Летопись далёкой войны. Рассказы для детей о Русско-японской войне

Улица в Токио

За короткое время ранее отсталая страна обзавелась железными дорогами, телеграфной связью, современной промышленностью, были созданы благоприятные возможности для различной предпринимательской деятельности.

По европейскому образцу перестраивались японская армия и флот, оснащённые современным оружием. Пехота имела на вооружении винтовку «Арисака», ни в чём не уступающую, а по некоторым показателям даже превосходящую европейские и американские аналоги. Вполне современной считалась японская артиллерия, в том числе и крупнокалиберная. Японские крейсера и броненосцы строились на английских верфях и были ничуть не хуже кораблей этой признанной морской державы.

Однако к концу XIX века восхищение Западом стало сходить на нет. Страну Восходящего Солнца захватила волна национализма. Детей в школах стали воспитывать в духе национальной «исключительности» и безграничной преданности императору. Газеты всячески превозносили японскую нацию и призывали к экспансии в страны Юго-Восточной Азии под предлогом «защиты» их от Запада. Национальное превосходство стало официальной доктриной. Народ убеждали, что он имеет «священное право» господствовать в этом регионе. К агрессивной внешней политике подталкивал и всячески культивируемый в империи воинственный самурайский дух.

Император Мэйдзи

В первую очередь Япония с вожделением смотрела на своих ближайших соседей: Корею и Китай. Здесь имелись сырье и рынки сбыта, в которых так нуждалась её бурно развивающаяся промышленность.

Первой пробой сил реорганизованных армии и флота стала Японо-китайская война, которая началась в 1894 году. Её целью было установление контроля над Кореей, которая тогда находилась в вассальной зависимости от Китая. После непродолжительных боёв китайская армия и флот были разбиты. Помимо Кореи японская армия захватила остров Тайвань и Ляодунский полуостров в Маньчжурии, где располагалась военно-морская база Порт-Артур. В апреле следующего года между двумя странами был подписан мир, по которому полуостров передавался Японии. Государство Корея практически попадало под японский протекторат.

Японская гравюра времен Японо-китайской войны 1894–1895 гг.

Однако ведущие европейские страны не устраивало усиление Японии. Последовал дипломатический нажим России, Германии и Франции. Трезво оценив ситуацию, в мае 1895 года японское правительство объявило о возвращении Ляодунского полуострова Китаю. Тем не менее победа в войне ускорила превращение страны во влиятельную мировую державу.

России же как воздух был нужен незамерзающий порт. Военное министерство предпочитало получить военную базу на юго-востоке Кореи: отсюда было ближе до Владивостока. Но царское правительство отдало предпочтение Порт-Артуру, который мог стать не только военно-морской базой, но и опорным пунктом развития русской торговой экспансии в Китае. Аргумент был простой, но очень важный: «Если Порт-Артур не заберём мы, его тут же приберут другие». К тому времени на Тихом океане Англия имела базы в Сингапуре и Гонконге, а Германия в Циндао. И обе эти страны мечтали расширить в регионе своё влияние.

В 1898 году между Россией и Китаем была подписана конвенция о Ляодунском полуострове. Россия арендовала его на 25 лет. База Порт-Артур официально признавалась военной и для гражданских судов была закрыта. Все коммерческое судоходство должно было осуществляться через Талиенванский залив, где на месте китайской деревушки Циннива началось строительство города и порта Дальний.

В Японии осознание того, что Россия фактически отобрала захваченный во время победоносной войны Ляодунский полуостров, вызвало волну новых милитаристских настроений. К тому времени интересы Японии и России вновь столкнулись в Корее, где у российских предпринимателей были лесные концессии. Незадолго до начала боевых действий правительство Николая II ввело на север Кореи под видом рабочих воинские подразделения, переодетые в гражданскую одежду. Помимо заготовки леса в их задачи входило строительство военных дорог и иных объектов. Всё это, конечно, выходило за рамки обыкновенной коммерческой деятельности.

Япония восприняла этот факт как попытку соседнего государства закрепить на Корейском полуострове своё военное присутствие. От японского правительство поступило предложение разграничить в регионе сферы влияния. При этом Корея значилась в сфере интересов Японии. Россия согласилась, но потребовала для себя исключительные права на Квантунский полуостров. Переговоры между двумя государствами ни к чему не привели. На далекой окраине Российской империи всё сильнее пахло порохом.

«– А знаете ли, Сергей Юльевич, я решил взять Порт-Артур и Далянь-ван и направил уже туда нашу флотилию с военной силой. Я это сделал потому, что министр иностранных дел мне доложил после заседания, что, по его сведениям, английские суда крейсируют в местностях около Порт-Артура и Далянь-вана и что если мы не захватим эти порты, то их захватят англичане».

Из разговора Николая II с С. Ю. Витте. 1897 г.

Камень преткновения

Город и порт на юге Ляодунского полуострова, носивший в начале XX века европейское название Порт-Артур, существовал ещё в XIII веке. Именовался он Люйшунькоу. Название Порт-Артур появилось в 1860 году и произошло от находящегося здесь в то время на ремонте английского корабля, которым командовал капитан Уильям К. Артур.

После Японо-китайской войны Россия и Китай стали открытыми союзниками в постоянно тлеющем дальневосточном конфликте. Для содействия развитию экономических связей между двумя странами в Петербурге был создан Русско-китайский банк. В 1897 году началось строительство Маньчжурской железной дороги (впоследствии КВЖД), которая являлась южной ветвью Транссибирской магистрали и соединила Читу с Владивостоком и Порт-Артуром. Дорога принадлежала России и обслуживалась российскими подданными.

Порт-Артур. Вид на гавань и большой рейд

В конце того же 1897 года русские военные корабли вошли в гавань Порт-Артура. Известие об их появлении вызвало настоящую тревогу в Англии и Японии. Но если Англия объяснениями российских дипломатов, казалось бы, была удовлетворена, то в Японии присутствие российских кораблей у Квантунского полуострова вызвало целый ряд военных приготовлений.

Японский посланник в Пекине потребовал у Китая объяснений. Ведь при возврате Ляодунского полуострова Китай обещал не уступать его никакой иной державе. Китай ответил, что никакой уступки территории нет и русским кораблям разрешено пользоваться порт-артурской гаванью как временной стоянкой.

Дальнейшие события развивались стремительно. 12 марта 1898 года в Жёлтое море вошли пришедшие с Балтики броненосные крейсера «Рюрик» и «Дмитрий Донской». За день до этого китайское правительство согласилось передать России Порт-Артур, а также все прилегающие территории в долгосрочную аренду сроком на 25 лет.

Менее чем за сутки китайские воинские части покинули крепость, оставив в её фортах всю артиллерию, а в гавани большие запасы угля. 16 марта в порту высадился первый отряд, состоящий из 200 забайкальских казаков и дивизиона полевой артиллерии. На вершине Золотой горы (высота, господствующая над Порт-Артуром) была установлена мачта, на которой торжественно подняли Андреевский флаг. Громыхнул салют эскадры. Порт-Артур официально стал русской военно-морской базой.

К тому моменту это был небольшой городок, в котором проживало около 4 тысяч человек. С приходом русских большинство жителей покинули свои дома, но вскоре они стали возвращаться. К началу войны население города уже приблизилось к 50 тысячам человек. Из них русских было всего 15 тысяч.

Недостатки базы в Порт-Артуре русским адмиралам были хорошо известны. К ним относились и узкий и неудобный вход в гавань, и, главное, её недостаточная глубина.

Самым же важным делом стала постройка мощной морской и сухопутной крепости. Старые китайские укрепления этим требованиям не соответствовали. Сложность же заключалось в том, что прилегающая местность мало подходила для защиты города и порта. Они располагались в большой котловине, со всех сторон окружённой сопками, которые образовывали множество не простреливаемых для артиллерии зон. Новые форты и иные укрепления необходимо было возводить с учетом сложного природного рельефа.

Однако начинать работы ни военное министерство, ни правительство Николая II не торопились. Два года только разрабатывался и утверждался проект. Его стоимость равнялась 15 миллионам рублей, но деньги выделялись крайне нерегулярно и малыми порциями. Поэтому многие форты к началу войны оказались не достроены.

На основании справки, выданной Азиатским отделом Генерального штаба, в японской артиллерии не предполагалось наличие орудий калибром более 150 миллиметров. Исходя из этого и проектировалась толщина стен и перекрытий крепостных казематов. Инженерное ведомство, экономя на всём, уменьшило их ещё на 30 сантиметров. Ошибки проектирования и такую «экономию» с началом войны наши солдаты оплачивали своей кровью.

Порт-Артур. Набережная внутреннего рейда

Оставляло желать лучшего и артиллерийское вооружение крепости. Пушки сюда собирались с миру по нитке. Многие системы являлись устаревшими и, как горько шутили солдаты, были опасны только для собственных расчётов. В неплохом состоянии находились оставшиеся в крепости китайские орудия. Они были изготовлены немецкой фирмой «Крупп». Хватало к ним и боеприпасов. Но чиновники не придумали ничего лучше, как отправить образцы орудий в Петербург, чтобы испытать их на Ржевском полигоне и только после этого разрешить установку на позициях. Испытания можно было провести и на месте, но, вероятно, в командировку «к черту на рога» никто из бюрократов ехать не хотел.

Порт-Артур. Крепостная артиллерия

К началу боевых действий работы по возведению фортов были выполнены лишь на двадцать процентов. В итоге при огромных затратах Россия получила крепость, практически не готовую к борьбе с противником.

«Из дел, поступающих в разведывательное отделение штаба, видно, что японские шпионы проникают большими массами в район расположения наших войск, беспрепятственно собирают интересующие их сведения и потом так же безнаказанно отсылают их японцам… В то же время возможность проникнуть нашим агентам за черту расположения японских войск очень затруднительна, и им удается это всегда с большим трудом и крайним риском».

Из доклада разведывательного отдела Штаба главнокомандующего русской армии

Чёрный дракон на тропе войны

1906 году писатель Александр Куприн опубликовал свой рассказ «Штабс-капитан Рыбников». В нём перед читателем раскрывалась драматическая атмосфера, дарящая в России в конце Русско-японской войны, а также изображён талантливый японский разведчик, маскирующийся под туповато-грубого русского штабс-капитана и легко собирающий в столице нужные ему сведения. Сюжет этого рассказа имел под собой реальную почву.

Готовиться к войне с Российской империей Япония начала, конечно, задолго до разрыва дипломатических отношений. В конце XIX века на волне национального подъёма и патриотизма в стране возникли два тайных общества: «Чёрный океан» и «Чёрный дракон». Вскоре они слились в единую организацию с названием «Чёрный дракон», которая и стала первой разведывательной службой Страны Восходящего Солнца.

Арестованный японский разведчик Кобояси под охраной русских солдат

Уже тогда разведка, осуществляемая в интересах родины, считалась в Японии почетным и благородным делом. Многие известные люди почитали за честь вступить в эту организацию. В неё входили не только кадровые офицеры армии и флота, но также члены правительства и даже представители императорской фамилии. Финансировали «Чёрный дракон» богатейшие кланы Японии.

Ещё в сентябре 1891 года японское правительство обратилось к России с просьбой разрешить японским артелям наниматься на работу в дальневосточный и сибирский регионы империи. Разрешение было дано. Конечно, этим сразу же воспользовалась разведка. Год спустя в Токио открылась школа по изучению русского языка. Вскоре подобные школы были открыты и в других городах. В результате к началу войны едва ли не каждый двадцатый японский офицер говорил на русском языке и читал нашу прессу в подлиннике.

Арест японских лазутчиков в Мукдене

Японские агенты проживали в России под видом торговцев, парикмахеров, прачек, фотографов, владельцев гостиниц и школ японской борьбы, содержателей домов с гейшами. За передвижением воинских эшелонов шпионы наблюдали на многих станциях Сибирской железной дороги. Отлажена была и система связи. Резидентуры имелись во многих крупных городах Дальнего Востока: Харбине, Порт-Артуре, Владивостоке, Хабаровске, Иркутске. А преданность своей стране и императору практически исключала перевербовку.

Руководителем всей агентурной сети на Дальнем Востоке был профессиональный разведчик Фуццо Хаттори. Успехи его деятельности были таковы, что японский Генеральный штаб имел всю необходимую информацию о русской армии и флоте в Сибирско-Тихоокеанском регионе. Впоследствии деятельность этого разведчика долгое время изучалась в японских разведшколах как образец для безусловного подражания.

Корейцы-шпионы, пойманные вблизи Новокиевска (Иркутская обл.) и доставленные военному губернатору в Никольск (ныне Уссурийск)

Свою разведывательную службу имел и военно-морской флот. Не удивительно, что ещё до нападения на Порт-Артур японское командование имело точную карту крепости, а также план гавани и рейда, на котором было помечено расположение каждого корабля.

В деле шпионажа японская разведка использовала абсолютно все возможности, в том числе европейскую и российскую прессу. Негласный подкуп иностранных органов печати на Дальнем Востоке у японцев вскоре вошёл в систему. Получали они информацию о русской армии и флоте и от офицеров иностранных государств. Денег на разведку страна не жалела. Только за три предвоенных года на эти цели японцы потратили почти 12 миллионов рублей золотом. Российская же смета на аналогичные цели за тот же период составила всего 56 тысяч.

Разведывательная деятельность Российского Генерального штаба против Японии велась бессистемно. Наша военная разведка проигрывала японской во всём. У России не было ни разведшкол, ни квалифицированных кадров, ни достаточного количества переводчиков, знающих японский язык. В начале войны у русской армии даже не оказалось надёжных карт предполагаемого театра военных действий.

Российские военные агенты в Токио службой себя особенно не обременяли. Японского языка они не знали. О создании какой-либо агентурной сети речи вообще не шло. В своих донесениях они чаще всего добросовестно сообщали то, что им удавалось узнать от своих коллег, немецких и французских офицеров, и даже не пытались определить, насколько эти сведения правдивы и не дезинформация ли это японской разведки. Вместе с тем даже на основании таких небогатых данных военный атташе в Японии полковник Владимир Самойлов сообщал в Петербург, что все европейские военные агенты убеждены, что русская армия будет разбита японцами ещё до подхода основных сухопутных подкреплений. Наш флот иностранцы также считали безусловно слабее японского.

Что можно сказать в заключение? В январе 1900 года в Петербурге в Морской академии прошла штабная игра. Её целью была проверка боеготовности вооружённых сил России на Дальнем Востоке. Результаты были неутешительны, но никаких выводов никто так и не сделал. Позднее некоторые военные эксперты предположили, что отчёт об этой игре, помеченный грифом «Совершенно секретно», оказался в руках вражеской разведки и был использован японским командованием в качестве сценария будущей войны.

«Желательно, чтобы не мы, а японцы открыли боевые действия. Поэтому, если они начнут боевые действия против нас, то вы не должны препятствовать их высадке в Южную Корею или на Восточный берег до Гензана включительно».

Из телеграммы Николая II наместнику на Дальнем Востоке адмиралу Алексееву

Господь да будет нам в помощь!

В столице российской империи бытовало мнение, что Россия прочно утвердилась в Маньчжурии. Из Петербурга царским сановникам Япония виделась маленьким и весьма отсталым государством. Многим не верилось, что эта небольшая страна может ввязаться в борьбу с таким исполином, как Россия. А если и ввяжется, то будет уничтожена одним щелчком российского колосса.

Немногочисленные же трезвые голоса специалистов всегда тонули в криках ура-патриотов. Так, полковник Самойлов, основательно изучивший японскую армию и флот, оценивал их как очень серьёзного противника. Более того, он предполагал, что при тех условиях, в которых находятся наши войска и эскадра на Дальнем Востоке, успешные боевые действия вести будет очень трудно. Одной из главных проблем он считал невысокую пропускную способность Сибирского пути, из-за которой снабжение армии всем необходимым было весьма затруднено.

Плакат времён Русско-японской войны

В январе 1902 года Япония и Англия подписали договор, который носил явную антироссийскую направленность. Теперь в случае войны дипломатическая поддержка Японии была обеспечена. Это окончательно развязывало руки Стране Восходящего Солнца. Год спустя в российском генеральном штабе уже никто не сомневался, что война с Японией начнётся в самое ближайшее время. Об этом было доложено Николаю II. Но никаких экстренных мер со стороны монарха не последовало.

В конце января 1904 года окончательно зашёл в тупик и переговорный процесс. На одном из приёмов российский император даже объявил японскому послу: «Япония кончит тем, что меня рассердит». Вкоре японское правительство объявило России, что прерывает с ней дипломатические отношения. В ответ русской дипломатической миссии был отдан приказ в полном составе покинуть Токио.

Всё указывало на то, что Япония желала воевать.

Адмирал Алексеев

Это понимали военные, но по-прежнему не хотели видеть царские сановники, которые пребывали в иллюзиях о несокрушимой мощи государства. О разрыве дипломатических отношений между двумя странами в Порт-Артуре знал только наместник царя на Дальнем Востоке адмирал Алексеев и близкие к нему люди. Командование эскадры в известность поставлено не было.

Незадолго до начала войны адмирал Степан Макаров в Петербурге подал в Морское министерство записку, где предупреждал об опасности расположения русского флота на внешнем рейде Порт-Артура. «Если японцы атакуют там наши корабли, то результат такой атаки будет для нас очень тяжёл», – подчёркивал он. Рекомендацией флотоводца пренебрегли, а его слова оказались пророческими.

Днем 26 января в Порт-Артур пришел английский пароход, на который в спешном порядке погрузились все проживающие в городе японцы. От них неприятель получил последние сведения о расположении в гавани русских кораблей.