Homo Negans: Человек отрицающий (любительская редактура)

Тень старика, выросшая и заполнившая собой всю комнату, постепенно съеживалась. Огонь в камине, разгоревшийся было так, что, казалось, вырвется из его выложенной зеленым мрамором пасти и поглотит все вокруг, тоже стих. На черных трескучих углях остались плясать лишь маленькие редкие всполохи. Тут Маэл наконец-то открыл глаза, и непонимающе огляделся:

– Я что, опять громко храпел?

* * *

Рори остался в каюте один, и ему стало совсем не по себе. Не верилось, что ещё сегодня утром он преспокойно собирался в школу и знать ничего не знал ни о каких кораблях и безбраслетных беглецах, а теперь лежал в настоящей каюте без какой-бы то ни было связи с внешним миром, его миром – простым, понятным и, по сравнению со всем этим, очень даже уютным…

– Ха, вот уж не сказал бы! Как будто эти ваши наспех наштампованные ерундовины могут заменить нормальную обстановку?! Был я в одном таком доме, и, скажу тебе, больше – ни ногой. Хотел было кухонный шкаф открыть, полакомиться чем-нибудь, так там даже ручки не было! Зато всё как давай мигать и переливаться, как взбесившиеся блуждающие огоньки, и пищать, как сто полёвок разом, я чуть со страху не помер! А стул? Это же была форменная ледяная горка из этого вашего вездесущего мерзкого пластика – дрянь, а не вещь! И все такое зализанное, гладенькое, как дохлая жаба, тьфу!

Ворчливый стариковский голос раздавался откуда-то из области шкафа и казался приглушенным, как будто кто-то вещал из его деревянного нутра. Но Рори знал, что в комнате нет никого, кроме него самого. Человеку спрятаться здесь было совершенно негде.

«Наверное, я все-таки схожу с ума» – подумал мальчик без особенного испуга, – «началось с дурацких видений, а продолжилось слуховыми галлюцинациями. Тем более, что я потерял много крови, еще и ушибы, может и головой ударился…»

– Да не, скорее всего не сходишь, рановато еще, – произнес невидимый собеседник где-то совсем близко от него.

«Да уж, конечно, еще как схожу, если решил поболтать с воображаемым другом».

– Ох ты батюшки, я ж проявиться забыл! – с этими словами на столике в ногах Рори образовался человечек. Не больше полуметра ростом, в годах, но ещё не стар, курчавая черная борода подернута сединой, в гранатово-красном пиджачке и такого же цвета котелке. Он сидел, довольно развязно закинув ногу на ногу, и обе, кстати, были облачены в клетчатые бежево-зеленые брюки. Также на нем была белоснежная рубашка «бат-энд-даун» с воротником на золотых пуговицах и изумрудная бархатная жилетка, а из нагрудного кармана торчал краешек алого шелкового платка.

Он будто соткался из воздуха, и теперь взирал на Рори, ожидая реакции.

– Ты… Вы… кто? – промямлил тот, слегка ошалев от неожиданности.

В голове возникали предположения одно глупее другого, но ни одно не могло бы объяснить того факта, что перед Рори только что появился читающий мысли и умеющий делаться невидимым человечек.

– Ох, ну и народ пошел невежественный, я бы даже сказал туповатый, – пожаловался неизвестно кому престарелый джентльмен, и принялся увлеченно начищать и без того блестящий глянцево-черный ботинок на небрежно закинутой левой ноге. Рори и не заметил, откуда у него появилась мягкая ворсистая тряпочка, которая замелькала туда-сюда с немыслимой скоростью, а мальчишка завороженно смотрел на смуглые сморщенные ручки, приводящие её в движение.

– Ладно уж, тугодум. Меня зовут Пука, – смилостивился человечек, на секунду отвлекшись от натирания обуви, и приподнял шляпу.

– А я Рори, – произнес мальчик, и как не силился, не смог сдержать улыбку.

– Что ж, неплохое имя, как для человека, – невозмутим заметил Пука, – хотя по мне слишком заносчивое: то что ты рыжий, как из рыжиков рагу, я вижу, а вот ничего королевского пока не разглядел.

Рори возражать не стал, тем более что о значении собственного имени он узнал максимум полчаса назад. Нет, такого он бы напридумывать не смог, как ни старайся, значит либо этот тип реален, либо кто-то решил таким изощрённым образом над ним поиздеваться, используя, например, скрытый голографический проектор.

Тут тряпочка с громким хлопком исчезла из рук Пуки, а сам он подскочил, с ужасно обиженным выражением лица, и одним прыжком очутился на кровати рядом с Рори.

– А так бы твоя голограмма смогла?! – воинственно прокричал он, весьма болезненно тыча под рёбра мальчика откуда не возьмись взявшейся деревянной тростью с закрученной спиралью ручкой из молочно-желтого, отполированного бараньего рога.

– Ай, вы что творите?! Больно же! – Рори попытался схватить наконечник грозного, хоть и мелкокалиберного оружия Пуки, но у него ничего не вышло. Казалось, старичку были нипочем все законы темпоральной физики, настолько неуловимо-быстрыми были его движения.

– Перестаньте, у меня и так синяков полно! – взмолился наконец Рори.

– Тот-то же. – удовлетворенно просопел Пука, и трость схлопнулась так же, как обувная тряпка. – Я всегда говорю, крепкое словцо да меткий удар – лучший способ и завязать, и окончить разговор. Еще чего выдумал, голограмма. Это у себя там в городе будешь такими словечками разбрасываться. И выкать мне прекращай, я, к счастью, тоже не царских кровей буду.

– Хорошо…

– Вот и ладненько, хоть вслух заговорил. Думаешь приятно в мыслях твоих копаться? У тебя там, кстати, бардак страшный, хоть бы прибирался иногда. Голову ведь, как хлев или там амбар, тоже проветривать надо, регулярно, – тоном заправского школьного учителя наставлял Пука.

Рори, во избежание возможных неприятностей, кивнул.

– Итак, ты, наверное, хочешь узнать, почему удостоился чести общаться с самим властелином посевов, подателем колосьев, многоликим и вселяющим страх, темным, как ночь и стремительно летящим, как ветер, благословляющим плоды и приносящим благополучие?

– С кем-с кем? – не понял Рори.

– Со мной, невежда ты эдакий.

– А, ну да, конечно, очень хочу.

– Ох и тяжело же мне придется, – удручено вздохнул Пука, устраиваясь на краешке кроватной спинки в его ногах. – Ты же понятия не имеешь, кто я такой, да? И вообще про нас, народ из сидов, ничего не слышал?

– Да, если честно, совсем ничего.

– Ну конечно, у вас же там теперь дивный новый мир, чтоб ему провалиться, – неожиданно злобно выругался старикашка. – Тогда слушай, и не перебивай что ли.

Так, начну, как водится, с начала. Тысячи лет назад, до всех этих катаклизмов, устроенных по милости людей, мой народ приплыл на этот остов с благословенных северных земель. Веками мы жили в мире и с людьми, и с фоморами, не без стычек, конечно, но и без взаимного истребления. Да и что нам было делить, кроме самого острова, его прекрасных гор и холмов, рощ и дубрав, полей и долин? Ведь как бы мы не пыжились, в итоге земля всегда сама решает, кому принадлежать. Фоморов, правда, пришлось-таки потеснить на окраинные острова, больно много они пакостили, но оттого людям было только лучше.

Нас называли «добрыми соседями», но есть сиды очень зловредные, «маленьким народцем», но среди нас есть и великаны, «дивными», но в холмах привечают и уродцев. Нас считали волшебниками, но в нашем племени есть воины и пастухи, певцы и поэты, пекари и травники, кузнецы, плотники, каменщики и просто бездельники. Нас почитали духами холмов и лесов, но мы селились везде, где нам было по душе, даже в жилищах людей, – сквозь бороду Пуки проглянула мечтательная улыбка.

Но рассказ перешел ко времени более близкому и понятному Рори, он нахмурился, а в его словах зазвучали печаль и тоска.

– И вот твое безумное племя дошло до того, что смертоносным огнем, который сжигает тела изнутри, уничтожило практически всё живое на острове. Даже океан восстал против вас, но и тогда вы не образумились, а теперь прячетесь за стеной, как стадо перепуганных овец.

Вы отравили наши леса, реки, озёра – всё, что мы любили и что было нам дорого, но мы были с вами до конца, до тех пор, пока вы не замахнулись на священное, на саму суть жизни, пока не решили извратить её смысл и не стали подменять доброе злым, важное наносным, праведное бесчестным.

Только тогда мы ушли назад в сиды, в свои холмы, скрылись в тумане и закрыли все двери. Некоторые уплыли за море, а самые стойкие до сих пор ютятся в потаённых пещерах и гротах. Я вот последовал за теми, кто решил возрождать старую жизнь здесь, на заброшенном корабле. Помогаю, чем могу, но в основном просто наблюдаю, и надеюсь… – Пука как-то сник, смолк, и сквозь красочную браваду стало видно, что и в его сердце пульсирует боль утраты.

– Надеешься на что? – спросил Рори. Пука уставился на него непропорционально большими, круглыми, медово-карими, выпуклыми, как у лошади, глазами. Он медлил с ответом, раздумывая о чем-то своем.

– На перемены, юноша. Может, я – старый дурак, и в отличие от остальных, всё ещё надеюсь на твое племя, на таких вот недорослей, как ты. Они, те, что живут на корабле – другие. Их сердца чисты, они слушают древние легенды и сказки и верят им, а значит могут поверить и в себя.

– А мы, те, кто живет в Городе?

– По правде говоря, юноша, я не знаю… пока.

– Так вы пришли на меня посмотреть, как в зоопарк, да? Понять сгожусь ли, достоин ли внимания?

Рори почему-то ужасно разозлился. У него болел нога и другие ушибы нещадно ныли, он ужасно устал, хотел есть, спать, но никак не выслушивать обвинения от чудаковатого престарелого коротышки. Что они за манеру взяли, обвинять его во всём подряд, что им не нравится в Городе? Сначала девчонка, теперь вот этот.

– Хотите узнать, как мы живем там за стеной? Отлично живем, и вполне справляемся без вас, без всяких сказок, волшебства и прочей мистической ерунды! Я лично никаких лесов не сжигал и рек не отравлял, но таковы последствия войны, и нам тоже пришлось с ними справляться. Там в городе люди, знаете ли, тоже много трудились, и к счастью, придумали, как выжить в новых условиях.

Теперь у нас есть достаточно энергии, чтобы обеспечивать себя всем необходимым. Техника сделал ненужными большую часть устаревших профессий, которыми вы так гордитесь. Кому нужны кузнецы и плотники, когда есть целые заводы, производящие всё, от машин до пуговиц, причем из новейших суперпрочных и программируемых материалов? Зачем нужны каменщики, если дома печатаются на промышленных 3D-принтерах, как какие-нибудь детские игрушки?

И не надо смотреть на меня этим вашим сожалеющим взглядом, – окончательно распалился Рори. – Может быть я и не верю в сказки, зато умею жить в современном мире, а не прячусь где-то на свалке.

К удивлению Рори, старикан не накинулся на него с кулакам и не начал опять тыкать тростью, а только звонко расхохотался в ответ. Если бы Рори когда-нибудь встречался с лошадьми, он бы заметил, что смех Пуки напоминает их заливистое ржание.

– Ох, да ты горяч, как торф в очаге у хорошей хозяйки! – произнес он отсмеявшись. – Это славно, не люблю я тех, кто ни рыба ни мясо, ни платье ни ряса. Одно тебе скажу – не торопись верить всему, что слышишь, но хорошенько думай над тем, что видишь. Может и не зря тебя занесло к нам именно сегодня, под самый Самайн…

– Что еще за Самайн?

– О, это чудесное время! В такие ночи стена между вашим миром и сидом истончается до предела. Люди могут видеть нас, а мы, по традиции, делимся с ними частицами своего знания.

Конечно, есть и те, кто занят в основном шалостями да проказами, например, мой беспутный кузен Леприкон, или малютки шифра. А некоторые выкидывают и что похуже: подменивают новорожденных, губят в дороге путников, к королям, ни в чем неповинным, в невесты набиваются. Одним словом, развлекаются, как могут!

– То есть вы хотите сказать, что разная сказочная нечисть, фейри всякие, сегодня преспокойно разгуливает по земле и могут к кому угодно явиться?

– Ну я же к тебе явился? Хотя в тебе воспитания ни на грош, дай только простонать и пожаловаться на судьбу, как бекас на вересковой топи. Ты бы лучше старшим-то не дерзил, а спрашивал, пока есть такой шанс!

То ли под действием обезболивающих, то ли в результате пережитого стресса, на Рори накатила странная бесшабашная веселость. Побеседовать с собственными галлюцинациями? – Почему бы и нет. Психологиня мисс Доннели всегда советует «обратиться к своему внутреннему я», а тут на тебе, прямое включение!

– Окей, тогда скажи мне, Пука, властелин посевов и прочее-прочее, выберусь ли я благополучно с вашего корабля и вообще, чем закончиться для меня вся эта история?

– Несложно ответить, – произнес Пука, усмехаясь, – тебе придется полететь, чтобы научиться плавать, ты закроешь дверь, но откроешь дорогу, ты обретешь друга, но не избежишь утраты, а твой гейс прост и страшен – не протягивать руку помощи, пока не сгорит птица.

Произнося последние слова, Пука становился всё более и более прозрачным, и наконец, совсем растаял в воздухе. Каюта опустела, а разочарованный Рори так и остался лежать гадая, не привиделся ли ему этот странный визитер.

Глава 4. Нора Ламфады

October and the trees are stripped bare

Of all they wear.

What do I care?

October and kingdoms rise

And kingdoms fall

But you go on

And on.

October, песня группы U2

– Ну и, что сказал Слане? Когда ходить сможешь? – с порога начала расспрашивать Ив, заметив, что возле кровати Рори появились костыли.

Рори хотел было в красках рассказать девчонке, какой шок он пережил, поняв, что Слане – это не название модели робота-ДД, а настоящий живой человек, который своими собственным, наверное, не вполне стерильными, руками стал осматривать его ногу. И про Пуку думал рассказать, но заметил, что она и без того чем-то сильно взволнована, а последнее вообще могло оказаться горячечным видением.

Лицо Ив ужасно побледнело, отчего веснушки на нем стали еще ярче, а руки беспрестанно теребили концы шнурков для затягивания капюшона толстовки.

– Да говорит все нормально, и мне ужасно повезло, что он меня быстро заштопал. Если боль будет терпимая, можно попробовать поковылять с костылями.

– Отлично! – искренне обрадовалась Ив. – Может тогда поднимешься на пир? У нас сегодня праздник. Капитан официально тебя приглашает.

– Да мне домой надо, родители волноваться будут, наверное…

На самом деле Рори уже успел об этом поволноваться и вспомнил, что отец предупреждал его о каких-то делах в другом районе Острова, из-за чего его пару дней не будет дома. А мать сегодня собиралась укатить на выходные в новый спа-салон на Блессингтонских озерах, значит пока его скорее всего никто не хватится.

– Ну, ночью тебя к стене все-равно никто не поведет, темно уже, тем боле что сегодня запрещено выходить из «Темры» после заката. А завтра утром я тебе помогу выбраться. Или тебя будут искать?

Рори представил, как он пробирается в одиночку на костылях по окутанному ночным мраком кладбищу кораблей, и решимости двинуться домой как можно скорее у него поубавилось.

– Нет, искать меня пока не будут, родители уехали, а вот Шэй и Нэйт… надо бы как-то с ними связаться, но визор у меня тут не работает, как и браслет.

– О, с этим как раз проблем не будет. Мы можем сходить к инженерам, они войдут в вашу сеть и отправят кому надо сообщение с твоего визора.

– Но у вас же тут ничего не работает! – возмутился было Рори.

– Тут работает только то, что мы хотим, – не без гордости заявила Ив. – Глушилки в том числе.

– Так вы это специально делаете? Но зачем?

Ив медлила с ответом.

– Слушай, Рори. Тут кое-что произошло, и мне теперь сложно сказать, что о нас тебе стоит знать, а чего нет. Давай просто пойдем наверх, и ты все сам увидишь. Только сначала заглянем к Ламфаде – он один из лучших наших технарей, мастер на все руки, и его нора как раз рядом, в противоположном конце палубы.

– Нора?

– В смысле каюта, так у нас говорят.

Рори согласился. Он видел, что девчонка не врет, и что-то в её отношении к нему сильно изменилось. Кроме каюты, самой Ив, старичка с дурацким именем Пука, который скорее всего был галлюцинацией, лекаря Слане и суровой тетки, принесшей ему с час назад тарелку пюре, он здесь ничего пока не видел, и Рори стало ужасно любопытно, как эти беглецы умудряются скрываться на старом лайнере.

Зачем они променяли спокойствие и уют Города на жизнь на свалке затонувших железяк? Сколько их – двадцать, тридцать, сто человек? Ив говорила так, словно их было и впрямь много.

Идти на костылях по ровному прямому коридору оказалось легче легкого. Обезболивающие, которые дал Слане, подействовали, голова больше не кружилась, а Ив шла впереди и рассказывала байку о том, как Ламфада, к которому они направлялись, однажды нашел на военном фрегате навороченного робота для подводного разминирования и, никого не спросив, приспособил его для сбора устриц.

– А когда Кили, в смысле капитан увидел, как бездарно растрачиваются высокотехнологичные ресурсы, ну там же у сапера этого всякие сверхчувствительные щупы и прочие прибамбасы, – было уже поздно. Ламфада, конечно, долго выслушивал увещевания по поводу важности военных технологий для обеспечения безопасности и прочее бла-бла-бла, но в итоге в свое оправдание выдал убийственно логичную фразу: «Зато все любят устрицы, капитан». – закончила она, весело улыбалась.

Рори тоже развеселила эта история, хотя в его мире за такое неповиновение начальству могли и в Замок отправить.

– Короче, теперь у нас эта фраза стала крылатой. Если кому-то не терпится закончить спор или просто прекратить бессмысленную болтовню, он может сказать «Зато все любят устрицы, капитан», и станет ясно, что разговор окончен. Вот, уже пришли!

Свернув в небольшое ответвление, они остановились перед пошарпанной железной дверью, которая, выглядела весьма неприступно и как будто нарочно негостеприимно, что подтверждал нарисованный черной краской внушительный кулак и выведенная красивыми округлыми буквами непонятная фраза с восклицательным знаком в конце: «Tiocfaidh ár lá[11]!». Но Ив это, видимо, совершенно не смущало, и она постучала серией из двух двойных и одного короткого стуков.

За дверью была полная тишина, и казалось, никто не собирался открывать. Но тут она неожиданно резко отворилась, и перед ребятами предстал очень высокий и худой человек в темной, давно не стираной одежде. Засаленные черные волосы собраны на затылке в хвост, черты весьма неприветливого лица резкие, грубые. Его странного покроя камуфляжные штаны с множеством накладных карманов топорщились от обилия неопределенного содержимого и позвякивали при движениях. Растянутая футболка с облупившимся зелено-бело-рыжим флагом висела на тощих плечах, как на вешалке, а из-под нее выглядывала еще парочка не менее потрепанных одежд, только с длинными рукавами.

– Скажи мне, что это тот самый мальчишка, о котором уже вся «Темра» гудит, – сказал он, обращаясь к Ив и не переставая буравить Рори красными опухшими от недосыпа глазами. Видимо, хозяин этой «норы» жил по собственному суточному режиму и только что проснулся.

– Он самый. Знакомься, это Рори. Рори – это Ламфада.

– Заходите, – технарь кивнул и пропусти пришедших в комнату, закрыв за ними дверь на мощный засов.

Пройдя вслед за хозяином через небольшой коридорчик, заставленный запыленными стальными стеллажами с ворохом непонятных деталей, проводов, плат и чипов, гости оказались в просторной комнате, система хранения в которой ничем не отличалась предыдущей: десятки полок, ящики и несколько столов, заваленных разнокалиберным хламом. Но Ив знала, что за внешней хаотичностью в этом помещении царила тайная логика и порядок, каким видел его хозяин убежища. Жаль, что эта концепция не была доступна простым смертным.

– Садитесь, – то ли предложил, то ли приказал Ламфада, махнув рукой в сторону стоящего у стены грязного продавленного дивана.

Сам же он сел за стол справа от ребят, над которым возвышалась конструкция из пяти допотопных мониторов: один большой, дюймов пятьдесят пять-шестьдесят в диагонали по середине, и по два поменьше по бокам, как крылья довольно уродливой безголовой бабочки. На столе тихонько жужжало с десяток коробочек, в которых Рори не без труда опознал старинные компьютерные блоки, что объясняло стоящие рядом древние тачпады и клавиатуры.

Удобное мягкое кожаное кресло Ламфады было крутящимся, так что он повернулся лицом к гостям и продолжил с интересом рассматривать еле-еле справившегося с костылями Рори, как коллекционер-энтомолог насаженного на булавку кузнечика.

– Что, не приходилось с таким прежде встречаться? – спросил Ламфада с усмешкой, заметив, что Рори обратил внимание на его технику.

Рори коротко мотнул головой.

– Еще бы, у вас в городе сплошные визоры, дополненная реальность, бесконтактное управление и прочая ламерская фигня, а живого кода никто и в глаза не видел, – заключил он презрительно. – Так с чем вы ко мне пожаловали? Неужели браслет жмет?

Рори инстинктивно схватился за руку, прикрыв драгоценный ремешок с экраном, чем вызвал уничижительный смешок волосатого технаря.

– Нет, Ламф, нам нужно отправить сообщение в застенную сеть, причем используя айди его визора для доступа.

– Ну это запросто, не первый раз воюем, как говорится, – здоровяк сложил руки в замок и потянулся, подняв их вверх.