Ржавые паруса (издательская)

Происходящее до крайности напоминало очередное деловое совещание с десятниками шахтерских бригад. Только проводимое не в умиротворяющей прохладе Малого Дома, а на оглушающей уличной жаре. Да еще с участием лаймера. При обычных обстоятельствах туземца никогда бы не допустили в общество существ с подтвержденной высокой степенью Индекса Разумности. Теперь крайне самодовольный Рафихаши восседал на хлипком табурете, помахивая палкой. Высохшие зерна в раскрашенных стручках звонко шелестели. Солнце выбивало ослепительно яркие искры из украшений в волосах хумансоо. Не хватало только прохладительных напитков и прислуги с большим зонтиком и опахалом.

Растопырив лапы и балансируя на теле лежавшей навзничь Фелиции, маленький альяс пронзительно зашипел. Панцирь у него был маслянисто-черный, с отливом в глубокий синий оттенок, именуемый среди хумансоо фталоцианином. Быстрый, как атакующая змея, звереныш сделал мгновенный выпад головой в сторону протянутой руки охотника, разминувшись с целью на считанную долю дюйма. Свалившись вниз, тварь на мгновение замерла, касаясь вытянутой мордой гладкой щеки автоматона. Блестящие зрачки Фелиции померкли, неотрывно созерцая недоступную точку, где сходятся все горизонты.

— С них станется. Вот прикончат украденную порцию и вернутся за новой.

— Сейчас, — охотник прислушался к незнакомому пробуждающемуся лесу, всей глубиной легких втягивая тысячи его запахов. Вонь прелой древесины, прохладная свежесть юной листвы, гниловато-сладостный привкус опадающих и распускающихся цветов, липкая зрелость фруктов и головокружительная круговерть ароматов местного зверья. Он очень удивился, выяснив, что люди с иных планет просто-напросто не способны вобрать в себя и безошибочно распознать пестрое многообразие мира. К тому времени Сайнжа на собственном невеселом опыте выяснил: не стоит посвящать других хумансоо в тайны особенностей уроженцев Найхави. Выслушивая удивленные и настойчивые расспросы, как ему удается столь безошибочно определять направление движения путающей следы добычи, он научился загадочно отмалчиваться либо ссылаться на охотничьи приемы, передаваемые под большим секретом из поколения в поколение.

Пропущенный удар хвоста поперек спины швырнул охотника через половину поляны, ближе к переливающейся через камни воде. Он не утратил сознания, но никак не мог сфокусировать расплывающееся зрение. На миг потерял врагов из виду, и тут же рядом опустилась огромная белесая лапа с когтями, вспарывающими узловатую почву. Напрягая оставшиеся силы, Сайнжа увернулся, откатываясь, отмахиваясь впустую кромсающим воздух диском — и зверь схватил его, сомкнув челюсти на предплечье.

Ритм размеренного движения, привычная тяжесть лямок рюкзака и ремня охотничьего карабина, поскрипывание смазанных кобур. Привычные, знакомые звуки и ощущения. Не отвлекают, не мешают размышлениям и накатывающим воспоминаниям. Неуловимый альяс упрямо держался северного направления. Порой Сайнжа задумывался, какого пола черная тварь — самец или самка? А может, эти звери обоеполые... или плодятся каким-нибудь замысловатым образом. Природа не даровала альясу глаз, значит, у него хорошо развиты обоняние и осязание. Или он ориентируется подобно дельфину и летучей мыши, свиристя в неслышимом человеку диапазоне и улавливая отражения звуковых волн от любых поверхностей. Рафихаши помянул упавший звездный корабль, с борта которого якобы спрыгнули альясы. Отыскать бы это судно. Сунуться в бортовой журнал, если тот уцелел. Узнать, в каком из миров обнаружили тварей, как команде удалось их изловить и самое главное — сколько животных находилось на борту. Одно, два, целый десяток? Насколько они разумны, могут ли действовать стаей, каковы их повадки, слабости и уловки? Собрать бы надежную команду, явиться несколькими кораблями на Лаймерину во всеоружии и учинить большую облаву, как в старые добрые времена...

— Эндемичные скульд не отличались большими размерами. Формировавшиеся в теле носителя эмбрионы тоже были невелики. Они выбирались наружу через пищевод и глотку жертвы, — пояснила Фелиция. — В процессе таких родов носитель мог погибнуть, но мог и остаться в живых, как повезет. Если животное умирало, маленький скульд прятался рядом, питаясь мясом своего родителя поневоле. Достигнув стадии взрослой особи, скульд находил колонию-улей и присоединялся к ней, становясь рабочим или воином. Эти захватывающие подробности нам охотно поведал доктор Чвезза. Сканорих занимались изучением жизненного цикла скульд, но Чвезза искренне обожал этих созданий и сумел по-настоящему раскрыть их потенциал. На борту «Мерцающей» содержалась целая развивающаяся колония. Доктор добился того, чтобы скульд плодились чаще. Новые поколения были крупнее, сильнее и сообразительнее предыдущих. Команда Чвеззы дрессировала скульд, убеждаясь, что с увеличением объемов черепа у зверей повышается индекс разумности. Многократно ускорялись рефлексы, возрастали способности к восприятию, умение маскироваться и быстро приспособляться к меняющимся обстоятельствам. Скульд оказались поразительно пластичны в эволюционном плане. У хумансоо поколение за поколением неизменно рождаются почти не отличающиеся от родителей дети, у слаиков вылупляются слаики, от калхи отпочковывается новый калхи. Зато новорожденный скульд, или альяс, способен еще в утробе воспринять полезные морфологические особенности носителя. Родиться, обладая ими, и передать по наследству отпрыскам.

— Ты прозвал их альясами, чуждыми. Когда сканорих впервые обнаружили их на планете Скульхгард, они дали странным животным наименование скульд. На рог-спик оно приблизительно переводится как «внедряющийся червь». Подобно термитам Старой Земли, скульд жили небольшими колониями во главе с королевой улья. Паразитировали на тамошних крупных животных, теплокровных ящерах. Скульхгард — суровый мир с резкими перепадами температур, и за миллионы лет скульд выработали сложный цикл метаморфоз. Оплодотворенная королева откладывает сотни кожистых яиц, которые самцы скульд обильно разбрасывают в местах скоплений других животных. Когда поблизости окажется достаточно крупный и выносливый зверь, из яиц вылупляются личинки. Быстрые, сильные, похожие на насекомое с длинным мускулистым хвостом. Группа личинок атакует выбранную жертву и душит ее, вынуждая потерять сознание и раскрыть пасть. Самая проворная и активная из личинок выпускает яйцеклад, помещая внутрь добычи недоразвитый зародыш. Исполнив задачу, личинки разжимают хвосты, отваливаются и издыхают. Перепуганное животное вскоре начинает дышать и приходит в себя.

— Тогда мы договорились, — лаймер протянул узловатую руку, больше похожую на лапу животного, обменявшись коротким рукопожатием с хумансоо. Подхватив свою палку, Рафихаши заскакал к соплеменникам, на ходу громко и визгливо выкрикивая что-то на своем наречии. Лаймеры озадаченно зашумели, их плотно сомкнутая масса заколыхалась, распадаясь на отдельные темные островки. Старый туземец потрясал палкой и надрывно голосил, порой тыча узловатым пальцем в Сайнжу. Вволю прооравшись, Рафихаши направился к урезу шахты. Лаймеры потянулись за старейшиной, свистяще галдя и толкаясь.

— И не рычи, тебе очень идет, — Сайнжа наконец встал прямо, как подобает человеку и охотнику Найхави. Слегка мутило, раны на спине ныли дергающей болью, не позволяя двигаться с прежней легкостью, плечо онемело и рука почти не шевелилась. Стиснув губы, он подобрал и нацепил на положенное место брошенный пояс, мысленно простившись с утраченным навсегда карабином. Отличное было ружье, под заказ сработанное в мастерских Сельвы, безупречно пристрелянное и никогда не подводившее — и вот как все обернулось. Карабин с ложем орехового дерева останется валяться посреди влажных джунглей Лаймерины, ржавея и с каждым прошедшим годом все глубже утопая в мягкой земле.

— Чего еще ты от меня хочешь? — устало спросил охотник. — Я не понимаю. Мы как, пришли?

В кормовой части вельбота он отыскал капсулу с тормозным парашютом. Слежавшаяся ткань хрустела и разъезжалась на волокна при попытке ее развернуть. Кое-где материю проела бурая плесень и изгрызли местные насекомые. Вытащив парашют наружу и раскатав громадный овальный купол на земле, охотник сумел выкроить два достаточно больших отреза, годных на саваны.

— Но такого не может быть! — не выдержал таульгар. — Это дикие животные! Наделенные примитивными инстинктами и опытом выживания!

— Ладно, — обреченно сдался Боумантессе и плюхнулся на низкое, занозистое крыльцо мастерской, туда, где образовалось крохотное озерцо тени. Уже не пытаясь скрываться, яростно поскреб ноющий бок. — Будь по-вашему. Отлично. Внимаю во все уши.

— Водопады, они там, — Хиффл махнул рукой в сторону северо-запада. — Куда мы теперь идти?

Нож со звоном ударил по стальной поверхности. Покряхтывая, охотник сгреб в охапку и отбросил подальше ворох истекающих желтоватым млечным соком подрубленных лиан, открыв плавный изгиб тронутого ржавчиной борта. И в самом деле, корабль. Крохотный, раза в три меньше небольшой «Погони». Стремительной рыбообразной формы, лишенный привычной открытой палубы и мачт с парусами, целиком собранный из наглухо склепанных листов железа. Диковинная модель под названием «ракета», что движется сквозь Эфириум за счет сгорающего жидкого топлива. Стремительная и маневренная, сложная в управлении и с крайне ограниченным запасом хода, навроде спасательного вельбота, рассчитанного на одного-двух членов экипажа. Следов опалины на корпусе нет, значит, шлепнулись с пустыми баками. Деревья смягчили удар, и маленькое судно, по крутой дуге проскользив к поверхности Лаймерины в агонии аварийной посадки не развалилось на части, но обзавелось несколькими здоровенными рваными пробоинами.

Поднимаясь на могучие когтистые лапы. Превращаясь в страховидную изжелта-белую тварь, закованную в хитиновую броню, раза в два крупнее и мощнее собрата. Короткий и широкий безглазый череп был изрезан множеством складчатых бороздок и увенчивался пятью растопыренными лопастями, смахивая на зубчатую корону или костяной гребень древнего ящера. Свернутый в кольчатую спираль бесконечный хвост развернулся, скользящим движением пролетев над травой.

Мокрый по пояс, охотник выкарабкался на берег и оглянулся. Корноухий достиг суши раньше него и стоял выше по течению, вцепившись в длинную бечевку и повизгивая от натуги. Ацца и Хиффл, оба по плечи в воде, неслаженно толкали плот с рацией и припасами.

— Вода. Большая вода. Много воды.

К середине дня они втянулись в заданный удирающим альясом темп, а Сайнжа впал в зыбкое состояние охотничьего транса — когда тело само избирает нужную дорогу, вовремя замечая и огибая препятствия, рационально тратя как можно меньше сил. Освобожденный от сторонних помыслов разум полностью сосредотачивается на добыче, предугадывая действия загнанного зверя. В идеале охотнику надлежало полностью умственно слиться с добычей, растворившись в ее душе, увидев мир глазами убегающего животного и постигнув его образ мышления.

Из-за двери долетало едва различимое, мерное поскребывание металла о металл. В голову некстати полезли байки косменов о дрейфующих по волнам Эфириума кораблях, брошенных экипажем и захваченных жуткой нежитью из глубин Вселенной. Нежить якобы обожала подманивать и захватывать проходящие мимо суда, имитируя пожар на борту или запуская в эфир сигналы тревоги с призывом о помощи. Такие же, как сейчас медленно отстукивало неведомое существо по ту сторону переборки, выдерживая огромные паузы между точками и тире.

— Так, — укрепившись разумом, Боумантессе принял решение. — Неважно, из какой именно системы свалилась эта мерзость, Хаабо ей не видать, как своих ушей. Говорите, вы охотник? Прекрасно. Мы вас нанимаем. Ступайте в леса и прикончите чудовищ, чтобы впредь они не беспокоили моих рабочих. Сможете вдобавок вернуть похищенный

«Хрен вам, я еще жив!»

Лучше бы она не произносила этого слова, подумал Сайнжа. Лучше бы я никогда не совершал аварийной посадки на Лаймерине. Если бы не то, если бы не это. Великая Мать чертит на песке линии судеб и вероятностей, взмахом руки стирая их и начиная заново. Даруя своим детям шанс исправить совершенные ошибки, в этой жизни или следующей. Я должен похоронить чужих мертвецов и принять решение. Мне нужны эти двадцать тысяч мультикредитов, мне достаточно памяти и скорби своих мертвых.

Невесть почему лаймеры сочли брошенную деревню безопасным местом. Туземцы с откровенной неохотой скатывали спальные мешки и паковали скарб, цапаясь промеж собой и громко щелкая языками. Из-за их возни отряд вышел в путь гораздо позже, чем обычно, ближе к полудню. Дорога выдалась скверной. Топкая узкая полоска тянулась вдоль реки, под нависшим переплетением колючего кустарника. Подлесок облюбовали стаи дальних родственников шершней. Красно-полосатые, злобные, назойливо лезущие в уши, глаза и рот. Зазевавшегося Аццу искусали так, что у бедолаги напрочь заплыл один глаз. Младший из лаймеров теперь тащился позади группы, раздраженно ворча, хныкая и причитая.

Низко опустившая голову Фелиция раскачивалась взад-вперед, давясь прерывистым гудением. Царапающаяся острыми заусеницами проволока крюка, сжатого в ладони охотника, искрила точечными разрядами.

Сначала Боумантессе увидел некогда ультрамариновые, теперь выцветшие до голубоватой полупрозрачности рудиментарные сетчатые надкрылья. Тонкие растопыренные конечности, угловато выгнутые в коленных и локтевых суставах, и продолговатый череп с выпуклыми глазными сферами, тускло отражавшими солнечный свет. Две чувствительные ветвистые антенны, так горделиво покачивавшиеся на головах уроженцев метрополии Сорбарр, исчезли. Тонкую шею плотно охватывал плетеный широкий ошейник с крохотными разноцветными лампочками алого и синего цвета.

— Давайте, — на удивление покладисто согласился сканорих.

Сайнжа не любил многолюдные скопища и города, особенно человеческие. Найти общий язык с ксеносами было куда проще. Обитателям других планет все едино, кто ты такой. Гоминид, хумансоо с Найхави, этого более чем достаточно. Ксеносов интересовали только твои знания и умения, людям же непременно требовалось выспросить подробности твоего происхождения. Выслушав честный ответ, сородичи, как правило, начинали подозрительно коситься. Трусоватые и брезгливые поскорее сворачивали разговор, ссылаясь на неотложные дела. Закосневшие в вере своей горели желанием обрушить на голову собеседнику длинную и пламенную проповедь, сводившуюся к тому, что ты — не более, чем мерзость и ходячее оскорбление замыслов Создателя. Посему лучшее, что ты можешь сделать — покаяться и добровольно прекратить свое тягостное существование, да поскорее. Некоторые, особо самоуверенные, намеревались перейти от слов к делу, но быстро убеждались: Святое Слово всегда проигрывает хорошо пристрелянному револьверу и твердой руке.

— Это добрый доктор сломал тебе руки? — сквозь зубы спросил Сайнжа.

Кажется, он заорал, выкручиваясь из мертвой хватки и вспышкой интуиции сознавая — альясы вовсе не торопятся прикончить его и сожрать. В своей неосознанной жестокости звери просто забавляются с постепенно издыхающей жертвой. С них вполне станется оторвать человеку парочку конечностей и глазеть, как тот будет ползать, обливаясь кровью. Шолто повезло, он умер сразу. Что станется с ним?

Застыв в неподвижности, охотник долго смотрел на сомкнутые, искривленные пальцы с облезшими ногтями. Кем бы не были незнакомцы в спасательном вельботе, они до конца оставались вместе.

В левый бок горячо ударило чем-то твердым. Боумантессе пошатнулся, не удержался на ногах и грузно упал. Истошно визжа, кто-то перепрыгнул через него. Перед глазами управляющего сквозь растрескавшуюся землю упрямо пробивался чахлый кустик. На кромке пыльных острых листьев диковинным соцветием распустились пунцовые капли.

— Это одна из планет в системе Лиры, рядом с территориями маиссо. В лоциях она обозначена как необитаемая, вот только издание лоций частенько не поспевает за быстро меняющейся обстановкой. Мы подумали, вдруг за это время на Митцекуре кто-нибудь успел основать колонию. Переход был долгим и трудным, но мы уложились в срок. Никакой колонии на планете не было, зато на орбите в сопровождении парочки потрепанных кораблей дрейфовал лувианский дредноут. Увидев его, Рудольф встревожился и начал убеждать компаньона как можно шустрее смыться отсюда. Мол, его внутренний голос настаивает на том, чтобы получить обещанную за доставку плату и немедля поднять паруса. Йонге доказывал, что мы никому не позволим обвести себя вокруг пальца и в силах постоять за себя. Они все еще спорили, пока мы причаливали, сдавали груз и ждали встречи с представителем заказчика.

— Я — механизм, — вежливо напомнила Фелиция. — Уникальный, с расширенным набором функций самоуправления и возможностью принимать автономные решения. После падения я фактически погрузила себя в искусственный сон, снизив все параметры до минимума и замедлив развитие королевы.

— Альясы совершенствуются, заимствуя качества носителей, — быстро сформулировала автоматон. — На Скульхгарде у них не было возможности опробовать различные пути развития. Множество яиц пропадало впустую, не обретя носителя. Молодых особей пожирали другие хищные твари, губили внезапные холода. Круг созданий, способных выносить эмбрионы скульд, ограничивался двумя-тремя видами животных. Никакого разнообразия. Именно этим и занялся доктор Чвезза с его единомышленниками. Предоставил личинкам и эмбрионам альясов широкий выбор новых приемных родителей.

Гомон поутих: лаймеры, разумеющие рог-спик, торопливо перетолмачивали соплеменникам слова управляющего. Рафихаши скривился:

Призрак сунулся огромной безглазой мордой под руку, негодующе свистя и шипя. Бронированные лопасти на его голове пришли в движение, с хрустом сомкнувшись в единый непробиваемый щит, и вновь веерообразно расступились в стороны. Альяс яростно заскреб глубокую кожистую выемку между лопастями изогнутым когтем — изнутри вывались и мягко шлепнулись на траву два жестяных сейфа с сургучными печатями шахты Хаабо. Кончиком хвоста Тень подтолкнул сейфы ближе к охотнику.

— Какой еще корабль? — на мгновение управляющего Хаабо охватила безумная, нелогичная надежда: спасительный фрегат из Метрополии прибыл задолго до назначенного срока.

За спиной коротко, переливчато засвистели. Держа готового атаковать альяса на прицеле, охотник бросил мимолетный взгляд через плечо.

Сайнжа успел схватить карабин и предупреждающе крикнуть. Перед переправой он, по въевшейся в кровь привычке, загнал в стволы два патрона. Прицелиться толком не успел, выстрелив поверх голов лаймеров.

— Ты помог моим собратьям вовсе не из жалости.

Свистя как паровозный двигатель, черный атаковал, без видимого усилия сиганув через собрата и на излете достав шарахнувшегося охотника выпадом уцелевшей лапы. Когти альяса проехались по предплечью человека, с легкостью раздирая мышцы. Сайнжа взвыл сквозь зубы, обреченно сознавая — пусть он продержится дольше, чем обычный человек, прежде чем рука начнет неметь и терять чувствительность, но звери рано или поздно возьмут над ним верх. Неужели все? Вот так просто?

— Рудольфу надо было согласиться. Хотя бы для вида, чтобы выиграть время,— рассудительно произнесла Фелиция. — А он обругал Чвеззу и наотрез отказался. За дверью караулили таульгар, по слову доктора они схватили Йонге. Сканорих обещал бросить его в камеру с яйцами, если Рудольф продолжит упорствовать в своей человеческой глупости. Он, Чвезза, слишком долго закрывал глаза на наше вольномыслие, делая вид, что не раскусил наших примитивных хитростей. Отныне на борту «Мерцающей» все пойдет по-другому. Он оказал хумансоо величайшую любезность, они отплатили черной неблагодарностью. Он поступит с нами так, как сочтет нужным. Чтобы мы не испытывали сомнения в его словах, он выломал мне вторую кисть.

«Отправляясь работать в Хаабо, я знал: меня ждут нелегкие испытания, — подбадривал себя Боумантессе. — Лишь в преодолении трудностей закаляется характер достойного сына Таульги... Почему именно в мой срок службы на Лаймерину повалили незваные гости? Охотник, который не убивает заказанную добычу, а приручает, агрессивный сканорих... Впрочем, после инцидента на Ракайе за ними закрепилась устойчивая слава малость тронутых рассудком. Могу поспорить, этот не составляет исключения».

Что-то живое настойчиво трепыхалось внутри Фелиции, прокладывая себе путь — и вот оно высунулось наружу. Оскаленная слепая морда, длинный череп, сплющенный с боков. Цепляясь еще неотвердевшими когтями, подтягиваясь и судорожно извиваясь, новорожденное создание выползло на свет из рассевшегося и опавшего чрева суррогатной матери, оставляя за собой тянущийся липкий след. Будущие роговые пластины торчали из спины коротенькими толстыми обрубками, шипы и выступы пока не прорезались. Казалось, достаточно одного сильного удара рукоятью револьвера, чтобы превратить череп альяса в месиво окровавленных осколков.

— Нет.

Должно быть, автоматон что-то ответила, ибо Далине повернулся к волнующемуся заливу и дощечкой вскинул ладонь к глазам. Разглядел, отбросил ракетку и приветственно замахал руками, побежав к кромке прибоя. Навстречу атлетически сложенному мужчине, легко и стремительно летевшему на гребне пенящейся волны. Пригнувшись, Рудольф Вебер балансировал на длинной, узкой доске, слившись с ней в единое целое — и рывком приблизившееся изображение на миг крупно выхватило лицо с напряженно прищуренными глазами и остро вырубленными скулами. Белые мокрые волосы, увязанные в хвост, привольно метались за широкой спиной.

Глубокие царапины на спине и предплечье беспрерывно чесались, что означало начало успешного процесса заживления порванных тканей. Руку Сайнжа вправил на кратком дневном привале, с помощью толстого древесного сука, горсти добрых проклятий и сильного рывка. Ненавязчиво напомнил о себе пустой желудок. Усилием воли Сайнжа приказал ему заткнуться. Истинный охотник способен без особого ущерба прожить впроголодь до седмицы, была бы вода. Завтра в пути он сорвет каких-нибудь местных фруктов. Сумела ли троица лаймеров благополучно выбраться на берег и разбить лагерь, как он велел Корноухому? Или, испугавшись нападения альяса, туземцы бросили скарб и убежали? Далеко ли еще идти, и что он увидит там, куда влечет его судьба?

— Прежде чем орать о неизбежной смерти и сломя голову бежать по джунглям, нам стоит сесть и малость потолковать, — самоуверенно заявил Вольный. — Вам, вашему помощнику, этому почтенному старцу, — он с приязнью кивнул оскалившемуся Рафихаши, — и мне. Можно прямо здесь, в присутствии свидетелей.

— Здесь мы не останемся, — заявил наутро охотник. Хиффл соорудил примитивную сеть и изловил нечто, отдаленно смахивающее на крупную рыбу с недоразвитыми лапами и раздвоенным хвостом. Выпотрошенная и зажаренная, она почти не уступала знаменитым деликатесам с Салии. — Поднимемся выше, найдем сухое укромное место и разобьем лагерь. Будем искать гнездовье альясов.

— Босс, — бодро взял под козырек фуражки вспотевший Берт. — Какие будут приказания? Дать засранцам крепкого пинка под зад, чтоб мигом провалились в то вонючее болото, из которого выползли?

— Какое отличное совпадение, — Чвезза поднял руку, погладив скользкий череп маленького альяса. — Он необходим для исследований и двигателей корабля. Мы заберем его. Еще вижу, у вас много разных работников. Когда молодая королева принесет потомство, новому поколению скульд потребуется пища. Много пищи, — сканорих жизнерадостно оскалился. — Вы, таульгар, разумны и логичны, в отличие от хумансоо. Начнете возражать?

Так. Стоп. Твари, кажется, вытащили его из реки и вполне целенаправленно ободрали пояс, лишив оружия и наглядно показав хумансоо, в чьих лапах его собственность. Треклятые зверюги действовали слаженной командой, заранее выбрав место для засады и намеренно приведя туда преследователя...

Волоча за собой несгибающийся суставчатый хвост и ускоряясь, маленький альяс шмыгнул под ногами, сквозь выбоины, мимо пучков засохшей травы, устремившись прямиком к терпеливо ожидавшему сканорих. Вольный смотрел ему вслед, и Боумантессе не мог понять, что плещется в глубине прищуренных глаз хумансоо — ненависть, сожаление, разочарование или глухая, не находящая выхода тоска. Охотник был сражен кончиной механической девушки и отрешился от всего, замкнувшись в своей утрате. Предоставив Боумантессе выкручиваться самому.

- А на третьей? - хмыкнул охотник.

Таульгар заметил, что правую кисть женщине заменяет уродливо выполненный протез в виде проволочного крюка, а левая натуго обмотана обрывками ткани. Выживание в лесах Лаймерины далось ей дорогой ценой. Было в этой хумансоо что-то пугающее: большие и яркие глаза, лицо с оцепеневшим выражением вежливой приязни. Когда она говорила, ее губы не двигались, а голос напоминал запись лекции на пластинке пневмовокалоида.

— А что за местечко?

Оружие в лапах тралтана беззвучно распустилось веерами оранжевых сполохов. Двоих блюстителей, оказавшихся ближе всего, снесло с ног и отшвырнуло назад. Там, где яркие липкие капли угодили на одежду или кожу, немедля заструился сизоватый дымок. Хумансоо заблажили, хватаясь за лица и отдергивая ладони, с которых лоскутами сползала кожа, похожая по консистенции на разогретый каучук. Шахтеры с воплями бросились врассыпную через платочный городок. Словно получив беззвучный приказ, альясы разом сорвались с борта клипера, кинувшись вслед убегающим и в несколько длинных прыжков очутившись посреди толпы. Загромыхали карабины, кто-то кричал на Боумантессе, приказывая немедля присесть или лечь, но окаменевший таульгар мог только возвышаться в полный рост, созерцая, как чужая прихоть и роковое стечение обстоятельств губит все, с такой тщательностью созданное им.

«Не тянись к оружию, — по внутренней стороне черепа охотника тяжело ударило алой вспышкой бестелесных голосов. — Не шевелись. Замри, даже не дыши».

Анкис, считавший быстрее всякого механического арифмометра, торопливо закивал. Мол, соглашайтесь, в нашем положении особо торговаться и выбирать не приходится. Запустим руку в кассу компании, как-нибудь оправдаемся перед директоратом расходами на непредвиденные обстоятельства.

Откинув щелкнувшую крышку, охотник большим пальцем крутанул зубчатое колесико. Старая зажигалка, прошедшая немало тяжелых испытаний и с честью вынесшая недавнее падение в водопад, с шипением выбросила короткий язычок пламени. Увядшие листья и сухие перегородчатые стволы занялись недружно и неохотно. Огонь перескакивал с ветки на ветку, лениво облизывая нарочно приготовленные Сайнжей зазубренные щепки и порождая клубы серого, едкого дыма.

— Следы еще свежие, — хумансоо Сайнжа рассеянно сплюнул вслед удаляющимся туземцам. — Выйду, как только соберу поклажу.

— Так всегда случается, когда рвется нить триадной связи, — подтвердил охотник. — При утрате общности Защитник будет пытаться любой ценой воссоединиться с лидером.

Лаймер поскреб нахмуренный лоб:

— Это всего лишь я, — злобно скрипнул Йиюмбике. Обеими конечностями доктор прижимал к боку таульгар скомканные и намокшие лоскуты. Вокруг лоскутов, пропитывая одежды Боумантессе, быстро расширялось липкое пятно насыщенного темно-зеленого цвета. — Есть чистые тряпки? Хоть что-нибудь, чем заткнуть рану, пока я сбегаю за инструментами?

Таульгар храпяще забулькал, с огромным усилием втягивая воздух. Из распухших дыхательных щелей под давлением брызнули мутно-серые гнойные выделения. Анкис лихорадочно шарил ладонями по карманам и поясной сумке, в панике вспоминая, израсходовал он взятый утром запас гигиенических салфеток или нет.

Хрустящего пакета нигде не было.

Отрыгнув вязкий сгусток крови, Боумантессе тяжеловесно содрогнулся и оцепенел. Йиюмбике зашипел, заталкивая тонкие суставчатые пальцы прямо в кровоточащую разверстую рану и тщетно пытаясь прищипнуть разорванную артерию. Маиссо смущенно отвел взгляд, сознавая бессмысленность усилий врача и понимая: слаик не может поступить иначе. Боумантессе был хорошим начальником. Лучшим из всех, с кем маиссо приходилось сотрудничать. А теперь его не стало, и рудник Хаабо охвачен кровавым кошмаром.

Анкис не сразу сообразил, что шагах в десяти от них неподвижно сидит охотник с Найхави. Казалось, хумансоо нет ровным счетом никакого дела до творящегося вокруг. Сгорбившись и низко опустив голову, Вольный пристально глядел на свою спутницу, переставший функционировать автоматон, рассеянно пропуская между пальцев спутанные прядки ее волос.

Она даже не была настоящей женщиной, в растерянности подумал Анкис. Какие причудливые эмоциональные связи порой возникают среди хумансоо и сколь диковинно-неуместно воплощается человеческая печаль. Автоматон при удачном стечении обстоятельств можно починить. Боумантессе никогда не вернуть назад.

На краю зрения маиссо назойливо замельтешили цветные пятна. С изрядным усилием Анкис повернул голову. К ним приближалась маленькая процессия — сканорих с восседавшим на плече жутковатым детенышем альяса и парочка слаиков, настойчиво волочивших впавшего в транс жаки. Следом неторопливо вышагивал тралтана с закинутым на плечо карабином.

— Мы предлагать договориться. Предупреждать, что баланс всегда клонится в нашу сторону, — сканорих аккуратно переступил чье-то тело, шахтера или блюстителя. — Мы делать выводы из ошибок, хумансоо — нет, — он пронзительно стрекотнул. — Ты угрожал прогнать меня, но мы — здесь. Сломана Фелиция или нет, память по-прежнему с ней. Не хочешь сам отнести ее на корабль? Скоро мы починим ее. Она станет лучше, чем прежде. Забудет тебя. Насовсем позабудет. Оставайся здесь и сожалей впустую.

Маленький альяс вытянул голову на длинной шее и насмешливо зацвиркал, вторя речам сканорих. Тралтана вразвалочку двинулся вперед, намереваясь подобрать с земли изломанные останки автоматона.

Уроженцы массивной, удаленной от тусклого светила Тралты с их выработанной за миллиарды лет способностью выживать при многократно увеличенной силе тяготения по праву считались одними из сильнейших и выносливых обитателей Сектора Фузии. Однако в столкновении со скоростью и проворством грубая физическая сила порой утрачивала преимущество.

Протянутая кисть тралтана угодила в молниеносный захват. Охотник взвился с места, в полете ногой врезав по стволу карабина. Оружие отлетело в сторону, хумансоо гибко крутанулся в воздухе, продолжая и подхватывая движение тралтана — и оказался сидящим верхом на плечах противника. Слаики опасливо шарахнулись в стороны, выпустив выглядевшего одурманенным жаки, и тот шлепнулся на задницу.

Мотая увесистой гребнистой башкой, тралтана стремительно загребал конечностями, пытаясь ухватить человека и стащить со своей шеи. Напрасно — Вольный душил ревущего противника перекрещенными ногами, нанося быстрые, резкие удары ребрами ладоней пониже затянутых пленкой слуховых отверстий. Из ноздрей тралтана выплеснулась струйка мареновой слизи, крикливо яркая на фоне зеленоватой кожи. Потеряв равновесие, он тяжеловесно завалился вперед и бухнулся на колени.

За миг до соударения с землей хумансоо кувыркнулся с выпяченного загривка, мимоходом снеся оказавшегося на пути слаика. Надрывно свистя, тот отлетел в сторону кучкой перепутанных, торчащих под дикими углами конечностей. Тралтана сипел, стоя на карачках и хватаясь растопыренной пятерней за отвисшие жировые складки на горле, перечеркнутые расширяющейся багровой щелью, из которой липко брызгало алым.

Не колеблясь и не тратя времени на лишние размышления, второй слаик развернулся и устремился зигзагом прочь от клипера, к границе Хаабо. Сайнжа отмахнул ему вслед рукой. Сорвавшийся с пружинных креплений зазубренный диск звонко пропел воющую песнь, поразив беглеца между лопаточных сочленений.

Йиюмбике тихо, сдавленно заклекотал, обхватив себя за плечи. В первый миг Анкис струхнул, не повредился ли врач рассудком, во второй — захотел присоединиться. В былые, дикие времена маиссо тоже охотились. Вдумчиво изучая повадки зверей, воспитывая в потомстве умение выжидать — долго, беззвучно, терпеливо, пока не наступит единственный, подходящий для удара миг. Наловчившись вводить в заблуждение и робкую добычу, и самоуверенного хищника.

Приманка. Сканорих бросился на нее, вонзив метафорические клыки, и запоздало осознав — что-то идет не так.

Оказавшись рядом с жаки, слепо пялившимся на солнце Лаймерины, охотник припал на одно колено. Жаки повернул голову и мелко заклацал челюстями. Вольный негромко задал ему вопрос — Анкису очень хотелось знать, какой и что именно ответил человеку жаки. Почти бережно обхватив ладонями уроженца Сорбарра за затылок и нижнюю челюсть, Сайнжа резко и стремительно дернул его голову влево и вверх. Хрустнули переломанные позвонки. Жаки трепыхнул надкрыльями, больше не способными поднять его тело в воздух, и обмяк. Вделанные в ошейник лампочки заморгали, отключаясь.

— Нет, — зашипело из решетчатого динамика лингвоадаптера. — Нет! Не смей!..

Охотник гибко поднялся на ноги, распрямившись и оказавшись на голову выше сканорих.

— Скелла, — отчетливо выдохнул Вольный, прижимая пальцы к виску и обращаясь невесть к кому.

— Здесь нет никакого Скелла! — взвизгнул сканорих, выцветая до сизых и блекло-лиловых тонов.

— Конечно, есть, — дернул плечом охотник. — Ты никогда не давал им имен, верно? Ты ошибался, имена очень важны. Имена делают их не экспериментальными образцами, но чем-то бо;льшим. Получив имя, они не станут прежними. Она — Скелла, Злоба. Она это знает и никогда не позабудет.

— Они просто животные! Я справлюсь и без посредника! — сканорих осекся. Маленькая черная тварь оглушительно заверещала, разинула пасть и вцепилась в кожистое предплечье. Заорав, сканорих попытался сгрести шустрого альяса за спинные выступы. Тщетно. Зверюга размашисто дернула черепом, выдрав клок чешуйчатой кожи, и наискось хлестнула хвостом по ближайшим глазам сканорих. Тот заскулил, отдирая от себя маленький клыкастый сгусток ярости.

— Будет с него, — коротко бросил охотник. — Ко мне.

Сжавшись в тугой комок и оттолкнувшись задними конечностями от безжалостно изодранной спины сканорих, альяс спрыгнул на землю. Приземлившись, завертел безглазой головой, свистя и чирикая. Анкис мог поклясться: под гладким, еще мягким черепом страховидной твари идет война не на жизнь, а на смерть. Альяс, получивший от охотника кличку Скелла, принимал самостоятельное решение, одно из будущего множества.

Встав на задние лапы и балансируя хвостом, альяс с независимым видом потрусил к человеку с Найхави. Подпрыгнул, зацепившись когтями сперва за широкий пояс Вольного, а затем ухватившись за край металлического наплечника. Подтянулся и залез, с довольным урчанием запустив когтистые лапы в густой ворох тугих косичек.

— Прекрати, — охотник раздраженно скривился. Зверь фыркнул, но перестал дергать человека за волосы.

— Он слушается, — не веря своим глазам, пробормотал Анкис. — Альяс слушается хумансоо.

— Она, — поправил Вольный. — Скелла — самка. Будущая королева. Я слышу ее, она слышит меня. Что с вашим управляющим?

— Умер, — Йиюмбике приложил испачканные кровью пальцы к выпуклой шейной жиле таульгар и нахмурился. — Или... нет? Нет?

Носком сапога Сайнжа подтолкнул к маиссо запечатанный сейф, вывалившийся из рук Боумантессе.

— Если он жив, помогите ему. Если умер, похороните достойно.

— А вы куда? — всполошился Анкис.

— По Хаабо носятся пятеро слегка обезумевших альясов, — с легкой укоризной в голосе напомнил охотник. — Хочешь сам их ловить и сажать под замок? Еще мне позарез нужен корабль... и догнать ту ходячую отрыжку.

Часто оглядываясь через плечо, долговязый сканорих вприпрыжку бежал по направлению к клиперу. Там уже заподозрили неладное, команда поспешно втягивала металлический трап на борт и готовилась ставить паруса. Сканорих истошно завопил, размахивая руками и привлекая внимание. Оборванная чешуя блестящими клочьями волочилась за ним, цепляясь за пучки колючей травы.