Техническое решение (полная)

Впрочем, у отца Светланы были поводы для плохого настроения гораздо серьёзнее завербованных императорской спецслужбой интендантов на складе резерва. Оставшаяся на Полигоне сводная войсковая группа оказалась, в итоге, там же просто брошенной. Нет, какое-то количество строительной и ремонтной техники у военных в распоряжении осталось — в составе развёрнутых инженерных рот, но её явно было недостаточно для тушения складов ГСМ и, особенно, боеприпасов. И это если не вспоминать об основательно разрушенной авиатранспортной инфраструктуре Ундерхаана — как и в России моего старого мира, именно армия оперативно устраняла критические разрушения столь важных гражданских объектов. Тем более, если по поводу произошедшего на Полигоне ещё можно было решением верхушки Министерства Обороны засекретить масштаб разрушений и бедствий, то гражданские власти Монголии просто не имели права молчать о своём районном центре. И уж тем более ничего не делать. Однако, создавалось впечатление, что город, где я учился, внезапно кто-то стёр из нашей реальности: про него в СМИ вообще не было ни слова.

— Света. Ирис — робот. Не человек, помнишь, нет? Представь себе, экспериментальную машину не только мыли вручную, но и каждый раз досконально осматривали после возвращения с полевых испытаний. Мыться самостоятельно, представь, ей не пришлось ни разу.

Серая полосатая зверюга с усатой ряшкой шире задницы и зелёными глазищами громким мявом выразила своё мнение о всяких, шляющихся тут, но всё же величественно позволила генеральской дочке пару раз провести рукой по бархатной, лоснящейся спинке.

— Да? А как — правильно? — я с преувеличенным вниманием посмотрел на генеральскую дочку: лоб и щёчки Светки уже стали отчётливо-розовыми и, кажется, останавливаться на достигнутом колоре не собирались.

— Вот, масло репейника, — практически молниеносно перед моим носом появилась бутылочка из тёмного стекла с соответствующей наклейкой. Мамедовой было неуютно, девушка не знала куда себя деть, но, похоже, я действительно не зря её позвал. По крайней мере, я лично из всех этих бутылочек, баночек и флаконов, оккупировавших полку над раковиной, уверенно мог сказать как применять разве что шампунь.

— Да ты!!! — от лица аж подскочившей и сжавшей кулачки блондинки теперь можно было смело прикуривать. Честно сказать, я думал добить девчонку фразой типа «или хочешь присоединиться?», но, внезапно понял: совершенно нехарактерный для меня приступ иррациональной злобы уже прошёл. Кстати, идея о «вместе» не такая уж и глупая. Даже, скорее, наоборот.

Анна отсутствовала — в отличие от некоторых она чётко следовала словам Соломина и сразу же ушла на второй этаж — спать. Зато в гостиной осталась Джимбинова: тут, кроме двух платяных, нашлось место и книжному шкафу, и теперь жрица, так и не сняв намотанного полотенца с головы, сидела на диване, читала чем-то заинтересовавшую её книгу, и механически поглаживала устроившегося на коленях кота. Подозреваю, именно Жар и была причиной, почему неугомонная Мамедова тёрлась тут же — кроме того, что еда и водные процедуры её, казалось, только взбодрили. Блондинка, пока я ждал своей очереди и мылся сам, успела повторно перерыть всю одежду в доме, достать и просмотреть по диагонали с десяток книг (картинки искала, что ли?), включить и выключить телевизор, подняться наверх, ещё раз переодеться — и, к сожалению, вернуться именно тогда, когда я собрался отмывать Ирис.

— А ты предлагаешь оставить её в таком виде? — я ткнул в сторону Ирис со стопкой подобранной Анной для андроида одежды.

Не могу сказать, что после посещения туалета я постиг дзен, но… Неожиданная эмоциональная разрядка определённо помогла. Словно шоры спали: я, наконец, оценил и пылающий красным закат, и перистые облака над головой, кистью неведомого художника раскрашенные во все оттенки пастели. Услышал переливы птичьего щебета, и даже увидел «певца»: «зависшего» в воздухе над огородами жаворонка! А взобравшись назад в вагон, с высоты его пола смог разглядеть и совершенно деревенские дома частного сектора с цветными резными наличниками, и скорее символические нитки кособоких заборов, утопающих в не по-весеннему высоких сорняках, и даже антикварные в продвинутом 2016 году фонари-«грибки» на столбах освещения, включившиеся на моих глазах…

— Пойдём с нами, — с очередным вздохом, уже нормальным голосом предложил я, — заодно и… гм. Проконтролируешь.

— Где это мы? — Светка, как всегда, первой успела задать животрепещущий вопрос. — Ой, котик!

— Автоматы оставляйте внутри — и на выход, — совсем не командным, каким-то внутренне-усталым голосом распорядился Мамедов, — пойдёте с Дмитрием, здесь я сам… посторожу.

Я пнул ногой дуру по щиколотке, качнув головой в сторону Жар. Поздно: стоило жрице услышать блондинку, глаза бывшей одноклассницы опять словно потухли изнутри, а лицо снова превратилось в отстранённую маску.

— Сидите тут и не высовывайтесь, пока мы не вернёмся… Или, по крайней мере, никуда в одиночку не отходите, — проинструктировал нас Карим Ашотович. Дополнение было в тему, поскольку здесь, в отличие от удобного штабного салона, туалетов предусмотрено не было.

Разумеется, одними газетами мы не обошлись — Ирис вновь пришлось поработать поисковой машиной, разыскивая информацию через Глобальную Сеть. Сначала информацию в электронных изданиях, а потом уже просто любую общедоступную на заданную тему. Вотще. Глухо. И это было настолько… неправильно, что даже Долгин терялся в догадках. Где уж тут наслаждаться закатом. Одно хорошо: непонятная, но определённо очень серьёзная проблема заставила-таки наших взрослых перестать собачиться между собой, и даже действовать сообща.

— Ты предпочла бы, чтобы в авторемонтной мастерской твою машину осматривал механик или уборщица? — я подпустил в голос сарказма, стараясь скрыть внезапно накатившее раздражение: все умные такие вокруг собрались!

— Это — конспиративная квартира, — чуть подумав, неожиданно прямо, безо всяких обиняков ответил Дмитрий.

— Мамедова… Ты, я вижу, что-то такое уже себе напридумывала? — я, копируя сову, наклонил голову к плечу, пытаясь этим жестом донести всю степень «удивления». В этот раз взгляд Светланы поймать удалось. — Или ты думаешь, что я прямо там… Прямо вот с ней?

— Нет, но… Она что, сама не сможет? — возмущённо тряхнула уже почти высохшими волосами блонда.

— Мрра-у? — басовито, с отчётливой вопросительной интонацией поинтересовалось животное.

Полосатый, снисходительно фыркнув, боднул лобастой башкой ногу глупой человеческой женщины, переставшей его ласкать, но, не добившись результата от Светки, грациозно покачивая задранным хвостом, подошёл к Анне.

— И как им пользоваться?

— Фу-ух! — Света, продемонстрировав класс в уничтожении еды, первой откинулась на спинку стула, похлопав себя по животу. — Вкусно! Круче, чем когда мы с папкой на Урал в его отпуск ездили и крупа промок…

— …и кота покормите, — невозмутимо закончил инструктаж Имперский Аудитор, — я вернусь к утру.

Генерал и агент Лазурного Дворца вернулись уже после того, как Солнце зашло — вдвоём, где-то потеряв следователя. Закат уже по-южному быстро отпылал — буквально за считанные минуты, и без перехода через сумерки настала тёплая и удивительно ясная ночь. Звёзды над головой с кулак размером — это сверху, а снизу непроглядные куски черноты в садах и по склонам холмов у горизонта мешались с полутенями всех оттенков оранжевого и синего под ногами — от неравномерно горящих уличных и станционных фонарей. Соломин уверенно повёл нашу группу, что называется, «огородами» — тропинка долго тёрлась между путями и городской застройкой, пока не нырнула в хаос узких тёмных переплетающихся проходов на «задах» частного сектора.

— И автоматами не светите, — дополнил Василь, прежде чем спрыгнуть следом за генералом и Имперским Аудитором, — это на карауле с оружием положено стоять, а до ветру ни один сержант рядового с «собакой» на перегоне не отпустит. Анна, мы рассчитываем на тебя.

На кухне в большом количестве нашлась еда — свежий хлеб, консервы, овощи и полный холодильник полуфабрикатов. Неизвестный владелец недвижимости не забыл и про единственного постоянного жильца — наготовил каши, смешанной с мясными обрезками, на несколько дней и заботливо упомянул об этом в единственной коротенькой записке, оставленной под магнитом. Чувствуется серьёзный такой профессионализм: всё продумано до мелочей. И как только с таким вниманием к деталям спецслужба Императора умудрилась проморгать подготовку к активным действиям заговорщиков?

— Всё равно, так — нельзя! — донеслось в спину, стоило мне опять развернуться к двери ванной комнаты. Да блин… Всё, достала.

— Надо выполнять распоряжения Дмитрия, — привлекла наше внимание Анна. — Не расслабляйтесь… слишком сильно. Под утро, возможно, нужно будет быстро уходить — слышали же? Стоит подготовиться и постараться успеть хоть немного поспать в нормальных условиях. Светлана, ты, как я понимаю, уже разобралась, во что переодеться? Иди в ванную первой, я помогу остальным.

К чести Светы, под дверью долго мяться она не стала — секунд десять, не больше. Мне этого как раз хватило для того, чтобы снять с Ирис… кепку.

— Самая настоящая, — спокойно подтвердил наш «Джеймс Бонд» без улыбки. — Резидент Лазурного Дворца приходит сюда каждый день, обновляет запас продуктов, убирается, при необходимости дополняет гардероб. Иногда к нему приезжают «родственники» или «знакомые родственников» — пожить в пустом доме, куда агент их «охотно пускает». Так что здесь можно спокойно располагаться — никто не побеспокоит, резидента я предупредил. Воспользуйтесь ванной и душем, приведите себя в порядок, подберите по шкафам гражданскую одежду. По возможности никуда не выходите и попробуйте выспаться…

Я был твёрдо уверен, что стоянка в Чите будет по крайней мере относительно недолгой — но, как выяснилось, капитально так ошибся. Буквально через пять минут нарисовался местный маневровый локомотив и оттащил наш вагон и платформу с Агатой куда-то на самую периферию путей, в тупик рядом с какими-то покосившимися деревянными (правда, старательно окрашенными) сараями, заросший внушительными лопухами. Правда, благодаря такому перемещению тут же решилась уже обдумываемая мною ранее насущная проблема: вечерний ветерок донёс до нас лёгкие нотки характерного амбре, лучше всяких указателей «объяснив» путь к расположению удобств типа «эм-жо».

Так. Вдохнуть-выдохнуть.

— Н-ну, не знаю… Выделить специального человека… Женщину! — почему-то Мамедова избегала встречаться со мной взглядом — и да, продолжала краснеть.

— В волосы втереть, — Светка посмотрела на меня как на идиота, даже про стеснение забыла, — а что ещё, по-твоему, можно сделать?

— Это… неправильно!

Сортир, кстати, поразил меня до глубины души. Нет, не грязью: чистенький такой деревянный домик-кабинка — видно, железнодорожники за своей «комнатой отдохновения» тщательно следили. Просто… добротные доски изнутри освещала неяркая лампа накаливания в простеньком плафоне (вокруг неё с жужжанием вилась непременная муха), туалетная бумага висела, надетая на вбитый в стену гвоздь-двухсотку, ну и неизменная дыра-в-полу соседствовала с рукомойником аля ведро-со-штырем-снизу. А рядом, за дверью, меня ждал боевой человекоподобный робот, умеющий вполне правдоподобно притворяться человеком, сделанный из материалов от истребителя шестого поколения и оснащённый «вечным» процессором из шестинанометровых углеродных нанотрубок, по вычислительной мощности равным иному дата-центру[17]. Ей-ей, даже проблемы, плотно кружившиеся в моей голове, отступили на второй план под действием такого контраста. Это Россия, да. Наверное, её можно безошибочно узнать в любом из миров, под каким бы названием она не пряталась…

Коса, которую моя подопечная засунула под головной убор, даже не думала распрямляться. Интересно, с этим можно что-нибудь сделать, или проще сразу срезать? Правда, я что-то не уверен в своих парикмахерских талантах… И талантах кого-нибудь из наших. И в цирюльню андроида я не поведу — по понятным причинам. Разве что Анну разбудить: тепловоз её водить научили, готовить — тоже, может ещё и стричь?

Путешествие закончилось как-то резко и неожиданно: Соломин открыл скрипнувшую во тьме калитку и провёл нас через запущенный приусадебный участок к виднеющемуся впереди дому: улица рядом освещалась всё теми же восхитившими меня ранее «грибками», и кое-что из окружающего пейзажа глаз всё-таки смог ухватить.

— Ты что, собираешься пойти туда вместе с ней?!

— Света, ты знаешь, чем это… вообще можно распутать?

«Квартирка», в смысле дом резидента Лазурного Дворца, впечатляла: четыре комнаты только на первом этаже, а ещё есть мансарда с двумя спальнями под скошенным потолком. Все удобства, включая горячую воду и канализацию — никакой «деревенской романтики». А я уже мысленно был готов, после «сервиса» на железке… Насчёт «подобрать себе одежду» тоже проблем не предвиделось: платяные шкафы реально ломились от шмоток! Разного размера и фасона, вещи оказались аккуратно распределены по некой системе, благодаря чему Мамедова, открывая шкаф за шкафом, быстро добралась до подходящих себе и азартно в них закопалась.

— А?!

Некоторое время пришлось чуть ли не держаться за спину впереди идущего и переставлять ноги большей частью наугад: как тут ориентировался наш провожатый, вроде столичный житель, оставалось только гадать. Будь мы тут вдвоём с Ирис — достал бы планшет и воспользовался её глазами, а так пришлось довериться Имперскому Аудитору, не зевая шагать и периодически морщиться, когда очередная шавка считала своим долгом облаять из-за забора. Судя по тому, что волна собачьей брехни сопровождала только нас — больше любителей ночных пешеходных прогулок в Чите не нашлось, по крайней мере — в этом районе. Деревня, блин…

— Проехали… Ирис, раздевайся.

— Ужас, — честно признался я.

С едой неожиданно стала разбираться принцесса, начав с кота — тот выводил рулады на разные лады и не давал прохода, путаясь под ногами, пока ему не выставили полную миску упомянутой заранее приготовленной смеси. Сначала помогал Анне только я, потом на запахи подтянулись остальные — оказавшись в спокойной обстановке, жрать захотелось неимоверно. Ведёрную кастрюлю обычных макарон с вывернутой в них тушёнкой из банок мы смели наперегонки, по ощущениям — минут за пять. И никого не смутила скромно занявшая угол кухни Ирис и нет-нет да и пробивающиеся сквозь ароматы позднего ужина запахи больше суток по летней жаре не мытых тел. Даже Жар работала вилкой наравне с остальными, временно сбросив столь напрягающую меня апатию.

— Вау! — блондинка тут же отвлеклась от кота, с восхищением оглядываясь по сторонам. — Настоящая? Как в фильмах?!

Но я не стал любоваться на отвисшую челюсть генеральской дочки, только махнул рукой: если не передумала — заходи.

Я остановился. Вздохнул. И повернулся к Мамедовой.

Я заметил, что даже безучастно вставшая у стены прихожей Жаргал немного оживилась.

9

В мире есть множество на первый взгляд идиотских, хотя на самом деле полезных занятий. Уверен, если бы кто-то потрудился составить их рейтинг, втирание репейного масла в волосы человекоподобного робота могло смело претендовать на место в первой десятке! Скажу так: к концу процедуры, которую, к слову, мы со Светкой проводили в четыре руки, у меня уже пальцы сводило от напряжения, да и Мамедова выглядела основательно подзадолбавшейся. Но мы это сделали.

— Всё, хватит, — генеральская дочка утёрла честный трудовой пот тыльной стороной руки. Поперёк лба блондинки осталась широкая, жирно блестящая полоса: в процессе работы над причёской Ирис мы оба измазались в этом «природном косметическом средстве» по локоть. И это я ещё вовремя сообразил, зачем парикмахеры в фартуках работают… — Дальше надо подождать минут десять.

* * *

* * *

— Отлично! Как раз успеем отмыть… всё остальное.

— Всё, что ли? Теперь надо волосы расчесать и масло смыть.

— С Жар побуду, — пояснила она мне, беря спальное место в руки, — на всякий случай. Проснётся одна, а там мало ли что… Да и смысл на второй этаж тащиться, устраиваться, постель расстилать… Времени больше потеряю.

— Хороша, правда? — я взял в руки губку, с удовольствием созерцая открывшийся вид.

— Заметила, да? Полимер мышц постепенно изнашивается, особенно быстро при перегрузках. Мы в лабе примерно посчитали — одного комплекта мышц при средне-интенсивном использовании андроида должно хватить от года до трёх, а дальше — «капиталка». Кости скелета, кстати, тоже нужно проверять — металлокерамика тоже отнюдь не вечная. Что поделать, чем совершеннее оружие, тем оно сложнее.

Процедура… На самом деле в теории всё просто: Ирис подаёт ток на мышечную группу, эластин быстро нагревается в режиме статического сокращения и от температуры становится более вязким, а микроразрывы слипаются или, если правильнее, сплавляются. Соседними мышцами «цветок» натягивает или сокращает мускул, и тот «застывает» в нужной геометрической форме. Проблема в температуре, которую надо сначала в нужном месте набрать, а потом по возможности быстро отвести. На стенде у нас подавался сильно охлажденный специально осушённый воздух, позволяющий очень быстро остудить камеру, тут же… придётся обойтись подручными кустарными средствами.

Техническое обслуживание внешне проходило довольно обыденно: Ирис разогревала, а потом оперативно окунала обслуживаемую часть тела в воду, одновременно учащая «дыхание» и «пульс», и так раз за разом. Скучно, наверное, было просто наблюдать, но, к моему удивлению, Мамедова прониклась серьёзностью момента. Просто стояла рядом, пока подопечная под моим контролем проходила процедуру цикл за циклом — и за эту молчаливую поддержку я был ей очень благодарен. А под конец показала, что ей тоже было не всё равно:

— Ммм, как бы попроще… — я посмотрел на девушку, и тут же мысленно хлопнул себя ладонью по лбу, — Так, ты же адепт Первого Пути, значит, в анатомии разбираешься?

Кот с колен андроида недовольно мявкнул, но через пару секунд заурчал так, что я его прекрасно услышал со своего места. Не выдержав, притянул планшет… И поборол желание трижды поплевать через левое плечо. Ирис гладила кота… разогрев мышцы верхней поверхности бёдер и ладони до тридцати восьми с половиной градусов — примерно такую температуру имел сам усатый любитель ласки. Гладила, тратя лишнее топливо на поддержку температуры и производя совершенно ненужные движения. Наверное, если покопаться в логах, для этих действий было железобетонно логичное обоснование… Но я осторожно отложил компьютер. Нет уж. Только не сейчас. Лучше я побуду в плену иллюзий, что обоснование есть, чем не смогу его найти. Быть такого не может, но… Вдруг? Нет, нет, нет — сон, и прямо сейчас! Не хватало мне только при всём богатстве внешних раздражителей ещё и от недостатка сна страдать! Завтра… то есть утром — разберусь. Может быть.

— Извини, — вполне искренне повинился я: Мамедова и впрямь неплохо помогла. Сколько я бы делал то же самое один — сложно предположить, но, скорее всего, поспать не успел бы вовсе.

Чудеса человеческого восприятия: всего-то полчаса прошло, а Мамедова теперь смотрела на обнажённую Ирис без всякого смущения, зато с легко читаемой гордостью от хорошо проделанной работы.

Когда я сегодня утром рассказывал отцу Светы про результат работы «Каменного Цветка», то показал интерактивную схему Агаты с указанием проблемных мест, но «забыл» сделать то же самое для Ирис: слишком много нужно было бы объяснять, ну и я не собирался посвящать почти незнакомого мне мужика в разные тонкости. Однако теперь, когда выбор пути определился, и нас везли в Питер «сдаваться», наоборот, стоило предупредить о возможных проблемах — на случай возможных происшествий в пути.

В теории, опять же, всё должно было получится даже «насухо» — андроиды по техническому заданию предназначались для армейской разведки, а там с бассейнами или холодильниками было бы туго. Но… А вдруг что-то пойдет не так? Перегреется что-нибудь важное, например? Вот то-то и оно. Собственно, для того я и затеял все эти объяснения для Светки — тупо оттягивал момент начала. Ну и заодно, поделившись сомнениями, я как бы разделил ответственность, если уж совсем честно. Психология, ничего личного…

Я покачал головой и взялся за следующую прядку. Вот сволочь белобрысая! Только… вместо раздражения у меня её смех почему-то теперь вызвал тёплую улыбку.

— А то, что бионика копирует все особенности биологического организма, а не только положительные черты, — я повернул планшет экраном к блондинке.

— Да ладно тебе, — глядя на ультрасмущённую мордашку пойманной «на горячем» (по её мнению) собеседницы, меня начал разбирать смех, — нечего стесняться! Форма и впрямь идеальная.

— Долго провозились, — Света мазнула взглядом по классическим деревенским ходикам на стене, с гирями и маятником, только без кукушки, — рассвет часа через три уже.

Подозреваю я, что эта… анатомическая особенность тела АНМ была шедевром за авторством кого-то из вихревской команды, этакой шуточкой над остальными. Вон, мужики из НАСА в моём мире колесами марсохода в пыли на поверхности другой планеты нарисовали член[18], а мы чем хуже? Интересно, он с натуры, так сказать, срисовал, или загрузил мейнфрейм лабы на пару часов вычислениями, дабы придать груди боевой машины столь идеальную соразмерность и пропорциональность? Прошла пара месяцев, пока взрослые мужики перестали украдкой отводить глаза от висящей на тестовом стенде Ирис…

— З-зачем такое… правдоподобие? — Мамедова, смотря в угол, махнула рукой куда-то в сторону ванной.

— Видишь жёлто-зелёные и жёлтые точки и линии на силуэте, симметричные и нет? — я продемонстрировал Мамедовой экран планшета. — Это отметки проблемных мест. Если будет красный — значит, мышца в этом месте накрылась. «Цветку» пришлось здорово попрыгать и побегать, и не всегда усилия удалось соизмерить. Самообучающаяся система постепенно подстраивается, но… Короче, полимер мышц сокращается при пропускании тока, но он одновременно и нагревается, слегка меняя свойства от температуры. Излишек тепла отводится через систему циркуляции теплоносителя к системе вентиляции, как у автомобиля двигатель охлаждается радиатором. Только мы ещё над компрессором поработали, чтобы качал масло толчками, имитируя сердечный ритм… К слову, наша кровеносная система тоже выполняет аналогичную функцию. Ты, наверное, тоже это знаешь…

— Затем, что диверсионно-разведывательный робот должен максимально походить на человека — я это уже объяснял твоему отцу, если помнишь. У Ирис не только фигура натуралистичная, у неё даже пульс есть. Даже тепловая картина тела в целом походит на человеческую… Издали… Пока она не переходит в боевой режим, — я встретился глазами с блондинкой и не удержавшись, добавил: — Но, если тебя интересует, одно важное отличие всё-таки есть. Важное для мужчин, если ты понимаешь, о чём я…

Осмотр окончился удачно: девушка потянула за что-то рукой, и вытащила лежанку-раскладушку.

— Подожди, сначала… Ещё одно, — поколебавшись, остановил я одноклассницу.

— Хм, — блондинка задумчиво кивнула… и протянула мне расчёску-гребешок. Я посмотрел на маслянисто блестящий ворох спутанных волос, на гребень в руке, но пожал плечами — и на пробу потянул за спутанные пряди поближе к краю. К моему удивлению, волосы с лёгкостью проскользнули сквозь зубья.

— Знаю, — нетерпеливо мотнула головой блондинка, — так дело-то в чём?

Перекрыв тёплую воду, подержал руку под холодным душем, потряс окоченевшими пальцами: видно, вода шла в местный водопровод из артезианской скважины, и всю нагревшуюся за день успели слить. То, что нужно… Вроде бы. Шайтан, как-то мне стрёмно. В одиночку, в кустарных условиях, температуру рукой измеряя, блин! Но — недаром любой военный скажет, что за оружием надо ухаживать прежде даже, чем за самим собой. Куда хуже, если Ирис придётся делать экстренный саморемонт «в поле». А если посреди боя?

Мне оставалось только признать правоту её слов, и самому пристроиться на софе — как был. В чистой одежде поверх чистой кожи и горизонтально — после двух суток приключений уже само по себе кайф невероятный. Как, однако, быстро меняются приоритеты, стоит возникнуть проблемам.

— Да нет же, я серьёзно! Короче, знаешь что такое «микротравма скелетной мышечной ткани»?

— Опять издеваешься? — скептически прищурилась на меня Светка.

Андроид распрямилась. Уверен, выражение лица у неё было вполне обычно-нейтральное, но из-за копны превратившихся нашими усилиями в натуральное воронье гнездо шевелюры, а также из-за блестящих дорожек масла, пролёгших от головы через всё тело вниз, Ирис выглядела на редкость несчастной. Ещё и ресницы вздрагивали куда чаще обычного, парируя то и дело скатывающуюся сверху на фоторецепторы жидкость…

— И зачем это? — генеральская дочка с интересом следила, как я, заставив андроида выбраться из ванной, набираю туда ледяную воду.

Вынырнув из воспоминаний, я невольно проследил за взглядом Мамедовой… И хмыкнул:

— Хи! — генеральская дочка, поглядев на меня, прыснула. Видимо, выражение на моём лице было достаточно красноречивым — потому что Мамедова, еле сдерживаясь, пояснила:

— А оттенок зелёного стал другим. Более светлым, — генеральская дочка ткнула пальцем в то место, где раньше была сплошная жёлтая заливка.

Пока я искал что-нибудь не слишком теплое (лето же!) укрыться на ночь, Ирис устроилась в кресле. Мордатая зверюга, будто того и ждала, немедленно запрыгнула ей на колени, подставив чуть выгнутую спину: гладь, мол. Честно сказать, я уже не очень удивился, когда Ирис медленно и аккуратно провела рукой по кошачьей шерсти: наверняка сетевой трафик опять был загружен на девяносто восемь процентов. Да, жаль что Маркулов не видит — порадовался бы, насколько круто работает самообучающийся алгоритм. Хе, если так и дальше пойдёт, глядишь — Ирис с Агатой когда-нибудь станут похожи на искины, как их фантасты описывают. Хотя нет, это я загнул, конечно — одно дело когнитивные функции, сравнимые с человеческими и другое — приписываемые ИИ всякими писаками эмоции…

— Можешь потрогать, если хочется…

— Дурак, — чётко припечатала, глядя мне в глаза, Светка, и отвернулась. Впрочем, демонстративная «обида» не помешала ей забрать у меня протянутую губку: фронта работ по-прежнему хватало на двоих.

На самом деле, конкретно моих заслуг в том, как выглядит и функционирует тело наземного автономного модуля, было не так много. Только идейно, можно сказать, поучаствовал, на уровне создания концепции. Мне, когда я воодушевлённо описывал перед Абишевым и вихревцами преимущества бионики, — то есть возможность передрать решения матушки-природы, повторив их с помощью небиологических материалов, — и в страшном сне не приснилось бы, что меня возьмут и послушают! Детское тело в первые месяцы пребывания в этом мире нехило так влияло на мозги, и остановить полёт фантазии в относительно разумных пределах получалось далеко не всегда.

— Кха! — аж подавилась воздухом собеседница. — Да это первое, с чем любой Воин сталкивается! Да и не только воин — на физре на шпагат сел без разминки, и готова эта твоя микротравма, и не одна. И что?

— Да что уж та-а-у-а-м! — с зевком отмахнулась блондинка, зачем-то заглядывая за шкаф, потом за второй, — Сама же напросилась…

— Ты тут такой мне спокойно рассказывал и показывал, как чинить роботов в полевых условиях… А сейчас с такой рожей пялишся на расчёску, как будто никогда в жизни не видел, как масло на волосы действует! А-ха-ха! Ой, не могу…

— В том, что наши мышцы живые и сами заживают, а у Ирис — нет. Понятно? — немного раздражённо уже без обиняков «рубанул» я. — Полимер растягивается или, наоборот, сжимается, и так застывает, когда мышца меньше задействуется и температура волокон эластина падает. А ещё могут образоваться микроразрывы. Если ничего не сделать, проблемы накапливаются, и андроид теряет часть подвижности, потом ещё часть, потом ещё… И так до полной деградации. После каждого выполнения силовых упражнений мы восстанавливали геометрию синтетических мышц на специальном стенде, но и то пришлось дважды заменить практически всю мускулатуру… Теперь стенда у меня нет, и вряд ли я его смогу в ближайшее время найти, сама понимаешь. Мы отработали полевую процедуру обслуживания — оружие нужно обслуживать в любых условиях. Проблема в том, что я этой процедурой ни разу не пользовался.

— Ах ты!.. — Светка натурально подпрыгнула, вновь заливаясь катастрофическим румянцем. — Это не то, что ты подумал, придурок!!!

…Жаргал обнаружилась на том же месте: свернулась на зависть коту, поджав ноги, а под головой у неё лежала давешняя книжка. Девушка во сне улыбалась — светло и беззаботно. Кот, ответственно исполняя священный кошачий долг, охранял человеческий сон, сфинксом устроившись на узковатой для него спинке дивана. Впрочем, стоило нам накрыть Джимбинову пледом, полосатый страж увесисто, но беззвучно переместился на пол и величаво отправился за нами в соседнее помещение.