Бесценная (издательская редактура)

– Э… – Тирк оглянулся на двери. – Мы оставим здесь свои пятьдесят миллионов? Вот так?

– Есть идеи получше? – скривился аркхай. – Хотя, ты прав. Лучше все держать под контролем.

Он включил на ксанаре канал личной связи:

– Шилла, отправь ко мне в каюту Фэй или Рию. – Потом добавил уже для Тирка: – Думаю, у них хватит мозгов за ней присмотреть. Скажешь им, что она моя личная вещь, они знают, что мои личные вещи нужно беречь.

– Ну, если ты им доверяешь…

Сингх усмехнулся, припомнив искаженное ужасом лицо землянки и то, как она бросилась ему на шею, когда крышка капсулы поднялась. Наверно, именно в тот момент он понял, в какое дерьмо попал и что увяз в нем по самые уши. Вот так, мгновенно и бесповоротно.

– Не доверяю, но выбора нет.

Он снова включил ксанар, на этот раз, чтобы связаться с искином «Ратамансу», и быстро проговорил:

– Подключи в моей каюте дополнительное наблюдение. До конца суток не впускать никого, кроме Рии и Фэй, даже меня. Протокол действия: один-а-один, приоритет – высший. Отвечаешь за сохранность груза всеми своими нейроцепями. Понял?

– Приказ понят, выполняю, – проскрипел синтетический голос.

Сингх повернулся к омрану:

– Можем идти.

Тот покачал головой, хмуря жесткие брови:

– Не нравится мне все это. Ох как не нравится. Не в добрый час мы взялись за эту работу.

В его словах была доля правды, слишком большая, чтобы Сингх мог ее игнорировать. Но все же он натянул на лицо улыбку, больше похожую на оскал, и с напускной бодростью произнес:

– Отставить панику, старший помощник. Груз у нас, «Ратамансу» летит на Цетеру. Что еще нужно?

– А ты?

– А мне нужна доза энга.

– Сомневаюсь, что это поможет. Да и ты вряд ли веришь.

Сингх пожал плечами:

– Не поможет – запрешь меня на весь срок полета.

Глядя на него, Тирк покачал головой:

– А потом? Ты не думал, что будет потом, когда мы отдадим девчонку магистру? Сингх, ты пытаешься обмануть сам себя, но я-то вижу, что происходит. Я уже видел такое… однажды. Этот процесс необратим, если он запустился, его не остановить никакими медикаментами. Твоя амуэ проснулась, и девчонка, похоже, стала катализатором.

На виске аркхая дернулась жила, голос понизился до свистящего шепота:

– Хочешь предложить что-то другое? Например… – он с выжиданием уставился на Тирка, понимая, что даже здесь, в коридоре, все еще чувствует запах девчонки.

То ли этот запах въелся в него самого, то ли просачивается из каюты. Но последнее невозможно – двери закрываются герметично.

– Это уж вам решать, капитан, – пробормотал Тирк, переходя на официальный тон. – Но вот, что я скажу. Видел я одного аркхая. Тот в толпе на Риммориусе случайно столкнулся с какой-то женщиной. Всего одно прикосновение, один вдох – и он загорелся. Он даже не понял, кто она, не увидел лица и не смог отыскать. Не успел. Сгорел за несколько суток.

– А если бы нашел, думаешь ему стало бы легче?

Сингх в это не верил. Он-то знал, чувствовал, что с ним происходит. И понимал: один раз будет совсем недостаточно. Ему захочется еще и еще. Девчонка станет нужна как воздух. Он не сможет жить без нее.

Поэтому, лучше закончить все здесь и сейчас.

Для начала обуздать потенцию, чтобы появилась возможность думать о чем-то, кроме стройных ножек землянки и того, что между ними. Потом связаться со знающими людьми на Цетере. Они знают, как подавить этот процесс, усыпить амуэ. Не совсем законно, конечно, и не совсем безопасно. Но ему на это плевать. Он не собирается возвращаться к своей старой жизни и к тому, кем он был.

И если отец узнает…

Коротко выдохнув, Сингх задрал голову вверх.

Если отец узнает, что его амуэ проснулась, он прикажет своим теркхаям достать его из-под земли. Заставит приволочь на Омикрон, пусть даже в цепях или вообще бессознательного, напичканного снотворным. И заставит исполнить так называемый долг. Жениться на какой-нибудь треклятой амани из Высшего Дома, завести шанаас с ниильдами для подкормки, наплодить собственных теркхаев с наложницами из низших каст, а лет этак через триста найти ливарри и заделать наследничка для славного рода Диз Раенг.

Нет ничего хуже, чем жить по чьей-то указке и следовать правилам этой кучки выживших из ума стариков, возомнивших себя богами. Он лучше умрет, чем вернется и станет одним из них.

– Если бы он ее нашел, – буркнул Тирк, привлекая его внимание, – то сейчас был бы жив.

– Ну, если ты считаешь это жизнью… Не иметь возможности испытывать собственные эмоции и питаться чужими, по-твоему это жизнь? Жениться по указке рода на женщине, к которой не сможешь притронуться, а детей делать с наложницами? – Сингх зло усмехнулся. – Отличная перспектива. Но знаешь, не для меня. Я сделал свой выбор.

Он оторвался от стены, отмечая, что вполне сносно владеет телом.

– Идем, – кивнул Тирку. Потом задержался, припоминая: – Да, и еще, девчонке память так и не стерли. Не успели.

– Я позабочусь об этом.

– Нет. Не сейчас.

Сингх сам не понял, почему это сказал. Осознал, только когда слова уже сорвались с его губ.

– А эмбрион? Он все еще в ней? Ты обещал подумать над этим.

– Подумаю. Позже.

Тирк уводил его прочь от каюты, держа за руку, как ребенка. И Сингх невольно вспомнил, что уже ходил с ним вот так, когда был мальчишкой. Это было дома, на Омикроне, кажется, сто лет назад, а на самом деле только вчера по галактическим меркам.

Тирк водил его за руку в шанаас, где жили ниильды отца – женщины-рабыни, чья жизнь состояла только в одном, кормить своего хозяина. Амоны не могли чувствовать сами, для них это было табу. Обретя поистине сверхъестественную силу, они расплачивались за нее отказом от чувств и эмоций. И все, что им оставалось – это питаться чужими.

И маленький Сингх, как любой носитель амуэ, с детства нуждался в такой же подпитке. К трем годам он прекрасно знал, чем его кормят. Знал, как ниильды кричат от боли и ужаса, пока отец находится рядом с ними.

Отец, заботящийся о единственном сыне, ведь теркхаев Ги Диз Раенг не считал своими детьми.

Маленький Сингх знал, каков на вкус страх и чем от него отличается ужас. Знал, как пахнет страдание, и этот удушливый, сладковатый аромат похоти, что всегда примешивался к нему.

К десяти годам он возненавидел эту часть своей жизни. И возненавидел отца.

Потому что однажды вошел в шанаас и увидел там свою мать.

Глава 9

Марина сама не знала, как выдержала все это. Не завизжала, не вскочила, отталкивая его от себя. А осталась лежать, дыша через раз и мечтая, чтобы все это оказалось всего лишь сном. Кошмаром. Бредом. Да чем угодно, лишь бы не действительностью!

Но все ее чувства буквально вопили: нет, это не бред и не сон. Это реальность. И в этой реальности был до невозможности жуткий тип с безумным взглядом.

Он был тут, рядом с ней. Стоял, согнувшись, над ее телом, словно маньяк. Его трясущиеся пальцы касались ее, вызывая на коже ледяные мурашки. А глаза – эти ужасные нечеловеческие глаза! – они пылали белым огнем. Даже сквозь закрытые веки она чувствовала этот взгляд.

Когда он коснулся ворота халата и начал расстегивать одну кнопочку за другой, Марина сильнее стиснула зубы. Напряглась, выжидая удобный момент. Незаметно, как ей казалось, сгребла в кулаки какую-то ткань, на которой лежала.

Пусть только попробует тронуть! Нет, она не будет по-глупому сопротивляться, зачем распалять насильника еще больше? Если бить – то один раз и наверняка.

А потом щелкнула дверь, и новый голос ворвался в ее сознание. Мужской, говоривший на чужом языке с характерным таким придыханием. Определенно, это был один и тот же язык, который она уже слышала здесь. И он не имел ничего общего ни с земными языками, ни с космолингвой.

Но больше всего ее потрясло то, что произошло дальше.

В голосе гостя прозвучало ругательство. Потом раздался удар. Смачный такой.

Марина прям как наяву увидела тот кулак, впечатывающийся в челюсть несостоявшемуся насильнику. И с трудом сдержалась, чтобы не ухмыльнуться злорадно.

А вот нечего к девушкам приставать и по голой заднице наглаживать своими ручонками!

Потом был короткий диалог, который она по понятным причинам не поняла. И звуки удаляющихся шагов.

Не выдержав, слегка приоткрыла глаза. Глянула сквозь ресницы. Незнакомый мужчина, довольно высокий и плечистый, в невыразительном серо-зеленом комбезе буквально уносил на себе ее блондинистого обидчика.

– Кхм… Сегодня чудесный день, не правда ли?

В отличие от маньяка, этот мужчина был черноволос. И со спины вполне сошел бы за землянина, если б не кожа – серая, точно раскрашенная графитом.

Они забрали у него эту возможность.

– Корвет, значит? – переспросила она, когда Рия закончила.

А потом ее взгляд привлек еще один экран, стоявший отдельно на плоской поверхности. Он был странной вогнутой формы и показывал уже знакомое помещение с белыми стенами. Более того, камера была направлена на медкапсулу, и Марина узнала ее.

– Ага, – та хлопнула ресничками, вызывая у пленницы желание взвыть.

– И кто же у нас хозяин? – поинтересовалась вкрадчивым тоном.

Они никак не подходили к данной ситуации.

Она обхватила себя за плечи руками.

Вернулся блондин? Кажется, он тут самый главный…

Встав на ноги, девушка огляделась.

Неожиданно для себя Марина резко согнулась. Рвотный рефлекс заставил ее упасть на четвереньки, выгнул дугой. Желудок прыгнул куда-то в горло, во рту разлилась едкая горечь и девушку вырвало прямо на пол.

Нет.

Антон.

– Где я?

Девушка глубоко вдохнула, до отказа наполняя легкие, потом медленно выдохнула и приказала себе успокоиться.

Видимо, эту штуку трогать не стоит…

Разве можно менять свои чувства легко, как одежду? Вот тут люблю, а тут не люблю…

– Почему я на этом корабле? Ты знаешь?

– Я Рия, приятно познакомиться.

Марина прищурилась.

Она показалась Марине достаточно безобидной, чтобы та рискнула повернуться всем телом и сесть, подобрав на себя ноги. Разглядывая исподлобья рыжую гостью, пленница натянула на колени куцый подол халата и буркнула:

– Покажешь?

Подлый удар, которого она не ждала.

А теперь, когда его отец оказался сволочью и предателем, разве она сможет изменить этому чувству?

Но легче было сказать, чем сделать.

За спиной прошуршали чьи-то шаги, слишком легкие, чтобы принадлежать мужчине. А потом раздался женский голос, говоривший на космолингве:

Но ее ожидания не оправдались.

И снова глуповатая улыбка на кукольном личике:

Марина притихла.

Не выдержав, Марина вытерла подсохшие слезы и оглянулась.

Голос звучал вполне доброжелательно, но слова…

Нет, она так не может.

А потом будто пелена спала с ее сознания, и она вспомнила все так ясно, будто и не забывала.

– Все! – Марина сложила руки в умоляющем жесте. – Хватит! Я уже поняла, что твой хозяин самый-самый. Мы можем поговорить о чем-то другом? Например… – она на секунду задумалась. Потом одарила Рию самой сладкой улыбкой из своего арсенала: – Например, ты знаешь, как выйти от сюда?