Доктор 4 (версия без редакции)

— «Обезьяна», — отвечаю. Вижу по Жанне, что она не понимает. — Это как раз будете решать вы. Если согласитесь и сочтёте нужным. Я не о вас лично, а об учителях. Смотрите. Пятнадцать лет назад население нашей страны было двенадцать миллионов, так?

— Чуть больше, — кивает Жанна.

— Окей, двенадцать триста. А сейчас восемнадцать пятьсот. Итого, пятьдесят процентов роста населения за пятнадцать лет. Сколько людей моложе тридцати пяти придёт на выборы через шестнадцать лет? При таком темпе нашей рождаемости?

— Больше половины, — задумчиво отвечает Жанна.

— А кто формирует мировоззрение этих более чем пятидесяти процентов избирателей? И когда оно будет формироваться?

— Намекаешь, что сейчас, и в школах? — сводит вместе брови директриса.

— Не намекаю. Открыто говорю. И в этой связи… — Придвигаюсь ближе к столу, допивая остатки чая в чашке. — Жанна Маратовна, вот вспомните начало года. Как вы ко мне отнеслись?

— Как к выродку и выскочке, — смеётся директриса. — который бесится с жиру и самоутверждается за мой счёт. Пользуясь своим мажорным положением.

— Не буду сейчас вещать, насколько не согласен с оценкой, — обескуражено тру за ухом. — М-да. Неожиданно.

Следующие полминуты мы вместе смеёмся. Потом я добавляю ещё чая и доливаю в обе чашки воду из чайника.

— А давайте теперь посчитаем, чего мы вместе с вами добились за эту пару месяцев. Вот лично вам что сегодня нравится в нас?

— Олимпиада. — Без промедления выдаёт Жанна. — Это действительно великий подвиг, как ни пафосно прозвучит. Мне крайне не нравится материальная подоплёка всего, но результаты говорят сами за себя.

— Жанна Маратовна, вы не обидьтесь, но вы не в том положении, чтоб судить. — Примирительно поднимаю руки, так как вижу, что Жанна готова вскинуться. — Я не о вас лично! Я о системе образования. Статья три пункт один Конституции. «Единственным источником государственной власти является народ». Вы с директором НИШа из нашего чата удалились, а родители наоборот добавились. Я, честно говоря, сам не ожидал. Но потом этот чат внимательно почитал. Знаете что говорят родители про наше «казино»?

— Что? — по Жанне видно, что ей это искренне интересно.

— Не дословно, но по памяти… «…если мой за два доллара целый день проведёт в лицее, а не по кабакам; да ещё и будет соревноваться по математике, я и в десять раз больше дам. Пусть хоть каждую неделю ходит!» — это мнение родителей, которое разделило большинство.

— Большинство детей или родителей разделило? — уточняет Жанна.

— И, и. Потому не обидьтесь, но тот самый "Народ, который единственный источник власти", в лице родителей как раз проект одобрил. А вам не нравится всё потому, что на вас лично, как на должностное лицо, наложены ограничения действующим законодательством. Я о финансах. И естественно эти ограничения не есть продукт народного решения, — отпиваю чай. — Кстати, спасибо вам огромное лично от меня.

— А от тебя за что? — иронично интересуется Жанна. — В олимпиаде ты не участвовал. Призы не получил. Деньги, насколько знаю, розданы все; плюс ты ещё что-то лично добавил, пояснив, что это от банка. — Жанна вопросительно поднимает бровь и насмешливо смотрит на меня.

— Ничего себе, у вас негласный аппарат работает, — от удивления даже опускаю уголки губ.

— А ты как думал, — смеётся Жанна. — У администрации любой школы всегда есть свои источники информации. Прими как данность.

— Кстати, это действительно были не мои деньги. Это действительно деньги банка. Я их просто себе брать не стал… Но суть не в том. У моей половины есть сестра, у той есть муж. Он бывший водолаз морчастей погранвойск. — Не могу придумать, как короче объяснить, кто есть Вовик. — Вот у них были учебно-тренировочные погружения, это когда ты не воюешь, но всё делаешь то же самое, что будешь делать, если… Абсолютно тот же алгоритм и чуть не массо-габаритные макеты на столбы с китайской стороны под водой во время этих самых упражнений.

— Это к чему?

— Вот проведение олимпиады по математике — это наше маленькое, пробное, очень оговоренное, тепличное учебно-тренировочное погружение на тему реализации третьей статьи Конституции в нашей тематике, в нашей зоне ответственности. — Улыбаясь, смотрю на Жанну.

— Хм, интересно, — снова подаётся вперед директриса. — Но пока не улавливаю связи, как это может помочь в будущем.

— Знаете, есть такой блоггер в фейсбуке, А. Б-ва?

— Бывшая реаниматолог, которая борется со старением?

— Да. Вот у неё пятьдесят тысяч подписчиков. Лояльных, которые к ней очень прислушиваются. Сколько всего на этих выборах проголосовало народу?

— Около пяти миллионов, кажется, точнее не скажу, а что?

— Сколько нужно таких блоггеров, как Баян-ва, чтоб скоординировать действия пяти миллионов избирателей?

— При охвате пятьдесят тысяч на блоггера? — уточняет Жанна. — Сто человек.

— Жанна Маратовна, как вы думаете, можно за пятнадцать лет вырастить поколение так, чтоб оно: разделяло общие ценности, раз. Хотело честных выборов, два. И «recognize», простите, не знаю, как сказать по-русски, эту сотню блоггеров, известных объективностью своей позиции, неподкупностью и отчаянной смелостью?

— А при чём тут смелость?

— Так эта блоггер сейчас с полковником полиции судится, с Ай-ковым. Публикует всё с судов в прямом эфире. Типа за оскорбление личности он на неё подал, не она на него.

— И как? — неподдельно интересуется директриса.

— Побеждает. Тьфу три раза.

— … спасибо за содержательную беседу, но возвращаясь к совету. — Жанна пристально смотрит на меня, что-то обдумывая, потом всё-таки продолжает. — Строго между нами!

Киваю.

— Тебе экстернат вообще для какой цели? Высвободить время это тоже инструмент. Для чего тебе и свободное время, и аттестат? Экстерном?

— Время чтоб работать больше. Деньги коплю, раз. Плюс ребёнок родится — его вдвоём растить надо. А аттестат для поступления в ВУЗ нужен. Два.

— А ты в какой ВУЗ собрался? — Жанна вопросительно смотрит на меня, потом поясняет причину своего вопроса. — От института зависит, что именно я тебе сейчас посоветую.

— В медицинский. И там к соответствию подаваемых документов относятся очень серьёзно.

— Да это в любом ВУЗе так, — отмахивается Жанна, — но вот совет дать могу. Как бы я действовала, если б меня сын так «обрадовал».

— Буду очень признателен.

— У нас в ВУЗах признаются аттестаты не только нашей страны. — Жанна наклоняет голову к плечу и смотрит на меня, как на ребёнка.

— Аттестат Соседей? — начинаю размышлять вслух. — Какой-то удалённый населённый пункт, где я якобы жил, проверить который невозможно, но школа там есть. И аттестат которой соответствует нашим требованиям Министерства образования и науки?

— Точно. — Два раза хлопает в ладоши Жанна. — Ну и, как сыну… там это стоить будет даже дешевле, чем в нашем городе решать вопрос о внеочередной комиссии на проведение ЕНТ для отдельно взятого гениального зкстернёра.

— А там же их Единый Экзамен? Это разве не то же самое?

— А с чего ты решил, что я тебе про Северных Соседей? — удивляется Жанна. — ЕГЭ это на Севере. А я тебе про аттестат у южных соседей говорю. Там нет ни Единого Тестирования, ни Единого Экзамена, там старая советская система экзаменов. А их аттестат в наших ВУЗах, в частности, в меде, признаётся как полноценный.

— И что, вот так просто? — я действительно удивлён простотой решения.

— Ну да, — уверенно кивает Жанна. — Родина Юлдашева действительно славится доступностью всего, если у тебя есть финансы. И цены на это «всё», в сравнении с нами, считаются низкими. Скажу больше. Когда ты всё обдумаешь, лично тебе я всё равно ничего не скажу. А вот твоей опекунше, если она мне позвонит, даже подскажу, к кому там обратиться. В районе Термяза… Возможно, тебе туда даже ехать не придётся. Цена вопроса около тысячи долларов, если это та школа в кишлаке, о которой я думаю.

— А юридически как выглядит моя учёба там, на территории другой страны?

— А вот это уже никому не интересные технические детали. В отличие от нас, они у себя этот экстернат могут провести вообще без проблем. Именно из-за отсутствия Единого Тестирования. Чисто теоретически, с правовой точки зрения, ты десять лет мог жить и там. При этом являясь гражданином нашей страны. Либо — приехать на год и посдавать всё экстерном. Валидность их аттестата для нашего ВУЗа от этого не меняется.

* * *

— Жанна Маратовна, спасибо огромное за совет, но давайте всё же двигаться по двум направлениям параллельно. — Я уже прикинул всю ценность её рекомендаций, но вижу и подводные камни, плюс альтернативы.

— Поясни? — Жанна вопросительно поднимает правую бровь. — Что ты хочешь сделать?

— Давайте заполним заявление об экстернате у нас в лицее и запустим процедуру сдачи мною всего досрочно здесь. А параллельно я буду зондировать варианты на родине Юлдашева. Мне ведь документы понадобятся в любом случае не раньше, чем следующим летом: допустим, закончить школу досрочно я ещё смогу. Но поступать в мед всё равно раньше следующего лета не получится.

— А-а-а, ну да… — задумчиво кивает Жанна. — Это я как-то упустила… Но ты понимаешь, что это для тебя автоматом двойные расходы? Не подумай, что я что-то гребу себе. Мне, чтоб в районном образовании «продавить» визу на приказ об экстернате, там придётся их чем-то заинтересовывать. И это за одно лишь разрешение сдавать экзамены.

— В какой стране мы живём, — смеюсь. — Но я благодарен вам за откровенность. Конечно, это я понимаю.

— Если лезешь во взрослые игры, будь готов ко взрослым правилам, — вздыхает Жанна. — Это хорошо, что ты пока не сталкивался с нашими чиновниками. Если у них есть целых два варианта, позволить или не позволить, то поверь: никто тебе ничего не позволит, без… — она не оканчивает фразу.

Дальше додумываю сам.

— М-да. Какая-то безрадостная перспектива по вступлении во взрослую жизнь получается, — улыбаюсь ещё раз.

— Можем по закону, — разводит руками Жанна. — После подачи от меня туда заявки, они будут отвечать тридцать рабочих дней.

— Это почти два месяца? — удивляюсь.

— Ага. Если по закону. А через эти почти два месяца они ответят, что досрочное проведение ЕНТ по каким-то причинам возможно только… в общем, вступят с нами в переписку. Не двигаясь ни на йоту в решении самого вопроса и не давая окончательного ответа. Решать тебе. Кстати, если бы это был мой сын, как ты говоришь, оплата была бы ещё больше, чем лично с тебя, — теперь смеётся уже Жанна.

— А это ещё почему? — удивляюсь я не на шутку. — По логике же, должны быть какие-то корпоративные правила игры «для своих»?

— Рынок, Саша, рынок. Кто такой Александр Стесев, который лезет на экстернат, в районном, да и областном образовании, знать никто не знает. Потому они будут опасаться твоей «волосатой лапы», которая может вмешаться в любой момент. Например, твоего друга-прокурора, — иронично улыбается Жанна уголком рта. — О котором ты пару раз упоминал в дискуссиях.

— Ничего себе у вас негласный аппарат, — от удивления присвистываю ещё раз. — Впрочем, уже говорил…

— А вот сын директора школы виден насквозь. — Иронично кивнув и прикрыв на секунду веки, со смешком продолжает Жанна. — Как и потолок моих связей. И если такой ученик, как мой сын, штурмует досрочное завершение школы, значит, его лично и его семью что-то очень остро припекает. И с них можно драть по максимуму: уж директора-то школы районному образованию можно не опасаться.

— Так а вдруг и у вашего сына связи? — указываю на нелогичность, как мне кажется, имеющую место.

— Нет, — беспечно качает головой Жанна. — О моём сыне будет как минимум известно, что он мой сын. И все его связи автоматом мои тоже. А потолок возможностей рядового директора лицея известен всем без исключения: работа такая, взаимодействуем очень плотно. То один конфликт возникнет, то другие задачи всплывут. Директор школы постоянно мечется, как карась в сети, что-то разруливая. По нескольку раз в год точно. Вот в этом году, например, только одна четверть прошла, а мы только при твоём личном участии с компанией Серикова «танцевали», раз, — Жанна загибает пальцы, — с тобой лично была война всех учителей поначалу, непонятно за что, два. Олимпиада на весь город, три. И, кажется, даже шире, чем на город, — задумчиво откидывается на спинку кресла Жанна. — И это только то, что касается тебя! Два пункта из трёх однозначно выходят за рамки школы: это Сериков с компанией и олимпиада. А в нашей среде информация расходится быстро.

— Последнее, кажется, всё же с положительным оттенком? — уточняю на всякий случай.

— Кто бы спорил!.. согласна. Такие немногие прецеденты и примиряют со всеми остальными нештатными ситуациями, — смеётся Жанна. — Но мы отклонились… В общем, о сыне директора школы известно всё. Потому с этой семьи будут запрашивать по максимуму. Такая вот проза жизни.

— Ну хорошо, я-то готов. Это же нужно мне. Расходы с меня. Мы можем прикинуть какую сумму готовить?

— За организацию досрочной внеплановой комиссии районное образование выставит счёт лицею, — отвечает Жанна. — Я его просто переадресую на тебя. Эта услуга стандартная, но она платная. Примерно одна пятая от годовой стоимости обучения тут.

— Посильно, — киваю. — Ещё?..

— За нормальное рассмотрение этой заявки что-то попросят в канцелярии. — Жанна рисует пальцем на столе цифру двести. — Но «благодарить» надо только после подготовки такого приказа. Это было два. И три: те, кого оттуда назначат в комиссию. Они могут как вообще не прийти, если это кто-то из тех, с кем у меня хорошие отношения и с кем мы друг другу полностью доверяем. Они просто подпишут ведомость задним числом, на основании моей подписи. В этом случае, бесплатно. Либо, если это кто-то молодой и рьяный, могут присутствовать на каждом экзамене и задавать вопросы по всему курсу. Тебе.

— По физике, математике, химии не страшно, — задумчиво барабаню пальцами по подлокотнику своего кресла. — А вот по гуманитарным…

— Знаешь, а вот тут есть один вариант, — неожиданно вскидывается Жанна. — Пока не было команды, это всё на стадии обсуждения… но сейчас вовсю муссируется идея специализации. Грубо говоря, те, кто выберут точные науки, литературу и историю будут учить пунктиром и экзаменов по ним сдавать не будут. Правда, и возможность поступления на гуманитарный факультет либо в гуманитарный ВУЗ им будет очень ограничена. Повторюсь, это пока не решение, только проект. НО. После нового года, это должно быть точно оформлено на уровне Министерства и спущено нам. — Жанна вопросительно смотрит на меня.

— Ну, ограничение поступления в гуманитарный ВУЗ меня нисколько не пугает. Боле того. Я бы больше боялся, если б существовала необходимость туда поступать, — ёжусь под смешок Жанны. — А что нам нужно, чтоб это прозондировать? Кстати, тут до нового года-то всего полтора месяца?

— Да ничего не нужно. Как будем подавать заявление, сразу всё выясним. Если возможность выбора специализации будет вводиться с того года, сейчас мне об этом уже точно скажут. Да и для тебя же это запасной вариант?

— Запасной как раз Термяз… Но спасибо. Заполняем заявление?

— Да. И кстати, чуть не упустила… — Жанна массирует указательным пальцем середину лба. — На время решения вопроса об экстернате, могу освободить тебя своим личным приказом от обязательного посещения всех предметов, для подготовки к сдаче. Но нужно подписать дополнительный договор. О том, что за твою безопасность лицей ответственности не несёт.

— Вы даже не представляете, насколько это кстати, — прикладываю правую руку к левой половине груди. — Спасибо.

— Баш на баш, — смеётся Жанна — какие у вас олимпиады в вашем «тотализаторе» запланированы дальше? И с какой периодичностью? А то на вашем канале есть только анонс, указано, что будет ссылка на группу «вконтакте». А в группе пусто.

— Немного оторвался от ученического совета, но быстро всё узнаю. По плану, раз в две недели, не реже. Очерёдность в плане такая: физика после математики, потом химия, потом биология, потом гуманитарные. Вот их не запоминал, что за чем, потому что там всё будет точно без меня.

— А не круто? — удивляется Жанна. — Раз в две недели…

— Это же из наших целей вытекает. — Недоумённо смотрю на директрису. Кажется, она не все наши анонсы штудирует внимательно.

— А цели у нас какие? — вопросительно поднимает бровь Жанна.

— Создать ажиотаж, раз. Через регулярную выплату призов победителям, два. Через ажиотаж, сфокусировать вовлечённых людей на учёбе, три. Отрывая их от «улицы» и прочих неконструктивностей. Выработать навыки самоподготовки по предметам у тех, кто хочет выигрывать, четыре. Потому что мы вычислили по обратной связи в группе, некоторые всерьёз рассматривают эти олимпиады как возможность заработка. Особенно учащиеся из обычных школ.

Жанна удивлённо смотрит на меня, чуть приоткрыв рот:

— И это вы всё сами придумали? Вот эти цели?

— Ну конечно, — удивляюсь в ответ. — А кто бы за нас? Мы, когда стали дружно анализировать, психологическая «связка» же лежала на поверхности: материальное стимулирование надо завязать с личным желанием готовиться и с частой периодичностью. Чтоб не проходил азарт, и возможность выиграть была достаточно частой и регулярной. Тогда самообучение станет частью режима дня и ритма жизни. Ну, моя опекунша чуть помогла, — раскрываю карты. — Советом. Как врач и психолог. Она там что-то про физиологию мозга поясняла, никто не понял; но если вкратце, чтоб родить новое движение, нужно сочетать три фактора: возможность «халявы», пардон… плюс регулярность, чтоб упущенные тобой выигрыши проносились перед твоим носом часто-часто. Плюс доступность выигрыша лично для тебя: просто возьми и выучи. — Вспоминаю слова Лены. — Она так сказала: "Когда халява проносится мимо твоего носа регулярно, даже самые ленивые могут захотеть выучить. При условии, что они не равнодушные".

Жанна закатывается беззвучным смехом:

— У меня нет слов. Какое продуманное коварство!

— Ой, Жанна Маратовна, да посмотрите в социальные сети, — морщусь, вспоминая кое-что. — Особенно в «не наши». Коварство, как по мне, начинается с целей, а не с инструментов. Для примера, алкогольные компании действуют в маркетинге чётко по схеме: втягивание, вербовка, эксплуатация. Мне их реклама вообще не должна попадаться, потому что возрастной ценз. Однако же вываливается! Вот это коварство и сволочизм! На всех этапах.

— А что там? — из вежливости обозначает слабое любопытство директриса.

— Вначале заметил агрессивность рекламы алкоголя. При этом, не сразу понял, что раздражает не сам алкоголь, я-то его и не пью вообще… А массовость вроде бы "безобидной" рекламы. Для проверки собственных наблюдений, проконсультировался с опекуншей. И вот с ней — провели экспресс-анализ вечером "от нечего делать", из которого следует: пытаются ставить в мозги молодёжи маркеры. — Меня действительно покоробил в своё время один момент, но он явно за пределами моей компетентности, потому я просто отложил его в памяти. — Есть одна коньячная компания, мировой лидер. Вот у них, видимо, новый и активный территориальный менеджер по нашему региону, судя по тому, что я вижу в сети… У них же Целевая Аудитория уже полностью охвачена. Те, кто пил регулярно и был с деньгами, ими давно окучены пару лет назад. И они проработаны. Те, кто на границе по деньгам, и предпочитают обычно более дешёвые напитки, ими тоже окучены. Так вот эти коньячники сейчас начинают работать с молодёжью. Суть их текущей коммуникации: забивают в подсознание маркеры типа «Спорт — отстой, потрать деньги на полноценный отдых!». И визуализация — крутая вечеринка, на которую любой в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти попасть бы просто мечтал. Там и гендерные демонстрации противоположного пола, и идеально подобная ассоциативная цепочка… Вот это коварство!

— Ничего себе.

— Это не всё. Я же показывал этот опус в виде серии коммуникационных сообщений, попавшихся мне в разных каналах соцсетей, своей опекунше. Которая… Вот она говорит, работали чуть не доктора наук. И очень глубоко исследовали именно текущие тенденции нашего поколения, включая «ключи и крючки влияния». Говорит, что какую-то часть молодёжи они точно на свой образ жизни переключат. У которой самое лучшее времяпровождение будет ассоциироваться исключительно с праздным отдыхом. А единственный полноценный отдых — это где коньяк. Преимущественно оговоренного бренда.