Революшен (СИ)

– Какую?

– Глупый вопрос. Дальше.

– А как же. С чего бы я тут голосил? От страху и ору. С чего еще мне орать? Этих килек копченных, что ли вразумлять? От страху и ору.

– Я не могу тебе сказать, что там. Это слишком просто, что бы тебя удивить. Сам увидишь.

– Я хочу знать, кто убил психолога.

– Забавные вы с Сережкой. Другие говорят: "Привет. Как дела?", а вы – "Привет. Выпьешь что-нибудь?". Я не буду пить. Я на секундочку. Ты даже не успеешь меня захотеть, как я уйду. У меня к тебе одна просьба. Один маленький конвертик без адреса.

– Почему?

– Это состояние тела. Это, как писал твой друг Сергей, просто два шага вверх.

– Это не можешь быть ты. Это я фотографировал. Это моя студия. Это было почти вчера.

– Да. А что тут такого?

– Узнал, – улыбнулся майор. – У меня два новых трупа.

– Знаешь, Алеша, мне нужно поговорить с убийцей, – в полголоса сказал Сергей в коридоре.

– Видишь, как мы с тобой понимаем друг друга, – улыбнулась Света. – Даже не надо ничего объяснять. Это прощальное письмо. Махаю ручкой. Всего два слова. Я не люблю прощальные поцелуи, неуклюжие объяснения, поэтому написала письмо. Впрочем, вряд ли бы были какие-то поцелуи. Думаю, он даже не заметит, что рядом с ним на одного человека стало меньше.

– Она лучше всех.

Они сели за столик, рядом с дымящимся мангалом, на котором некто усатый и носатый непонятно для кого жарил шашлык. Кафе было пустым. Сергей взял себе пива, Михаил купил "Пепси-колу". Михаил спросил про расследование убийства. Сергей сказал, что еще двух психологов убили. Потом Сергей купил себе еще пива и стал рассказывать все подряд: про старика, про Алешу и Лилю, про фотографии, про Дивана, про Париж, про девственность. Михаил выслушал с большим интересом, время от времени открывая рот. Под конец рассказа Михаил устал удивляться.

– Да.

– Нет. Просто так.

– А это что за Робин Гуд? – спросил Алеша.

Дверь долго не открывали, пока на пороге не показалась хозяйка. Она молча смерила майора взглядом, зло сплюнула и, оставив входную дверь открытой, не говоря ни слова пошла к себе. У Сергея было темно. Майор постучал. За дверью было тихо. Майор постучал еще раз. Послышался шорох. "Кто?" – спросили из-за двери. Это был голос Колчака. Майор в полголоса представился. Дверь открылась.

– Правильно. Откуда-то из Франции. Точно не определили. Стал говорить про какие-то технические проблемы, типа кириллицы, но я не понял. Во-вторых, он построил график убийств. Этот майор Ковальчук оказался просто Элькюром Пуаро, только без серых клеточек, конечно. Он собрал биографии всех жертв, искал, что в них общее. Думал, что убийца рисует пятиконечную звезду, еще что-то. Короче, версий у него было, хоть продавай оптом. Короче, построил он график. Разница между первым и вторым убийствами была 18 дней, между вторым и третьим уже 16, следовательно, между третьим и четвертым будет 14. Количество убийств умножается на два, а между убийствами становится на два дня меньше. Он даже подсчитал, сколько всего психологов погибнет. 456 человек, причем в конце будут не успевать хоронить бедняг. Такие дела. Попрощались мы, а вчера я сам ходил к нему в отделение. Хотелось посмотреть на решетку глазами свободного человека. Проверил майор этот подъезд. Выяснил, что проживает там некто Юрий Алексеевич, почти 70 лет старику и знаешь как его фамилия?

Алеша согласился. Они уставились в телевизор…

– А ты не преувеличиваешь? – спросил он. – С таким же успехом мы могли бы вызывать лунные затмения.

Лена достала из кожаной сумочки ключ и открыла одну из выкрашенных бардовой краской дверей. Они прошли в прихожую, потом в комнату. Комната была небольшой. В ней была только кровать, стол, стул и телевизор. Свободного места почти не было.

– Если я возьму тебя к себе, то ты уже не сможешь вернуться обратно.

– А кто психологов убивает? Черт?

– А зачем тебе знать?

– Смысла нет или страшно?

– Еще дайте «Пепси», – попросил Алеша, смахивая с руки кровь. Взяв бутылки, Алеша вышел на улицу. Он отошел в сторонку, отвинтил крышку, сделал несколько обжигающих глотков и запил «Пепси». Дыхание успокоилось. Алеша пошел через парк, в котором в этот солнечный теплый день было особенно многолюдно. Алеша, не обращая внимания на людей, сделал еще несколько глотков. Он сразу и сильно захмелел. Пройдя через парк, Алеша пошел дальше, куда глядели глаза. Он долго шлялся по Старому городу, выпил всю водку, допил «Пепси», купил и съел упаковку чипсов. Перед глазами постоянно висел стоп кадр с мужским задом между ее ног. Алеша посмотрел на часы. Было полчетвертого. С того времени, как он выбежал из Дворца Культуры прошло больше 3 часов. Вдруг Алеша почувствовал сильное желание снова увидеть Лилю. «Она уже, может быть, дома, а я тут сижу, страдаю». Алеша вскочил с лавки и быстро пошел к остановке. Алеша сел в "маршрутку". Его трясло. Он был готов простить ей любую измену, лишь бы она была рядом с ним…

– Это Сергей, – представил друга Алеша. Они прошли в комнату. Сергей заметил, что, несмотря на множество перемен – это та же комната. Шкаф был тот же. Обои те же, и даже запах, который Сергей не чувствовал раньше, показался ему знакомым. Во всем остальном комнату было не узнать. Сергей сразу обратил внимание на плакат, висевший на стене. На плакате была Эйфелева башня, служившая фоном для модели в купальнике.

Информация о баре очень заинтересовала Алешу.

Следователь протянул листочек, на котором было написано 24 08 08.

– Да.

– Что ты так рано? – пробормотал про себя Сергей и стал выключать компьютер. В дверь постучали. «Она решила меня навестить?» – недовольно подумал Сергей. Хозяйка не дожидаясь приглашения, зашла.

– Извини, ты теперь зэк. За базаром надо следить. Кстати, ты скажи своему Павлу, что бы ни звонил мне больше. А то он вчера меня заколебал звонками. Все искал своего вождя.

– Что с нами происходит? – спросил Алеша. На него нахлынула грусть. – Что творится? Раньше такого не было. Всюду бред. Может быть, мы просто стареем? Может быть, все так стареют?

– Это я фотографировал для того самого Дивана, – сказал Алеша.

Алеша не улыбнулся. Они пошли в сторону основных улиц, по которым ходил весь транспорт. Сзади просигналил автомобиль. Ребята сошли на обочину, пропуская вперед большой черный «Мерседес».

– Серьезно, очень, – ответил Алеша.

– Хорошо, я подумаю об этом на досуге. Тем не менее, я больше в этом не участвую. Мне сейчас надо найти убийцу.

Алеша молчал. Он сам прекрасно понимал, что все происходящее слишком неправдоподобно. Временами это ему нравилось, временами пугало до безумия. Он не хотел думать об этом, закрывал глаза. Ему просто было хорошо с Леной.

– Да. 9-летнюю девочку.

– Кто он? – спросил Алеша.

– А что у тебя с сыщиком?

– Ну и фиг с ним.

– Я-то как раз и знаю, – сказал Алеша.

– Если ты можешь менять свой облик, то как же ты выглядишь на самом деле? – спросил Алеша. Лиля засмеялась. Алеша улыбнулся в ответ. Ему сразу стало легче.

– Поговоришь с ней?

– Просто я полюбила тебя, понятно?

– Нет.

– Почему ты меня постоянно обманываешь? То знаешь Дивана, то не знаешь, то тебя зовут Лена, то Лиля. Я и так ничего не понимаю, еще ты мне постоянно врешь. Зачем?

– Ты расстроен? – спросила девушка.

– Фигня какая-то.

Алеша дал Сергею 300 долларов.

– Отличные фотки. У меня аж мурашки по коже. Почему ты их мне не показывал?

– Я думаю, что убийства – это противозаконно, – растерянно повторил Сергей слова Юрия Алексеевича.

– Ты меня успокоил, – усмехнулся Сергей. – Я думал, что я здесь один псих, а ты еще ненормальней меня. Дивана действительно надо найти. Знаешь, это вполне возможно, связано и со мной. Со мной тоже сплошные странности в последнее время происходят. Конечно, не такие шизофреничные, но из того же места. Почему ты от меня это скрывал?

– Я пойду, а то она меня уже ждет. Я обещал на пять минут.

– А куда едут перелетные птицы? Домой, в Африку. У тебя что-то случилось?

– А что это такое?

– Ты заколебал уже своей паранойей, – недовольно сказал он.

– И что она?

– А что было бы, если бы эта тварь тебя догнала? – спросил Алеша на следующий день, когда Лена на кухне готовила незамысловатый завтрак.

Алеша промолчал. Мысли совсем запутались. Алеша сосредоточенно рассматривал серебряную пепельницу.

– Не говори ерунду.

Алеша, попрощавшись с Сергеем, пошел в ДК «Юбилейный» к Лене на репетицию. Вахтерша любезно объяснила ему, как пройти на сцену. Алеша сразу нашел зрительный зал. Оркестр играл прелюдию Шопена в переложении для симфонического оркестра. Алеша сел на задний ряд. Дирижер прервал музыку и стал что-то недовольно объяснять одному из музыкантов. Алеше было интересно. Он без труда, нашел среди оркестрантов свою Лену и с удовольствием отметил, что его подружка самая красивая. Лена заметила Алешу и не заметно от дирижера помахала ему рукой. Как только выдалась пауза, Лена подбежала к своему другу. Они поцеловались.

– Помогает от изжоги. Поругался с Леной? – спросил Сергей, увидев, что его друг чем-то обеспокоен.

– Надо было проводить. Расскажи поподробней про эту историю. Зачем вы ребенка раздевали?

– Помню. Это было очень давно, но я все помню.

– Это странная история. Я даже не хочу тебе рассказывать

– И кто он? Как он выглядит?

– Снился. Во сне ты задумчивый и смотришь в сторону. Далеко-далеко. Туда, где я…

– Что ж, поехали, только, чур, ты – спонсор, а то я сейчас совсем не герой-любовник.

– Нет. С баксами порядок. Просто появились вопросы. Мне неспокойно. Я хочу найти ответы, а ответы знает только он.

– Конечно – сказал Алеша. Он обнял Лилю. Они поцеловались, легли на кровать, но Лиля опять отстранилась от Алеши.

– Эх, – вздохнул бомж, – так хочется что бы солнышко, а опять эти селедки бочковые кругом. Жалко убьют меня скоро. Зарежут, как цыпленка, вот это действительно жалко.

Они вышли в подъезд. Старик закрыл дверь, и, повертев ключ в руках, протянул его Сергею.

– Да. Мы с ней балякали, а у нее эта идея давно. Короче, все сошлось. У нее тоже глаза загорелись. Деньги зажигают огоньки. Остановились на тебе, как на "самом". Ты с нами или против нас?

– Что ж, у нас свободная страна, – сказал он без всякого расстройства. – Или не так, хоть в чем-то наша страна свободна. А теперь о главном. Мы нашли убийцу.

– Смотри, что я нашла, – шепотом, боясь помешать, сказала Лена.

– Почему вы не бежите, не собираете вещи, не разбегаетесь на фиг, – продолжал кричать бомж. – Встали и стоите. Что-то огромное рядом. И уже не что-то, а ясно что. И что же теперь закрыть: глаза или двери? Вы думаете, Волга далеко, растеклась по трубочкам. Открыл краник: «Здравствуй, Волга», закрыл – «до свидания, любимая». А фиг вам. Поднимется волна и смоет город. Хоть бы одна гадина Богу помолилась, хоть один бы дебил. Нет, зачем нам? У нас инфляция, у нас в каждом троллейбусе по кондуктору. Ну, так и катись отсюда земля, пока круглая. Катись-катись.

– Какая тебе разница? – усмехнулся Диван.

– А когда вы собираетесь снимать?

– Потому что ты хочешь узнать глупость, а кто хочет узнать глупость, тот тупица, во всяком случае, очень похож на тупицу.

– И какая связь между этими событиями? – спросил Сергей, дочитав статью.

Сергей улыбнулся.

– Наш барабанщик.

– Понятно, – задумчиво кивнул Алеша.

Сергей молчал. Ему хотелось узнать про убийцу. Он видел, что старик что-то знает. Но старик так на него уставился, что Сергею ничего не осталось, как спросить:

– Перестань. Забудь про Pirelly. Ты идею слушай. Мы будем снимать в недостроенной гостинице. Представляешь? Это мне твоя Спириденко идею подкинула. Почуй крутизну. Заберемся повыше. Голые девушки, куски арматуры, а за спиной во все стороны Волга с птичьего полета. Ты же художник. Красотища скажи же?

– Конечно. Тем более я так и так собирался в "старик". Хочу к Ленке на репетицию зайти, посмотреть, как она играет.

– Ничего страшного, если она сейчас придет, а у тебя, так сказать, совсем без туфелек?

– Не беспокойся, – улыбнулся Алеша. – Я успею тебя обуть. Выпьешь чего-нибудь?

Сергей предельно заинтересовался.

– Ты спрашивал про убийцу? Что он сказал?

– А почему среди твоих детских фотографий нет фотографии твоего отца? Мама твоя умерла, но почему нет отца. Он, вообще, существует?

– Ничего интересного здесь нет, – сказал Алеша, когда Сергей доел свою еду. – Одна игуана, другая игуана – просто слово.

– Хорошо, – сказала Спириденко и принесла три своих семейных альбома. Она села рядом с друзьями и стала объяснять, кто и где изображен. Ей это занятий было на порядок интересней, чем молодым людям. 3 альбома было пролистано. Знакомых лиц в альбоме не оказалось…

– Да ты опасен, дорогой мой. Ты, действительно, опасен.