Помоги проекту - поделись книгой:
— Сразу хочу предупредить вас, что задание, которое вам предстоит выполнить, будет чрезвычайно сложным и опасным. Скорее всего, предстоит иметь дело со многими непредвиденными обстоятельствами, так как сами мы не обладаем исчерпывающей информацией…
— Слушай, нельзя ли перейти сразу к делу? — перебил я Ковальски. Его манера говорить неприятно походила на манеру одного хлыща из страховой компании, в которой меня как-то угораздило застраховать свой звездолет. Помню, тот хлюпик так заморочил мне голову своим словесным поносом, что я подписал жутко невыгодный контракт, по которому выгоднее было угробить корабль самому, иначе можно было разориться на страховых взносах. С тех пор я с опаской отношусь к подобным кабинетным крысам. Мне больше по душе такие немногословные и конкретные парни, как Вэйл.
— Хм… Хорошо, — Ковальски провел ладонью по столу, поверхность которого тут же превратилась в огромный экран. Побарабанив по высветившейся в углу этого экрана клавиатуре, он вывел изображение карты какой-то звездной системы — на первый взгляд хаотическое переплетение окружностей, эллипсов, дуг и треугольников, которое тем не менее может многое рассказать тому, кто хоть раз сталкивался с пилотированием звездолетов.
— Это система звезды Поллукс — второй ярчайшей звезды созвездия Близнецов, — пояснил Ковальски. — Как видите, звезда имеет шесть планет, ничего, в общем-то, из себя не представляющих. Кроме этой… Поллукс-5. Полагаю, вы наслышаны о ней, фримен Нортон. Она стала просто притчей во языцех.
— Притчей… в чем?
— Это старинное земное выражение. Я просто имел в виду то, что эта планета печально знаменита во всей Конфедерации.
— Ну да. Это же Ад.
— Да, ее так часто называют. Действительно, настоящий ад — радиационный фон, как после ядерной войны, постоянные атмосферные катаклизмы, температура за год колеблется от тропической до арктической, ужасная фауна и так далее. Плюс к этому последние двести лет сюда ссылают особо опасных преступников со всей Галактики. Вы ведь и сами едва не угодили на Ад, но отделались лишь пятью годами каторги, не так ли, фримен Нортон?
— Так ли, так ли, — огрызнулся я. — На Альдебаране тоже не зона отдыха. Но при чем здесь все это?
— Вы не догадываетесь? А я-то считал вас более сообразительным.
Пару секунд я просидел, тупо уставившись на него.
— Уж не хотите ли вы сказать, что собираетесь послать меня на Ад?
— Вот именно.
На какое-то время я даже потерял дар речи. Впрочем, это и к лучшему, иначе бы наговорил такого…
— Это у вас шутки такие дурацкие, фримен… как тебя там…
— Я ведь сразу предупредил, что задание будет неординарным…
— Но не говорили, что это будет самоубийство! Поллукс-5 — это билет в один конец! Оттуда еще никто не возвращался.
— Ну что ж, значит, вам предстоит стать одним из первых.
— Да ну? Я что, должен был лететь не один?
— Нет, отправитесь-то вы как раз в одиночку, а вот вернуться должны уже вдвоем.
— Вы хотите, чтобы я вытащил кого-то с Ада?! Бред! Поллукс-5 не зря стал притчей… в этих, как их…
— Как бы то ни было, фримен Кроуэлл сделал все, чтобы этот… бред, как вы выразились, стал реальностью. Я повторяю: вы полетите на Поллукс и вернетесь обратно. Ваша задача сводится к тому, чтобы найти нужного человека и доставить его сюда, причем живым.
— Еще не легче! И кого же вы хотите спасти? Дьявола в юбке?
— Речь идет о молодой девушке, приемной дочери фримена Кроуэлла. Она работает в местном отделении «Галактического вестника». Каким-то образом ей удалось проникнуть на корабль, везущий осужденных… Вы должны нам помочь, Нортон. И отказа мы просто не примем.
Я слушал его вполуха, лихорадочно соображая, как бы мне отвязаться от этого Кроуэлла и его безумной миссии. Тысяча черепогрызов, лучше бы я остался на Альдебаране!
— А какого черта эта девица поперлась на Ад? — спросил я.
— Видимо, ради репортажа. Он мог бы стать настоящей сенсацией.
— Вы либо
— Вот что, Нортон! — взвизгнул Ковальски. — Извольте почтительнее отзываться о фриледи Диане! К тому же вас не должно волновать, как она попала на Поллукс. Подумайте лучше, как вытащить ее оттуда!
— А вы лучше подумайте о том, кто это будет делать вместо меня! Потому что я умываю руки. Тоже, кстати, старинное земное выражение, если уж мы тут начали умничать. У меня еще остались кое-какие мозги, и я не собираюсь отправляться туда, где мне их в два счета вышибут.
— Ну, знаете… Я был о вас лучшего мнения, Нортон. Оказывается, вы просто трус!
— Риск — это часть моей работы, но ни один наемник не идет на заведомо безнадежное дело. Ни к чему рисковать понапрасну.
— Понапрасну?! Фримен Кроуэлл уполномочил меня предложить вам три миллиона стелларов гонорара!
— Ну а я уполномочу тебя послать этого Кроуэлла куда подальше. И пусть он свои три миллиона засунет…
— Деньги вас, значит, не интересуют?
— Ну почему же, интересуют. Только вряд ли они мне понадобятся, когда я буду валяться где-нибудь на просторах Ада, равномерно размазанный по гектару его поверхности.
— Черт возьми, Нортон! Это после Альдебарана вы стали таким нытиком? К вашему сведению, фриледи Диана уже восемь локальных суток находится там, и с ней пока все в порядке. А прославленный наемник тем временем уже наложил в штаны при одном упоминании Поллукса!
— Да с чего вы взяли, что она все еще жива?
— На ней телеметрический браслет. Он посылает радиосигналы с данными о самочувствии девушки каждые тридцать секунд. Как видите, фриледи Диана не такая уж идиотка. Она позаботилась о том, чтобы мы могли ее найти.
— Ну надо же, какая умная девочка! Так, может, она сама и позаботится о том, как ей выбраться оттуда?
— Нортон, мы теряем время!
— Да, теряете, черт возьми! Вместо того чтобы тратить столько времени на то, чтобы вытащить меня с каторги и доставить сюда, можно было уже давно послать кого-нибудь из своих ребят.
— Послать… Вы что, думаете, на Поллукс-5 летают прогулочные яхты и можно высаживаться там когда вздумается? Это же тюрьма галактического масштаба! Фримен Кроуэлл использовал все свое влияние, чтобы получить доступ на Поллукс и иметь возможность послать на планету вас.
— Тысяча черепогрызов, да почему именно меня?!
— У нас, скорее всего, будет только один шанс, и мы должны использовать его наверняка. А последние десяток лет вы считаетесь лучшим, Нортон. В определенных кругах про вас легенды ходят. Если кому-нибудь и под силу выполнить это задание — так это вам.
— Проклятье! Теперь он на лесть перешел, дипломат хитрож… Да ты посмотри на меня! Мне уже почти полтинник, а для землянина это вполне преклонный возраст. Мне сейчас впору кашку есть да мемуары писать. Из физических нагрузок сгодится разве что утренняя зарядка — приседания там с попукиванием, пробежка трусцой вокруг дивана и всякое такое.
Вэйл, безмолвно, как статуя, стоящий позади Ковальски, на секунду потерял свою невозмутимость и улыбнулся, сверкнув ослепительно-белыми зубами.
— К тому же последние три года я даже бластера в руках не держал. Да и вообще… — я вспомнил о Лите. — Теперь мне есть что терять, не то что в молодости.
Я поднялся с кресла.
— Но… — замер с раскрытым ртом Ковальски. — Вы не можете отказать нам, Нортон!
— Именно это я и собираюсь сделать. Мне, конечно, жаль эту девчонку, но ведь никто не заставлял ее лезть в это пекло, верно? Вот и меня никто не заставит последовать ее примеру. Поищите кого-нибудь помоложе и побезрассуднее.
Я направился к двери. Ковальски вскочил и бросился за мной.
— Ну уж нет, Нортон, вы не уйдете! После того как мы потратили столько сил и времени на то, чтобы заполучить вас… Вы просто не имеете права нам отказать!
Он шел вслед за мной по коридору, продолжая орать, угрожая и пытаясь преградить мне путь. В конце концов я просто отшвырнул его к стенке.
— Остановить его! — завопил Ковальски, когда я был уже у лифта.
На моем пути будто бы из-под земли возникли двое раргилиан. Их широкие трехглазые физиономии выражали тупую решимость. Впрочем, это единственное доступное им выражение. Я, не останавливаясь, со всей дури саданул в челюсть тому, что слева, так что он отлетел на добрые пару метров. Второго, попытавшегося взять меня в захват, пришлось шваркнуть об пол каким-то шальным приемом айкидо. Подниматься они и не пытались — раргилиане, несмотря на внушительные габариты, довольно плохо держат удар.
Я, стараясь сохранять спокойствие, нажал клавишу вызова лифта.
— Нортон!!
Я оглянулся. За спиной Ковальски возвышались еще двое раргилиан. Эти были вооружены серьезными на вид пушками. Мы замерли, и несколько секунд пролетели в гробовой тишине. Я даже услышал срывающееся от злости дыхание Ковальски, хотя он находился в добрых пяти метрах от меня.
— Отзови своих громил, — процедил я сквозь зубы. — Иначе пожалеешь.
— Это ты пожалеешь, что на свет родился, если сейчас же не вернешься в кабинет и не примешь наши условия.
— Я уже все решил. И решений своих не меняю.
Мелодично тенькнул сигнал, и передо мной распахнулись дверцы подоспевшей капсулы лифта.
— Отойди от лифта, Нортон, иначе превратишься в кусок фарша! — прошипел Ковальски. Раргилиане за его спиной с готовностью вскинули оружие к плечу.
По мышцам со скоростью взрывной волны разлилось тепло ударившего в кровь адреналина. Время словно замедлило свой ход, даже воздух, казалось, сгустился, и его приходилось расталкивать грудью, как воду. Мозг почти без участия сознания бросил тело вперед — резко, так что связки заныли от напряжения. В полете руки машинально тянутся к бедренным кобурам, которых нет, глаз привычно намечает приоритетные цели для стрельбы. Годами вырабатывавшиеся рефлексы не подводят, несмотря на три года каторги, несмотря на то, что тело уже не такое легкое и послушное, как в молодости.
Я метнулся не в кабинку лифта — по пути меня все равно успело бы зацепить — пушки раргилиан были нацелены именно на это направление. К тому же я на чужой территории, и эта капсула запросто могла стать для меня ловушкой. Поэтому — рывок в сторону противника, пролетаю метра два параллельно полу, двойной кувырок — и вот я уже выныриваю под самым носом Ковальски. Разряды тепловых излучателей пролетели буквально в нескольких сантиметрах надо мной в самом начале прыжка, когда стрелявшие рефлекторно отреагировали на мой рывок. Потом раргилиане палили уже в потолок — Ковальски с перекошенным от ужаса лицом вцепился в их пушки, задирая дула вверх. Все-таки, видно, я для него слишком ценен.
Доли секунды понадобились на то, чтобы не очень гуманным приемом выдернуть оружие из рук ближайшего раргилианина и приставить дуло к голове мгновенно покрывшегося крупными каплями пота Ковальски. Второй громила все-таки успел поймать меня на мушку, но чуть позже, чем когда это еще имело смысл. Я уже держу Ковальски за шкирку, и мне вполне хватит времени вышибить ему мозги, даже если потом меня спалят на месте из десятка лучеметов.
— Нортон!
Вэйл, неизвестно где прохлаждавшийся все это время, окончательно испортил мне настроение видом еще двух направленных на меня лучеметов.
— Только не делай глупостей, Грэг.
Взгляд его странных глаз холоден, как у змеи. Пристрелит на месте и не поморщится.
— Отбой! — бросил он раргилианину. Тот послушно опустил лучемет.
— Это пат, Вэйл, — стараясь держаться небрежно, произнес я, смотря в стволы лучеметов Вэйла, как в черные зрачки опасного хищника. — У меня заложник, и я, знаешь ли, полон решимости покинуть вашу скромную обитель. На твоем месте я бы не стал этому мешать.
— Ну, заложник твой не так уж ценен…
Ковальски при этих словах дернулся, как от удара. До меня донесся весьма неприятный запах.
— …Но тем не менее я дам тебе уйти. Пока. Мы подождем возвращения Кроуэлла, пусть он сам решит, что с тобой делать. Но, поверь, тебе лучше было бы не связываться со стариком.
— Да чихать мне на вашего Кроуэлла!
Вэйл пожал плечами. Не сводя с меня пристального взгляда, медленно опустил оружие.
— Можешь идти.
Я брезгливо откинул от себя Ковальски и, держа Вэйла под прицелом, не торопясь проследовал к кабинке лифта. Зайдя внутрь, назвал первый этаж. Лифт ухнул вниз с такой скоростью, что дух захватило. Я швырнул лучемет на пол и, в изнеможении оперевшись спиной о стенку капсулы, смачно выругался.
Я был в бешенстве.
4
Наверное, в наемники я подался из-за романтики — оружие, звездолеты, погони, сражения и все такое. Эх, молодо-зелено! Уже после первых миссий я понял, что это — тяжкий труд, пот, кровь, риск, зачастую неоправданный, постоянная нервотрепка. Ну а после задания — попойки, бордели, казино, а если не очень повезет — госпиталь.
Мне везло. Были, конечно, ранения, иногда тяжелые… Бывало, что я терял кого-нибудь из парней. Но ни одного задания я за все это время не провалил, может, поэтому и считался лучшим. Мы умели, когда надо, не щадить своих жизней, умели отдавать все силы для достижения цели. И умели веселиться…
Да уж, когда мы с ребятами, изрядно набравшись, шатались по улочкам какого-нибудь городишки на одной из периферийных планет, где мы обычно ошивались в ожидании очередного задания, мало кто решался преградить нам путь. Мы становились хозяевами везде, где главным фактором уважения была сила. Поэтому все радости жизни сыпались к нашим ногам в обмен на никчемные красноватые бумажки, которые у людей почему-то считаются мерилом всех материальных ценностей. А порой и не только материальных. На какое-то время все становилось нашим — дорогие гравы, бабы, самая элитная выпивка, шмотки, наркотики. Да-а, веселые были деньки…
Хотя, если задуматься, чего уж тут веселого! Ведь ради этих нескольких недель кутежа зачастую приходилось сеять смерть направо и налево, а те, что находились по другую сторону баррикад, отвечали нам тем же. И уж совсем невесело, когда один из тех, кто годами был с тобой вместе, делил с тобой все радости и лишения, тот, с кем ты вылезал из самого пекла, вдруг падает, истекая кровью, а у тебя даже нет времени оглянуться на него, потому что ты занят тем, что спасаешь собственную шкуру. А ведь эти ребята — такие же пьяницы и забияки, как ты сам, — на самом деле единственные близкие тебе существа. Все остальное — дым. За деньги ведь не купишь ни дружбу, ни тем более любовь.
Сейчас, когда оглядываешься назад, понимаешь, что прошедшие годы были потрачены впустую, прожжены, растрачены на какую-то ерунду. И когда старость уже навязчиво начинает напоминать о себе, чувствуешь себя абсолютно одиноким и беспомощным перед лицом надвигающейся смерти. Многие из наших в связи с этим срываются с катушек: спиваются, на заданиях начинают откровенно заигрывать с костлявой, а кто-то и вовсе пускает себе пулю в лоб, не дожидаясь, пока старость и болезни возьмут свое. И непонятно, что же не дает нам бросить все это к чертям собачьим и начать новую жизнь. Наверное, мы просто уже не в состоянии жить как все, без постоянного чувства опасности, без постоянной игры со смертью. Без всего того, что заставляет нас ощущать себя по-настоящему живыми…
Да уж, никогда так не ценишь жизнь, каждое ее мгновение, как после смертельно опасного задания, когда сам факт, что ты остался в живых, воспринимаешь как некий вызов судьбе. И все отступает на задний план, все проблемы, которыми озабочены обычные люди, кажутся тебе мелкими и бессмысленными. Ты живешь как бы в разных измерениях с остальным миром и часто смотришь на всех свысока. Лишь иногда в мозг тихо, незаметно, как ядовитая змея, прокрадывается мысль о том, что на самом деле это ты для всех них — мусор. Ты даже не человек, ты — машина для убийства, для которой по определению не должно существовать ни чувств, ни эмоций, ни норм морали. Тебя покупают для того, чтобы ты выполнил работу, о которую другие боятся замараться. Ты сражаешься не за себя, не за высокие идеалы, не за родную планету. Ты сражаешься за деньги.
За деньги… Да уж, я бы мог сколотить приличное состояние, если бы не спускал все подчистую после каждой миссии. Хотя зачем копить стеллары, если завтра тебя может уже не быть в живых? Кому они достанутся, если у тебя нет ни семьи, ни вообще кого-нибудь, кто тебе небезразличен? Кроме твоих ребят, конечно. Но им твои сбережения тоже радости не принесут. Наемники вообще презрительно относятся к деньгам, деньги для нас не больше чем средство к существованию. Когда они есть, мы швыряем их на ветер, когда они заканчиваются, нам не составляет труда достать еще. Если же спросить кого-нибудь из нас, для чего же мы живем, что нас вообще интересует в жизни, то в лучшем случае отделаешься тем, что тебя пошлют к дьяволу. Когда солдат удачи начинает задумываться над смыслом жизни — это уже начало конца.
Видимо, и мне не так уж долго осталось…
Я заказал еще один стакан «ядерного взрыва». Выпил залпом, как и три предыдущих.
— Что горюешь, здоровяк? — осведомился бармен — парень в ярко-красной рубахе и с лысой, как коленка, головой. — Небось из-за девицы тоскуешь?
— Отвали, — вяло отмахнулся я. Меньше всего мне сейчас хочется разговаривать с кем бы то ни было.
— Может, я могу чем-нибудь помочь? — не унимался лысый. — Уж я-то знаю немало способов развеять грусть. У меня много чего припасено, если интересуешься.
Он заговорщически подмигнул.
Да уж, лошадиная доза какой-нибудь местной дряни помогла бы забыться. Но сейчас мне не хочется прибегать к наркотикам. Нужно всерьез поразмыслить над тем, как выпутаться из этой истории, а для этого нужна более или менее ясная голова. Вообще работа головой — не мой конек, но иногда приходится играть и по чужим правилам.
— Ну, так что решил?
— Слушай, я же сказал — отвали! Не зли меня.
— Да уж, тебя-то точно злить не стоит. Ну ладно, если что — обращайся…
Поделиться книгой: