Техническое решение (полная)

— Они все могут отказаться вслед за отцом, а вот вы, Ваше Императорское Высочество, если пообещаете нам взять власть в свои руки, обещание выполните.

— Карим?

— Да. Ты сделал. Тогда, когда отправил Агату в атаку и сорвал план нападения на Пекин, — подтвердила наследница. — Да-да, я прекрасно помню, что это сделал именно ты. Нашёл решение, воспользовался всеми доступными средствами — и победил. И сейчас, глядя на тебя, они это тоже вспомнили. Всего один вертолет, даже без пилота, переломил ход истории — вот почему они не опустили руки перед судьбой, а продолжают… н-да, делить власть в Империи. Если уж «какой-то пацан смог».

Я пожал плечами: спорить было просто глупо. Похвастаться даже после стольких лет знакомства тем, что хорошо знаю собственного опекуна, я не мог. Меня, например, Тогжан-батыр в школу записал и отпускал туда одного, хотя я, на секундочку, вообще родом из другого мира. Или это типа «не считается»?

— И тогда я должна буду объявить себя наследником папы? — Рюрикова перевела взгляд с одного мужчины на другого и, с отчётливым сарказмом, проговорила: — Отличный план! Особенно мои братья и сёстры будут довольны.

— Отличная идея, Карим Ашотович, — покивал головой казак, — вот только этих «ключей от безопасности» сейчас, как я понимаю, вообще ни у кого нет? Предлагаешь устроить налет на резиденцию Премьера и выкрасть министра обороны вместе с «ядерным чемоданчиком»?

— Даю слово, — чётко и, с одной стороны просто, а с другой — как-то невероятно торжественно произнесла шестая наследница Императора, заставив на секунду всех замереть. А потом совсем другим голосом попросила: — Ради всего святого, больше не надо этих… «высочеств». «Анны» вполне достаточно.

— Не могу говорить за всех. Я — не знал, — устало ответил я Долгину. — Может хватит уже по третьему разу спрашивать одно и тоже? Я, по-моему, ещё с первого раза рассказал всё, что знал.

— И никто не знал, что эти блоки — от системы «Юаньжоу»?

— В котором разброд и шатания, — прокомментировал Долгин.

— Если система «Периметр» перешла в автономный режим, значит, все три устройства управления скомпрометированы, — прикрыв глаза, явно по памяти процитировала принцесса. — Кроме того, у оконечных устройств ядерной безопасности есть срок годности — около двух лет, после которого «чемоданчик» меняют. Нас, в смысле, детей Императора, этому учили, — пояснила она.

— Ну почему… выйдет, — пожал плечами военный. — Только при исполнении всего одного условия. Он должен держать под контролем ядерную триаду. У кого ключи от безопасности Родины — тот и главный.

— Это — в самом крайнем случае.

— В этом и преимущество передачи полноты власти Императору или кому-то из его наследников. Император — Верховный Главнокомандующий…

— За этот разговор, — молодая женщина улыбнулась и чуть заметно кивнула на продолжающих перекидываться аргументами спорщиков.

— Мне кажется, я ничего важного не сказал… — слова Рюриковой слегка выбили меня из колеи.

— …Который непременно настанет, — посланник Лазурного Дворца покачал головой, — эти люди отказались ввязываться в борьбу за власть с минимальным риском для себя, неужели при большем риске передумают?

— Егор, — Анна аккуратно пододвинула свой стул поближе к моему, наклонила голову в мою сторону и тихо, хоть и не шепотом, проговорила, — я хочу тебя поблагодарить.

Снаружи же солнце вовсю светило из небесной синевы, расчерченной акварельными следами перистых облаков, а от фруктовых деревьев во дворах доносился умопомрачительный аромат отцветающих яблонь.

— И что, есть вариант лучше? — выложил последний аргумент петроградец.

— Я честно и прямо объяснил, почему в этот раз будет по-другому, — следователь на мгновение сжал кулак, но тут же вернул на лицо непроницаемое выражение.

— Спрашивай, — Соломин прикоснулся рукой к одному из старых яблоневых стволов и умиротворенно закрыл глаза, — внимательно тебя слушаю… И — я действительно тороплюсь.

— Вот за честность — действительно спасибо, — кивнул Имперский Аудитор, — но в остальном… Если бы инициатива исходила от правительства, а не от силовиков, претензия на власть в стране ещё выглядела бы легитимно…

— Ну, я, например, — протянула Анна, смотря… в мою сторону. Ш-шайтан!

Ага: попаданец, программист и просто хороший человек! Жаль, собеседница просто не поймёт даже части иронии ситуации, если я ей вслух скажу то, что подумал…

— Пару ответов хочу, — я оглянулся на дверь кухни, откуда не далее чем минуту назад выставила всех Анна. Причём Долгин и Мамедов по её команде беспрекословно отправились спать, а вот упомянутый Дмитрий Викторович подорвался куда-то бежать — насилу успел его перехватить.

— Императору, то есть? — Василь посмотрел на оппонента.

— …То есть вычислительных узла было всего два?

— И откуда привозят?

— От правительства под дулами оружия?

— Денис — обычный связист. Сейчас дослужился до должности замначальника единого аналитического центра при министерстве Обороны, но по сути всё тот же «лейт на рации», — не принял шутливого тона генерал.

— Обсуждение? — я чуть не подавился воздухом. — «Я предполагаю, что можно предположить, что нам нужно туда… наверное». Это — обсуждение?!

— От моей поддержки мало что зависит, но — да, я — за. Ваше Императорское Высочество, — подал голос молчавший все последние минуты Мамедов.

— …Тем более, у нас, можно сказать, прямо на руках подходящая кандидатура.

Что?

— Спецкурьерская доставка. В броневике, под охраной, самые ценные реликвии нашей семьи так же перевозят, — рассказала Рюрикова Хэ-Мин.

— Василь высказал закономерное сомнение, что я могу говорить от имени Императора. И, даже если я уверен, всё равно может случится аналогичная проблема, как в Петрограде.

— Меня? За что?

12

Широка страна моя родная. Нашёл я этот Рудногорск — точнее, Ирис нашла: БИУС, в отличие от меня, всё что нужно на мониторе ноутбука Соломина разглядеть успела. Сопоставить же увиденный кусок карты с местностью — одна из базовых задач для разведчика, неважно, живой он или электронный… Искомый населённый пункт с названием, отлично подходящим для фэнтези про гномов, действительно располагался «недалеко» от Читы — всего каких-то девятьсот километров. По прямой. Рукой подать, ага…

Вот странно. Четыре года я проходил в школу, четыре года регулярно посещал уроки географии и истории. Не просто посещал — читал учебники, делал домашние задания, заучивал даты, места и события, потом отвечал на контрольных и экзаменах… И только здесь и сейчас все эти цифры и названия стали для меня… чем-то действительно реальным. Настоящим.

* * *

* * *

* * *

— Вам тоже не стоит дёргаться, — шестая наследница престола наблюдала за кушающими девочками с видом, больше подошедшим бы иной мамаше. — Раз мы выяснили, что опасности нет, этим надо пользоваться… Пока можно.

Хорошо, что процессорная сборка вычислительного узла достаточно маломощная в плане потребления электроэнергии — всё-таки для космоса создавали, а память в прототипе боевого робота Маркулов заложил с максимальным запасом. Кроме того, мы с Иваном заранее предусмотрели специальный алгоритм, предназначенный для оптимизации хранимой информации: значимые части сохранялись целиком, а «проходные материалы», вроде детальной видеосъёмки совершенно одинаковой степи — удалялись после обработки. Тем не менее, половина многопетабайтного[21] твердотельного накопителя уже была забита, и процесс активно продолжался, ограниченный по большому счёту лишь скоростью спутникового сетевого канала. Кстати, из-за вышеупомянутой узости канала на поиск и анализ информации у Ирис и Агаты уже скопилась порядочная очередь: менее актуальное по мнению БИУС откладывалось назад, более — перемещалось вперёд и рассматривалось быстрее. Я почитал… почитал… м-да. Когда… Если всё в конце концов уляжется, и в Лазурном Дворце аналитики всё-таки поднимут логи сетевого трафика с доступных им маршрутизаторов — кого-то определенно ждёт шок. Я даже всерьёз задумался, не предупредить ли мне Соломина…

— Что? — мне показалось, я ослышался. — Но мы же…

И только теперь, спустя четыре года и оказавшись далеко за границами пресловутой «зоны комфорта», во всех смыслах этого слова, я вдруг ощутил… это. То, что окружающий мир не заканчивается в пределах дальности хода СВП-«автобуса», и то, что этот мир — теперь мой не менее, чем стал «моим» Ундерхаан. Так или иначе, чтобы не произошло дальше — мне тут жи…

— Прожуй сначала, а то подавишься, — не удержался я.

— А…

— Генерал спит, — просветила меня Анна и, в ответ на мой вопросительный взгляд, пояснила: — Отправила и его, и Василя, пока ты выходил. Несколько часов у них точно есть, пока Дмитрий достаёт билеты.

— Всего лишь шланг диаметром двадцать три миллиметра и канистру девяносто пятого бензина…

— Егор. Не парь мне мозги, — устало попросил меня Аудитор, — ты же слышал — всё в порядке… пока. Вот и пользуйся.

«Девушки любят котиков». Я сидел, смотрел на дисплей верного планшета, и не знал, плакать мне или смеяться. Полтора часа машинного времени в сумме (Агата работала вместе с Ирис), сотни тысяч тщательно перелопаченных ресурсов Глобальной Сети, отсмотр выложенных фото и видеоматериалов с последующим детальным анализом, целый ворох новых аналитических связей в когнитивном алгоритме самообучения — и такой… я даже слов подобрать не могу адекватных… вывод. И, главное, не придраться: задачу совершенствования «социальной мимикрии» с андроида никто не снимал, и границ этого самого совершенствования никто не ставил. Кто же знал, что у компьютера тоже может быть «синдром читателя Википедии»?

Наверное, из зависти: у принцессы действительно получилось сотворить маленькое кулинарное чудо, и это чудо сейчас чуть ли не со свистом исчезало внутри девичьей ненасытной утробы. Мамедова наворачивала так, что за ушами у неё трещало вовсе не фигурально. Нет, всё в рамках приличий — вот только столовые приборы в её руках мелькали со скоростью лопастей вертолётного ротора!

— А деньги можешь взять у Анны, я ей оставил. У тебя всё? Тогда отбой.

…но тут дверь кухни открылась, и запахи стряпни учуял даже я.

— Там Анна готовит, всех за дверь выставила.

— Едой пахнет, — отрицательно помотала головой генеральская дочка.

— Гм. А ты уверен, что тут можно достать нечто… подходящее? — с понятным скепсисом переспросил меня агент.

С последними словами настроение Анны явно испортилось, но она, едва заметно мотнув головой, отогнала тень с лица и опять улыбнулась.

— Ага…

Не знаю, почему я раньше ничего такого не чувствовал. Может, всё дело в моём домоседстве? Я ещё до перехода в другой мир не особенно стремился куда-то там умотать подальше от места, где жил и работал, а уж после — и подавно. Большая часть школьников в каникулы ездила (в основном летала) к родственникам, а летом ещё и посещала детские лагеря и отдыхала вместе с родителями. Точно знаю: прояви я хоть каплю инициативы — Абишев бы и мне без проблем обеспечил такой «отпуск». Но… мне это было просто не нужно.

Предупреждение пропало втуне: блондинка вместе с котом одновременно сунулась в дверь Священного Храма Еды, и была допущена — по крайней мере, вошла и затащила следом Жар. С минуту я со своего места пялился на дверную створку, потом обернулся к Ирис. Та поймала мой взгляд, чуть помедлила… И совершенно по-человечески пожала плечами. Так. Ладно. Раз уж всё так сложилось, займусь наконец тем, чем стоило заняться уже давно.

Полосатый хозяин конспиративной квартиры, потягиваясь прямо на ходу, нехотя выбрался из гостинной, вслед за ним вышли Светка и Жаргал. Мамедова со сна зевала, деликатно прикрывая рот ладошкой, Джимбинова как-то совершенно по-детски тёрла кулачком глаз. Сбитые набок причёски, немного скованные движения, у генеральской дочки розовый отпечаток ладошки на щеке…

— Ясно, — я макнул в соус паровой пельмень-лаодзы и в очередной раз поразился разносторонности талантов дочери Императора. Сомневаюсь, правда, что она их успела налепить — скорее всего полуфабрикаты, но ведь и их уметь приготовить надо. Или мы просто такие голодные?

— Дмитрий, это Егор…

Если подумать, то и Ундерхаан «своим» городом я стал считать не так уж давно: с год назад, может, немногим больше. До того чувствовал себя словно приезжий из далёкой провинции или, скорее даже, как сын эмигрантов, которому про родину когда-то рассказывали родители. После «попадания» всё вокруг и так казалось чужим, многие обычаи и привычки жителей Великой Империи — откровенно дикими и странными. Архитектура исторических и новых зданий, мода, современная и не очень, суждения и чаяния окружающих — всё было другим. Иным. И то, что местные говорили на всё том же русском языке, мало отличающемся от привычного, каждый раз только подчёркивало контраст!

— Что-то случилось? — Соломин, судя по голосу, вообще не удивился моему звонку. Даже не спросил, откуда я узнал его номер.

Что было привычным — так это техника: законы природы, диктующие принципы её построения, штука упрямая — и захочешь, не обойдёшь. Потому, наверное, даже на внешний вид самолёты и вертолёты, машины и трактора почти ничем не отличались от своих «двойников», произведённых в СССР и Российской Федерации. Да и в программировании, по понятным причинам, мало что изменилось. Отлично понимаю, почему Маркулов и остальные мои коллеги «оттуда» вовсе не горели желанием покидать стены «дома отдыха» — работая над Агатой и Ирис мы в некотором роде находились на своей территории.

— Не подафлюсь!

— А, это, — Дмитрий меня даже дослушивать не стал. — Так сходи и сам купи.

— Мря.

— Нет, но… Извините, я… Мне нужно кое-что достать. Для Ирис.

— Фкушна!

— Доброе утро! — даже не пытаясь сдержать улыбку, поприветствовал красавиц я. — Пока никуда не едем, можете дальше спать.

— Ну хоть отцу оставь что-нибудь, он, наверное, тоже голодный.

Ну, раз так…

— Мя-я-у!

Зато теперь одна из самых сложных боевых машин Великой Империи отлично разбиралась в поведении домашних кошек, знала, что значит то или иное движение хвоста, разве что с кошачьего переводить не могла: информация по разным типам мява, размещённая некими энтузиастами на одной из конференций, была, после некоторого дополнительного исследования, признана БИУС «недостоверной». И если кто думал, что с котиками был единственный пример — пусть больше так не думает.

13

Прекрасное, солнечное утро. Привычно палящее летнее солнце бросает резные тени древесных крон на тротуары и мостовые. Птицы орут так, что перекрикивают шум изредка проезжающих автомобилей, немногочисленные прохожие, встречаясь взглядами, улыбаются друг другу. Никто никуда не спешит — ну, кроме стайки совсем уж мелких детишек, затеявших весёлую возню с догонялками на детской площадке во дворе втиснувшейся между частными домами многоквартирной трёхэтажки…

— Света, ты там роман пишешь? — не выдержал я.

* * *

* * *

Система, разработанная для разведки и диверсий, вновь показала себя во всей красе — пункты не только были снабжены списком закупок, но и приблизительным временем задержки в каждом из них… Так, а это что? «Читинский центральный Пассаж»? Два с половиной часа на двенадцать пунктов?

Сегодня Джимбиновой явно стало лучше. Утром она тихо поздоровалась с Анной, и даже без особых раздумий согласилась составить мне компанию в прогулке по Чите. Вот кого я не звал — так это Мамедову, но нашей школьной звезде и не нужны были какие-то там приглашения. Кроме того, прося у принцессы деньги на покупку компонентов импровизированной заправочной системы для Ирис, я, как выяснилось, совершенно не учёл один немаловажный фактор:

— А? Зачем тебе? — наконец-то посмотрела на меня девушка.

— Я?!

— Нам потом одежду покупать, — снисходительно, как само собой разумеющееся, «объяснила» генеральская дочка, увлечённо рассматривая выложенные под стекло витрин серебряные и золотые украшения. Надо отдать должное — на действительно дорогие побрякушки, лежащие отдельно, девушка ни разу даже не покосилась. — Кстати, раз уж ты тут — выбирай.

— Ты же вообще ничего раньше не носила! — вырвалось у меня.

— Ну… — я сосредоточился, и быстро ткнул пальцами в интересующие объекты: — Вот эти серьги и заколка — тебе, вот эти и кулон — для Жар, и… Вот эти — для Ирис.

Как ни странно, почувствовать себя в безопасности помогла всего лишь сорокаминутная прогулка по читинским улицам, с попутным посещением пары магазинов. Спокойная, неторопливая и размеренная мирная жизнь вокруг настолько контрастировала с произошедшим с нами за последние два дня, что невольно закрадывались мысли о нереальности наших приключений. Просто не верилось, что всего в пятистах километрах отсюда был захвачен целый город, убиты сотни людей, среди которых были близкие и просто знакомые, а ещё тысячи до сих пор были заняты ликвидацией последствий атаки Агаты. С лёгкостью можно было представить, что я и одноклассницы отчего-то оказались в Чите — не иначе, как от школы зачем-то послали — и что завтра-послезавтра неожиданная поездка завершится, и придётся возвращаться к скучным будням летнего лагеря: покраске стен, подстриганию и поливанию желтеющего, несмотря на все усилия, газона, перетаскиванию парт… Ужасные «неприятности», о да.

— Умгхм, — генеральская дочка изобразила в воздухе рукой с зажатой в ней ручкой некий замысловатый знак, вроде скрипичного ключа, но оторваться от блокнота и не подумала.

— Да? — удивилась блондинка.

— Светка!

— Пфф! В школе. Ещё скажи — косметикой не пользовалась, ха. Выбирай уже давай, не стесняйся, — кажется, я сморозил глупость по поводу некоего общеизвестного факта, которую моя собеседница приняла за неуклюжую шутку.

— А у тебя губа не ду-ура… — с каким-то странным выражением протянула одноклассница, но потом, бросив короткий взгляд на Жаргал, сама себе кивнула и даже снизошла до похвалы: — Неплохой у тебя вкус, мне нравится. Эй, сударыня, подойдите сюда — мы выбрали!

— У Ирис баки, как у военного самолета, с пористым компаундом внутри. Даже если пробить, ничего не загорится и даже испаряться не начнёт, — хмыкнул я. — И потом, ёмкости с огнеопасными жидкостями и газами в самолётах провозить точно нельзя, а для роботов запрета нет.

— Потому что в самолёт нельзя с жидкостью, тем более с горючей! — я аж оторвался от блокнота.