История Зеербургского подполья (СИ) (издательская редактура)

Черт… Что ж время-то так тянется… Скорее бы…

Над головой плыли облака.

Не те, поросятообразные, бело-розовые, обещающие приятный день, переходящий в чудный вечер, а черные, косматые, грозящие близким дождем. Разумеется, ни тучи, ни дождь никого тут не пугали, а вот то, что имело место быть над угрюмыми облачными стадами, внушало опасения. Там, за облаками, вообще летало много чего интересного и опасного.

— Команда на включение… — я сверился с часами. — Через 37 секунд.

Стрелка летела по кругу, подводя их к тому моменту, когда над головами не окажется ни одного известного нам спутника. Где-то там, вверху, за облаками, за многокилометровой, но, все-таки прозрачной атмосферой, болтались спутники. Шпионские, метеорологические, связные и, кто их теперь разберет, какие еще. Их там вертелись большие тысячи. У русских, у американцев, которым принадлежали девять десятых всех космических аппаратов, имелось столько ресурсов, что они позволяли себе следить не только друг за другом, но и за любым уголком планеты хоть сколько-нибудь интересным для сверхдержав. Вполне могло оказаться так, что какой-то из этих аппаратов именно сейчас, случайно или нет, направит свой объектив на Сен-Колон и увидит все эти приготовления… Я передернул плечами. Не хотелось бы, чтоб так случилось. Информация, попади она в чужие руки, могла бы привести к бо-о-о-ольшим неприятностям.

А ведь и впрямь могла бы попасть. Ну, чисто теоретически.

У Сен-Колона никаких спутников, разумеется, не имелось, но вот станция слежения, укомплектованная военными из США, на территории страны существовала. Не дай Бог, американцы что-то заподозрят и информация от них уйдет в Министерство Безопасности или Канцелярию Президента… Не отрывая взгляда от стрелки, я скрестил пальцы «на удачу», чтоб не сглазить. Бог он ведь бережет только тех, кто и сам о себе может позаботиться. Хотя, честно говоря, не спутники сверхдержав представляли для нас наибольшую опасность, а самолеты электронной разведки. А таких вот хитрых самолетов у Республики имелось целых два.

— Внимание! Начали!

Мир вокруг вздрогнул и изменился. Лес, хотя и стал ощутимо чаще, посветлел, словно и не летели над ним тучи…

Несколько минут я вертел головой, осматривая кусты, потом сделав несколько шагов, скрылся за зеленью. Прошел шагов двадцать вперёд, вернулся. За моими перемещениями прикусив губу, смотрел коллега — Джексон. За кустами он меня почти не видел, но ориентировался по скрипу песка.

Видно было, что лес ему нравился. Он и впрямь оказался неплох.

Вполне естественным, вполне зеленым, вполне освещенным и густым. Имелись, конечно, некоторые природные несоответствия, но с этим злом приходилось мириться. Очевидные для человеческого глаза мелочи сверху не разглядеть, а вблизи смотреть вражьими глазами было некому.

Тем не менее, что-то меня тревожило.

Коллега, заметив это, поскучнел. Наверняка подумал, что мне что-то не понравилось. Только вот нет сейчас в этом месте категорий «нравится — не нравится». Тут не эмоции, тут безопасность… Но ведь что-то действительно грызет…

— Ну и что? — не желая тратить нервы на неизвестность спросил коллега. — Как вам?

Так вот сразу и не ответишь. Вроде все ничего, но что-то не так… А вот что? Какая-то заноза в мозгу сидит, и ощущение неудобства не проходит.

— Неплохо, — наконец выдавил я из себя. — Все очень естественно, но мне все время кажется, что не хватает какого-то пустяка.

Все еще не в состоянии сформулировать, что меня гложет, я продолжил разглядывать окрестности. Вроде бы все верно: и кусты по месту и в сезон — цветущие, и животные явно местные, ни попугаев, ни кенгуру, а то бывали случаи… И тени в нужную сторону падают. А то тоже бывало…

Над нашими головами пролетела белка. Ветка сосны качнулась, принимая на себя вес зверька. Вниз посыпалась труха и сосновые иголки. Вот тут меня и пробило.

— Звук! Джексон, черт вас возьми, где звук?

Мой коллега переменился в лице. Судорожным движением он нажал несколько кнопок на пульте и лес, наконец, зазвучал. Заскрипела тихонько ветка сосны, зашумел ветер, принеся с собой птичье чириканье. Заноза ушла. Я эмоционально тряхнул кулаком, показывая, что с ним за это следует сделать.

— Где это снято?

— Под Сан-Элано. Растительность эндемична.

— Программа старая?

Старую программу Президентская Безопасность могла бы и отследить.

— Нет.

Наверху стремительно собирались тучи. Ветер завыл, раскачивая кроны деревьев. Ступор, в который впал проштрафившийся коллега, меня не устраивал и я слегка раздраженно спросил:

— И что там дальше?

Мой визави продолжал молчать, хотя на лице отчетливо читалось желание сказать что-нибудь в свое оправдание. Но он не решился. Только махнул рукой в затягивающееся тучами небо.

— Все пойдет в соответствии с имеющимся для этого участка прогнозом погоды, а потом будет ночь…

Что говорить — с погодой повезло.

Горизонт затягивало марево — пыль висела в воздухе и сквозь ее облака едва-едва просматривались заросли на недалеких холмах и небольшие рощи. Все, что было перед глазами, возбуждало чувство заброшенности и связанной с этим таинственности.

— Идеальное место, не правда ли? — наконец спросил Джексон.

— Его долго выбирали, — уклончиво ответил я. — Имелись и недовольные…

— Ничего. Когда все кончится, недовольных не будет.

— Это точно. Все попадут в Историю…

Джексон осклабился.

— Я-то уж наверняка. В спецфайл Министерства Безопасности.

Я снисходительно улыбнулся. Я знал больше, чем имел право рассказать.

— О нас напишут не только в протоколах Министерства Безопасности, а в настоящих книгах…

— Потомки злопамятны, — серьезно отозвался Джексон. — Так что ничего хорошего от них в этом плане я не жду. По крайней мере, для себя.

— Я думаю, что вы ошибаетесь, плохо думая о потомках. Нас будут помнить. Хотите знать, что напишут о вас?

Вопрос подразумевал ответ. Джексон кивнул.

— Вы войдете в школьные учебники мелким шрифтом, примерно в таком контексте: «Техническим персоналом, обслуживавшим 17 конференцию „Общества защиты демократии насилием“ руководил Джек Пиллар».

— А вы?

Я пожал плечами. Скорее всего, меня удостоят более крупного шрифта, но говорить о своих амбициях сейчас не хотелось. Вместо ответа я посмотрел на часы. Самолет опаздывал, и это пожатие относилось больше к тому недоумению, которое я начинал испытывать, чем к вопросу Джексона.

— Я буду рядом с вами…

Уловив моё раздражение, Джексон сказал.

— Опаздывают…

— Задерживаются…

Горизонт вокруг нас уже плотно затянули облака. Сквозь пыль изредка посверкивали молнии. Прогноз погоды не обманул.

— Может быть локатор?

— Бесполезно. Там же спецсамолет.

Джексон покивал сдержанно. Сколько таких, невидимых для радаров, аэропланов имела организация, он не знал. Точнее до сего момента он не знал, что они вообще существуют — машины, не фиксируемые радарами, а вот, поди ж ты… Собственно ничего удивительного в такой вот степени секретности не было. В самолете летели не просто люди, а легенды подполья. Те, кто сделал целью своей жизни борьбу с диктатурой военных больше двух десятков лет назад. Люди, фотокарточки которых наверняка хранились в сейфах Министерства Безопасности, но которых видел далеко не каждый член Общества.

Самолет появился внезапно, словно выпрыгнул из низкой облачности. Едва слышно жужжа, машина зависла в воздухе. С облегчением я махнул рукой пилоту, показывая, где садится. Едва колеса аппарата коснулись земли, как заработала видеопластическая установка. Машина почти целиком спряталась в кустах, на поляне остался торчать только хвост. Поманипулировав ручками Пиллар закрыл и его группой деревьев. Теперь даже если за этим куском земли следил какой-нибудь спутник, то ничего интересного он передать своим хозяевам не мог. Кто их считает все эти рощи и рощицы? Лес — он и есть лес.

— Включить обзор в оптическом и инфракрасном диапазонах… Задействовать систему охраны периметра…

Делегаты прошли к небольшому холму, занимавшему центр композиции созданной техниками.

Холм, как и все вокруг, был иллюзией. Внутри него отстроили небольшое здание, собранное на легком каркасе, а за стенами — несколько рядов стульев и казенного вида кафедра.

Я уселся позади и смотрел, как входящие легенды террора рассаживаются по местам.

Все это заняло не больше 10-ти минут, и вот когда шум сдвигаемых стульев затих на трибуну вышел уже знакомый мне руководитель Службы Безопасности Общества и представился.

— Служба Безопасности. Прошу подтверждения полномочий.

Когда формальности закончились, выбранный Председатель объявил о начале конференции.

— Друзья! Время наше коротко, и потому дорого. Серьезность решений, которые мы собираемся сегодня принять или отвергнуть так же побуждает нас действовать быстро…

Собрание мрачно и недоверчиво слушало. Все тут знали цену времени.

Мои глаза перебегали с одного лица на другое. Кое-кого я знал, но большая часть собравшихся представлялись мне обычными людьми, что лишний раз доказывало, что глаза самые большие обманщики.

Все тут были необычными — пытанные, стрелянные, почти у каждого за спиной то каторга, а то и смертный приговор.

Оратор обвел зал тяжелым взглядом.

— Все присутствующие в курсе повестки дня и первичное обсуждение прошло в самолете. Вопрос один. Первый, он же единственный. Комитет Зеербургского отделения Общества предлагает провести акцию против Президента!

Я внутренне охнул, а Конференция бровью не повела. Заскрипели только кое-где стулья, кто-то кашлянул в кулак и — тишина.

Предложение не содержало ничего необычного. Примерно через конференцию, то есть раз в 2–3 года такое предложение выносилось на обсуждение. Иногда, особенно если президент вел себя не очень хорошо, оно принималось. Организация несколькими выстрелами напоминала о себе. После этого власть забирал очередной генерал, и все шло своим чередом до следующей конференции.

— Прошу высказываться.

— Покушение это конечно хорошо, — сказал кто-то из задних рядов. — Куда как славно… Стряхнуть так сказать пыль со знамен и штандартов…

— Прошу на трибуну, — строго сказал Председатель, — нечего по углам шептаться.

Перекрывая легкий шум каким-то механическим скрипом, слегка прихрамывая, по проходу к трибуне вышел еще не старый человек.

— Супонька, — представился он. Опершись руками на кафедру, человек почти свесился вниз, стараясь оказаться поближе к залу.

— Покушение — это дело, — повторил делегат. — Только вот зачем все это?

Он замолк, разглядывая зал. Ответа террорист не ждал, только хотел привлечь внимание к своим словам. Словно отвергая упрек в трусости, продолжил.

— Я принимал участие в трех акциях, избавивших народ от двух, так называемых, пожизненных президентов, а что изменилось? Все осталось на своих местах: военные у власти, а мы в подполье… То ли дело у соседей.

Он махнул рукой, показывая всем, кого именно из соседей он имеет в виду.

— Акция, переворот, гражданская война… Оппозиция у власти! Вот с кого пример брать надо. Я отдал делу терроризма свою ногу. А ради такого финала отдам и вторую!

Супонька рубанул рукой по кафедре, грохотом подтверждая свои слова.

— Или я не прав?

По залу прокатился одобрительный шум. Одноногий делегат говорил вообще-то очевидные для всех вещи. Не желая понапрасну тратить время, Председатель значительно звякнул колокольчиком.

— Чтобы облегчить делегатам принятие решения, сообщаю, что между оппозиционными партиями достигнута договоренность о создании Народного Оппозиционного Фронта…

— А покушение тогда зачем?

— Смерть Президента станет сигналом к всеобщему восстанию.

— Это дело… С коммунистами договорились?

— И с коммунистами и с социал-демократами…

Он усмехнулся.

— Даже с кришнаитами… Давайте голосовать.

При одном воздержавшемся предложение приняли. С явным облегчением на лице Председателя поднялся.

— Кому поручается исполнение?

— Особая Комиссия уже обсудила кандидатуры наших товарищей, которым будет поручено провести акцию, однако их кандидатуры нуждаются в нашем одобрении.

Он махнул рукой куда-то в сторону, и из-за перегородки один за другим начали выходить люди и строиться у него за спиной.

— Своих лучших людей нам выделили наши соратники со всего мира! Группа интернациональна! Это лишний раз доказывает, что у борцов за свободу нет предрассудков! Вот они, герои! Монстр — Фронт освобождения Северного Габона от Южного Габона, Корявый — Фронт освобождбения Южного Габона от Северного Габона, Маркуша — Армия Иисуса сладчайшего и милосерднейшего, Маленький — Сепаратистская армия Лихтенштейна, Рожа — «Голубые бригады» Засеванда, Жадный — Берберианское возрождение, Босой Череп — фронт освобождения имени Дина Рида, Руководитель группы — Енм Приор — Марсианская Красная Армия.

2

Реальность.

Енм Приор. Марсианская Красная Армия.

Услышав имя, каждый из стоявших за Председателем делал шаг к залу. Я вышел последним, сквозь прорези маски оглядывая делегатов. Председатель незаметно подмигнул мне и поджег список. Бумага в председательской руке мгновенно вспыхнула, превращаясь в пепел. Пока все шло, как планировалось, без ненужных эксцессов. Растерев пепел пальцами, Председатель ритуально спросил: