Камень. Книга 4 (полный текст)

— Интересно девки пляшут… — протянул он, но своё сочувствие ко мне проявил совершенно в иной форме, нежели в той, в которой я ожидал. — А что, Лёшка? — воспитатель с улыбкой хлопнул меня по плечу. — Очень даже для тебя неплохой вариант — красивая, умная, из очень знатного Рода! А фигурка у этой Шереметьевой какая? Есть за что подержаться! Не то что у ее тощих подружек, этих Юсуповой и Долгорукой! Бери, Лешка, пока предлагают, в следующий раз могут пальчиком указать на вариант поплоше, сам рад не будешь, что от Шереметьевой отказался!

— А комнату в доме дашь?

— Алексей, — сходу начал дед Михаил, — помнишь наш разговор по поводу моего портрета? — я кивнул. — Покажешь нам?

— К этим паршивкам? — пробурчала Мария Федоровна. — Все я заметила, Коля. А чего ты от него хотел-то, от сироты казанской? Всё, как психологи и отмечали: молодой человек в сестрах подсознательно видит подобие полноценной семьи, которой он был лишен все это время, вот и тянется к ним. А они к нему, потому что всегда хотели братика, будущего Императора Российской Империи. А тут еще эти афганцы, будь они неладны! — Мария Федоровна прищурила глаза и уставилась на мужа. — Коля, что ты опять от меня хочешь? Я и так уже несколько раз через себя переступила!

— И ты туда же? — отмахнулся я. — Как сговорились! Деда Миша тоже самое мне сказал…

— Да, вы с Мишей были правы, твой друг настоящий талант. Поступим следующим образом. Моя канцелярия с ним свяжется и договорится о встрече. По деньгам Александра я не обижу, не переживай. А уж дальше… — он обернулся к жене и братьям, — посмотрим.

— И откуда у Сашки что взялось? — Прохор рассматривал портрет Главы Рода Пожарских. — Ведь недавно на моих глазах пацаненком бегал, штаны на лямках!..

— Да, Виталий Борисович. — кивнул я. — Обязательно.

Р: — Алексей Александрович, позвольте задать очень непростой вопрос. Скажите, вот сейчас, спустя какое-то время, если подобная ситуация повторится, вы поступите так же?

Пару минут стояла тишина, пока Сан Саныч, к манере разговора которого я уже начал привыкать, не выдал:

Ничего нового я для себя не услышал. Единственное, за что я переживал, это за то, что Леся начнет описывать свои ощущения от вчерашней ночи и невольно натолкнет Пафнутьева на подозрения об истинной причине, разбудившей в девушке дремавшие способности. Но, слава богу, ничего такого она не сказала.

— То, что приручил, это точно. — улыбнулась она. — А насчет того, что в ответе… Очень бы хотелось надеяться…

— Обращайтесь, мои дорогие! Вы же знаете, для вас — любой каприз!

— Маша, ты подумала насчет нашего вчерашнего разговора? — Император пристально смотрел на жену.

Ничего лучше, чем эти препирательства между Машей и Лизой, в этой ситуации случиться не могло — все сразу же забыли про вопросы ко мне, и с интересом стали наблюдать, чем же закончится противостояние между сестрами.

Что это? Намек на примирение? Вернее, объявление вооруженного нейтралитета? На примирение с бабкой я точно не рассчитывал, уж слишком много меж нами случилось, чтобы это забыть вот так сразу. Не забуду ни я, ни она…

— Здесь должен был стоять и мой портрет, Лёшка! — заявила мне Вика, сделав вид, что обиделась. — Одно радует бедную девушку, — вздохнула она, — что я тоже, как бы, приняла участие в организации этой импровизированной выставки нашего Рембрандта. Надеюсь, он не забудет меня, когда станет богатым и знаменитым…

Как меня заранее предупредил отец, а еще раньше говорил Прохор, Пафнутьевы были вхожи к Романовым, и представлять их присутствующим нужды не было. Семья Виталия Борисовича просто поклонилась при в ходе в зал, и на этом все требования этикета были ими соблюдены. Вику с Прохором я заметил не сразу, они скромно стояли с бокалами шампанского в самом дальнем углу зала, буквально спрятавшись за одной из музыкальных колонок. К ним-то я направился, оставив Алексию со своими родичами, — отец уже извинился и пошел к Императорской чете.

— Вот и славно. — я снова отсел, чтобы Леся отнеслась к услышанному более серьезно. — Виталий Борисович, давайте я опишу вам ситуацию, как я ее вижу, а вы посоветуете, как нам дальше с этим жить? Вы не возражаете?

— Почему мне не доложилась? — ледяным тоном, от которого девушка поежилась, спросил он.

— Может… — протянул он и посмотрел на дочь. — И так сколько лет особых проявлений не было, боженька миловал… Но когда-то это все же должно было случиться. Лесенька, не переживай, мы с Алексеем что-нибудь обязательно придумаем. — он повернулся ко мне. — Да ведь, Алексей?

Очень уж забавной и непосредственной была Лиза.

— Ну что, Алексей, пора начинать? — Император щелкнул пальцами, и один из официантов подошел к нам с подносом, на котором лежал столовый нож. — Бери, Алексей, стучи, и приглашай всех к столу. Бокал только не разбей от избытка чувств… — хмыкнул он.

Мой разговор с Пафнутьевым был краток — вопросов, типа: «А зачем?», «А почему?» и «Нельзя ли все порешать по телефону?» от Виталия Борисовича ожидаемо не последовало, и к двум часам дня он обещался быть. Алексия же, стоявшая рядом и всё слышавшая, опять вздохнула:

— Лиза, — решил наконец вмешаться я, — твоя старшая сестра права, вопрос с твоей комнатой можно решить чуть позже. А сейчас нам всем надо вернуться к гостям. Пойдем, Лизонька.

— Володя, расслабься! — хлопнул по плечу ротмистра мой воспитатель. — Твои нормально отработали, претензий быть не должно.

— Ага, в одной лодке! — покривился я. — Тебе время дали на поиск, а мне сразу пальчиком указали!

Пафнутьев ничего ей не ответил, а в ожидании уставился на меня глазами, в которых без труда читалась надежда. Я же кивнул ему, пересел к Лесе поближе и приобнял ее.

— Я привыкший, Лешка! — отмахнулся он. — Мне широкая популярность ни к чему. Кому надо, за меня всё знают.

Сестренка не смутилась ни на секунду, а просто спросила:

— Как вечер провел, Прохор? — именно с этого нейтрального вопроса я начал беседу.

— Романов, это был один из самых спокойных вечеров с подобным составом, на которых я бывала. А я, поверь мне, насмотрелась на всякое! — усмехнулась она. — Ты у нас и детям внимание уделил, и молодежи, и про старших родичей не забыл. Так и должен себя вести настоящий хозяин. Если ты думаешь, что Романовы с Пожарскими этого не заметили и не оценили, то позволь тебя в этом разубедить. — она опять усмехнулась. — У высшей аристократии и глаза на затылке запасные есть, и обоняние очень развито, а уж как они всякие сквозняки с тишайшими дуновениями ветра чуют… Ну, ты понял меня.

А Лиза вывернулась теперь уже из моих объятий, соскочила на землю, подбежала к Императрице и преданно уставилась той в глаза:

Тут я мысленно поаплодировал сотрудникам Тайной канцелярии, проводившим редактуру текста статьи — для «сохранения лица» родной конторы они колдуну оперативно «выдали» афганский дипломатический паспорт «задним числом»! Я даже нисколько не удивлюсь, если сейчас в списках афганского посольства в нашем МИДе обнаружится ещё одна лишняя фамилия.

Я от этих его слов напрягся и спросил:

— Я более чем уверен, Вика, — хмыкнул Прохор, — что если Сашка «поймает звезду», именно ты первая и вернешь его с небес на землю.

— Вы сейчас вообще про что? — срывающимся голосом спросила Леся, сидевшая совсем уж с несчастным видом. — Какая специфика? Почему наоборот? Лешка, ты что, можешь мне как-то помочь, или я не так вас двоих поняла? Я хочу обратно стать нормальной!

— Виталий Борисович, а Леськина мама тоже была… ведьмой?

— Да?.. — удивилась она и нахмурилась. — А почему мне об этом никто ничего не говорил? Я знаю, что Машка с Варькой к тебе постоянно ездят, но сколько я не просила, они меня с собой брать отказываются!

— Хорошо. А где эти оба-двое обретаются, Белобородов с Пафнутьевым которые?

— Коля, уж если Сашка внуков пока берет под свое крыло, так пусть и использует их по полной программе. Без всяких там скидок на родство и возраст. Им это только на пользу пойдет, быстрее повзрослеют. Вон, как Алексей. — Павел хохотнул. — Главное, чтобы нам потом на Совете Рода уже поведение внезапно повзрослевших Николая и Александра разбирать не пришлось…

— Пойдемте, все покажу и расскажу…

— Дмитрий что, провинился где-то? — заинтересовался Владимир.

— И вот так всегда! — делано возмутился Сан Саныч. — Сидят Николаевичи у себя в столице и все сливки собирают! А Пожарские им в этом помогают! Где тут очередь на творчество занимают?

Наконец, Император отвлекся от портрета князя Пожарского и повернулся ко мне:

— Лешка, Ведьма дело говорит. — влез Прохор. — Без глаз на затылке и чуйки трудно тебе придется. Слава богу, они у тебя есть! А так, да, с ролью хозяина ты справился хорошо. За Государем подсматривал? — Михеев после этих слов моего воспитателя заметно напрягся, а Прохор хмыкнул. — Расслабься, служивый, речь идет о том, как Государь наш, да продлит Господь его лета, праздником рулил.

Алексия же на эти слова Пафнутьева прореагировала тем, что убрала руки от лица, но глаз так и не подняла. А я продолжил:

— Лизка! — протянула Маша. — У тебя и так по всей Москве этих комнат! И не только в Москве!

— Тогда пойдемте ко мне в покои. — предложил я. — Там нас побеспокоят только в случае крайней необходимости.

— Слушай Прохора, Лешка, — с важным видом добавила Вика, — Государь действительно с подобными мероприятиями управляется на раз. Есть, чему поучиться.

— Интригами, Лизонька. — поправил ее отец. — Это когда хитрят и самую малость лукавят. Ты тоже это иногда делаешь, доча, когда надоевшим куклам головы с руками и ногами отрываешь, чтобы мы тебе новые подарили.

— Любой нормальный мужик от нас сбежал бы давно! — заулыбалась Леся. — Я-то ещё до вчерашнего дня более или менее нормальной была, а вот Викуся свой ведьмячий характер с самого начала демонстрировала… А ты с нами всё равно продолжаешь возиться, Лешка.

— Викуся, выглядишь просто потрясающе! — заулыбался я.

— Теперь перейдем к подарку на новоселье. — улыбнулся мне дед. — Алексей, сестрам потом спасибо скажешь. — он мотнул головой в сторону Марии и Варвары. — Именно они подсказали нам, что тебе подарить. Для тех, кто не в курсе, — дед посмотрел в конец стола, где сидели Пафнутьевы, — Малый Свет буквально настоял на проведении нашим Алексеем Александровичем отдельных вечеринок под его патронажем и патронажем Рода Романовых. Мы все, — он жестом руки указал мне на улыбающихся родичей, в том числе и Пожарских, — решили не оставаться в стороне, зная, что ты ищешь достойное помещение для этих вечеринок, и дарим тебе ресторан «Царская охота»! А Род Пожарских взял на себя обязательство сделать в этом ресторане легкий косметический ремонт. С новосельем, внук!

Императорская чета собрала вокруг себя братьев и князя Пожарского. Именно он, заметив, что я смотрю в их сторону, жестом показал мне подойти.

Найдя глазами царственного деда, направился к нему.

— Ну, мать, ты и ведьма!.. — Император не сумел скрыть своего восхищения женой.

— Лешка, — Лиза не выдержала, подбежала ко мне и обняла, уткнувшись лицом в грудь, — ты у меня такой смелый! Но Машка с Варькой тоже не испугались! — она мельком глянула на улыбающихся сестер. — А меня ты будешь защищать?

— Поняла, пап. — заверила она.

— Романов, я права? — Вяземская пихнула меня локтем.

— Знаю, Лизонька. — улыбнулся я. — Добро пожаловать на праздник!

— Маша, ты обратила внимание, как Алексей относится к сестрам? — Император смотрел на супругу, сидящую рядом.

— Пусть с детства соображать учится. — отмахнулся он. — Бабушка ее и не такому научит. А ты молодец, здорово с сестрами придумал. Растешь над собой. Только готовься теперь друга своего от наших женщин защищать. Порвут они твоего Петрова в ожидании портрета. И тебя заодно. Не Государыне же им претензии предъявлять? — отец ухмыльнулся. — А теперь бери сестру и иди выбирать ребенку обещанные покои. Потом вернешься и потанцуешь с нашими дамами. Ты хозяин праздника, или где?

Все! Гости отсалютовали мне бокалами и рюмками, и окончательно расслабились — обязательная часть программы была выполнена. А я с облегчением сел и подумал о подарке. Слова «императорский» и «царский», а также производные от них, в официальных названиях чего-либо имели право использовать только Романовы, которые за этим строго следили. Но уж если такие слова появлялись, обозначали они товары, работы или услуги высочайшего качества. Вот и про этот ресторан, который был расположен недалеко от Кремля, я от кого-то слышал, что кормят там отменно, блюда подают чуть ли не на золотой посуде и золотыми же столовыми приборами, обслуживающий персонал и повара проходили обучение в Кремле, а цены были такими запредельными, что в дворянской среде этот ресторан называли просто и незатейливо — «Капкан». Но они все равно туда шли, а потом в какой-нибудь беседе кидали: «Был тут недавно в „Капкане“»… И это значило, что с финансами у тебя все в порядке.

— Я так понимаю, вы мне не просто так только сейчас об этих вещах решили рассказать? — Пафнутьев смотрел на меня вопросительно.

— Не за что! — махнул рукой я. — Вместе будет только веселее.

— Лизонька, сейчас пойдем. Дай мне пять минут. — пообещал я.

А Виталий Борисович продолжил:

После обеда, ровно в два часа дня, прибыл Пафнутьев, а Алексия, под предлогом того, что к ней приехал отец, ускользнула от Вики и парикмахеров с визажистами.

— Любящая бабушка, говоришь?.. — Император с подозрением разглядывал жену. — Ты опять какую-нибудь пакость задумала, Маша?

Впрочем, я для вида хотел спросить у него то же самое.

— Прошу прощения, Ваше Императорское Высочество! — чуть поклонился он. — Вас просит подойти Его Императорское Величество.

Отец сделал знак Михееву, указывая на появившиеся в воротах «Чайку» и две «Волги» с гербами Пожарских, и мы с ним повели Императорскую чету и Елизавету в дом. Думаю, деда Миша на нас с отцом не обидится за ожидание — выезд из ворот «Чайка» другого моего деда он должен был видеть.

— Если для вечности, — усмехнулась Императрица, — то обязательно в кителе. Сам же нам сегодня про традиции за столом подробно вещал. Вот сам их и соблюдай. И вообще, в форме ты мне всегда больше нравился.

— Не заводись, Маша! — нахмурился Николай. — Почему ты всегда и во всем ищешь подвох и скрытый смысл? Я просто так спросил насчет внучек, хотел убедиться, что наши с тобой мнения совпадают. А ты знаешь, как я ценю твое мнение, Маша!

— Хорошо, Леся, оставайся. — я погладил девушку по голове. — Времени у нас не так много, так что сиди тихо и просто слушай. Вопросы нам потом будешь задавать. Договорились?

После представления мне незнакомых родичей, отец, на правах неформального распорядителя, поручил Александровичей заботам Николая с Александром, которые и повели их внутрь особняка, прямо в зал на втором этаже. А я себе мысленно поставил крестик: надо будет потом выяснить, из каких Родов происходят жены моих дядьев, может в жизни пригодиться.

Дед с бабкой, как оказалось, прихватили с собой мою младшую сестру Елизавету, которая сразу поломала весь официоз и торжественность момента — она ловко вывернула свою руку из руки бабки и бросилась ко мне.

— Виталий Борисович, — решил вмешаться я, — это был мой приказ, Алексия здесь совершенно ни причём.

— Испугалась, пап… — прошептала она.

Алексия встала, и вышла из гостиной.

— Без вопросов, Машенька. — кивнул он. — И почему мне кажется, что очередь передо мной будет только расти?

— Вот что за характер у тебя, Лешка? — вздохнул он. — Упертый, как твой дед! Даже хуже!.. Но общее направление мысли ты уловил верно. Ладно, скоро Машка с Варькой подъедут, помогут нам гостей встречать. Ты Николая с Александром предупредил, что они тоже участвуют?

— Себя и имею. — хмыкнул он. — Мне прямым текстом после твоего объявления было заявлено, что пора бы и семью завести. Пока Цесаревич мне дал время на самостоятельный поиск потенциальной невесты, а если не найду, мне так же, как и тебе, укажут пальчиком на какой-нибудь перезрелый неликвид, но с нужными способностями в стихиях. И все это, Лешка, делается во благо Рода Романовых. Так что, мы с тобой фактически в одной лодке.

— После меня будешь, Саша. — неожиданно заявила Императрица, которая не отрывалась разглядывала портрет Алексии.

Сыновья деда Павла, Виктор и Дмитрий, от родичей не отставали — Наталья Николаевна, жена Виктора Павловича, держала за руки сына Павла и дочь Ирину, которым было максимум лет девять, — дети сразу же попытались подбежать к своему старшему брату, Николаю, тоже проживающему у меня. Дмитрий Александрович приехал с женой Златой Евгеньевной, сыновьями Петром и Александром пятнадцати и четырнадцати лет соответственно, и дочерью Татьяной лет двенадцати.

— Виталий Борисович, где мы можем поговорить без лишних ушей? — поинтересовался я у него, переглянувшись с Лесей.

Наконец, Виталий Борисович выдохнул, поднял на меня глаза и спросил:

— А раньше все это вы мне не могли сказать? — расстроился я. — Да и Голицын мне ни о чем таком даже не намекнул. Даже Андрей Долгорукий молчал!

— Отмучился, Лешка? — именно такими словами встретил меня он. Я кивнул и выдохнул. — Ничего, сейчас общее руководство праздником перешло в опытные руки Государя, а он умеет такими мероприятиями рулить, поверь мне. Так что расслабься и получай удовольствие! И не забывай подглядывать и подслушивать за дедом, в светской жизни пригодится, Лешка. Да и в компании друзей тоже.

Именно с Пафнутьевыми, ближе к шести вечера, мы и поднялись в зал на второй этаж. Увиденное мне очень напомнило приемы в особняке Пожарских — степенно прохаживающиеся и беседующие меж собой мужчины, разбившиеся на компании по возрасту и интересам, женщины, разглядывающие и обсуждающие наряды и украшения друг друга, молодежь, не скрывающая эмоций от встречи, и дети, в силу своей непосредственности бегающие по залу, и совершенно при этом не обращающие внимания на каких-то там скучных и вечно занятых взрослых. Но этот прием все же отличался от того, что я видел раньше, как по количеству гостей, так и по разнообразию женских туалетов — если мужчины были одеты более или менее одинаково в строгие деловые костюмы в одной темной цветовой гамме, то вот женщины использовали разные цвета, от спокойных до очень ярких, разный покрой, а от сверкающих начищенных драгоценностей у меня рябило в глазах! Не отставали от мам и бабушек и девочки-подростки, явившиеся ко мне в разных красивых платьях, только вот драгоценностей на них было по минимуму, но всякие там сережки, цепочки, колечки и браслетики сверкали не менее ярко.

Род Романовых начал собираться в шестом часу вечера. На улице и во дворе особняка образовалась самая настоящая пробка из «Волг» и «Чаек», в которых пожаловали Романовы. А ведь были еще машины сопровождения, которые тоже надо было куда-то девать. Ладно, думаю многоопытные Дворцовые под командованием моего Михеева разберутся, не первый раз замужем.

— А вы с пафосом не переборщили? — хмыкнул я.

На Вике было роскошное зеленое платье и такого же цвета туфли на шпильках, да и затейливая прическа дополняла образ. Прохор щеголял в бежевом костюме.

Александр с Павлом переглянулись и последний ответил:

Николай с Александром кивнули и пошли в сторону родителей «ковать железо, пока оно горячо». А я начал следить глазами за Машей с Варей, которые с недовольным видом появились в дверях зала, и сразу же направились к Императорской чете.

Успел я пообщаться и со своим воспитателем на интересующую меня тему Решетовой.

Разговоры разговорами, а комплимент девушке сделать было надо: во-первых, было за что, а во-вторых, не скажи я подобного, и все… Развод и девичья фамилия…

— Хорошо, пап.

— Ловите. — я отправил девушкам ссылку на статью.