Приди и победи

— Ты врешь, — просто сказал Бестужев. — Это не может быть правдой хотя бы потому, что я тебе доверяю.

— Поясни.

— Ты понимаешь, в силу своей генетической русской философии я не доверяю двум типам людей. И, заметь, таких, как я, очень много.

— И кому же?

— Я не верю мужчинам, которые совсем не пьют. А также женщинам, которые не хотят секса.

— То есть по версии Бестужева, все мужики должны быть алкашами, а женщины — шлюхами?

— Из твоих уст это звучит как-то некрасиво, — скривился капитан. — Но суть ты уловила правильно.

— Ссуть, Бестужев, как известно, в подъезде. А если вернуться к сути нашего с тобой спора — ты не прав.

Эта странная верина манера общения нисколько не раздражала капитана. Наоборот — ему нравились эти словесные качели. Только что она высоким слогом рассуждала о роли религии в современном обществе, а спустя мгновение — переходила на панибратский сленг, больше присущий давним корешам.

— Это почему же? — продолжил он их словесную баталию.

— Потому что каждый человек, неважно какого он гендера, всегда имеет право выбора: пить или не пить, и что пить. С кем спать. Или не спать. Сколько раз и в какой позе. Пойми, Бестужев, возможность выбора — это и есть вложенная в нас частица Бога, которая и делает нас людьми. Эта простая истина, которую многие, и ты в том числе, не готовы или не хотят принять. Пойми: ты можешь не уважать или даже презирать чей-то выбор. Но ты не имеешь права отказывать в нем другому человеку.

— Неправда, имею. Если человек выбирает убийства, грабежи, насилие, то я, как мент, сделаю все возможное, чтобы его поймать и наказать. Читай: лишить его выбора.

— Наказать — да. Твоя миссия — спроецировать людские законы на выбор того или иного человека. И если параметры не сошлись, ты выступаешь в роли судьи для данного индивида. Но даже в этом случае, Бестужев, ты уже не сможешь отказать человеку в его выборе — он его уже сделал. А дальше — важен лишь его диалог с Богом: упавшая душа может вознестись через покаяние или упасть еще ниже, в объятья падших ангелов. И это — самый главный выбор в жизни любого человека. И какое бы страшное наказание ты не придумал за его земные прегрешения, оно ни коим образом не повлияет на его главный выбор.

Но ты прав в одном, я солгала. Про секс с тобой. Если ты ничего не испортишь в ближайшие час-два, я с удовольствием предамся с тобой разврату.

Вера замолчала, глядя Бестужеву прямо в глаза. В этот момент он готов был взять ее прямо здесь, на столе. Сгрести на пол кружки, тарелки, скатерть, сорвать с нее это черное платье и любить ее со всей страстью, на которую я был способен.

Она увидела блеск в его глазах и все поняла.

— Наверное, на сегодня хватит сальвадорских татуировок и итальянских войн. Предлагаю попросить счет и поехать к тебе.

Дальше все было как во сне. В каком-то нереальном сладком сне. Были оплата по счету и чаевые официанту, первые жаркие поцелуи в такси и раздевание в лифте. Пока пальцы одной руки Бестужева на ощупь открывали входную дверь, пальцы другой боролись с застежкой бюстгальтера.

От одежды они избавились еще до того, как добрались до кровати. Первый акт был бурным, местами жестоким. Они кусались и царапались, словно животные, доказывающие друг другу главенство в этом прайде. Но боли они не замечали, только наслаждение и страсть, сжигающие их общим огнем.

Немного отдышавшись, любовники перебрались на кровать и продолжили обмениваться жаром своих тел. И только к середине ночи, раскрасневшиеся, мокрые, они обессилено лежали и рассматривали потолок, где луна с помощью занавесок нарисовала причудливый узор. Вера водила пальцем по волосатой груди Бестужева и, кажется, что-то напевала. Он не вслушивался, сейчас он просто жил. Так хорошо ему не было давно.

Вера повернулась на бок и, зарываясь, спрятала лицо в его шее. Черт! Ему показалось, или она действительно замурлыкала?

— Что ты делаешь?

— Прячусь в этом счастье. Мне очень хорошо, прямо сейчас — до дрожи хорошо. И я просто хочу побыть в этом моменте.

Так и уснули.

Наутро Бестужеву было стыдно. За себя. И перед собой. Ему казалось, что этой ночью он предал Леру. Но спроси его сейчас, повторил бы он эту ночь снова, он, не задумываясь ответил бы — «да», тысячу раз «да».

Эти сомнения не давали сосредоточиться, а нужно было идти искать убийц. Как и в случае со своей бывшей (вот он и привык к этому слову), капитан решил спрятаться от всех проблем на работе.

Веру он решил не будить — оставил на прикроватной тумбочке записку: «Спасибо за ночь. Все, что отыщется в холодильнике, принадлежит тебе. Уходя, просто захлопни дверь. Но можешь и не уходить». Последнее предложение он дописал после некоторых сомнений.

На работу он пришел в невероятно приподнятом настроении. Проницательная Инга сразу расколола своего шефа:

— Да у кого-то ночью был секс!

— Саня, ты помирился с Лерой? — это уже Олег из своего угла.

— Так, личная жизнь вашего начальника является исключительно личной жизнью вашего начальника. Поэтому отставить досужие домыслы и вернуться к работе. Что у нас нового?

С новым было напряженно. Инга по-прежнему ждала информации от своего виртуального сатаниста, а Олег изучал информацию, полученную после исследования двух участвующих в деле машин. К сожалению, обе взяты в аренду, соответственно, имели до сотни разных отпечатков пальцев и следов ДНК. Найти в этой куче те самые, нужные, было не легче, чем отыскать иголку в стоге сена. Но Олег не терял оптимизма.

На столе Бестужева зазвонил внутренний телефон.

— Булдаков, — определил он издалека, подошел, снял трубку: — Слушаю, Егорыч, а я только хотел…

— Капитан Бестужев, — не своим, каким-то каменным голосом ответил Булдаков. — Прошу прибыть ко мне в кабинет. Немедленно.

— Слушаюсь, товарищ полковник!

То, что Булдаков перешел на официальный тон, было плохим признаком. Скорее всего, в кабинете, помимо полковника, был кто-то еще. Причем тот, при ком нельзя говорить прямо. Неужели генерал Морозов из Москвы примчался? Или кто-то из власти в гости нагрянул? Ох, невовремя вы все. Сейчас начнут проверками мучить, когда уж тут расследованием заниматься.

Эти невеселые мысли Бестужев прогнал прочь, как только взялся за ручку двери. Выдохнув, он постучался, дождался положенного «Входите» и переступил порог.

— Капитан Бестужев по вашему приказанию прибыл, — и вытянулся во фрунт, как еще в армии учили. Краем глаза он обнаружил развалившегося в кресле пухленького человека в штатском. Он был одет в модный светлый костюм, на шее был повязан франтоватый леопардовый шарф.

— Ну хватит, коллеги, ну что вы в самом деле, — голос гостя показался Бестужеву неприятным: высоковатый для мужчины с каким-то легким неугадываемым акцентом. — О подвигах господина Бестужева известно далеко за пределами вашего города, и мы в Москве тщательно следим за карьерами таких самородков от сыска. Да и вам лишний раз, Владимир Егорович, спасибо сказать не зазорно. Это же вы открыли миру талант Бестужева. И ведь не загубили, не зарыли.

Капитан судорожно перебирал в уме варианты, кем мог быть этот незваный гость из Москвы? Начальство, ФСБ, Следственный комитет, администрация президента… Правильным мог быть любой ответ.

— Вижу-вижу, что пытаетесь применить свои способности на моей скромной персоне, — гость выскочил из кресла и резво подошел к Бестужеву. Он был на две головы ниже капитана, поэтому смотрел на него снизу вверх. — Я облегчу вам вашу работу. Надеюсь, что в будущем вы сумеете отплатить мне той же монетой, — гость хихикнул, а затем продолжил: — Меня зовут Лозелло Парисович Хачериди. Да-да, мои родители не любили обычных имен, поэтому мне от них досталось… Я представляю Федеральную службу безопасности.

Ага, подумал Бестужев, все-таки ФСБ. Что ж, не ты первый к нам заявляешься жизнь портить, не ты последний. Поглядим, кто кого.

— Секретный отдел Федеральной службы безопасности, — поправился Хачериди. — Поэтому, сами понимаете, не могу раскрывать ни должности, ни звания. Но уверяю вас, милый мой Бестужев, полковник Булдаков получил указания о полном содействии моей скромной персоне от своего самого высокого начальства.

Бестужев посмотрел на полковника — тот грустно кивнул.

— Я думаю, вы догадываетесь, зачем меня прислали к вам? Правильно, чтобы помочь в расследовании. Поверьте, у меня огромный опыт в таких запутанных делах. Так что предлагаю времени не терять. Поступим так: вы сейчас вернетесь к своим товарищам и подготовите для меня доклад по обоим убийствам. И постарайтесь не упустить ни единой мелочи. Идет?

А то у меня есть выбор, подумал Бестужев. Но вслух сказал:

— Так точно, товарищ в секретном звании из секретного отдела Федеральной службы безопасности. Хачериди.

— БЕСТУЖЕВ! — вскинулся Булдаков.

— Ничего-ничего, — примиряюще вскинул руки Хачериди. — Коллеги, никаких ссор. Наоборот — мне очень увлекательно наблюдать знаменитый в определенный кругах отдел Q, так сказать, в действии. А юмор? А что юмор — он нам обязательно еще понадобится. Вы свободны, капитан. Я буду у вас через час.

Бестужев вышел из кабинета. Настроение было паршивым. Но думать об этом было некогда — нужно подготовить своих бойцов к встрече с этой говорящей акулой.

По вибрации и характерному писку в кармане Бестужев понял, что пришла СМС-ка. Она оказалась от Веры. Лаконично, но тепло: «Спасибо за такую ночь. Думаю, мы еще пересечемся».

Бестужев закрыл глаза, он до сих пор ощущал на своем теле ее запах.

Телефон пискнул еще раз. Пришло новое сообщение. Бестужев посмотрел на экран: на этот раз это была Лера. «У тебя что — была женщина? Да ты охренел?! Шучу, я за тебя рада. Думала, за тобой присматривать с месяц-другой придется, чтобы ты глупостей не наделал. А оказалось, что все ОК. Так что, Бестужев, окончательное чао. У каждого своя жизнь!»

Глава 10. Хачериди

Рост метр шестьдесят пять, неприятная проплешина на голове, явный избыток веса — как такие люди достигают карьерных высот, Бестужев не понимал. Но то, что секретный агент (как его быстро окрестили в отделе Q) стоял на одной из вершин житейской пирамиды, было очевидным фактом. Об этом говорил хотя бы костюм, в котором Хачериди пришел на совещание. Нет-нет, это была уже не та светлая двойка, которую Бестужев видел с утра. За последний час агент ФСБ успел облачиться в голубую рубашку с золотыми запонками, синие брюки с подтяжками и синие же туфли. Из кармана рубашки щегольски выглядывал кончик леопардового носового платка.

Впрочем, Бестужев этот час тоже использовал с умом. Он четко проинструктировал коллег, как вести себя с агентом, свалившимся к ним, как снег на голову. Лишнего не болтать, а лучше вообще рот не раскрывать, если не попросят — все общение с Хачериди начальник отдела берет на себя. Вновь выявленные факты сначала доводятся до Бестужева, а уже он потом решает, говорить о них фсбэшнику или нет. Ну и все в таком духе. Они не в первый раз сталкивались с подобными субъектами из Москвы и прочих столиц, поэтому определенные неофициальные протоколы поведения были выработаны давно. Поэтому, когда Хачериди перешагнул порог кабинета (ровно через час после разговора с Бестужевым), Инга с Олегом даже не повернулись в его сторону. Словно первоклассники, они сидели за своими компьютерами и делали вид, что кроме работы их на этом свете не интересует вообще ничего.

Хачериди посмотрел на этот театр, неопределенно хмыкнул и начал прямо с порога.

— Итак, позвольте представиться, господа, — он посмотрел в сторону Инги и добавил: — и дама! Меня зовут Лозелло Парисович Хачериди. Если судить по моему имени, то я грек. Действительно, мой отец из греческих моряков, он пробороздил Черное море вдоль и поперек. Но внешне я не похож на чистокровного жителя этой южной страны. Дело в том, что моя мать русская — Софья Николаевна Куриленко. Когда мне было пять лет, отца арестовали за контрабанду. Мама решила развестись и увезла меня сначала в Крым, а потом к родителям, в Москву. Отца я больше никогда не видел и даже не слышал о нем. Поэтому я, наверное, больше русский, чем грек. Тем более, что прикипел к средней полосе России всей душой. И свой жизненный путь связал с защитой интересов моей второй Родины.

Впрочем, если смотреть по бабушкиным линиям, в моей крови есть примеси цыганской и еврейской национальностей. Так что среди друзей (а мы с вами обязательно должны стать друзьями) я люблю величать себя скромным званием «человек мира».

С первых слов Бестужев понял, что речь эту Хачерили произносит уже далеко не в первый раз, она была хорошо отрепетирована и, наверняка, производила соответствующий эффект на слушателей. Но в этот раз грек не на тех попал. Впрочем, он и сам это быстро понял, когда пауза после его спича несколько затянулась, а Инга, громко лопнув пузырь от жвачки, повернулась обратно к монитору.

— Что ж, — немного обидевшись, продолжил грек, — мне осталось к своей биографии добавить немного. В данный момент я служу в Федеральной службе безопасности в довольно высоком звании. До конца операции буду ее возглавлять и являться вашим непосредственным начальником. Но это, я думаю, капитан уже до всех донес.

Бестужев кивнул.

— Теперь я умолкаю, устраиваюсь на вашем удобном диванчике, — он действительно плюхнулся на диван, — и готов внимательно выслушать каждого из вас. Что сделано, что делается прямо сейчас и какие шаги отдел собирается предпринять в будущем, чтобы раскрыть наконец эти страшные убийства.

Первым, как и полагается, слово взял Бестужев. Он четко, оперируя лишь фактами, рассказал о событиях последних дней. Капитан детально описал места преступлений, результаты работы доктора Стрельцова, свидетельские показания и так далее. И только о Вере он не упомянул ни разу. Во-первых, он не хотел объясняться, по каким причинам он рассказал гражданскому лицу секретную информацию. А во-вторых, он просто не хотел говорить об этой прекрасной женщине с этим недогреком.

Хачериди ничего не сказал и просто повернулся к Инге. Она рассказала, что в данный момент анализирует данные, поступающие из Интерпола и от сальвадорских коллег. Необходимо обязательно обнаружить, что же связывает Пабло Ганадора и Луиджи Гуэрра. Правда, пора порадовать высокое начальство ей нечем. Общим на данный момент является лишь род занятий обеих жертв.

Грек все это время откровенно пялился на ингину грудь. И Бестужев мог поклясться, что дважды видел, как Хачериди плотоядно облизнулся. Правда, как только хакерша завершила свой рассказ, он тут же потерял к ней интерес и повернулся к Олегу. Тот, в свою очередь, поведал, что безуспешно воюет с записями с камер наблюдения, анализирует отчеты экспертов с мест преступлений, но кардинально нового к вышесказанному пока добавить не готов.

Резюмируя доклад отдела, слово снова взял Бестужев:

— Таким образом, основная версия, которую мы рассматриваем на данный момент — убийства на религиозной почве. Скорее всего, это дело рук сатанистов. А вот откуда они у нас тут взялись, нам и предстоит выяснить.

Хачериди задумался, пожевал губами, а потом резко вскочил:

— Иными словами, у нас практически ничего нет. И пару дней вы потратили впустую. Впрочем, кое-кто неплохо проводит время, посещая недешевые рестораны, — грек метнул взгляд в сторону Бестужева, и тот невольно покраснел. — Значится так. Олег, бросай камеры, с этой простой задачей справятся и лоботрясы-оперативники, коих тут полздания. А ты же берешь другой отряд и снова обходите окружающие места преступлений улицы и снимаете показания. И чтобы ни одна живая душа не осталась без внимания. Кто-нибудь что-нибудь да заметил обязательно, просто его об этом не спросили.

Инга, теперь ты. Я попрошу тебя, милочка, перестать бесцельно бить по клавишам клавиатуры, мне кажется, им уже больно. Давай-ка активизируй свои настоящие способности (да-да, я все про тебя знаю), взломай базу данных Интерпола и сальвадорской полиции. И вытащи оттуда ту информацию о наших жертвах, с которой по какой-то причине с нами забыли поделиться наши иностранные коллеги. Но только все делаем деликатно, не оставляя следов. А то мы до сих пор еще вмешательство в выборы США не разгребем. Говорил я, нужно не скупиться и нанимать более дорогих хакеров.

— Но я хакер не такого уровня, — попыталась сопротивляться Инга, но грек пресек ее возражения.

— Если сама не сможешь, то привлекай своих друзей, которые смогут, — Хачериди был безапелляционен.

Что касается Бестужева, то секретный агент пожелал все время держать его поблизости и использовать как связующую нить между всеми звеньями расследования. Быть мальчиком на побегушках капитану, естественно, не нравилось, но в этом случае он мог оградить от излишнего внимания грека своих коллег. Что уже было благо.

И работа полетела. В течение трех следующих дней все спали мало, а трудились много. К слову, Хачериди получил неограниченную власть над владимирскими полицейскими. Практически весь личный состав он привлек к расследованию этого дела. Булдакову пришлось снимать людей с других дел, зато Олег получил солидное кадровое подкрепление.

С самого утра они обходили магазины и жилые дома, в основном, частные, которые раскинулись вокруг Золотых ворот и Никитской церкви. Вопросы, вопросы и еще раз вопросы… Не видели или не слышали чего-нибудь необычного? Например, человека с татуировками по всему лицу или криков о помощи? Или просто криков? Возможно, на нерусском языке. А машину вот такую белую или вот такую красную не видели? Жаль, ну что ж, мы пойдем дальше. Спасибо, что уделили нам время.

Инга добралась до досье обеих жертв. По сальвадорцу ничего нового не обнаружилось, наоборот, оказалось, что его коллега Санчес был с ними предельно откровенен. А вот по Луиджи Гуэрре имелись кое-какие детали. Так, например, имелась запись разговора одного из сотрудников Интерпола с безымянным осведомителем из близкого окружения La Santa. Он сообщал, что в последний месяц Луиджи был сам не свой. Стал ходить в церковь чуть ли не каждый день, проводил там очень много времени. Раньше за мафиозо этого не водилось. Конечно, он посещал храм по воскресеньям с семьей, а раз в месяц принимал причастие, ну ведь так вся Италия жила. А тут — зачастил, беседы с преподобным Франко вел часами.

К сожалению, к отцу Франко Пьемоджи, служившему интересам Ндрангеты, подобраться пока что не удалось, поэтому содержания бесед оставались тайной. Но тот же осведомитель как-то стал невольным свидетелем любопытного инцидента. Синьор Гуэрра с супругой выходили из церкви. Глава La Santa был очень возбужден, он что-то горячо высказывал жене. Вскоре из храма выбежал отец Франко и громко, на всю улицу, прокричал им вслед: «Луиджи, запомни, дьявол существует только в твоей голове. Не позволяй галлюцинациям управлять тобой». Синьор Гуэрра ничего не ответил, сел в машину и уехал.

Вспоминая разговор с Санчесом, Бестужев обратил внимание грека на это совпадение. Получалось, что обе жертвы незадолго до смерти «видели» дьявола и, по всей видимости, сходили от этого с ума. Что это было? Случайность, совпадение? Или чей-то злой умысел? Может быть, на бандитах испытывали какой-то новый галлюциноген, а после просто замели следы в далекой и дикой России? Что-то уж слишком сложно получалось. Хачериди на это заметил следующее:

— Капитан, мне кажется, или вы сознательно все факты притягиваете к своей «сатанинской» теории? Вы ведь большой профессионал и вот так просто готовы отвергнуть версию о банальном маньяке? Пусть чрезвычайно хитром, сказочно сильном, но все же маньяке, коих в мировой истории было и будет, к сожалению, множество.

— Нет, Лозелло Парисович, — Бестужев быстро выучил имя-отчество грека и проблем не испытывал. Олегу с Ингой было тяжелее. — Я не отметаю никаких версий. Но самая реалистичная из них на данный момент — это религиозное убийство.

— Бестужев, татуировки, сатанисты, кресты — все это чушь собачья. У нас по городу бегает маньяк, который выискивает иностранных туристов и прибивает их к деревянным распоркам. Вот как это выглядит на трезвую голову.

— Хорошо, я уже не спрашиваю — как, но зачем Мистер Х выкачивает из жертв кровь? Этот поступок явно носит ритуальный характер.

— А ты не думал, капитан, что этим он сознательно пускает нас по ложному следу? Дескать, ищите секту сатанистов, которых, по нашим данным во Владимире и не было никогда. И вот «ищут пожарные, ищет милиция» «парня какого-то лет двадцати». А парень в это время спокойно бродит в поисках новой жертвы, на досуге выстругивая новый крестик.

Такие разговоры возникали постоянно. Споры позволяли разрядиться, но никакой практической ценности не несли.

За три дня все вымотались, а Олег вообще еле держался на ногах. И только грек излучал неисчерпаемый энтузиазм. Казалось, Хачериди одновременно был в нескольких местах. Только что он заглядывал Инге через плечо, пытаясь разобраться в хитросплетениях компьютерного кода, как тут же его видели выходящим из кабинета Булдакова. Еще через пять минут он спорил с Бестужевым, но, не закончив последней фразы, принимал звонок от группы, ответственной по камерам.

Все это время не сильно занятый Бестужев много думал о Вере. Они пару раз созванивались, болтали ни о чем. Вера казалась несколько рассеянной. На вопрос капитана, не заболела ли она, журналистка сказала, что полностью поглощена написанием новой статьи. Каждый разговор неизменно заканчивался вопросом Бестужева:

— Мы ведь еще увидимся?

— Обязательно, нам просто нужно для этого созреть, — отвечала Вера и отключалась.

Бестужев разрывался между желанием увидеться с Верой и служебным долгом вести расследование. Долг пока что побеждал. Но чем больше их гонял Хачериди, тем больше ему хотелось все бросить и сбежать к Вере хотя бы на одну ночь.

Все перевернул звонок от Олега. Задыхающимся голосом он сообщил, что нашел свидетелей, хорошо разглядевших убийцу. Но они наотрез отказываются общаться с ним, а требуют самого главного.

— Ладно, — устало сказал Бестужев. — Будет им главный. Вечером доложишь о ситуации секретному агенту.

По вечерам Хачериди собирал итоговую летучку. Когда очередь дошла до Олега, он доложил о своей находке:

— Мы планомерно шли по Княгининской улице, опрашивая как жителей, так и работников магазинчиков, на ней расположенных. Так мы дошли до пересечения с улицей Ильича. Во дворе дома шесть «а» мы увидели на лавочке интересную парочку. Пока ребята ходили по квартирам, я поговорил с ними. Оказалось, что они любят гулять по Владимиру. В последние дни они изучали окрестности улицы Княгининской и сквера Гоголя. В том числе и по ночам. Гуляли они и в ночь второго убийства. Красный пикап, пронесшийся на большой скорости, чуть не сбил их. Они решили догнать машину и высказать свое «фи» негодяю за рулем.

— Высказать свое «фи»? — удивился Бестужев.

— Ох, шеф, именно так они и сказали.

— Все это очень интересно, лейтенант Веретенников, — перебил его Хачериди. — Но почему эта сладкая парочка не сидит сейчас перед нами и не отвечает на наши вопросы?

— Я уже говорил капитану, что со мной они дальше общаться отказались. Им очень хотелось увидеть человека, ведущего расследование, все-таки об убийствах уже весь город гудит. Ну я и пригласил их завтра для беседы, обещали придти в десять, — устало доложил Олег. — Только они того… странные немного.

— То есть, — не понял Бестужев.