Кровь как лимонад (полная)

— Спасибо.

— Вот именно. Быстро пьянеющий и назойливый, при этом смешной и неглупый — но сегодня тебе это не нужно.

— На Крестовском острове, — ответила Настя.

— Тогда ты должен ездить на чем-нибудь вроде «смарт фор ту».

— Пристегнись, наверное, крепче… Где ты живешь?

— Ну-у, — Жека опять, как и вчера, потерялся и теперь соображал, как лучше ответить. — Честно? Нет… У меня не было подруг из домов на Крестовском. Думаю, там лифты настолько стерильные, что в них, наверное, можно делать операцию. А после секса в лифте купчинской многоэтажки, думаю, можно смело отправляться сдавать анализы. Поймать какую-нибудь дрянь там проще простого.

— Жека-джан, приезжай. Дело есть.

— Все вы так говорите, — Жека отрезал кусок стейка. — Пива, кстати, в нем я не чувствую. Это ж сколько, кстати, бычку надо пива выжрать, чтобы прибалдеть?

Постоянные клиенты? Жека обвел глазами зал. За столиками сидело несколько пар. Ему стало не по себе. Сколько романтических изнасилований планируется в данный момент?

— Ага. Главный. В небольшой строительной фирме. А тут так — халтурка по знакомству, фриланс.

— Так спокойно говоришь об этом, — сказал Жека. — Это как бы аморально.

— Алло? — сказал он, упершись в Настин взгляд, будоражащий его.

— Да? А что там?.. Нет, у нас чуть ли не в цветочек стены.

— Нет. Что-то вроде «Гинза Прожект», замешанного на «Gare Du Nord» и «Yellowjackets» и мотивах корейских слэшеров.

4. Евробэйби

— Костров, тебя сюда каким ветром занесло?

— Был неподалеку, мне позвонили.

* * *

* * *

— Марка, — позвал его Костров.

Готовка никогда не была сильной стороной Марка, но он знал несколько секретных рецептов, почерпнутых из «Обеда с Джейми за 30 минут» — передачи, которую смотрела его бывшая. Варишь пасту, добавляешь соус из потушенных томатов и кильки, посыпаешь пармезаном, заправляешь оливковым маслом и бальзамическим уксусом зеленый салат, огурцы и перец — вот и ужин в итальянском стиле, а ты выглядишь в глазах гостей шеф-поваром, выписанным с Сицилии.

— Спрашиваю — у тебя был приступ?

— Напился в хлам — так, чтобы уже не стоял, и не так было обидно — и вернулся домой, — услышал Марк его голос в трубке. — Надеюсь, ты потрахался за двоих, счастливчик. И еще — что девчонка стоила своих денег. Потому что цена у нее, Марка, как у «порша». Пусть и подержанного, но все равно…

Он выглядел как человек, решивший устроить вечеринку, а потом внезапно вспомнивший, что у него нет друзей. Такой же потерянный.

— Ты сейчас куда? — посмотрел Костров на друга.

Новопашин поднял на него глаза — не сразу, а так, будто его взгляд весил центнер.

— Я нормально.

— Сторчишься ты со своими методами… В общем, два жмура. Черный — дагестанец. Талгат Гамидов. Тридцать два года. Зарегистрирован в Махачкале, если верить штампу в паспорте. Как говорят соседи — уже как года три снимал эту квартиру. Есть информация, что он — владелец двух ларьков на Правобережном рынке. Утром проверим. Девка — Алина Вахрушева. Двадцать семь лет. Приехала из Кандалакши, Мурманская область. Род занятий — проституция, секс-эскорт, порноиндустрия. Сожительствовала с Марком Новопашиным, — опер выразительно глянул на Миху. — Нашим бывшим доблестным сотрудником, уволенным из органов — если ты помнишь. Мало тому падучей, так он еще решил СПИД подцепить от этой шлюхи, бля, — Артемьев выругался, достал из кармана пачку сигарет, чиркнул одноразовой зажигалкой. — Обоих завалили из девятимиллиметрового калибра. Судя по гильзам — из «макара». Никто ничего не слышал, так что, скорее всего, «сука» была с глушителем. Убийца (или убийцы, пока непонятно) зашел в квартиру, когда черный порол эту Вахрушеву. Замок тут левый, для профессионала — семечки. Дверь выбил уже Новопашин. Даг что-то услышал, стреманулся и получил пулю в шею. В Вахрушеву выстрелили дважды. Наповал. Деньги и ценные вещи не взяли. Я отправил местного околоточного опрашивать соседей, но, думаю, хрен кто что видел. Сидят по норам, как обычно, и ящик шторят.

Теми ночами, когда он оставался один как поломанный поезд в депо, Марк залипал перед телевизором. Автоматически переключал каналы, не задерживаясь ни на одном больше, чем на пять минут, пытался дождаться Алю. Получалось сделать это не всегда. Пару раз было, что она приезжала через день. Марк ничего у нее не спрашивал. Алька валялась на кровати со своим любимым Ле Карре, а когда Марк к ней притрагивался, морщилась и называла его ледяные пальцы (почему-то они в такие моменты всегда были ледяными) шпионами, пришедшими с холода.

— Кралю тоже, — не стал спорить Миха. — Я не женат, в свободном поиске своей половинки, так что имею право. А что, Олегыч, завидно? В следующий раз могу взять тебя с собой.

Костров помолчал, потом спросил:

Барыга, наверное, прочитал мысли Марка или что-то вроде этого, потому что задергался, заерзал. За спиной у Новопашина бывший зек за стойкой сделал какое-то движение. Марк не стал оглядываться.

— Оклемался?

Зная, чего они стоят, Марк пропустил мимо ушей обычные прихваты драгдилера, вещавшего, что его орех — стопроцентно колумбийский, ну так, в Амстере немного разбодяжили спидами[16], но там сделали это не от жадности, а чтобы кайф был лучше и дольше, сам увидишь, мэн. Говорят, сама нидерландская королева, вроде как любительница снифа[17], долбит такой, чуешь?

— Марка, двигай домой, — Костров взял его за плечо. — Самое лучшее для тебя сейчас.

Марк скромно промолчал и подлил в бокалы белого вина.

— Знаешь, есть методы.

Она сделала неопределенный жест. Пояснила:

— Ясно. Что сам думаешь?

— Он — просто вылитая копия Гая Пирса, моего любимого актера.

— У тебя был приступ?

Они с Михой стояли в пустынном дворе и смотрели, как тела грузят в труповозку. Санитары были молодыми парнями и в процессе погрузки обсуждали новую пластинку каких-то англичан. Марку захотелось взять у Михи пистолет и начать стрелять по санитарам.

— Не нервничай, все в порядке, — сказал он. — Хочу взять грамм дорогого[15].

— Здорово, мужик! — Дарджилинг протянул руку с серебряными перстнями на пальцах. — Как сам? Решили с Алькой крэком затариться?

— Я думала, будем есть заказанные на дом суши или пиццу, — сказала Алька, накручивая спагетти на вилку, — а ты вон как расстарался.

Свернув под Сортировочный мост, Марк заехал на неприметную заправку. Четыре колонки, на двух из которых были оторваны пистолеты, горящие лампами дневного света окна кафешки «24 часа». Марк остановился возле павильона. Внутри было чисто и даже уютно, если бы не яркий свет, заставивший Марка на несколько мгновений зажмуриться. Пахло цитрусовым освежителем воздуха.

Дарджилинг подал знак тому, что был за стойкой, громко сказал:

— Вижу, — кивнул Костров.

— Что-то ты долго, — вкрадчивый голос был похож на шуршание газеты. — Подъезжай, дело есть. Я на месте, в «Файере», — и повесили трубку.

Артемьев, недавно отметивший серебряную свадьбу, покачал головой и поморщился. Лицо, будто бы вырубленное топором, глубоко посаженные глаза, в которых прятался огонь — таким, наверное, был тот старинный мужик с большой деревянной лодкой, доверху наполненной всяким зверьем, подумалось Михе. Как его звали? Ной, кажется. Детство Кострова прошло в атеистическом Советском Союзе среди пионерских сборов и занятий в Доме Юного Техника и футбольной секции, так что он не разбирался во всех этих религиозных хитросплетениях. Авраам родил Исаака или Адам — ему все равно. И как, вообще, может родить мужчина?

Служащий за стойкой из белого пластика был похож на недавно отсидевшего — пристальный взгляд в глаза, короткий ежик рано начавших седеть волос, синие наколки воровских перстней на пальцах, до черноты заваренный чай в кружке. Где-то под стойкой — ствол, это уж наверняка. Вопрос в бесцветных глазах сменился узнаванием. Легкий кивок головы. Марк махнул рукой и подошел к сидящему за одним из трех столиков человеку.

— Это про отцов и детей который? Давно, в школе еще… Олегыч, хочешь сказать, что Марка таскал с собой «волыну» да еще с глушителем? Как-то несерьезно.

— Когда работаешь как конь, сил на баб не остается.

Рассчитавшийся с «продюсером» — сутенером Миха остался со строившей ему глазки Хищницей. Назавтра Костров позвонил Марку и сказал, что на вторую девушку у него денег уже не хватило.

Она приехала из Мурманской области, из городка, где умерла или была при смерти вся промышленность, работавшая по плановой экономике. Без блата поступила на бюджетное место в ФинЭке, после учебы устроилась в коммерческий банк. Скромной зарплаты операциониста с трудом хватало на жизнь и аренду комнаты в небольшой коммуналке на Васильевском. Через нескольких месяцев, в которые Алина едва сводила концы с концами, она кинула свою анкету на Мамбу — «хочу найти спонсора» в обмен на «секс на один-два раза». Спонсор появился довольно скоро. Нестарый и даже непротивный коммерсант, у которого была жена и четверо детей от двух браков. Они какое-то время встречались на нейтральной территории, потом расстались без обязательств. К тому времени на Алину вышло агентство, предложившее ей работу в эскорте и съемки вполне определенного — сексуального — характера. Поначалу это были эротические фотосессии, перемежавшиеся с видео в жанре «соло», но конкуренция в почти что безобидном сегменте индустрии была ошеломляющая. У Алины создалось ощущение, что каждая вторая девушка, приехавшая в Санкт-Петербург, желала раздеться и выставить на всеобщее обозрение свои прелести. Высокое предложение серьезно сказывалось на гонорарах. Как источник дополнительного дохода такая работа прокатывала, но накопить с ее помощью на свои личные квадраты в этом городе было нереально. Служба эскорта в этом отношении была даже более денежным местом. И когда поступило предложение от «Sineplex», Алина почти не раздумывала. В конечном счете, это не так уж сильно отличалось от того, чем она занималась в сопровождении — во всяком случае, поначалу. Питерский филиал американской порностудии «Sineplex» был мутной конторкой, но «модель релизы» и контракты соблюдались безукоризненно. Возглавляли филиал два гомосексуалиста средних лет. До этого таких «голубых» Алина не видела. Суровые как зимняя рыбалка и матерые как классические гангстеры времен «сухого» закона, без всяких сюсюканий и жеманных манер, парни, не взирая на свою ориентацию, одновременно были главными факерами филиала, и, так или иначе, все девушки, работающие на «Sineplex», проходили через них. Контент состоял из красивых русских моделей. Тэги: group sex, anal, DP[9], asslicking[10], creampie[11], fetish. Платили хорошо, но деньги приходилось отрабатывать. Никакой расслабухи, присутствовавшей на многих тин-студиях, когда можно было спокойно лежать на спине, раскинув ноги и подшучивать над мальчиками, у которых от волнения эрекция опадала как листья в осеннем Павловском парке. Все было очень серьезно и реально, и когда гомосексуалисты затеяли новый хардкоровый партнер-проект «Evilutionplex» (DAP[12], gangbang[13]), Алина ушла от них после двух лет совместной работы в «Sineplex». Под псевдонимом Rockstar она оставалась в базах Eurobabeindex.com, несколько раз летала на съемки в Чехию, но, в основном, занималась продажной любовью.

— Позже, — сказала она.

— Ты давай, держись.

Ночь, когда они вдвоем уехали из «Реалити-шоу».

Марк кивнул, завел машину и стал разворачиваться. Он уже знал, что будет делать. Набрал в телефоне нужный номер. Ответили почти сразу:

Кто такой Гай Пирс, Марк не знал. Когда он спросил, Алька показала ему фильм «Memento», где он играл главную роль. Особого сходства с собой Марк не заметил. А кино ему не понравилось.

— Сема, приготовь кофейку, — и Марку. — Решил крапаля оторваться по-взрослому? Сейчас все будет, мужик. Товар — высший сорт. Недавно доставили…

— Думаю, пришли за черным, а дамочка оказалась не в том месте и не в то время. Не повезло. Будем рыть мотивы. Хотя, если бы меня спросили, оформил бы глухарь — и дело с концом.

— На кухне сидит, если ожил. Припадочный, мать-перемать. Кстати, пока он единственный подозреваемый… Чего смотришь? Может, дело было так. Проводил Вахрушеву в квартиру к Гамидову, сидел под окнами в машине. Так сказать, свечку держал. Ну, и взревновал внезапно. Может, услышал, как любовница его под черным кричит — про это вот соседи говорят, что шумно у них тут было. Или еще что. Он же на голову больной — кто знает, что он может придумать. Вошел и грохнул их обоих из «плетки». А потом — инсценировка приступа. Или настоящий приступ. Достоевского читал?

— Бесплатно, — добавила она, — если накормишь ужином.

— Это ты меня после трехдневного запоя еще не видел. Кстати, о запоях. Не знаешь, что можно теще на День рождения подарить?

Костров посмотрел, как Марк садится в «бэху», нагнулся к водительскому окну, спросил:

— Вальнул кто-то двух антисоциальных элементов. Делов-то. Черных сейчас как собак нерезаных. Шлюх тоже. Невелика потеря, честное слово.

— Угу, — невнятно произнес Марк и, после короткого диалога нажав отбой, привлек к себе Алю-Рокстар, которая была рядом. Лежала в его постели, подперев ладонью голову, и смотрела на него.

— Эй, как у Альки дела? — спросил у спины Марка барыга. — Нарыл тут один ролик. С ней и с еще одной девахой, чуть руки себе не стер, пока смотрел. Сайт «Firstanalquests», пять долларов пришлось заплатить. Смотрел и думал — неужели, действительно, фёст? — Дарджилинг рассмеялся неожиданным визгливым смехом. — Ты-то еще не начал сниматься в их кино? А что — и удовольствие, и деньги в семейный бюджет. Привет ей передавай! Пусть заезжает.

— С каких съемок?

В машине Марк включил свет, высыпал «снег» на опускающийся подлокотник, попавшейся под руку пластиковой дисконтной картой заправок «ПТК» раздробил комочки, сделал дорожку и через свернутую сторублевую купюру втянул в нос порошок. Слизистую обожгло так, словно в этом и заключался весь интерес наркобаронов и пушеров, через которых эта порция кокаина дошла до Марка.

— Да, был. Несильный.

— А?

Молодой — недавний выпускник Академии — судмедэксперт, проходивший в этот момент мимо, заулыбался. Костров посмотрел на него красными от недосыпа глазами, пытаясь убить взглядом. Судмедэксперт ретировался в комнату.

В голове как вата висели остатки тумана, возникшего перед приступом, поэтому Марк вел машину медленно. Двигался в правом ряду. Через три минуты он заметил сзади свет фар. Кто-то ехал за ним. Подпустив преследователя поближе, Марк узнал Михин «мицубиси лансер». Провожает. Следит, чтобы он ехал домой. Марк надавил на газ. Оторвался. Скинул скорость только перед Володарским мостом, где его с ревом обогнали два мотоциклиста, у которых вот-вот должен был закончиться сезон. Пересек Неву, и когда вырулил на пустынный проспект Славы, в его голове окончательно оформился план дальнейших действий.

Марк не был уверен. И ее вопрос не оставлял надежды на то, что сессия, с которой она приехала — это съемки для рекламы нижнего белья или парфюма. Но он попросил:

Барыга, у которого Аля время от времени брала фрибейс[14]. Называла его профессиональным медикаментом. Употребляла нечасто, но иногда устраивала себе выходные, забивая все поры тела наркотиками. Марк время от времени присоединялся к ней — просто для того, чтобы ей меньше досталось. Прозвище барыги Дарджилинг было странным, учитывая то, что дилер пил только кофе. Курчавые волосы, загорелое лицо, «тоннель» в правом ухе, военного покроя куртка и штаны карго с, кажется, миллионом карманов — чем-то Дарджилинг походил на растамана. Увидев Марка, он отложил поюзанный планшетник с затыканным жирными пальцами экраном, отодвинул тарелку с недоеденным сэндвичем с красной рыбой. След от зубов на бутерброде был вытянутым как укус волка.

Миха открыл дверь на кухню, где было холодно из-за открытой форточки. Запах пороха, висевший в квартире, на кухне почти не ощущался. Возле старого обеденного стола, застеленного клеенкой — стандартная деталь интерьера недорогой съемной квартиры — сидел Марк. Выглядел он будто кукла Вуду, в которую воткнули гвоздь.

Миха удивился:

Артемьев засопел. Произнес:

— Хорошо.

Информацию о себе выдавала она неохотно. Обычно это происходило в постели, когда они курили, отдыхая от секса.

— Убийца. Я же, считай, караулил у подъезда. Отлучился на десять минут — и все. Ее убили…

— Не беспокойся, Костёр, — сказал Марк. — Я в порядке.

Артемьев пожал плечами.

— Кто?

— Доедешь? Может, довезти тебя?

— В который раз жалею, что в свое время не пошел в педагогический. Сейчас был бы трудовиком. Или историком. Спал бы по ночам, два месяца отпуска летом, — и он прошел в комнату, откуда были слышны голоса нескольких человек.

— Неподалеку? — Артемьев, оперуполномоченный Уголовного розыска, поскреб серебристую щетину на лице и усмехнулся. — Опять кралю какую-то драл?

— Ты как, дружище? — спросил Миха.

Позвонил ей через пару дней, в течение которых он вспоминал их проведенную под стимуляторами ночь. Она ответила, что занята, но уже ближе к вечеру набрала его сама. Сказала, что может приехать к нему и остаться до утра.

— Просто мейкап. Я прямо со съемок к тебе.

— Ладно, надо идти работать, — сказал пожилой опер.

— Спасибо, я сам.

Марк не стал говорить Дарджилингу, что Беатрикс, Королеве Нидерландов, больше семидесяти лет и что вряд ли она торчит на кокаине, который мутят в каком-нибудь подвале в Питере. Обидится. Он просто заплатил ему, подошел к стойке и получил от бывшего зека пакетик с порошком.

Что было между ними, Марк сначала не понимал. В отдельных жизненных вопросах Алька была расчетливой беспринципной сукой, и Марк был уверен, что, если бы она могла его как-нибудь использовать, все происходило бы из-за этого. Но как можно было использовать бывшего копа, к которому после многолетней ремиссии вернулась эпилепсия? Что с него было взять? Даже квартира в микрорайоне, граничащем с промзоной, была, по сути, не его. Жалела Алька его? Влюбилась? Через неделю после их знакомства в «Реалити-шоу» она, оставив за собой съемную жилплощадь, переехала к Марку. С собой она привезла свой медленный ноутбук, который называла Пенсионером, лицензионные компакт-диски с альбомами «Massive Attack», «Portishead», «Vampire Weekend» и саундтреками к двум первым сезонам «Treme» и полтораа десятка потрепанных книг в мягких обложках. Готовили по очереди. Марк — блюда попроще, пасту и овощное рагу, Аля — мясо с брусничным соусом и рыбу. Ходили в кино, много гуляли, держась за руки, разговаривая и смеясь. Иногда, перед сексом, Алька ставила на ноуте ролики «Sineplex» со своим участием. Насколько это было нормально, никто бы из них не сказал. Это заводило обоих, и они трахались как ураган. Алька первая стала называть их отношения «фак стори». После оргазма курили, стряхивая пепел в пепельницу, стоявшую у Марка на груди.

— Что-то на тебя не похоже, Олегыч.

Она действительно была похожа на «порш». Когда он ночью входил в нее, руки девушки блуждали по его телу, касаясь его лица, плеч и гениталий. В том, как она занималась сексом, все было продумано до мелочей, как в хорошем автомобиле, все было… эргономично. Первый (в ту ночь и за долгое время) его оргазм был похож на страшной силы лобовое столкновение с несработавшими эйрбэгами и непристегнутыми ремнями безопасности. Сказалось долгое воздержание Марка. А может это его алкоголь так гладко лег на ее фрибейс. Некоторое время он лежал, рассыпавшийся на осколки. Потом еще были столкновения — боковое по касательной и вновь лобовое. Днем, невыспавшийся и с гудящей головой, он проводил Альку и поймал ей такси. В какую-то секунду ему захотелось поцеловать ее, но, вспомнив, кто она, сдержался. Ограничился тем, что взял номер ее телефона.

— Ты страшный человек, Олегыч.

— Палец отрезали? Что это? Зачем? — он вдруг оглянулся, будто тот, кто мог ответить на его вопросы, стоял у него за спиной.