Рассинхрон (вся книга)

– И много знаю, – сказал Перссон.

– Твой доминант убит, а ты жив. Почему? Потому что синхрон не работает, когда меняются мирами. И мы вытащили тебя обратно, где тебя, по сути, тянуло бы к доминанту, если б он был жив. Ты бы это почувствовал. Ты чувствуешь?

– Нет, – сказал Перссон.

– То есть, доминантный Стивен Перссон мертв. Тупо – его убили. Далее, – продолжил Хэнк. – Что случается здесь с двойниками, так или иначе лишившимися доминанта? Они исчезают в течение нескольких дней или недель. Значит, Стиви должен выбраться в доминантный мир вместе с тобой, Хэм.

– Он и там будет тенью, – сказал Ингрейв.

– Зато будет жить.

Ингрейв посмотрел на закатившего глаза Перссона.

– Сопьется, – сказал он.

– Ничего, ты за ним проследишь, – сказал Хэнк. – И, кстати, о том, что Перссон у нас, никто пока не знает. Ну, кроме двух трупаков. Мы можем сказать Кэрби, что он отправил нас не по тому адресу.

– А долг Ричи?

Хэнк скривился.

– Погоди, с долгом Ричи разберемся позже. Итак, в доминантном два придурка – Гобб и этот патлатый наркоман в углу – тоже должны были сдохнуть.

– Но не от нас, – сказал Ингрейв.

– Понятное дело. Скорее, перестреляли друг друга.

– Иначе рассинхрон.

– Мне сейчас везде чудится рассинхрон, – сказал Хэнк, потирая висок. – Все вприпрыжку несется к бездне, Хэм. Тем более, подчиненный мир слабее влияет на доминантный, так что придурки могли и выжить. Ладно, зеркало ты разбил. Сюда никто оттуда не сунется. Что нам делать? Если мы сможем спрятать Перссона…

– Понятно, не в «Санбокс Инн», – сказал Ингрейв.

Двойник усмехнулся.

– Найдем дыру похлеще.

Ингрейв стукнул носком ботинка в боковину дивана.

– За нее придется платить, а мы совсем на мели.

– У меня припасена двадцатка, – сказал Хэнк. – На одну ночь этого хватит. Но, конечно, в глобальном смысле это роли не сыграет.

– Может, в «Холидей»? – спросил Перссон.

– В самую задницу? Под самый нос Ричи?

Ингрейв с Хэнком переглянулись. Идея было неплоха. Только в «Холидей» необходимо было ехать через весь город. Отель располагался в фешенебельном прибрежном районе, которые, понятно, всегда старались дистанцироваться от таких вонючих кусков территории, как Лонгерхилл. А с залива еще и ветерком обдувало.

– Большой риск, – оценил Хэнк.

Ингрейв кивнул.

– Была бы машина. – Он обернулся к Перссону. – У тебя случайно нет при себе? Или, может, знаешь кого, кто готов поделиться?

– Не имею таковых в наличии! – объявил пПерссон и запахнулся в пиджак.

– Ладно, – потянул его с дивана Хэнк, – первым делом надо убраться отсюда.

– Подожди, я первый, – сказал Ингрейв.

Он выглянул в коридор с револьвером в руке.

Этаж был тих. За дверями квартир, похоже, обитали то ли мертвецы, то ли призраки. Во всяком случае, звуков они предпочитали не издавать. Не звякали посудой, не слушали радио и не разговаривали. Тому Чабби Чекерсу, что был слышен раньше, похоже, тоже надежно заткнули рот. А Ингрейв бы послушал.

Пахло плесенью.

Летс твист агейн...

– Здесь что, никто не живет? – спросил Ингрейв, осторожно переступая в направлении лестницы.

– Встряхнись, Хэм, – сказал двойник, выдерживая дистанцию с доминантом в несколько шагов. – Люди слышали крики, люди слышали выстрелы, я думаю, люди превратились в мышей и забились под ванны, кровати и тумбочки.

– Это разумно, – признал Ингрейв.

Он остановился у перил и заглянул вниз. По крайней мере два первых пролета были пусты. Ингрейв медленно, на носках, спустился на пять ступеней.

– Что-то мне плохо, – сказал Перссон.

Он уперся ладонями в колени и несколько секунд дышал, согнувшись. Лицо у него приобрело зеленоватый оттенок.

– Что? – спросил Хэнк.

– Сейчас.

Перссон сделал глотательное движение, надул щеки и вдруг, согнувшись еще больше, с жуткими звуками исторг из себя какую-то мутную желтоватую жижу.

– Дьявол!

Хэнк отскочил, чтобы не запачкать ботинки.

– Все, мне лучше, – выдохнул Перссон.

Он разогнулся, дрожащими пальцами достал платок и вытер рот. Взгляд его прояснился. Хэнк подхватил его под руку.

– Ну, живее!

– Плохой виски. Очень плохой виски, – пробормотал Перссон, увлекаемый к лестнице.

10.

На всякий случай вышли они через пожарный выход по запасной лестнице. Дом был все так же тих.

– Мы здесь, как на ладони, – сказал Ингрейв, перебегая к разрисованному граффити забору.

Хэнк втиснул Перссона в гофрированную жесть на три метра дальше. Впереди было пустое пространство, забранное сеткой, заасфальтированный склон со следами разметки и гаражами и будками на обочине.

– Куда дальше? – спросил двойник.

– Вниз, – сказал Ингрейв и поморщился.

Голова болела все сильнее. Он расстегнул ворот рубашки.

– Мне бы тоже оружие, – сказал Перссон.

– На, – Хэнк сунул в руки ему револьвер, недавно бывший собственностью Гобба, – успел подобрать для тебя.

Перссон проверил барабан.

– Здесь два патрона всего, – недовольно сказал он.

– Больше пока нет, – отозвался Ингрейв.

Он спустился по склону до низкой кирпичной стенки, выгораживающей прямоугольник пустой земли. Жарило солнце. Разогретый асфальт лип к подошвам. Хотелось промочить горло. Хотя бы тем недешевым «Портсмутом» из магазинчика. Глядишь, и голова бы успокоилась. А потом забиться к себе в «Санбокс».

Ингрейв махнул рукой ожидающим у забора двойнику и Перссону и перебежал к бетонному стакану, который когда-то, видимо, предназначался для охранника или работника на шлагбауме. Пахнуло экскрементами. В доминантном мире они, ей-богу, пахли не так сильно. Вот вам и разница. Расходятся миры, расходятся.

Ингрейв на секунду задумался. Если, допустим, их ищут здесь, то что делают доминанты в доминантном мире? Они же синхронизированы с двойниками. Но являются доминантами. А двойники не могут управлять доминантами, как раз наоборот. Понятно, Гобб с напарником в кепке приходили по душу Перссона, а он мог быть и там, и там. Вернее, мы вытащили его как раз из доминантного. Здесь все сходится.

А с нами? Как доминанты узнают, где нас надо искать? Ведь именно от их действий зависит, что происходит здесь. Ричи, переместившийся сюда, в подчиненный мир, конечно, может руководить своим двойником, но остальные… Даже если приказы следуют от него туда, то доминанты все равно оказываются слепыми, когда они с Хэкном здесь. Получается, что, их никто не должен видеть? Или видят только двойники? Но это рассинхрон.

Ингрейв почувствовал, что голова идет кругом, и сплюнул. Ну к дьяволу! Он подумает об этом позже.

– Эй! – позвал его из-за кирпичной стенки Хэнк. – Что застрял?

– Слишком тихо, – ответил Ингрейв.

– Сиеста, – подал голос Перссон. – Мало кто высунется в такую жару. Все сидят по домам и смотрят шоу.

– Ага, одни мы дураки...

Справа открывалась автостоянка с битыми и обгоревшими автомобилями, с бочками, ломаными скамейками и черными пятнами кострищ. За стоянкой серел остов торгового центра. Слева, сразу за коротким поворотом, начиналась улица. В ее глубоком конце находился магазинчик, через который Ингрейв пролез в отражение. Огибать было далековато. Но обратно через холм возвращаться хотелось еще меньше.

Солнце выжигало в небе кровавую полосу.

– Я – впереди, вы – сзади, – выпрямляясь, сказал Ингрейв двойнику.

Он вынырнул из-за будки и пошел по обочине, спрятав револьвер в наплечной кобуре. Мелькнул пожарный гидрант. Чахлое деревце, раскинув ветки, попыталось изобразить пугало. На углу первого, оформленного в красный кирпич дома росла куча из синих мусорных мешков.

Тишина звенела, будто в вестерне перед перестрелкой.

Морщась на отражение умирающего солнца в окнах, Ингрейв зашагал по тротуару. Глазами туда, глазами сюда. Никого, тьфу-тьфу. Никого.

Дома стояли тесно, едва не впритык. Три, четыре этажа, обшарпанные двери, занавески, вытертые железные перила. Угловые помещения на нижнем этаже арендовали паршивые магазинчики и лавки. Кое-где на замазанных витринах было корявыми буквами написано: «Сдается».

Основательное двухэтажное здание на противоположной стороне улицы делили почта и отделение окружного банка. Ингрейв еще удивился, что банк здесь функционирует, но увидел забитые щитами окна и успокоился. Пожалуй, лучшего развлечения для «Караваччо» и «Черных бизонов» придумать было нельзя. Одну неделю банк грабили бы одни, а другую – вторые.

Ингрейв оглянулся.

Двойник и Перссон плелись позади, похожие на подвыпивших приятелей. С Перссоном сравнение даже не было сравнением. Не бросить ли его, кстати, к чертям? – подумал Ингрейв. Сутенеры имеют девчонок в обоих мирах, такова жизнь. Они с Хэнком и сами пользовались их услугами, не особо заморачивая себе головы, по чьей воле та или иная дурочка торгует телом. Подумаешь, доминантки. Ах-ах, рассинхрон.

Если поразмыслить, нынешний их вояж чреват рассинхроном в гораздо большей степени, чем деятельность Ричи. Может, оно, конечно, и компенсируется, выровняется со временем, миры встанут на привычные рельсы, и этот день останется в людях россыпью смутных воспоминаний и дежа вю.

А ну как нет?

На перекрестке впереди мелькнул, спускаясь с холма, фургон, а звук двигателя, запоздав, качнул воздух на секунду позже. Тоже рассинхрон, мать его.

Ингрейв пригнулся и перебежал к следующему дому. Глупо, не глупо, а лучше так, чем, подставляясь под пулю, изображать из себя рядового, ничего не соображающего статиста. Да, и «смит-вессон» давайте-ка обратно в ладонь. Он дернул кобуру. Ладонь ощутила привычную тяжесть рукоятки. С чего это вдруг он подумал, что если кто-то увидит, как он бредет по улице без оружия, то это не будет выглядеть подозрительным? А двойник за спиной, в плаще по такой жаре, уже ничего не значит? А Перссон, который выписывает пьяные кренделя, в зачет разве не идет? Тут ведь еще вопрос, кто их видит.

Дьявол! Ингрейв согнулся от головной боли, вывернул шею. За стеклом, сантиметрах в десяти, увидел испуганное женское лицо, молодое, в веснушках. Смог подмигнуть, потом прижал палец к губам. Лицо исчезло.

Интересно, что почудилось доминанту этой девушки? Мужчина? Тень? Или в доминантном мире кто-то крадется тоже? Узнать бы, кто.

Ингрейв руганью выгнал себя к следующему дому.

Нет, действительно, его нет в доминантном мире. Правильно? Правильно. Значит, там наемникам Ричи и Мафа делать нечего, они ловят пустоту. Они могли поймать Перссона, хотя бы потому, что в доминантном мире он тусклый, можно заметить, но после того, как я вытащил его сюда, зацепиться им не за что. Как тогда они будут действовать?

Нет, стоп. Здесь, в подчиненном мире, я не обладаю невидимостью и вдобавок слегка свечусь. Выводы? Выводы к Хэнку. Ха! Но на самом деле, все просто. Черт с ними, с доминантами, их достаточно расставить на перекрестках и на границе Лонгерхилла с Пасифик и Либерейдж. Их двойники встанут там же и пройти через них будет проблематично. Синхрон или рассинхрон, а серьезные парни имеют глаза и умеют стрелять в обоих мирах. Значит, надо избегать перекрестков и открытых мест. Так что хрена ли я выперся?

Ингрейв остановился, вглядываясь в пустую улицу дальше по пути, где к обочинам приткнулось несколько автомобилей, и нырнул в щель между домами.

11.

Их накрыли метров за двадцать до магазинчика с зеркалом. Видимо, услуги, оказываемые хозяином магазинчика, были много кому известны. К тому же за пустырем и эстакадой начинался уже Пасифик, район не самый приятный, но получше Лонгерхилла. В общем, их возможные ходы просчитали.

Боумм!

Ингрейва спасло то, что он пригнулся, пережидая приступ головной боли, и пуля, выпущенная стрелком, сидящим за низким забором, ушла на два пальца выше. Штукатурка брызнула крошкой. Рефлексы бросили Ингрейва на землю, и он выпалил из револьвера на вспышку, почти вслепую. Кто-то там вскрикнул и выругался.

Боумм! Боумм!

Настырный стрелок взял ниже, но детектив уже перекатился из опасной зоны в тень от здания, в отнорок у крыльца черного хода, и, по крайней мере, на время стал для противника недосягаем.

– Сюда! Они здесь!