— Завтрак имени Саввушкина, — прокомментировал Юра Данилов.

Илья на колкость не ответил.

После завтрака все пошли по своим бригадам. Сип по пути заглянул в мастерские. Он потоптался возле верстака, потрогал разложенный инструмент, заглянул в открытый шкаф, заваленный различными железками, мотками проволоки, разрозненными частями от всевозможных агрегатов — от автомобильного двигателя до обыкновенного утюга. В эту коллекцию он и сам внёс немалую лепту.

— Можешь катиться к своим курочкам, — сказал кто-то.

— Кончай, — строго сказал Стасик. Он был бригадиром. — Что, инструмент какой нужен? Бери, не стесняйся.

Сип порылся в шкафу, отыскал нужную ему вещь, завернул в бумагу. На него никто больше не обращал внимания. Илюха вышел.

На полпути к птичнику он присел отдохнуть, положив свою ношу на землю. Сзади послышалось сопение. Саввушкин оглянулся.

Возле тополька, сбивая листья прутиком, стоял Филя. Он смотрел в землю, изредка бросая на Сипа виноватые, умоляющие взгляды.

Илюхе стало жаль его. В сущности, в чем был Филька виноват? Несмышлёныш. Саввушкин вспомнил его преданность и горячее желание принять участие в любом деле, которое он затевал. Такими друзьями не швыряются.

— Бездельничаешь? — спросил он весело.

Филя от неожиданности вздрогнул.

— Везёт же вам! — продолжал Сип. — Гуляй, купайся, никакой тебе ответственности…

— Помочь? — осторожно спросил мальчик.

— Тяжёлая штуковина, — сказал Илья, поднимая свою ношу.

Филя вприпрыжку подбежал к Сипу и ухватился за свёрток. Они двинулись по тропинке.

— Горох сегодня пололи, — сообщил мальчуган.

— Интересно?

— Так себе… А это что за штука?

— Эта штука, Филька, произведёт техническую революцию на птичнике. Понял?

Филя довольно шмыгнул носом.

Петрова обрадовалась, увидев Сипа. Она засыпала кормушки ячменём из ведра. По всему помещению стоял стук клювов о дерево.

— Я думала, ты сбежал, — призналась Катя.

— Плохо ты меня знаешь, — сказал Сип. — Вот ещё и помощника привёл.

Филя зарделся.

Тяжёлый свёрток они положили в укромный уголок. Потом с усердием таскали корм, доставали яйца и складывали в корзину со стружками. Филя ухитрился пару яиц разбить и страшно при этом испугался.

— Ничего, бывает, — успокаивала его Катя. — Я их страсть сколько вначале побила.

— Скоро этого не будет, — загадочно сказал Сип. Но больше ничего объяснять не стал.

Техническую революцию Илюха готовил несколько дней. Девочки уходили с работы, и тогда из птичника доносились стук молотка, повизгивание пилы и взволнованное кудахтанье хохлаток.

Когда, по мнению Саввушкина, все было готово, он пригласил на испытание системы всю бригаду во главе с Любой Мининой.

Бригадир птичниц недоуменно осматривала клетки.

— Что это? — спросила она. Жёлоб для корма был прибит криво. Клетки скособочились.

— Демонстрирую малую механизацию! — торжественно провозгласил Илья.

Он щёлкнул выключателем на агрегате, и раздался тоненький ноющий звук, словно раскручивали детскую юлу. Затем звук погустел, стал ниже, и клетки с одной стороны птичника мелко задрожали. Яйца, легонько подпрыгивая на сетчатых полах, скатывались к краям и по жёлобу устремлялись вниз, в заранее подставленную корзину со стружками.

Птичницы заворожённо смотрели на эту картину.

— Вибратор, — пояснил Сип, указывая на агрегат.

Люба восхищённо покачала головой. Яйца потоком плыли по жёлобу…

— Это только начало, — пообещал Илья. — Я ещё задумал…

Но что он задумал ещё, Сип сказать не успел. Тряхнуло так, что куры, громко квохча и хлопая крыльями, забились в клетках. Илья бросился к чудо-агрегату и выключил его. Однако вибратор продолжал работать. Он рокотал, как реактивный двигатель, до основания сотрясая весь птичник. Яйца высоко подпрыгивали и шлёпались на пол. С треском отлетел жёлоб. Хохлатки, обезумев от ужаса, оглашали окрестность дикими криками. Когда стали валиться клетки, птичницы выскочили на улицу…

В кабинете директора Макара Петровича собрались Смирнов, Минина, Катя Петрова, Маша Ситкина, как председатель совета отряда седьмого «А», и, конечно, Саввушкин.

— Подведём итог, — хмуро сказал Макар Петрович.

— Двадцать три яйца, — сказала Люба Минина.

— Куры все целы, — поспешно добавила Катя.

— Я не об этом, — продолжал директор школы, — Ты понимаешь, Саввушкин, что я говорю о твоих необдуманных поступках?

Илюха сидел, понурив голову. Смирнов был в растерянности.

— Что же будем делать? — оглядел присутствующих Макар Петрович.

— За такое, за такое… — Люба Минина от возмущения не могла найти подходящих слов. — Отправить с острова!

Андрей нахмурился.

— Развалил весь птичник, — не унималась бригадир.

— Я уже все клетки приладил на место, — оправдывался Илья. — Ты же сама говорила, что нужно механизировать птичник.

— Да что с ним церемониться! — Люба не могла прийти в себя от негодования. — В станицу его, от греха подальше!

— Успокойся, Минина, — остановил её Макар Петрович. — А в станице что ему делать? Собакам хвосты крутить?

— Можно мне? — поднялась Маша Ситкина.

— Ну? — посмотрел на неё директор школы.

— Я прошу допустить Саввушкина к работе на свиноферме, — тихо, но твёрдо сказала Ситкина.

Андрей, подавив вздох облегчения, кивнул. Макар Петрович некоторое время молчал, обдумывая предложение Маши. И вынес своё решение:

— Ладно, Ситкина. Под твою ответственность.

ОРИГИНАЛЬНЫЙ ЖАНР

На свиноферму Сип шёл кружным путём. Специально свернул на кукурузное поле, чтобы хоть издали поглядеть, как «Беларусь» с прицепленным культиватором прочёсывает ряды с упругими, поднявшимися почти на метр растениями.

Потом он заглянул на пасеку. Володька, в шляпе, с предохранительной сеткой, свисающей с полей, возился с ульями.

До своего нового места работы Илюха добрался, когда солнце было высоко на небе.

— Привет! — помахал он Ситкиной, взвешивающей что-то безменом.

Маша, приветливая доброжелательная Маша, встретила его сердито.

— Вот что, Саввушкин, чтобы это было в первый и последний раз.

— Ух ты! — изумился Сип.

— Я серьёзно предупреждаю. Попробуй только завтра опоздать! Руки мыл?

— И зубы чистил тоже.

— Не паясничай. Покажи руки.

Илюха протянул ей руки ладонями вверх.

— Вот умывальник, мыло, полотенце, — строго сказала Маша. — Таким тебя Вася не примет.

Намыливая руки, Сип как можно миролюбивее спросил:

— Маш, а у вас на ферме ничего не нужно механизировать? Может, автодоилку?

— Во-первых, не у вас, а у нас. Во-вторых, это тебе не коровник.

— Я хотел сказать, автопоилку, — смутился Сип.

— Прошу тебя, — в голосе бригадира послышалась мольба, — оставь все свои эксперименты. Договорились?

— Договорились.

Сип стал разглядывать плакат, повешенный на самом видном месте. Девушка в белом халате, чем-то очень похожая на Ситкину, была окружена розовыми поросятами. И надпись: «Если на ферме чисто и свежо, людям и животным это хорошо».

— Большое у тебя хозяйство?

— Три свиноматки, двадцать шесть поросят, семь подсвинков, Вася, ты и Вера Нaзаренко. — Ситкина сняла с вешалки халат и протянула Саввушкину: — Надень, покажу тебе ферму. С Васей будешь работать только в халате. Понял?

Сип уныло влез в огромный халат. Они вышли из кормокухни.

— Вася, Васенька, — ласково почти запела Маша. — Хороший мой Васенька…

Сип невольно обернулся. Она стояла у загончика, в котором развалился огромный боров.

— Тю-ю! — протянул Сип. — Васька — вот эта хрюшка?

— Не хрюшка, а боров, — обиделась Ситкина. — Породистый, йоркшир.

Вася с трудом поднял своё тело и подошёл к ограде. Маша почесала его за ухом. Боров от удовольствия хрюкнул.

Сип тоже почесал борова.

— Будем знакомы, йоркшир.

Ситкиной это не понравилось.

— Запомни, Илюха, Вася у нас рекордист. И требует особого внимания. Кормление строго по режиму. Он так приучен: по нему можно часы сверять.

Ситкина повернулась и пошла обратно в кормокухню. Илюха поплёлся следом. Маша достала из шкафа толстую книгу, сунула Саввушкину.

— Пока не освоишь, к Васе не допущу.

Илья вслух прочёл название:

— «Свиноводство». Всю? — взвесил он книгу на руках.

— Есть ещё несколько. И брошюры. Вообще тебе неплохо было бы съездить денька на два в совхоз «Путь коммунизма». Вот там свиноферма!

Сип хотел сказать, что не собирается оставаться в Машиной бригаде навечно, однако счёл нужным пока этот вопрос не поднимать: все-таки Ситкина его выручила.

Илюха с трудом осваивал мудрёную науку. А если сказать честно, просто принуждал себя. То, к чему не лежала душа, не давалось ему. Ну разве может нормальный человек запомнить какие-то кормоединицы, болезни свиней, графики и таблицы привеса?

Сип ходил грустный. И это не ускользнуло от проницательного педагогического ока Андрея Смирнова. Как-то он наведался на свиноферму.

— Сильно занят? — спросил Андрей у Саввушкина, дремавшего над очередной книжкой по свиноводству.

— Не очень…

— Оторву тебя минут на пять, не больше. — Андрей положил руку на плечо Илье. — У тебя есть желание заняться художественной самодеятельностью?

Они медленно прогуливались вдоль загонов.