Маг и его Тень (самиздат)

Начало этой дороги мало отличалось от прежних. Незнакомцы постепенно становились знакомцами, притирались друг к другу. Равно разгорались дружба и вражда. Купец и несколько дюжих приказчиков рьяно следили за сохранностью товара…

Затем будут вечерние посиделки у костров, легкий, ни к чему не обязывающий флирт со стряпухами, рассказы из жизни и сказочные байки, игры в кости на интерес и на деньги, умные разговоры и глупые шутки.

Да, начало пути почти не отличалось от десятков прежних, когда Арон мало что знал о жизни Темных магов — и был тем вполне счастлив. Когда дома его ждали молодая жена и маленький сын. Когда жизнь текла спокойно и размеренно, ведь не считать же за значимые события стычки с обычными разбойниками.

Когда… все эти «когда» закончились в прошлой жизни. Здесь… если честно, Арон уже не был уверен, кто он здесь: простой человек, притворяющийся Темным магом, или Темный, притворяющийся пиратом, который в свою очередь притворяется простым наемником.

С пиратской частью могли возникнуть проблемы. Узнай купец про это, в лучшем случае выгнал бы Арона из каравана. В худшем — попытался бы сдать страже. В отличие от обычных наемничьих отрядов люди Кашимы находились в империи вне закона. Кодекс наемников, впрочем, запрещал выдачу своих, а люди Кашимы, хоть и с натяжкой, но к своим относились. Пятерка наемников и Венд с Ресаном пообещали молчать.

Венд… Такой похожий, но все же другой: подозрительнее, холоднее, мрачнее. Прежний Венд куда проще сходился с людьми. Прежний мало на кого смотрел колючим взглядом и редко ощетинивался внутренними иглами.

Арон вынырнул из размышлений, когда чей-то голос крикнул «Привал!»

Поля остались позади, теперь по обе стороны от дороги раскинулся лес.

Все охранники были разбиты на десятки, и как раз его десятку выпало сегодня собирать хворост для костра. Нейтон, назначенный старшим скорее за свой почтенный возраст, чем по другой причине, уже углубился в лес вместе с Кирком и Рекером. Арон целый день с интересом наблюдал за этой троицей: несмотря на постоянные препирательства между южанином и северянином было видно, что вместе они уже давно, уже притерлись друг к другу, научились понимать друг друга с полуслова и полудвижения. Важный момент в любой битве: когда уверен, что друг прикроет спину тебе, пока ты отражаешь удар, предназначенный ему. Здорово помогает выжить.

Когда Арон добавил свою часть к уже немалой куче хвороста, начало темнеть. Первый переход получился на редкость короткий, но купец, похоже, не спешил. Под большими котлами весело горел огонь, по воздуху расплывался запах съестного, и Арон сперва не обратил внимания на запах другой, знакомый, но вызывающий неприятные ассоциации с ночным городом и темными подворотнями.

Северянин медленно развернулся, пытаясь определить источник. Не стряпухи, не охранники, не младший приказчик, очень, судя по его виду, голодный. Не… хм…

У дальнего котла суетился, помогая пожилой кухарке, худой мальчишка со смутно знакомой внешностью. Вот только память подсказывала, что прежде мальчишка не был столь черноволос и смугл, а во всю его левую щеку не расползался осьминог родимого пятна.

— Что вы такое вкусное готовите, матушка? — подойдя к дальнему котлу, Арон сделал вид, будто собирается зачерпнуть варево прямо оттуда. Рассмеявшись, уклонился от понарошку занесенного черпака, рассыпался в комплиментах божественному аромату варящегося ужина и умениям поварихи. Та довольно заулыбалась.

— Мальчонка этот — сынок ваш? — спросил Арон, словно только сейчас заметив помощника стряпухи.

— Племяш, — отозвалась она, протянула руку, растрепав и без того лохматое воронье гнездо у того на голове. Мальчишка скривился, вырываясь из-под ее широкой ладони и делая несколько шагов назад. Глянул на Арона исподлобья, но быстро отвел глаза в сторону. К смутно знакомому запаху примешался запах страха. Тоже узнал. Хорошо.

Ужин прошел обычно.

Арон свел знакомство с двумя охранниками-новичками, бывшими телохранителями, искренне согласившись, что несправедливо было винить их за хвативший господина мозговой удар. Выслушал громкие сетования бородатого септа на бесчинства Вольных на юге и добавленные шепотом жалобы на еще худшее поведение жрецов Гиты, сражавшихся с Вольными… И все время не переставал осторожно и по возможности незаметно следить за черноволосым мальчишкой.

В какой-то миг их глаза встретились. Арон пару секунд удерживал его взгляд, потом повел глазами в сторону леса. Встал, пожелав всем доброго сна, и двинулся в темноту нависающих крон.

Спустя пару минут поблизости хрустнула ветка. Ходить бесшумно мажонок не умел.

— Рассказывай, — велел Арон.

— Чего? — буркнул мальчишка.

— Как и почему ты оказался в этом караване.

Тот недовольно дернул плечом:

— После того, как вы меня подставили, — в голосе звучало обвинение, — пришлось. У Дануца везде люди, он устроил на меня облаву… Обещал, если поймает, снимет с живого кожу. Он это любит. — Голос мажонка дрогнул от гнева и обиды.

— Ты заплатил поварихе, чтобы сойти за ее племянника?

— Нет, — ответил молодой Темный резко. — Я ее попросил. Сказал, будто видел то, что видеть не следовало, поэтому меня хотят убить.

— С маскарадом она помогла?

— Да, — мальчишка говорил отрывисто, зло, но запах страха за время их разговора стал сильнее.

— Пятно на лице зачем нарисовал?

— Его в первую очередь замечают, на остальное уже не смотрят, — и добавил с вызовом. — Что вам от меня нужно?

— Убедиться, что ты здесь не по мою душу, — ответил Арон честно.

— Если бы я знал, что вы здесь будете, я бы следующего каравана дождался, — с искренним сожалением ответил мажонок. — И что теперь? Собираетесь меня выдать? — голос мальчишки не дрожал. Почти совсем не дрожал.

— Нет, не собираюсь.

Пауза. Потом:

— В обмен на что? — тон мажонка говорил: Арона подозревают во всех существующих грехах одновременно. Уличная выучка: никто ничего не делает бескорыстно. Северянин мог бы сказать — «ни на что». Ему в самом деле ничего не требовалось от мальчишки. Но ведь тот не поверит.

— Будешь моими ушами, — произнес он после короткой паузы. — С караваном что-то нечисто, поэтому слушай и запоминай все, что покажется подозрительным. Только на рожон не лезь.

— Понятно, — протянул мальчишка, и Арон заметил, как из его позы ушло напряжение, запах страха тоже стал меньше. — Осведомителем, значит.

— Какая у тебя главная стихия? — спросил северянин. Мальчишка глянул подозрительно, но отозвался:

— Не знаю.

— Как так? — искренне удивился Арон.

— Так, — мажонок вновь дернул плечом. — Мой первый мастер был огневик. Главная стихия у меня не огонь, это он точно сказал. Второй и вовсе — некромант. Тому вообще на мои способности к стихийной магии было плевать. Первый меня выгнал, от второго я сам сбежал. Вот, — мальчишка попытался сказать это с независимым видом, но получилось жалобно. Мажонок и сам это понял, скривился и отвел взгляд, начав со злостью пинать кривой корень, в этом месте вылезший из земли.

— Не научишься управлять Даром, сгоришь, — сказал Арон.

— Знаю, — буркнул мальчишка, — но хотя бы пару лет я протяну. А с такими мастерами, как мой последний… — он оборвал себя, вспомнив, что чужаку нет дела до его проблем.

— Если окажешься полезен, найду тебе хорошего наставника, — неожиданно для себя пообещал Арон.

— Темные не бывают хорошими, — недоверчиво отозвался мажонок. — Все они гады. Только бы мучить кого-нибудь беззащитного.

— Нормального наставника, — уточнил северянин, и не подумав спорить. Отношение мажонка к Темным он вполне разделял. — Такого, у которого не мрут и от которого не бегут ученики.

— Такие бывают? — усомнился мальчишка.

— Одного точно знаю, — честно ответил Арон. — Думаю, мне он не откажет.

Мажонок глубоко вздохнул.

— Я постараюсь оказаться полезным, тарэс, — произнес негромко. В голосе впервые не слышалось враждебности. Потом отвернулся, направляясь к лагерю.

— Подожди, — окликнул его Арон. — Зовут тебя как?

Мальчишка остановился, обернулся:

— Рикард.

Глава 8

Арон сидел, прислонившись к стволу дерева, и рассматривал звезды. Вот далеко на западе маленький огонь прочертил полосу до самого горизонта. Осень — время падающих звезд. Умирает, хоть и на время, природа, умирают и небесные огни.

На севере осенний звездный дождь видно лучше, за ночь порой удается насчитать несколько десятков метеоров. Южане, увидев огненный хвост, загадывают желания. На родине Арона так не делают: разве смерть звезды может принести что-то хорошее?

Со времени разговора северянина с мажонком прошло четыре дня, но мысли нет-нет и возвращались к мальчишке. Вернее, к странному совпадению имен. Рикард. Нет, с его сыном этот Темный не имел ничего общего: ни внешне, ни по характеру, ни даже по силе и направленности Дара.

Ничего общего, кроме имени. Но даже этой малости хватило, чтобы зацепить внимание и породить чувство ответственности за мальчишку. Право, какое ему дело до чужого Темного? Будь этот Рикард хотя бы с севера. Окажись он хотя бы полукровкой. Но нет, чистокровной киранин, после покраски в черный цвет напомнивший смеска с южной кровью.

— Тибор! — окликнул его знакомый голос. На холме, где Арон устроился, появился Ресан. — Тибор, что ты здесь делаешь?

— Размышляю, — отозвался мужчина. К некоторому его разочарованию оказалось, что получить дружеское расположение Ресана куда легче, чем Венда. Последний со всеми держался настороже, в разговоры вступал лишь по необходимости и ничего о себе не рассказывал. Ресан оказался куда проще: когда стало ясно, что Истен не собирается возобновлять оскорбительные инсинуации, юноша расслабился и решил, что жизнь прекрасна, а все люди мечтают о том, чтобы с ним подружиться.

— Тебя внизу ждут.

— Зачем? — лениво удивился воин. — Дежурство сегодня у другого десятка.

— Я знаю. Но ты обещал рассказать про русалок!

— Разве сегодня?

— Мы решили, что да. Пойдем! — Ресан бесцеремонно ухватил его за рукав и потянул. Арон хмыкнул, но поднялся. Как ни странно, его морские байки стали пользоваться в лагере популярностью.

— Тибор, сколько правды в твоих историях? — Ресан, ниже ростом больше чем на голову, поспевал за широким шагом северянина только вприпрыжку, что не мешало юноше на каждом выдохе задавать вопросы.

— Половина.

— Какая из половин?

Арон развернулся к нему:

— Если скажу, пропадет интрига.

— Ну, Тибор… — проныл Ресан, но Арон только усмехнулся.

В прошлый раз он рассказывал о корабле, который посреди морского боя утащил под воду гигантский осьминог. Весь следующий день половина охраны допытывалась у него, выдумал он это или нет. Стряпухи, слушавшие историю с не меньшим интересом, чем мужчины, дружным хором провозгласили, что никогда-никогда не сядут ни на один морской корабль. Самая молодая из них даже хотела упасть в обморок, но все кавалеры оказались так увлечены историей, что бедняжке пришлось удержаться в сознании самостоятельно. Арон единственный обратил внимание на эту попытку розовощекой, кровь с молоком, девицы, скопировать изнеженную городскую красотку. Впрочем, прерывать рассказ он не стал.

Внизу ждало больше половины каравана. Не хватало только дежурного десятка да купца с приказчиками. Тлуш и его помощники всегда ели за отдельным котлом и с охраной не смешивались.

— Расскажешь нам про русалок сегодня? — умильно заглянул ему в лицо Кирк, южанин, мечтающий стать адептом Серой Госпожи. Арона немного пугало собственное отношение к наемнику: Кирк северянину нравился. Даже желание молодого наемника служить Смерти на это почти не влияло.

Арон дождался, пока все рассядутся.

— В теплых южных морях обитают прекрасные девы с рыбьими хвостами, с длинными зелеными волосами, — начал он. — Когда девы подплывают к кораблям и начинают петь, моряки сами бросаются в воду. Зеленокосые девы уносят их в дальние пещеры и гроты, где любят до тех пор, пока мужчины не умирают от упадка сил, — сделал паузу. — Думаю, вы слышали подобные легенды.

Люди вокруг согласно закивали.

— Что ж, теперь вы узнаете, как оно бывает на самом деле…

* * *

Ресан заворожено смотрел на Тибора, рассказывающего новую историю. Отсветы костра бросали на лицо мужчины алые блики, отражались в глазах, игра теней придавала простым чертам благородное изящество; глубокий звучный голос околдовывал без всякой магии.

Казалось, Ресан собственными глазами видел прекрасных женщин нечеловеческой расы, лишившихся своих мужчин и вышедших на охоту на мужчин расы людской. Слышал своими ушами, как царица русалок заключила договор с первым Кашима, правителем Югерского Архипелага, пообещав помощь дочерей в обмен на рабов и оружие. С тех пор на каждом корабле Морского Братства можно найти дев моря, прекрасных и свирепых, более яростных в битве, чем пираты-мужчины.

Из века в век матери-русалки сочетаются с людьми, и вот дочери их уже совсем похожи на человеческих, только волосы по-прежнему отливают морской зеленью, а на скулах все также блестят три радужные чешуйки…

— Очень интересная история, — голос с прицокивающим восточным акцентом разбил картину. — Весьма интересная, тарэс Цинт. Но откуда вы, позвольте спросить, узнали такие подробности о пиратах Кашимы? Не от них ли самих?

Ресан обернулся: у костра стоял хозяин каравана тарэс Тлуш, чье имя юноша наконец запомнил. Тибор вскочил на ноги, почтительно поклонился. Ресан, которого много лет мучили правилами этикета, подивился идеальной глубине поклона.

— От них, тарэс ансун-ла Тлуш? — переспросил молодой наемник.

— Говорят, ты сам из пиратов. Из Братства проклятого богами Кашимы, — купец говорил спокойно, словно не обвиняя, а беседуя о погоде.

— Я? — недоумение в голосе Тибора казалось настолько искренним, что Ресан засомневался, действительно ли тот был пиратом. Сомнение осталось, даже когда память услужливо подкинула сцену, произошедшую в таверне в Радоге, где Тибор сам назвал своего нанимателя.

Тибор между тем удивленно и даже растеряно обвел взглядом всех сидевших, вновь посмотрел на купца и слегка пожал плечами.

— Дивными путями ходят слухи. Нет, тарэс ансун-ла Тлуш, я не из пиратов. Напротив, мне пришлось почти два года прослужить в Морской гвардии.

— Вот как? — после паузы сказал купец. — Отчего ушли оттуда?

Тибор обезоруживающе улыбнулся, развел руками:

— Ушел, как только понял, что не видать мне пиратских сокровищ как своих ушей. Молодой был, когда в гвардию поступал, глупый.

— Что ж, — после еще одной паузы проговорил купец. — А под чьим началом вы служили?

— Сотника тара Инганда, — без запинки отозвался Тибор, усмехнулся. — Только мы назвали его Одноглазым Вороном. Очень уж его это раздражало.

Купец кивнул:

— Я слышал об Одноглазом Инганде. Он был хорошим человеком.

— Был? — переспросил Тибор, нахмурившись. — Тарэс ансун-ла Тлуш, вы уверены, что мы говорим об одном и том же человеке? Во-первых, никто на моей памяти не называл старого Ворона хорошим человеком. Хорошим мерзавцем — частенько. Во-вторых, когда я в последний раз слышал о нем, он был вполне жив.

— Хм, — купец помолчал, размышляя. — Тарэс Цинт, вы готовы поклясться перед богами, что никогда не были пиратом?

— Готов, — не колеблясь, ответил Тибор.

Последовала еще одна пауза, потом купец медленно кивнул и развернулся, уходя в темноту. Ресан провожал Тлуша взглядом, пока невысокая коренастая фигура не растворилась в ночи, потом посмотрел на Тибора. Тот продолжал стоять, правая рука замерла в опасной близости к рукояти поясного кинжала, но не коснулась. Сжалась в кулак, потом медленно разжалась.