Кондор принимает вызов (вся книга)

Кульчий опять весь ушел в свои мысли. Кто еще, кроме российских спецслужб, может проявлять жгучий интерес к тайнам кенигсбергских подземелий? В первую очередь – немцы. Неспроста ведь пытаются поставить под контроль предприятия, имеющие отношение к городским подземным коммуникациям. Тот же «Водоканал», к примеру, недавно к рукам прибрали. И хотя действуют осторожно, преимущественно через подставные фирмы, интерес Бонна в подобных сделках просматривается достаточно явственно.

– Дежурный по городу просветил! Надо, думаю, посмотреть своими глазами, уж больно странная история… Я сразу заподозрил, что между перестрелкой и звонком есть какая то связь. Походил там маленько, пообщался со служивыми, с уцелевшим охранником переговорил… Кстати, обнаружил там отверстие подземного коллектора. Когда строители котлован рыли, видно, его подтопило грунтовыми водами, поэтому они вырыли отводную траншею, благо коллектор проходит практически в районе насыпи.

– Согласен. В подземелья в одиночку не ходят.

Не очень забавный эпизод тех событий: практически в то же время сменились хозяева Янтарного комбината. Бывший гендиректор комбината В. Мацкявичюс и гражданин США корейского происхождения Сэм Чин окончательно утратили свои позиции в АО «Русский янтарь», а печально известная фирма «Пальмникен» вообще приказала долго жить. «Янтарный» бизнес, как, впрочем, и другие прибыльные предприятия, прибрали к рукам Кожухов, Казанцев и их компаньоны. За каждым из них стояли мощные силы: бывший мэр города Кожухов, к примеру, давно уже разрабатывает благодатную «германскую» жилу, а его способный просвещенный зять постепенно выходит на крутую интернациональную орбиту.

– По крайней мере ясно, зачем тому типу потребовался чужой плащ. – Кульчий пожевал нижнюю губу. – Я так думаю, что он не один был. Может, отбился от своей компании?

Часть II

«Х файлы»

Глава 1

На дворе уже вовсю светило ясное солнышко, когда Бушмин невесело скомандовал себе пошабашить. Все время, пока он возился с «девяткой», двери гаража были заперты изнутри, а в самом боксе горел электрический свет. Напоследок он собрал в кучу чехлы, снятые с передних сидений, и использованную ветошь, плотно набив ими два крафтовых мешка. Пришлось также пожертвовать частью своего гардероба – на куртке и брюках тоже обнаружились пятна крови.

Облачившись в старые джинсы и ветровку, Бушмин отвез мешки с «уликами» на расположенный неподалеку от гаражей пустырь. Удостоверившись, что поблизости нет любопытных глаз, выгрузил из багажника объемные свертки, щедро полил их бензином из канистры, затем возжег костер. Когда окровавленное тряпье превратилось в горсть пепла, он почувствовал несказанное облегчение. Теперь уже никто не в силах доказать его причастность к ночному кошмару, разве что неожиданно воскреснет из мертвых сам злополучный «черный монах».

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

– Говорил. И про то, что отверстия ливневой канализации заварены, тоже рассказал. Наверняка где то подземный коллектор, вот по нему то как раз «чехи» в тылы к нам и просачиваются.

– Наши, не наши – какая разница, – поморщился Бушмин. – Воевать мы их за неделю, конечно, не научим, но беречь все равно должны. И речь сейчас о другом. О том, что у нас возникла крупная проблема. По ночам в тылу у нас и у наших соседей работают по две три группы «чехов». Состав этих групп примерно ясен: снайпер, гранатометчик и пара «статистов» с автоматами. Ходят на охоту тройками или четверками. Мы каждый день заново «пылесосим» свою зону, а к ночи они все равно просачиваются. Откуда, спрашивается? С севера, через блокпосты?

– Пока тебя не было, мы еще раз прочесали свой участок, – сообщил Мокрушин. – Я уже местных всех, кажется, в лицо узнаю. Не знаю, откуда эти черти берутся. Наверняка через соседей просачиваются…

– Вот вот, – хмыкнул Бушмин. – Поэтому давай ка поднимай своего «янычара». Пойдем вчетвером: я, ты, Гарас и Леша Синцов из инженерного. Вариант с засадой «энша» задробил, будем ставить «затычку». Но прежде чем перебросить в тоннель взрывчатку и фугасы, надо самим посмотреть, где, что и как, чтобы не вышло потом какой нибудь промашки…

– Если мы не заколотим эту дыру в нашем заборе, то завтра получим по полной программе. «Чехи» только и ждут, чтобы мы сунулись в этот коридочик, тогда они точно попытаются нас отрезать. Вспомнишь мои слова – уже с утра вгрызутся в нас стальными клыками. И все бы, как говорится, ничего, но меня беспокоят тылы. Самое пекло будет вечером и ночью, и в батальоне мне твердо пообещали, если нас серьезно прижмут, подбросить резервы…

– Все нормально, Андрей. – Мокрушин бросил в кружки пакетики с чаем, поочередно нацедил из китайского термоса кипятка, одну кружку придвинул ротному, вторую обнял ладонями, грея о керамическую поверхность ледяные пальцы. – Все тип топ. Я с хозяевами лично переговорил, так они дали добро. Мы им в знак благодарности продуктов подбросили… Спрашивал, кстати, насчет тоннеля, но никто ни черта не знает…

Бушмин неторопливо выковырял из пачки сигарету, затем через стол перебросил пачку Мокрушину.

Почти одновременно клацнули затворы. Еще несколько секунд по сдавленному бетонными ребрами тоннелю испуганно голосило эхо, затем наступила оглушительная тишина.

Как метко охарактеризовал однополчанин состояние ужаса на войне: «волосы прорастают сквозь каску».

В коллектор забрались через отверстие ливневой канализации, расположенное на проезжей части улицы против зияющей пустыми глазницами окон аптеки. Здесь решетка тоже была заварена намертво, но сапер Синцов выставил ее при помощи двухсотграммовой толовой шашки.

Следующий стоп кадр: Мокрушин уже по ту сторону провала и по инерции, набрав силу в прыжке, проскользил на подошвах еще пару метров, одновременно приседая и пригибая голову к коленям. «Гостинец», надо полагать, уже кувыркается в воздухе…

– Это еще полбеды, Володя. Все может быть гораздо круче. Там, где пройдут трое или четверо, могут пройти и тридцать, и сорок бойцов… Да сколько угодно!

– Затишье перед бурей, – вполголоса сказал ротный.

Сержант Гарас спал как сурок, укрывшись с головой невесть где раздобытым ватным одеялом. Причем одеяло, что совершенно удивительно, было заправлено в белоснежный накрахмаленный пододеяльник. Точно такой же комплект чистого постельного белья украшал пустующую койку.

«Кому становится совсем невмоготу, пишут рапорты и тихо уходят».

Бушмин едва выговорил до конца эту фразу, настолько ему хотелось спать. Кажется, он даже отключился на несколько секунд, потому что, когда ему удалось стряхнуть сонное оцепенение, он заметил участливый взгляд Мокрушина.

Кто сказал эти золотые слова? «Энша» бригады гвардии полковник Ларионов. Правильный, между прочим, совет. Бушмин им воспользовался. Потому что – невмоготу.

– Вот вот. – Бушмин заварил себе еще одну кружку чая. – «Энша» по моей просьбе пытался разжиться у особистов сведениями о местных подземных коммуникациях…

Странностей в этой ночной истории хоть отбавляй. Начиная от экипировки «черного монаха», смахивающей на снаряжение «боевого пловца», и заканчивая самим фактом появления подобного субъекта в центре города. Да еще с продырявленной неизвестно кем и при каких обстоятельствах шкурой.

Опять подкорка подбрасывает ложные истории. Не было такого эпизода, и засады этой дурацкой не было! В 1 й роте не было безвозвратных потерь за все два месяца боев. Если не считать павших героев из числа прикомандированных матросов…

Тоннель не был идеально ровным и с легким закруглением уходил вправо. По ходу дела они обнаружили несколько боковых ответвлений – коротких, в три четыре метра, выводящих к бетонированным колодцам. Через какой то из этих пролазов «духи» и выбираются федералам в тыл.

– Смертники, – процедил Мокрушин. – А с ними славянин, русак или «западенец». Ну и хрен с ними, пусть теперь валяются в дерьме…

– Утром приказано занять эти две чертовы коробки. Так что напрасно вы марафет наводили, завтра нас тут уже не будет.

Бушмин рассчитывал пройти по тоннелю примерно двести пятьдесят или триста метров, чтобы максимально приблизиться к тем двум «коробкам», которые завтра им предстоит занять. Понаблюдать, где и какие имеются боковые ответвления, и выбрать место для закладки взрывчатки с тем расчетом, чтобы «обрезать» тоннель, немного не доходя до передовой.

В качестве титров к этому стоп кадру промелькнула заполошная мысль: а вдруг свои? Реплика то звучала по русски, без акцента…

– Как обычно…

А следом наступила гробовая тишина.

Скрепя сердце, стиснув зубы, подтянув потуже пояса…

Тоннель был практически сухой, лишь под ногами плескался тонкий слой вонючей жижи. Очевидно, «чехи» целенаправленно заваривали все водостоки, иначе здесь было бы по пояс воды. А после ледяной купели, да еще на пронизывающем до костей ветру, много не навоюешь.

Володя Мокрушин командует разведвзводом. Ему четвертак, как и Бушмину. (Однокашник по КВВМУ, а всего из их выпуска в бригаде служат восемь человек.) Мастер спорта по стрельбе из спортивного пистолета, неоднократный призер чемпионата Вооруженных Сил. Вместе с Бушминым и еще парой тройкой ребят претендует на звание самого крутого рейнджера бригады. Но эта негласная конкуренция никак не отразилась ни на их дружбе, ни тем более на служебных отношениях. Да и не время заниматься подобными состязаниями, война сама все расставит по полочкам и каждого просветит, как на рентгеновском снимке.

По правде говоря, ему крупно повезло. Тот же «рембо» элементарно мог пристрелить его еще на Литовском валу, будь он в состоянии вести машину сам. И то, что «клиенту» быстро наступили «кранты», пожалуй, даже к лучшему.

Шли практически бесшумно. Без оптики они бы здесь ни черта не рассмотрели – темень, хоть глаз выколи. Фонарями, по понятной причине, решили не пользоваться, световые блики видны далеко и могут демаскировать группу.

– А то кто? – удивленно ответил Мокрушин, склоняясь над очередным трупом. – Глянь, что я нашел…

Морские пехотинцы экипированы были по полной программе. Хотя «прогулка», как они рассчитывали, должна отнять у них максимум четверть часа времени, в любой момент можно нарваться на «духов». К тому же в Грозном ни на секунду нельзя расслабляться, даже если ты и находишься на «своей» территории.

Два комплекта инфракрасных очков имелись в роте, еще два комплекта ночной оптики Бушмин взял взаймы в батальоне. «Броню» Бушмин тоже заставил надеть, хотя «жилетки» сковывают движения. Поверх «броников» «разгрузка» с запасными магазинами – все четверо вооружены «акаэсами». Подствольник «ГП 25» только у Мокрушика, у него же подсумок с выстрелами «ВОГ 25». Гранаты только у ротного и у того же Мокрушина, ибо со взрывчатыми веществами в тоннеле шутить нельзя. К примеру, гранаты «РГО/РГН» срабатывают в момент удара о землю или любое твердое препятствие, и спастись от осколков в таком довольно ограниченном пространстве, как подземный коллектор, весьма и весьма проблематично.

И как оказалось, вовремя он убрался: вначале лопнула «эргэошка» – Володя рискнул таки, и правильно, кстати, сделал, – а следом, через пару тройку секунд, гулко бахнула «эфка». Из провала упруго ударило взрывной волной, дробно зацокала по противоположной стене мелкая крошка шрапнель, рассерженным шмелем прожужжал рикошетный осколок.

Да откуда ему знать?! Он такой же слепец, как и все. К тому же его и самого неотвратимо затягивает в черную бездонную воронку…

«Долбят» эти кварталы на подходах к дворцу уже две недели, со времени закончившегося трагической неудачей предновогоднего штурма. Долбят из всех мыслимых калибров, поэтому воздух здесь настоян на жирной копоти, резком запахе окалины, пороховой вони и сдобрен наждачной пылью и мельчайшей кирпичной крошкой. От этой дьявольской смеси уже через несколько суток воспаляются глаза и трескаются губы; кожа поначалу покрывается жирной маслянистой пленкой, но затем быстро высыхает, превращаясь в тонкий пересушенный пергамент.

Это было под старый Новый год. Год подлый и героический одновременно – тысяча девятьсот девяносто пятый. Дело было в Грозном, в двух кварталах от перепаханной свинцом площади перед президентским дворцом.

– Цел и невредим, – виноватым тоном сообщил Синцов.

– Востриков, дайте знать «Гиацинту», что «Кондор» вернулся в свое гнездо.

Мокрушин жестом приказал группе остановиться. Бушмин продублировал ЦУ для Синцова, а сам бесшумно выдвинулся чуть вправо и вперед, находясь метрах в двух от взводного. Слух был напряжен до предела, но, кроме гулких ударов сердца, отдающих в уши, он ничего не слышал. Очевидно, внимание Мокрушина привлек провал в стене тоннеля – он был немногим шире, чем прочие боковые ответвления. Расстояние до него – метров семь восемь. Именно к этому провалу и скользил совершенно бесшумно Мокрушин, а вслед за ним, в точности повторяя движения взводного, шел Бушмин.

– Но те, естественно, ни хрена не в курсе.

А что же гвардии капитан Бушмин? Почему не крикнет, не предупредит ребят об опасности?

– Или не хотят говорить…

– Из числа командированных, – уточнил Мокрушин. – Ни один из наших так по дурному не подставится.

…Литанию за упокой павших во имя Отечества провел отец Софроний, настоятель Кафедрального Свято Георгиевского Морского собора Балтийского флота.

Стоп кадр: Володя Мокрушин высунулся в пролом. Что он собирается предпринять? «Калаш» в свободно опущенной правой руке, левая полусогнута в замахе. Решил зафигачить в «коллектор Љ 2» гранату?

После окончания командировки Мокрушин уходит на роту во 2 й ДШБ. Правда, до этого события надо еще как то дожить.

Подсветили фонарем: высота тоннеля чуть поболее двух метров, ширина – примерно два с половиной, сам коллектор выложен из бетонных полуколец.

Хотя фраза была произнесена полушепотом и с расстояния метров в десять двенадцать, в ушах Бушмина она отдалась подобно полковой трубе. Ответной реплики не прозвучало, если только не считать таковой едва слышное «тс», напоминающее шипение рассерженной змеи.

Он достал из кармана носовой платок и промокнул выступившую на лбу испарину.

– Андрей, может, покемаришь пару часов? – спросил тот после паузы. – Я хоть той ночью слегка придавил, а ты третьи сутки без сна…

– А ты говорил «энша», что на нашем участке половина канализационных колодцев взорвана, а на других люки заварены?

– Тогда нам будет полный амбец, – мрачно заключил Мокрушин.

Первым в дыру спустился Мокрушин, затем сапер – не исключено, что «чехи» минируют проход, могут выставить, к примеру, те же «растяжки», – третьим ротный, а последним в тоннель протиснулся двухметровый здоровяк Гарас.

Бушмин уже в который раз тщательно намылил руки – почему то казалось, что на пальцах остались едва различимые следы крови. Поплескал в лицо ледяной водой, затем насухо вытерся полотенцем. Надо же, как его зацепила эта дурацкая история с «черным монахом»…

Время буквально спрессовалось в эти мгновения, став ощутимым материальным фактором. Бушмин воспринимал действительность как в замедленной киносъемке.

Бушмин сдвинул окуляры на лоб, затем осмелился на несколько секунд включить фонарь. Сноп света выхватил из кромешной тьмы изумрудную повязку с арабскими письменами.

«Чехи», однако, не упустили свой шанс. Разом подожгли передовую и замыкающую машины – знакомый сценарий. Расчихвостили всю колонну в пух и прах…

Справа от них, метрах в трехстах, раздаются звуки интенсивной стрельбы – «полосатые» из ВДВ медленно, но верно прогрызают соседний квартал. Слева тоже постреливают, но без особого энтузиазма. А на участке морских пехотинцев тишь да гладь, да божья благодать – со вчерашнего вечера здесь царит затишье. Относительно, конечно, война ведь продолжается. Две коробки впереди – «чехи» отошли – Бушмин не торопится брать. Пока не подтянутся фланговые соседи, велено стоять на месте.

А еще через три часа на «перекрестке» прогремел мощнейший взрыв, закупоривший с двух сторон подземные коммуникации «чехов». И хотя на следующие сутки чечены плотно взялись за 1 ю роту ДШБ, с «черного» хода балтийских моряков уже никто не беспокоил.

Затем Бушмин увидел в стоп кадре уже себя: в тот самый момент, когда Володя в акробатическом прыжке миновал опасный «перекресток», ротный успел занять его место у пролома и левой рукой исхитрился забросить в коллектор «Ф 1» – еще один «гостинец» полетел в черный зев тоннеля.

Длинный полукруглый тоннель в этом месте проходил практически вдоль меридиана, с севера на юг. Через линзы ночной оптики мир виделся Бушмину в размытых блекло зеленых тонах. Впереди топал Мокрушин – как только разобрались, что в самом тоннеле «чехи» вряд ли будут мудрить с установкой противопехотных мин или «растяжек», Синцова тут же задвинули на третью позицию. Вторым шел Бушмин, а замыкающим по прежнему держался Гарас.

– Откуда мебелишка? Местных, часом, не обижаете?

Волосы прорастают сквозь каску…

Запоздалый комментарий ко всем действиям: мать перемать! А вдруг все таки братья славяне?! Или, к примеру, жильцы близлежащих домов таким вот способом наносят друг другу гостевые визиты?

На улице смеркалось, хотя было всего четыре часа дня. Коробки соседних домов, изуродованных войной, глядели на окружающий мир пустыми глазницами окон и дверей. Здание, в котором Бушмин оборудовал КП, выглядит не лучше и не хуже других: те же проломы в стенах, местами торчат прутья арматуры, напоминающие развороченную грудную клетку, точно так же его пронизывает со всех направлений ледяной январский ветер и, как и повсюду, в подвалах схоронилась горстка обезумевших от страха и горя жильцов этого несчастного дома.

– Цедят в час по чайной ложке, – недовольно произнес Мокрушин. – К девяти вечера обещали убраться к «полосатым».

Колонна ДШБ вновь пылит колесами и грохочет траками – как «летучий голландец». На этот раз по городскому асфальту, по знакомым с юных лет улицам и площадям. На броне однополчане, вот только лица что то у всех пасмурные, без улыбок. Похоже, что в родном городе их не ждали…

На ходу он снял «АКС» с предохранителя, но уже через секунду сообразил, что в провал – еще один коллектор? – сподручнее всего будет метнуть «эфку»…

«Комод» Гарас, ходивший в любимчиках у Мокрушина, даже ухом не повел. Крепкие нервы у парня, такого ничем не проймешь.

Мокрушин для комплекта еще прихватил «АПБ». Бушмин тоже прикрепил кобуру, едва ли не впервые за последнюю неделю вспомнив о своем «ПБ». Помимо всего этого добра взяли и две портативные рации, правда, несли их в выключенном состоянии.

– Кажись, все, – подал голос Мокрушин. – Две группы, человек шесть или семь…

Кому нужна была эта подлая война? Только не Бушмину. Но и у него руки в крови, черта с два теперь отмоешься!

Пока связист переговаривался со штабом батальона, Бушмин успел осмотреться. За несколько часов, что он отсутствовал на ротном КП, бойцы навели здесь капитальный порядок. Вынесли из помещения бакалейной лавки жалки остатки торгового инвентаря, приволокли эти самые две койки, чтобы можно было спать по очереди, а пустые оконные проемы заложили мешками с песком, оставив в них амбразуры. Вдобавок вместо колченогого столика и шатких табуреток появился нормальный раздвижной стол и полдюжины стульев.

– А соседи, кстати, утверждают, что «чехи» через наши порядки проходят. Потому что на рассвете именно из «нашего» дома, где аптека внизу, ихний бэтээр сожгли. Итого у них только за двое последних суток восемь «двухсотых» и две спаленные железки. И у нас двое матросиков подставились…

– «Чехи»? – с невольным замиранием сердца спросил Бушмин. Он все еще никак не мог уяснить, что к чему, – все «жмуры» были одеты в камуфляжные бушлаты и вязаные шапочки.

Однажды ему тоже довелось бродить по подземельям. Но не здесь, в бывшем Кенигсберге, а в другом городе, познавшем столь же печальную участь, что и столица Восточной Пруссии.

Бушмин прошел на кухню и заварил крепчайшего кофе. Даже самая мысль о еде вызвала тошнотворный спазм в желудке, а вот кофе пришелся в самый раз. Заодно прикурил сигарету, чтобы хоть как то стимулировать мозговую деятельность. Благо поразмыслить ему нынче было над чем.

– Два «поводыря» с ночной оптикой, – прокомментировал шедший впереди Мокрушин. – Снайпер с «эсвэдэшкой»… Две «мухи»… У остальных «калаши»…

И почему, собственно, Вагнера? На этой небольшой улице, насколько известно Бушмину, нет ни одной казенной конторы. По соседству, правда, расположены корпуса портовой больницы, да и станция «Скорой» рядышком. Но почему в таком разе он сразу не дал знать, что нуждается в «неотложке»? Зачем было тащиться на Вагнера, если всего в квартале от того места, где Бушмин подобрал незнакомца, находится военный госпиталь?

Впоследствии Бушмин не раз будет задаваться вопросом, как Мокрушину удалось в тот момент распознать опасность. Как это часто бывает, исход дела решили короткие мгновения.

И таких вопросов наберется уйма. Опять же этот странный ароматец… Запах тлена и подземных казематов. А может, и в самом деле этот «рембо» выскочил из под земли? Вернее, выбрался из подземных коммуникаций? Но эта версия, как и все прочие, ровным счетом ничего не объясняет. Поскольку остается неизвестным самое главное: к какому ведомству относится «черный монах» и какую задачу он должен был выполнить этой ночью.

Почти в унисон рявкнули две самоходки. Крупнокалиберные снаряды, вспарывая вечерние сумерки, унеслись в сторону «правительственного» квартала. Одна САУ схоронилась метрах в пятидесяти от КП и била через пролом в каменной стене гаражей. От сотрясения из прохудившегося мешка тонкой струйкой сыпанул песок, беспокойно завибрировала стрелка на весах – единственном, что сохранилось от прежнего интерьера торговой точки.