковски? А ну давай не шутя, чтоб я…

Скрывать свои следы Ислуин не собирался, потому смёл примитивную магическую сигнализацию мощным ударом, ни один талисман даже не успел забеспокоиться. После чего сторож получил удар метательным ножом, а Лейтис тем временем убила собаку — для мага Жизни, если на жертве нет защитного амулета, заставить сердце мгновенно постареть и устроить инфаркт не так уж и сложно. После разрушения охранных устройств и вплетённых в стены защитных заклятий, для зрения боевого мага дом стал как стекло: где, сколько и чем заняты обитатели. Потому магистр отправил ученицу добить четверых стражников, спавших в сенях и вообще всех внизу, а сам полез в комнаты второго этажа.

Стаф коротко поблагодарил, после чего подхватил девушек за руки и потащил за собой. Дальше добрались без приключений, вот только в результате «короткий» путь получился раза в два длиннее, поэтому к рынку они вышли сильно позже, чем рассчитывали. Подходящих мулов или тягловых першеронов[4] уже почти не осталось, а запрягать в фургон ездового коня было глупо и не по карману.

На Южном рынке, где торговали лошадьми, никто из актёров не был. Но Стаф, который в прошлый приезд много ходил по городу, заявил, что знает короткую дорогу — куда ближе, чем обратно в сторону Северных ворот, а потом по большой дуге параллельно городской стене. Поэтому все трое смело свернули на небольшую улицу, которая, вроде, шла в нужном направлении, затем ещё на одну, потом ещё… Через двадцать минут они поняли, что заблудились. Одинаковые дома одинакового пыльного камня, похожие как две капли воды извилистые улицы. Только вывески пестрят. Вроде разные, но если башмачник — так везде сапог висит, если харчевня какая — то обязательно свиная голова. Чужаку не разобрать. К тому же, в отличие от столицы или крупных торговых городов, на стенах ни одной таблички с названием улицы или хотя бы района, здесь не было.

Спавшая на широкой кровати женщина проснулась от того, что с неё сорвали одеяло. Присела, растерянно хлопая глазами… и зажала себе рот, чтобы не закричать. Похищение пришлось на те несколько дней, когда Ислуин сбрасывал изменения под человека, заменяя их иллюзией. Поэтому сейчас просто развеял личину, глаза и губы подсветил зловещим алым светом, а на руках отобразил острые как бритва, когти. Всё равно испуганная жертва не додумается, что с такими когтями он попросту не смог бы держать меч и вообще порезал себе ладонь. Дополнял картину шарик тёмно-красного цвета над макушкой. Шарик пульсировал, давал всполохи, отчего по комнате время от времени пробегали похожие на кровь пятна.

Ислуин благодарственно кивнул и поспешил к фургону. Остальные в здешних краях уже бывали, потому гостиницу выбирать не пришлось, но ехали до постоялого двора почти час — город насчитывал долгую историю, и, в отличие от собратьев помоложе, мог похвастаться запутанным клубком извилистых улиц и постоянными заторами. И всё это время Ислуин мысленно размышлял: не зря, когда они придумывали легенду, Лейтис, настаивала на образе ветерана или бывшего дружинника. А вот Ислуин, как чужак, про такое уважительное отношение к старым воинам даже не задумался… Зато теперь обязательно надо запомнить и учесть на будущее, когда начнутся переговоры между Империей и ханжарами.

Сказал, вроде бы, негромко — но услышали все. И тут же замолчали. А тётушка Мала добавила:

— И то верно, — поддержала её тётушка Мала, — нечего зазря человеку душу выворачивать. Предлагаю взять их как положено по нашим законам.

— Никакого чародейства нет.

— Нашёл дурака. А ну сами бросай железки!

— А среди них-то как оказался?

Впрочем, магистр не только лечил. Обнаружив у Белки замечательный голос, Ислуин втихаря начал учить её музыке и песням эльфов и ханжаров. И пусть у него не было музыкальных способностей, знания, вбитые когда-то наставниками и строгостью родителей, никуда не делись. А талантливой девушке зачастую оказывалось достаточно только лёгкого намёка и самого простого объяснения. И скоро в сёлах зазвучали баллады лесного народа, которые среди людей не слышали уже несколько столетий:

— Сколько?

Пёс снова гавкнул и принялся показывать. Как умеет считать, как умеет танцевать… И даже как умеет изображать кошку или лошадь. Когда Лейтис покидала импровизированную сцену, толпа хлопала ей, не переставая.

— Отец! — оборвал его Стаф. — Не знаем мы твоего Жилона. И остальных не знаем.

Собака положила что-то на землю, потом громко сказала «гав», подобрала предмет и подошла к старосте. Тот его аккуратно взял, потом посмотрел на пояс и громко сказал:

— Отпусти девушку! — прозвучал голос магистра. — Тогда обещаю, что уйдёшь живым.

Указания оказались точными и подробными, потому всего через полчаса Ислуин и Лейтис были на месте. Вот только внутрь женщина ни разу не заходила, потому магистр решил одного из двух часовых взять живьём. Тем более что разбойники нападения не ожидали, потому расслабились. Без спиртного конечно, но вот разговаривать, отложив оружие, себе позволили.

Лейтис отозвала остальных в сторону и негромко спросила:

— Уменьшить цену впятеро, вы хотели сказать? Это всё равно намного больше, чем даст за них живодёр. Если вообще возьмёт больных, и тогда вам придётся платить мусорщикам, чтобы они отвезли и сожгли туши.

— Кто бы ты ни была, пусть дорога твоя будет лёгкой, пусть Единый скорее приведёт тебя к тому, что ты ищешь. Прощай. И спасибо тебе за всё.

— Ручаюсь. Законы все знают, и что не вступившим в гильдию выступать внутри стен запрещено — помнят.

— Прежде чем мы примем решение, я хочу знать. Кто ты такой на самом деле. Вот это, — старик показал на шрам, — след от ятагана. А орки промахиваются редко, да и живые после набегов обычно остаются только внутри городских стен.

— … а хороша девка. Скорей бы Хозяин закончил и по кругу её пустил.

— Но-но! Не шевелитесь, иначе я её!

— Да ладно тебе, — улыбнулся Ислуин. — Ты меня уговариваешь, будто у меня совсем уж сердца нет. Права, ты, права. Поэтому, не стоит рассиживаться, — поднялся магистр. — Пошли-ка, поможем приготовиться и проверим, чтобы всё сегодня прошло удачно.

И объяснила Лейтис, что если уж они оказались в этом городе, то она обязательно должна её сводить в одну просто замечательную лавку с платками и украшениями. Иначе подруга будет жалеть всю жизнь.

— Уже, — магистр прислушался магическим чутьём к происходящему внизу. — Можете быть спокойны, живых на первом этаже не осталось. На подворье — тоже.

Магистр восхитился самообладанием женщины. Мгновение назад она хотела кричать от страха, до сих пор боится за детей. Но уже готова торговаться за их будущее. Ведь со смертью барона в банде начнётся передел власти, и официальных наследников вместе с матерью зарежут первыми.

Ислуин и Лейтис скрылись в своём фургоне, а когда спрыгнули на землю, остальные ахнули: вместо актёров появились воины, с мечами и луками. Оба вскочили на коней — по степному, без седла. Грузовые першероны в ответ заржали и рысью бросились в темноту, словно привыкли не таскать фургоны и телеги, а нести в бой всадника.

Первой была Белка со своими песнями, затем станцевала Лаури. В перерыв снова пели Белка вместе с десятилетним Никаси, после чего акробаты вышли на канат, жонглировать факелами, ножами и мячами. Лейтис восхищённо засмотрелась, как лихо акробаты держат в воздухе кольца из шариков и факелов — то вдвоём на канате, то спускают их помощникам на землю, а потом снова поднимают ввысь. Но вот оба парня спрыгнули вниз, и вместе со старшим поколением отошли к фургону. Пришла пора новичков.

— Зайчик! Зайчик, где ты?

— Не может быть! Золото! И сколько! — ахнули все наперебой.

Толпа взорвалась рукоплесканиями, а Лейтис тем временем продолжила:

— Да вы посмотрите, какие красавцы, какая родословная!

Тайник обнаружился быстро. Пусть Ислуин и специализировался на Воздухе, а не на Земле и поиске разных металлов, деревянные перекрытия и небольшой слой земли не помеха даже для студента-старшекурсника Академии, не говоря уж о преподавателе. А магическую маскировку магистр разрушил вместе с остальными защитными заклятьями дома ещё перед штурмом. Поэтому тщательно пригнанная встык с досками пола крышка лаза в подпол разлетелась в щепу, и Ислуин спустился вниз. Всякие сундуки и мешки его особо не интересовали, потому он сразу прошёл в конец низкого влажного подвала. Здесь пришлось немного повозиться, золото было не просто спрятано отдельно, а ещё и под защитой стальной дверцы с большим навесным замком.

Уже ночью, когда возле костра все заворожённо считали, сколько им накидали за выступление монет — вышло целых полтора серебряных хейта. Для лета заработок за один раз просто немыслимый. Поэтому о сомнениях первой встречи никто даже не вспомнил.

Первым опять последовал удар по магической защите, после чего воздушным тараном Ислуин снёс и дверь в сени, и дверь в избу. Почти сразу бросила заклятье Лейтис — отчего окно и кусок стены рассыпались в гнилую труху. В дом ворвались две безжалостные тени: магическая лампа и факелы затухли, бандиты испуганно метались по комнате, мешали друг другу. А вот зрению Ислуина и Лейтис темнота была не помеха. Когда магистр зажёг под потолком небольшой шарик света, всё можно было бы считать законченным… Если бы не то, что разбойников оказалось больше, чем сказал часовой. И один из них оказался слишком умным, поэтому в общей неразберихе замер у стены, а теперь стоял и держал нож у горла Белки.

Договорить разбойник не успел, получив удар мечом. После чего магистр повернулся ко второму. В темноте леса «демон» смотрелся куда страшнее, и у мужика на штанах сразу поплыло мокрое пятно. И на вопросы — сколько комнат, сколько людей и где держат девушку, он торопливо начал отвечать едва ли не раньше, чем спросят.

Едва закончился рассказ, Ислуин и Лейтис переглянулись, после чего холодно прозвучало:

— Смешно сказать. Нервничаю перед выступлением. В прошлом мне доводилось несколько раз изображать актёра и даже играть на сцене. Но там мы страховали нашего шпиона, должны были завязать драку на случай, если обнаружат, как он по хозяйским покоям шарит. А тут… Если оплошаешь — в тебя полетит не арбалетный болт, а всего лишь тухлое яйцо, да и зритель просто обидится и уйдёт… Просто обидится…

На следующий день удалось тронуться с места только к полудню: слишком уж плохие были у актёров инструменты для ремонта. К тому же в лесу не нашлось подходящей деревяшки сделать времянку, а дорога оставалась пустынной, и помощи просить было не у кого. Больше всех ругался магистр. Именно он ломал ось вчера — и он же пытался хоть как-то её исправить сегодня. Зато, когда они добрались до деревни, к удивлению остальных актёров, Ислуин отказался от услуг плотника, лишь придирчиво выбрал у него нужные детали. Мужик в ответ только хмыкнул: пытавшиеся сэкономить клиенты для него были не в новинку. И заканчивалось всё одинаково — возвращались обратно к нему и безропотно платили за работу двойную цену. Плотник даже пошёл вслед за актёрами со своим инструментом… Да так и остался стоять вместе с остальными деревенскими, разинув рот. Встретить в здешнем захолустье, а уж тем более среди бродячих актёров, столь виртуозного мастера по дереву было очень удивительно. Ислуин же, закончив работу, покровительственно похлопал плотника по плечу и пошёл к местному ткачу, на сэкономленные деньги купить ткани на заплаты и краску.

Со сделкой провозились долго, Стаф на случай, если лошади были краденые, заставил торговца оформить купчую у рыночного нотариуса. Пусть это и обошлось в лишний десяток медяков. После чего Лаури всучила ему поводья и сказала:

— Добро. За своих ручаешься?

— Не, скорей бы за этими, — хрипло ответил второй. — Собака Лося порвала, а тот, с фургона, Хромому попал так, что не жилец, похоже. Да и Лось не ясно когда встанет. А оба мне по серебряному в кости должны. Так эти у меня за всё запла…

Закончился жаркий август, позолотил деревья сентябрь, отгорело жаркое бабье лето. Фургоны неторопливо тащились по октябрьской распутице на запад, к океану… Когда актёров встретила одна из тех неприятностей, что всегда мечом висят над судьбой бродяг-хугларов. Места попались глухие, потому хоть что-то заработать можно было и не надеяться. Но другого пути не было, либо здесь — либо огромный крюк до Западного Лесного тракта. А терять месяц или полтора ни Ислуин, ни Лейтис не хотели. Выступала лишь Белка — ночевать на улице стало прохладно, а хозяева гостиниц не брали за постой денег, если девушка соглашалась спеть вечером перед завсегдатаями.

— Хватит, — вмешалась Лаури. — Кажется, мы узнали достаточно.

Магистр достал из мешка стеклянный цилиндрический сосуд, опоясанный металлическими кольцами, налил туда подкрашенной воды. Потом пригласил желающих проверить — дна не было, но вода не выливалась. Несколько «волшебных» пассов — и жидкость струёй летит на землю. Следом из мешка появляются две полусферы с ручками, и любой желающий приглашается убедиться, что это самые обычные железки. Которые складываются в шар — и разомкнуть половинки не могут двое сильных мужчин.

— Справимся, — пожала плечами Лейтис. — И, может это прозвучит глупо… Но пока мы ехали, одна из них — та светленькая, Лаури — так вот, она рассказала, как они жили последние месяцы. Мы то что, легко опять сменим маску и уйдём. А они пропадут. Например, этот, высокий и худой. Стаф. Он лихорадку так и не долечил, ночами кашляет… Но тихо, чтобы не слышал никто — а то остальные опять выступать запретят. Так что… — девушка смущённо замялась. — Нам стоит постараться и ради них.

— Да. Когда-то я действительно с мечом служил на южной границе. Пока десять лет назад не встретил мать Лейтис. Бросил всё, хотя капитан нашего отряда и уговаривал остаться, обещал место десятника. Для меня же существовала только она. Мы бродили по дорогам девять лет, Лейтис стала для меня дочерью. Год назад лихорадка отобрала моё счастье, и жену, и сына. А теперь я должен спасти хотя бы дочь…

Все трое обошли рынок несколько раз и уже почти смирились, что придётся приходить ещё, когда Лейтис вдруг остановилась и направилась к одному из загонов, где стояли два понурых коня. Стаф удивлённо поднял бровь: конечно, першероны, и редкой, дорогой породы. Но, судя по всему, больные. Зачем они нужны? Тем временем девушка подошла к торговцу, показала на загон, и до остальных донеслось:

— Мы скоро! Ждите! — зазвенело на прощанье.

Ислуин вздохнул. Жалко, конечно. Но теперь придётся уходить, к актёрам возвращаться нельзя. Хорошо хоть и у него, и у Лейтис переносные магические сумки, где хранилось всё ценное, с собой. А остальное не жалко оставить. Только просто бросить тех, с кем не один день вместе ели хлеб, тоже не годится.

И сразу же на въезде случилась неприятность: когда медленно сдвигающаяся очередь телег донесла фургон до городских ворот, молоденький стражник отказался его пропускать. Показав на размалёванный тент, с криком: «Проваливайте, запрещено таким выступать», он грубо оттолкнул Фера, который подошёл заплатить въездную пошлину. К старику на помощь поспешили Дав и Ислуин, но и их красноречие пропало впустую — паренёк упёрся и обещаниям не нарушать городских законов не верил. Все приуныли. За один день закупиться всем необходимым вряд ли удастся, а гостиницы снаружи городской стены дерут втридорога. Ночевать же в чистом поле попросту опасно, не деревенские места, легко можно нарваться на грабителей.

Толпа с любопытством начала смотреть в сторону фургона… Как вдруг, аккуратно раздвигая стоящих людей, мимо них к девушке вышла здоровенная собака.

Смазанная тень стремительно кинулась вперёд, стараясь отвести от горла руку с ножом. Но и разбойник почти успел, лезвие чиркнуло по горлу… Лейтис, как маг стихии Жизни, разом выплеснула силу и сомкнула рассечённые ткани, заставляя их с бешеной скоростью зарастать и восстанавливаться. От напряжения на мгновение потемнело в глазах, пришлось опереться на стену. Но результат того стоил: разбойник был мёртв, а на Белке — ни царапины.

Магистр проверил лезвие. Бесполезно, ковал нож явно не деревенский кузнец, а хороший оружейник. Перехватить клинок магией не получалось, да и создать около горла прослойку-защиту, способную оттолкнуть такое лезвие, Ислуин не успевал. Пару секунд спустя еле заметно покачала головой и Лейтис: парализовать руку до того, как бандит ранит Белку, она не сможет. Разбойник перемигивание понял по своему, поэтому крикнул:

Когда Ислуин поднялся обратно, Белка уже успокоилась, а Лейтис нашла для неё что-то вроде большой шали. Магистр кивнул: хватит, чтобы не замёрзла, пока едут, и жестом позвал за собой на улицу. Лейтис поняла его без слов, Белка же не сводила со своих спасителей детского восторженного взгляда. Села на коня вместе с Ислуином, доверчиво и осторожно прижималась к нему всю дорогу. А когда в зыбких предрассветных сумерках вдалеке показался костёр, возле которого ждали актёры, безропотно взяла в одну руку два тяжёлых мешка, в другую поводья коней и пошла к костру одна.

— Нет, северо-восточнее, на границе.

Стаф молча пожал плечами, явно до сих обиженный на то, как обе девушки костерили его за опоздание. Мол, деньги твои, что возьмёшь — то возьмёшь.

Разбойники барона ворвались, когда Белка уже почти закончила петь, и Стаф разговаривал с трактирщиком, в какой сарай можно загнать фургоны. Сидевшая в углу собака получила два арбалетных болта, парня скрутили и начали бить. Девушку схватили и сунули под нос какую-то дрянь, от которой она потеряла сознание. А дальше всё пошло неожиданно. Магических конструктов в мире Лейтис не знали, даже на родине магистра это было совсем новое изобретение. Потому-то в сумке Ислуина и оказались несколько трактатов, по которым он собирался на досуге изучать новую для себя область науки. И поэтому сейчас ему и Лейтис удалось создать Зайчика. Раны, смертельные для обычной собаки, лишь замедлили конструкта да заставили на несколько минут замереть, пока организм перестраивался в обход повреждённых участков. После чего собака неистовым демоном бросилась в бой, располосовав когтями ближайшего врага и кинувшись на остальных. Девушку Стаф вытащить не смог, снаружи трактира остались и другие разбойники — но зато получилось убежать и предупредить товарищей.

— Смогу-смогу. Я с животными не один год дело имею. А торгаш скряга попросту, да и кони ему явно за бесценок достались. Можно было в самом начале легко обойтись одним несложным снадобьем, но склянка целый хейт стоит. Сэкономил, а теперь рад-радёшенек избавиться — ведь если болезнь запущена, на лекарства придётся потратить уже не один, а пять хейтов.

— Не зря он нам явился. И историю о тех, кто нарушает его завет, рассказал. И подарил нам своё искусство. Денег хватит и на вступительный взнос в гильдию, и на театр. А ещё… Как обустроимся — мы обязательно должны открыть школу. Чтобы те, кому Единый дал искру таланта, могли перенять дар святого и нести его людям.

А у магистра вдруг прихватило тоской сердце — когда он сможет услышать эти же песни, но только уже из уст эльфа-соплеменника?

На этом месте старый Фер взял самодеятельность в свои руки. Высказался, что, мол, хорошо бы ставить сначала в известность его как старейшину, если уж чего в голову пришло… Стаф и Дав в ответ густо покраснели, так как тоже готовили сюрприз. Фер вежливо не заметил, закончил выволочку… И вдруг предложил совершенно необычную идею: а не объединить ли все номера в единую программу-спектакль? Как делают, когда ставят пьесу? И пусть до нынешнего дня так никто не пробовал, они будут первыми! Старика шумно поддержали, и очень скоро труппа выступала не только отдельными номерами, но и давала целые представления. На одной ярмарке их даже попросили задержаться — слишком многие хотели увидеть необычное зрелище, и ради этого даже приехали на торжище второй раз, привезли семьи.

Толпа в ответ буквально взорвалась хлопками, одобрительными криками и свистом. Но тут же смолкла: Ислуин начал показывать новый фокус…

— Вы должны убить Одноглазого. Он спит в сенях с остальными. И Ловкача Тино, он спит на первом этаже, в комнате…

— Вот-те на. Я и не заметил, как шнурок перетёрся. Ой, спасибо.

Девушка, едва поняла, что всё закончилось, зарыдала в голос, не стесняясь разодранного платья, даже не думая прикрыться. Это было понятно. Но вот дальше она вдруг рухнула на колени, взгляд стал восторженно-изумлённый, а губы горячо зашептали что-то неслышное. Первой в чём дело, поняла Лейтис. И показала на щёку — второпях магистр ошибся, и, формируя для разбойников и Белки иллюзию человеческого лица, забыл про шрам.

— Ну, раз пропажу отдал, давай показывай, чего ещё умеешь.

По рассказу выходило, что два покойных разбойника были единственными сторожами, оставленными в наказание: они должны были не дать сбежать актёрам из деревни. А изба хоть и просторная, но комната в ней всего одна, где и развлекается остальная банда вместе с бароном, примерно человек десять. Когда Ислуин и Лейтис подобрались к избе, веселье явно только-только началось. На улице были хорошо слышны треск материи платья, и пьяные вопли: «Так-то лучше», «Пой давай!». Магистр жестом показал на окно, сам направился к двери. Через несколько секунд Лейтис кивнула, что готова — и штурм начался.

Над костром повисла душная тугая тишина… Ислуин медленно считал секунды, чтобы пауза выглядела так, будто внутри идёт борьба: рассказывать или нет. Наконец, словно решившись, он вдруг повернулся к Лейтис: «Отойди ненадолго». А едва девушка скрылась за пределами пятна света, передвинул чурбачок, на котором сидел, поближе к огню и тяжело вздохнул. Чуть согнутая спина, безвольно лежащие на коленях руки… И ехидный взгляд Лейтис, который из темноты так и сверлил спину. Хотелось негодницу выпороть, как малолетнюю шкодливую девчонку! Придумала она легенду — хоть в слезливые дамские романы вставляй! Но делать нечего, играть придётся до конца.

— С одним условием.

Едва преграда поддалась, магистр удивлённо присвистнул: судя по всему, грабил барон давно и успешно. Наверняка, не гнушался искать поживы не только на ближних дорогах, но и наведывался на большие торговые тракты. Одних золотых монет получился солидный мешочек, навскидку не меньше четырёх или пяти сотен тайров. А ещё были разные украшения — вот только их пришлось наспех сплавлять и превращать в золотой и серебряный лом. Кольца да серьги не монеты, если опознают — неприятностей не оберёшься.

— Э…

— Ну а я буду показывать фокусы. Вы, наверное, думаете, что буду доставать из шапки всяких зайцев, — Ислуин снял шапку, показал: она пуста — и тут же достал из неё игрушечного зайца. В толпе раздались смешки, — так вот, это не так. Я буду показывать совсем другое.

— Побойтесь Единого. Они раньше столько стоили, а теперь вам их только на живодёрню.

Ответ разобрать из-за заревевшего рядом осла не получилось, но, когда Лаури и Стаф подошли поближе, торг шёл полным ходом.

— А ты точно сумеешь их вылечить? — засомневалась Лаури.

— Так жам прямот, как до Мщёной улицы доберётсь, там по ней до дома Жилона камньщика, а потом поврнёте…

— Ждите нас здесь. А мы пойдём, навестим господина барона. И обещаю, он горько пожалеет о своей похоти.

А старый Фер вдруг сказал:

— Остальные в лесном доме. Это находится…

— Зайчик, куда же ты убежал? Нас ждут.

— Это был сам святой Женезиу.

Все снова зашумели, тут же начали строить планы — куда ехать, как лучше открывать театр… Лаури в обсуждении не участвовала. Она со всем соглашалась, время от времени вставляла в разговор какие-то ничего не значащие междометия и слова. Но мысли её были совсем не здесь — а там, в рассветных сумерках. Рядом с Лейтис. Пусть мужчина и правда оказался святым, но Лейтис — она в этом была уверена — самый обычный человек. Говорят, иногда такие путешествуют вместе со святым по воле Единого, пока не искупят какой-то долг или не внесут службой плату за какое-то обещание. Лейтис стала ей подругой, и не просто подругой — а такой, каких за всю жизни встречаешь только раз или два. Потому на общую радость вдруг наложилось острое как нож горе: ведь они, наверняка, никогда в этой жизни больше не увидятся. И губы, словно сами собой, прошептали:

— Добро. Эй! — крикнул старший стражник помощнику. — Пропускай!

Но деревенский маг важно подошёл к фокуснику, что-то проверил и громко ответил:

Следующей отличилась Лейтис. Она вспомнила рассказы Ислуина о жизни на Юге и о том, как девушки там танцевали с огнём. В её мире подобное искусство было забыто, ведь ставший Шахрисабзсом союз городов больше не разрешал своим женщинам брать в руки оружие и уж тем более выступать перед публикой в лёгком облегающем костюме. Потому и в Империи, и на Бадахосе, и в остальных местах самое большее — жонглировали факелами. Лейтис сначала подговорила Лаури, потом попросила Белку сочинить для них музыку, сложила рассказы магистра и воспоминания, как её саму учили сражаться на мечах… Когда во время очередного выступления в густых синих сумерках вдруг появились две стройные и гибкие фигуры, окружённые пламенным ореолом, потрясённо замерли не только селяне, но и остальные актёры.

— А… Так б сраз и шкажал, а то дороху ему, да точно, — на этом месте девушку прыснули в кулак, а Стаф посмотрел на дедка нехорошим взглядом. — Ты, шынок, зачшит, прямо щас, через два перекрёштка направо, а у дома, там кувалда ижобрашена, так у неё налево. И прямо, а у Ратуши дофрые люди поджкажут.

Ничья… Если, конечно, не попробовать по-иному. Пара фраз-объяснений на языке ханжаров, Лейтис кивнула, что поняла. Разбойник снова крикнул:

Следующие две недели фургон неторопливо катил на запад, от деревни к деревне, от выступления к выступлению. И каждые несколько дней Ислуину приходилось его латать, а девушкам колоть пальцы иголками, заделывая очередную прореху. Потому, как только тракт привёл к первому же большому городу, решено было купить две новых повозки — как новички и предлагали в ночь знакомства.

— Где ваш муж? Будете молчать — в доме не останется живых. И начну с детей в соседней комнате, — на этих словах женщина дёрнулась, вскрикнула, но звук пропал в мягкой вате магического полога. — Расскажете — и можете о бароне забыть, — Ислуин показал на здоровенный синяк, украшавший лицо хозяйки и уже начавшие желтеть следы на руках. — Только быстро, времени у меня мало.

На постоялом дворе, едва договорились с хозяином о постое и разгрузились, все собрались на совет-совещание в одной из комнат. Где сразу же решили, что если уж их так неприветливо встретили, то и задерживаться лишнего в городе не стоит. Потому придётся разделиться: завтра Белка и мальчик останутся сторожить вещи в гостинице, Мала и Дав пойдут покупать припасы, Ислуин и старик Фер искать повозки… А Лейтис, раз уж она в животных разбирается, вместе с Лаури и Стафом пойдёт за лошадьми.