Доктор 4 (версия без редакции)

— Игорь Витальевич, в Дубае, после тех событий, мы потом ужинали вчетвером.

— Вот не надо ваших машин от консульства с красными номерами ещё к нему в лицей, — недовольно бормочет собеседник эмира. — Не надо. Он найдёт, на чём приехать…

Собеседник непонимающе смотрит на эмира, потому тот поясняет:

— Вот это было обидно! — мне действительно немного досадно от такой оценки Сергеевича. — Лично я выкладывался! Что не так было с нашей подготовкой?

— Обратиться к эмиру можем. У Лены, для начала, есть прямой телефон. Финансов, для начала, судя потому, что вы описали, много не надо: с них, по-хорошему, только лабораторная площадка и нужна.

— Саня. Ты меня сейчас пугаешь. — Котлинский пронзительно смотрит на меня.

— Если буду подробно пояснять в привязке к законодательству, у меня уйдёт часа четыре, — морщится Котлинский. — Если коротко: на Шри Ланке, с их врачами, имеющими шикарный опыт именно трансплантаций, мне тебя пристроить с твоими экспериментами будет дешевле и быстрее. Чем только первый этап этих исследований согласовать у нас.

— Вот там, как мне кажется, это обеспечить достаточно просто. Лена может принципиально получить «под себя» лабораторные или какие надо мощности. А кто будет там экспериментировать, это уже никому не интересно. — Прикидываю кое-что и добавляю. — Лабораторные мощности, как мне кажется, могут включать и персонал. Там не вникают в детали «детских игрушек».

— Саня, я не умаляю твоих заслуг, — Сергеевич примирительно хлопает меня по руке. — Я лишь говорю, что для движения вверх нужно успевать больше. И кстати, это ты просто никогда ещё не был на тренировочных сборах для подготовки к национальному чемпионату! Если считаешь наш тепличный режим до области тем, что можно назвать «выкладывался». — Сергеевич прикладывается к своей чашке чая и продолжает. — Я поначалу не хотел ни о чём с тобой говорить потому, что не было понятно, заявляться через сборную области или как. А в сборную области я тебя не хотел отдавать.

— … Саня, озадачил. — Котлинский ошарашено смотрит на меня через пять минут. — Ты уверен, что это самая подходящая тема и для вечера, который конец рабочего дня; и для текущего исторического этапа?

Котлинский тяжело смотрит на меня и рисует перспективу:

— Саня, ты уверен? — после почти минуты молчания серьёзно спрашивает Котлинский.

— Робби, если я сейчас дам слабину, они и дальше нас за людей считать не будут. Моя позиция проста: мы должны раз и навсегда отбить саму мысль о том, что с нами можно не считаться. И что на моей земле можно решать свои вопросы. Уже молчу о том, что имела место попытка покушения на нашего друга и гостя. В каком свете это выставляет Эмират? — эмир молчит какое-то время, потом добавляет. — Получается, они своими действиями говорят, что я тут не хозяин. Что со мной можно не считаться, и что я тут ничего не решаю. Поскольку ничем не могу управлять и даже своим гостям гарантировать безопасность не в состоянии. Ты согласен?

— Судя по вашему, вопросу, будут пытаться? — вопросительно смотрю на Котлинского. — Мне раньше в таком виде этот вопрос в голову не приходил. Я, честно говоря, больше думал о научной и технической части. Полезность же очевидна. Да и в мире этого, видимо, никто сделать не сможет именно потому, что организм оперирует не только химией обменных процессов. А ещё и физикой, синхронизацией частот тканей. А кроме нас…

— Ну, — кивает Сергеевич. — Если сравнить с массажем, то считай, тебя всё время огромный здоровяк мял, а тут вдруг ребёнок. Можно просто не обращать внимание на встречные воздействия. Не скажу, что о защите вообще забыть, но сам факт, что нокаута можно не опасаться, здорово развязал руки. А тогда уже «включилась» и вся предыдущая подготовка. Кое-что я и до армии умел, всё таки институт физкультуры и чемпион республики по боксу. А уж когда округ выиграл, то потом совсем другие тренеры дальше готовили… Саня, но мы не о том, — останавливает сам себя Сергеевич. — Я всё к тому, что мы твоей физподготовкой практически не занимались. А если начать копать, то мало ли какие ещё в тебе таланты можно обнаружить! Это было первое. И второе. Наработка тактических решений на автомате. — Без перехода завершает Сергеевич.

— То есть, ты теоретически согласен? — уточняет первый собеседник, вопросительно глядя на эмира. — Если за тобой закрепят право охотиться, то об обмене пленными ты поговорить можешь?

— Саня, не юродствуй, — заводится Котлинский. — Это национальный уровень и выше. Оставляю за скобками многочисленные вопросы о целесообразности такого начинания под руководством школьника… Вопрос два: у нас в стране демократия? Или не совсем? — Местами ограниченная монархия, если по факту. — Спокойно отвечаю правду. — Которая сейчас, ввиду старости и игр Первого Президента, всё больше становится неограниченной. Вернее, работавшие ранее ограничения срабатывают всё реже и хуже. Потому что ответственные за это лица мнят себя на месте ноль первого, в том или ином виде или функции, поскольку ему в его восемьдесят осталось жить ощутимо меньше, чем ему самому бы хотелось.

— И последний раунд у тебя не слабее первого. Поэтому твои тактические схемы… — Сергеевич делает ударение голосом. — Не всем дано! Но лично тебе — дано.

— Методически выделяются два направления. Первое, наработка офэпэ на недосягаемый уровень. Для иллюстрации… У меня в армии была возможность только с тяжем готовиться. Ну не было больше в части боксёров! Был только тяж до девяноста одного! Правда, он очень техничный был, если для тяжа. — Сергеевич смеётся. — Им же вообще столько уметь не надо… Кстати, тоже Вова. Что делать методически, я и без него представлял, но представь, как выглядели наши спарринги?

Огороженная резиденция в Бур-Дубае недалеко от Музея Дубая. Открытая беседка в западной части территории.

— Саня, вот это не сейчас и не мне, — перебивает меня Котлинский. — Третий этап: поиск конкретных пациентов, которые согласятся на твои над ними опыты, ха-ха-ха… Впрочем, это как раз самое простое: вначале эксперименты только на животных. Мыши или шимпанзе. Потом уже на добровольцах. Выгодней с добровольцами третьего мира, но можно и с другими странами. Очередей на трансплантацию много и деньги в той среде крутятся немалые. И сразу: Саня, клиника однозначно будет не у нас в стране. И если ты нацелился в комфорте в НОВОЙ КЛИНИКЕ этим заниматься, то я тебя очень огорчу: категорически нет.

— Не нужно твоего телефона, — мягко перебивает собеседника эмир. — Мы официально отправим запрос в вашу прокуратуру; пусть твой внук в наше консульство подъедет и у консула откажется от всех претензий в адрес пленных. Ему же несложно?

— Робби, — снова снисходительно улыбается эмир. — Эмирату в моём лице и неудобно перед гостем, которого чуть не убили. И стыдно перед тобой, поскольку на твою дочь покушались. И перед твоим внуком стыдно, который вынужден был твою дочь защищать, попутно спасая нашего гостя. Да и пленные, если по нормальным обычаям, принадлежат твоему внуку, Робби. — Эмир продолжает улыбаться. — Так что, давай хоть что-то в этой сделке оформим, как полагается? Если нужно, машину за ним пришлём от консульства.

— Саня, я сейчас одну вещь скажу, только ты больше нигде этого не упоминай. И не обижайся… На твоём земельном участке ползают кроты. Они тебе до этого момента особо не мешали, плюс были причины с ними считаться. Однажды ты обнаруживаешь, что у твоих кротов прямо под твоим окном — золотая скульптура. Ну или сапфировая… Которой они, как-то в обход твоего контроля, обзавелись за то время, что ты прилёг отдохнуть ночью. Ты будешь делиться с кротами драгоценностями? Твоими драгоценностями, которые находятся на твоём участке, на котором кроме тебя иного Хозяина нет и быть не может?

Владимир Колодочко, который сейчас где-то в Саратове… Вот он в юношеской сборной республики (при СССР) как раз и бегал по колено в снегу по 10 км. Когда не успевал к автобусу — рысил ещё 12 км до базы.

— Я помню, это же при мне начиналось, — напоминаю. — Я уже застал.

— На что? — обеспокоенно смотрю на Сергеевича. — Уже пугаете.

— Точно. Всё, я в бассейн. Пиши в ватсап, если чего надо купить, раз ты сегодня на хозяйстве.

— Я в доле. Найду варианты. — Врезаюсь.

— Сергеевич, а к чему такая сложность? Есть же вон чемпионы даже мира с крайне небогатым тактическим арсеналом? И ничего, им тактических схем хватает?

— Я тебе обозначал, что по итогам области буду с тобой говорить дальше, — деликатно напоминает Сергеевич, барабаня ногтями по пустому шахматному столу. — Вот и говорю. Теперь.

— Я уверен в успехе. — Только и говорю в ответ на вопросительный взгляд Котлинского. — Не смотря на всё кажущееся новаторство, принцип тот же. Именно мы с вами в НОВОЙ КЛИНИКЕ уже с этим работаем: обмен веществ в организме управляется не только химическими инструментами. Но и физическими. Просто то, что мы делаем с вами сегодня, делается на «аппаратной базе» самого организма: мы с вами просто редактируем клеточные программы имеющихся органов. А следующий шаг, который логично из этого вытекает, это ещё и замена элементов «аппаратной части» организма, одновременно с прописыванием нами новых «драйверов» и «программ». На имплантируемых «оконечных устройствах». Ничего, что я по аналогии с компьютером?..

— Почему? — непонимающе смотрю на Котлинского. — Вот тут не понял. Объясните, пожалуйста.

— Ты лучше скажи. Ты теперь на эту родину Юлдашева поедешь? Или что? Я у бати могу спросить, но там у нас прихвата точно не было. Я в курсе… И вообще, Мелкий, а почему бы тебе, вместо того, чтоб путешествовать при волнующейся жене за две тысячи километров, не согласиться с моим батей и не сделать этот экстернат через НИШ?

— Я, Лена, её отец и эмир. Я не буду утверждать, что туда ногами открываю двери, но… Знаете, они своим детям дают играться. И наша девочка, которая прототип лекарства от рака изобрела[7], в их каком-то центре именно от самого Аль Мактума уже приглашение имеет. Я не понял, учиться или работать или всё вместе…

— Вообще не вопрос, друг мой, — со снисходительной улыбкой кивает эмир. — На своего эмира у Дубая деньги есть. И всегда будут, тем более, столь небольшие… И давай договоримся ещё вот о чём: твой внук оформит отказ от претензий по нападению? Если вы этих пленных забираете и дальше их меняете, дарите, либо распоряжаетесь ими от своего имени, но уже без нас.

— Практические результаты Три-дэ тиражирования органов на сегодня невелики. Из того, что лично я знаю подтверждённо, сейчас проводят только предварительные испытания: по типу выращивания хрусталика и сердечного клапана. Целиком сердце или почку еще не печатали. Второй твой вопрос: где печатать на этапе разработки технологии? Ответ: там где эти технологии доступны, это лаборатория, причём закрытая. В нашей стране таких точно нет, ручаюсь. Хотя, если постараться, можно найти выходы и даже договориться о совместных исследованиях. Если нам будет, что им предложить, — Котлинский вопросительно смотрит на меня.

— Прямо, — кивает Сергеевич. — Будет национальный чемпионат следующим этапом. Пойдёшь?

Собеседники смеются, потом первый продолжает:

— Другой конец света? — задумчиво тру затылок.

https://www.championat.com/boxing/article-3099147-mukhach-1-sovetskogo-sojuza.html

— Сергеевич, а как вы себе видите эту вашу усиленную подготовку к национальному чемпионату? Чем она будет отличаться от текущей? Я же не могу ответить на ваш вопрос до того, как пойму, что от меня для этого потребуется.

— Надеюсь, твоей приверженности к здоровому образу жизни хватит на весь необходимый период, — продолжаю смеяться. — И мне не придётся тебя вожжами оттягивать от алкоголя и прочих антиобщественных проявлений.

— Давай, — Сергеевич весело, но одновременно и серьёзно смотрит на меня. — Если это интересно не только мне, а нам обоим.

— Саша, я уже… — в кабинете педиатрии в приоткрытой двери появляется голова Котлинского, который был занят, когда у меня было «окно» и когда я очень хотел с ним поговорить. — А-а-а, ты ещё занят? Ну я у себя…

— Вот не надо… Знаешь, охоту, по моему мнению, любят те, кому не хватило острых впечатлений в обычной жизни, — смеётся собеседник эмира. — А я в своё время наохотился… И главное знаешь какая умная тварь эти копытные возле Зайсана? Когда едешь без ничего, просто пасутся и внимания не обращают на тебя! А когда автомат с собой возьмёшь на заднее сиденье, сразу отбегают за пределы! Как чувствуют! [6]

— Если можно, о втором подробнее? — прошу. — По физподготовке вообще не спорю, чем выше барьер организма, тем выше общий уровень… Тут понятно.

— У нас этот грант на патронаж беременных, он действительно нужен. Государство действительно аккуратно платит по счетам, это действительно нужное дело. И целесообразность именно этой программы поддержки не вызывает вопросов во всей вертикали власти, от самого верха до последнего чиновника в далёком районе. — Котлинский замолкает, собираясь с мыслями.

— Мелкий, значит, договорились? — Лена хлопает раскрытыми ладонями по столу несколько раз. — На принцип сверх необходимого не идёшь, если что, обращаемся через батю в НИШ?

Котлинский ещё какое-то время ходит от окна к столу, и мне в голову приходит мысль, которую я поначалу всерьёз не воспринимал.

— Я бы не был столь категоричен, — дипломатично отвечает собеседник после некоторой паузы. — А давай подумаем, можешь ли ты получить что-то большее, чем заранее неудачная (давай откровенно) попытка поставить И-ь на место? Я сейчас об их стране и доктрине в целом.

— Вы сейчас серьёзно?

— Игорь Витальевич, как вы быстро сегодня меняете тональность настроения, — деликатно замечаю, хотя заразительное ржание Котлинского меня самого настраивает на желание присоединиться.

— Ну, тут будет немного иначе, — дипломатично обозначает Сергеевич. — В сборную лично я тебя отдавать не собираюсь. После того, как конкретно в твоей категории мы заняли весь финал и оба первых места, на федерации даже вопрос не стоял, кто компетентнее из тренеров именно в этом весе. Просто за тренерское место всей сборной всегда идёт битва. Но сейчас, по текущим стандартам, на национальный чемпионат можно заявляться и отдельно от областной команды, если ты финалист своей области. По тебе в частности вопросов нет. Вот я и спрашиваю тебя: будем заявляться на республику? Я же не знаю твоих планов. Готовиться, если что, только со мной, ни в какую другую команду идти не надо. Не говоря уж о личном апломбе, — Сергеевич довольно улыбается, — это ещё и вопрос индивидуального подхода. Там его не будет. Ну, о компетентности молчу, тут каждый тренер себя считает гением…

— Я тебя понимаю, — отмахивается Котлинский, в котором несостоявшийся учёный наконец побеждает осторожного администратора. — Ну если прикидывать на коленке… Три этапа. Первый: войти в альянс с лабораторией, где «печатают» сердечные клапана: это самое то для твоих экспериментов, объяснить почему?

— В вашем законе оговорено только наше право на охоту, к которой больше никто не допускается. НО. Лицензии нам каждый раз дают разовые. И по времени действия каждая лицензия ограничена. И когда ваш первый президент, ниспошли Аллах ему долгих лет, умрёт, власть же по наследству никому из его потомков может не перейти? А жить ему осталось, к сожалению, гораздо меньше, чем он уже прожил.

— Саня, нам надо серьёзно поговорить. Ты сейчас настроен соображать?

— Второе. База этой страны должна технически обеспечивать необходимую «чистоту эксперимента». — Котлинский видя, что я не понимаю, поясняет. — Ну если неграмотный хирург капроновой леской и грязными руками пришил даже самый лучший клапан не в том месте, то какую частоту ты туда не подавай, система всё равно не заработает. А-а-ага-га-га-га…

— Получается, сложность тактической схемы — это количество манёвров, плюс точность и производительность одного манёвра?

Глава 5

Когда прихожу домой, застаю Лену на кухне варящей какой-то суп. Она даже не выходит в прихожую, чтоб встретить меня.

— Привет ведьмам, — пытаюсь над её плечом заглянуть в кастрюлю, в которой она что-то активно вымешивает. — Что за зелье?

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

— Знаешь, сейчас даже не готова к анализу, — задумчиво сводит брови Лена. — Я бы вообще поделила этот вопрос на несколько. Первое: созвониться с нашими южными друзьями можно завтра: сейчас уже не время. Плюс, лучше, чтоб это делал мой батя, а не мы с тобой: тогда это будет решено автоматически на их уровне, как мелочь. И режим содействия будет полным, без лишних вопросов.

— Какая похвальная предусмотрительность, — удивляется Лена. — Я бы, конечно, на твоём месте с производством и интеграцией клиники и лаборатории не связывалась, тем более под своей эгидой, но то я… какие-то шишки лучше набить самостоятельно, факт… Мелкий, ты какой-то неправильный подросток!

— Куда намылился? От молодой жены на ночь глядя, хе-хе, — Лена ловит меня за плечи, когда я встаю, и дёргает назад, опрокидывая спиной на диван. — И кто это тебе звонил, Мелкий?

— Пф-ф-ф-ф, нет, ха-ха. Всё как в армии: особенных нет. Беременная впахивает точно так же, как и все. Всё на общих основаниях.

— А что в кастрюле?

— Два руководителя параллельно это всегда плохо. А уж два высших руководителя в параллель… Один курс исключает другой, — ещё больше хмурится Бахтин. — Два человека одновременно командуют, отменяя команды друг друга. Только это как раз секрет, и я тебе этого не говорил.

— Это я образно, Леночка, — улыбается Юра. — Первое: до получения результата, лично я бы выделил двадцатку баксами на пиар. И половина нашей небольшой страны ещё за полгода до самой первой трансплантации бы знала, что есть такой-то проект. Прорывной в такой-то области. Государство ничем не помогает. Результаты, если будут, то появятся исключительно вопреки позиции государства. И так далее.

— Не считаю. — Юра подтверждает свои слова кивком. — Но у меня специфическая точка зрения… Понимаешь, проигрывает не тот, у кого меньше ресурсов. Вообще, в этой жизни, имею ввиду. А ваш этот Котлинский, судя по всему, чистый прагматик… и в Бога не верит… Проигрывает тот, кто в коленках раньше дрогнет. Я бы, со своей позиции, вообще бы эшелонировал оборону.

— Упс. Ну и как ты себе это всё дальше видишь? — спрашиваю обескуражено.

— Вот, — тянусь к принтеру и через минуту подаю по одному документу Бахтину и арабу.

— Это ты так в Крым и перебрался? — с интересом спрашивает Лена, сверля Юру взглядом.

— Будьте добры, мне нужны ваши документы, — без доли смущения обращается Бахтин к арабу. — Я обязан удостоверить личность подписанта с вашей стороны.

— Лена, уже не смешно!

— Ну-у, там такое Госуда-а-арство, — задумчиво тянет Лена.

— Вот не надо недооценивать, — серьёзно качает головой Юра. — Ты там не была. Всё более чем профессионально, особенно в этой части. Наши им вообще не чета.

— … спасибо за суп! Братва, я побежал! — Юра сбрасывает чей-то входящий звонок, мельком глянув на экран, и быстро идёт в прихожую обуваться.

Никаких отклонений у девочки не вижу ни в первом, ни во втором приближении. Но она от чего-то явно тревожится. Причём даже не от боли, частоты чуть другие. А как будто…

Бросаю частоту покоя, и в течение минуты ребёнок засыпает.

— Юра, а ты что думаешь? — Лена неожиданно поворачивается к внимательно прислушивающемуся к нашей беседе Крематорию. — Я бы с удовольствием послушала на эту тему тебя.

— Здравствуйте, я заместитель консула, — улыбается молодой араб, встречающий нас прямо в холле, сидя с планшетом за одним из столов. — Спасибо, что подъехали так быстро.

— Это как? — широко открывает глаза от удивления Лена. — Подробности будут?

— … Вот теперь задержанных, что выжили, менять собираются, уж не знаю кто и на что. Отец Лены сейчас там.

— Привет, чем занят?

— Ещё интереснее. А в консульство ОАЭ зачем? Я при чём?

Лена не даёт мне закончить, затыкая меня приступом смеха, пересаживаясь на моих коленях в положение "верхом" и впечатывая мою голову себе между плеч. Продолжая при этом сотрясаться от смеха.

Араб принимается двумя пальцами набивать русский перевод. Видя его мучения, отодвигаю его и за двадцать минут набираю всё по-русски, слева размещая уже открытый английский вариант текста.

— В Палатинск перебрался только для того, чтобы поближе к добыче быть. Лена, извини, без подробностей, — пожимает плечами Юра. — А там филиал мы закрыли же не от того, что их государству проиграли! А от того, что уровень жизни там стал такой, что им не до ювелирки. А у нас тут, в сочетание с добычей и открывшимся Китаем, наоборот… А по тем временам, я все полгода, что бодались, и производство, и продажи наращивал. Специально в пику. Из вредности. А потом уже и их президент сбежал, а уровень жизни из-за всех событий вниз покатился…

Она при мне созванивается со своим отцом, чтоб через минуту снова откинуться спиной на подушки:

— Роберт, в смысле? — уточняет Бахтин, затем кивает сам себе. — Ну да, кто у неё ещё отец… Ты смотри, как оно бывает. Прямо детектив.