Маг и его Тень (самиздат)

Асэх Иллир развел руками:

— Первый случай в моей практике. Потенциально очень сильный Темный Дар, полный до краев резерв, и полное отсутствие сообщения между магической и человеческой частями.

— Это может быть… следствием проклятия кого-нибудь из богов? — нехотя уточнил северянин. Гита вполне могла превратить своего врага в обычного человека, чтобы помучился. Даже для него, самозванца, обладавшего магией неполный месяц, возвращение к доле простого человека оказалось болезненно. Будь он прежним Тонгилом, лишение Силы было бы хуже смерти.

— Проклятие любого бога оставляет метку, — возразил жрец. — Вы чисты.

— Чист и безгрешен, аки новорожденный младенец, — пробормотал Арон, на вопросительный взгляд жреца покачал головой:

— Не обращайте внимания, асэх Иллир.

— Возможно, боги дали вам шанс что-то изменить в своей жизни, — увещевающе сказал жрец. — Примите его с благодарностью.

Арон изумленно вскинул брови:

— Я что, вошел в храм Солнечного и сам того не заметил? Не ожидал от служителя Многоликого пустых сентенций.

— Разным людям нужно разное, — не обиделся жрец. — И к нам иногда приходят за утешением.

— Вы очень утешите меня, почтенный асэх Иллир, если подскажете, как справиться с проблемой, — вздохнул Арон, бросив взгляд на темноту за окном. Он провел в храме весь вечер и добрую часть ночи, но, похоже, зря. Тихо подкрадывалась усталость — стоит расслабиться, и она навалится с полной силой. Темный Дар, запертый в стеклянной клетке, больше не делился выносливостью.

— Попробую, пожалуй, — неожиданно сказал жрец, и Арон встрепенулся.

— Вам доводилось слышать о Храме Всех Стихий? Еще его называют Сосредоточием, Чашей мудрости, Последней Дверью?

Арон слегка поморщился:

— Доводилось. У этого места плохая репутация. Кроме того, последнее название отдает смертью. Вы собираетесь послать меня к падальщикам?

— Вы откровенны, тарэс, — сказал асэх Иллир задумчиво. — Мало кто осмелится так назвать жрецов Серой Госпожи.

— Они не обидятся, — северянин криво усмехнулся, вспомнив прежние знакомства со слугами Смерти. — Это их почти официальное разделение: падальщики живут в храмах и ждут тех, кто приходит сам, а стервятники предпочитают лететь за добычей.

— Вы многое повидали в жизни, тарэс, — улыбнулся жрец. — Да, конечно, они не обидятся. Смерть не умеет обижаться… И, простите за откровенность, тарэс, но из вас получился бы отличный адепт Смерти.

— Почему? — Арон резко вскинул голову, впившись взглядом в узкие темные глаза жреца. Жрец улыбнулся, но глаз улыбка не достигла:

— По множеству причин, тарэс. Не забывайте: когда говорят, что мы, слуги богов, читаем в душах, это не просто красивые слова. Однако, если Смерть пожелает взять вас к себе, ее служители объяснят куда лучше.

Северянин сдержал первый порыв тоже кое-что объяснить «слуге бога». Например то, куда он может засунуть идею о том, будто Арон станет служить Смерти. И второй порыв, содержащий чуть большее количество приличных слов. Чему матушка успела его научить, так это уважать жрецов, пусть и говорящих непростительные вещи. Жрецов Гиты, например, Арон тоже уважал — и убивал со всем уважением, которого они заслуживали.

— Вы оскорбились, тарэс, — асэх Иллир откинулся на высокую спинку стула, с интересом рассматривая человека перед собой. — Даже странно: с такой душой, как у вас, мысль о службе Смерти не должна вызывать отвращения.

— Какой душой?

— Черной, — жрец сделал паузу. — Наполовину.

— А вторая половина?

— Серая. Хотя по сравнению с первой кажется почти белой.

Арон отвернулся к окну, не желая смотреть в слишком понимающие, слишком знающие глаза пожилого жреца. Показалось даже, будто тот видит и сквозь личину, и еще глубже — видит душу человека в теле Темного мага.

— Смерти придется поискать других служителей, — произнес северянин глухо, — я занят. Но мы отклонились от вашего рассказа. Итак, Храм Всех Стихий?

— Да, — жрец кивнул. — Очень интересное место. И опасное. Но я почти уверен — если вы сумеете не только попасть внутрь, но и вернуться, то вернетесь полноценным магом.

— Многие не возвращаются?

— Половина.

Арон поднялся со скамьи, на которой просидел несколько часов, и подошел к окну. Несмотря на осеннюю прохладу, то стояло распахнуто, открывая взгляду часть внутреннего сада, высокие кусты, беседки, полукруг пруда. Мысленно порадовался, что собственная способность видеть в темноте не была связана с Даром и не исчезла вместе с ним.

— От чего зависит шанс на возвращение? — спросил он жреца.

— От того, пройдете ли испытание, — с готовностью отозвался тот.

Арон на мгновение прикрыл глаза, задавшись вопросом, стоил ли Темный Дар такого риска. Хотя нет, не так. Дело не в магии, а в том, что она дает: спасение Альмара и относительную безопасность для него самого. В этом мире быть Тонгилом без Дара значит носить на себе подписанный смертный приговор. И как прежде не было выбора, принимать ли наследство Тонгила-прежнего, так и теперь в том, бороться ли за него.

— Это действительно обитель Серой Госпожи, я не ошибся? — северянин повернулся к жрецу, отступив от окна.

— И да, и нет, — жрец сцепил пальцы под подбородком, локтями опершись о высокие подлокотники. — Это единственный существующий храм Великой Триады, место, где Старшие боги не враждуют. Место гибели, спасения и ответов на любые вопросы.

— В чем заключается испытание?

— Никто не знает, — легко ответил жрец. — Для каждого оно свое.

— Вы, почтенный асэх Иллир, уже отправляли туда ищущих ответы?

— Приходилось.

— Вы можете рассказать что-то еще о храме?

— Могу, — жрец кивнул. — Слушайте…

Глава 4

Ночь казалась почти чернильной: новолунье, только блекло мерцали звезды.

Хотя для уличного освещения звезд не хватало, местный бургомистр не желал тратить городские налоги на установку фонарей. Те, кто оказался в ночном городе, либо несли факелы, либо спотыкались о выбоины в каменной мостовой.

Либо прятались в темных подворотнях.

Засаду Арон услышал задолго до того, как подошел к подозрительному переулку. Правильнее сказать, почуял. Не только интуицией — хотя та тоже предупредила об опасности. Почуял резко обострившимся после воскресения нюхом. Ветер дул в лицо, принося как запахи немытых тел и пива, так и новые, тоже означающие что-то. Новые запахи были куда интереснее, и Арон пообещал себе выяснить их значение. Позднее.

Доставать меч не понадобилось, ведь метнуть клинки куда проще. Тем более что ему темнота помехой не была. Казалось, что в переулке стояло — вернее, уже корчилось на земле, — трое. Но нет, четвертый просто лучше прятался.

Вспышка, огненный снаряд, летящий в голову. Северянин припал к мостовой, перекатился в сторону, вскочил на ноги, одновременно метнув еще два «жала» в источник огня.

Клинки срикошетили о невидимый щит и упали на землю. Да, неблагодарное дело — сталь против магии. Впрочем, Арон все же бросил еще один клинок — больше для отвлечения внимания мага, чем в надежде того задеть. Метнулся под защиту низкой арки, просчитывая варианты отступления. И с удивлением увидел, что третье «жало» цель-таки нашло.

Закутанная в темный плащ фигура всхлипнула, отшатнулась, неповрежденной рукой потянулась к лезвию, засевшему в правом плече. Выдернула и бросила на мостовую.

Северянин, изготовивший еще одно «жало», сдержал руку. Всего третий клинок — и защита мага дала сбой? Да и тянуться к ране вместо того, чтобы сделать что-то полезное? Арон знал: взрослые маги способны переносить боль не хуже, чем профессиональные наемники, — такова специфика подчинения Дара.

Нетренированный новичок? Впрочем, если в засаде сидели местные бандиты, у них бы не хватило денег нанять настоящего мага. Подмастерье, выгнанный за бесталанность? Это упрощало дело: не требовалось великого мастерства, чтобы убить мага-недоучку. Или допросить.

Арон шагнул вперед; так, чтобы было видно, поднял руку с изготовленным клинком. Недоучка заметил, дернулся; в ладони, измазанной кровью, загорелся огненный шар. Вернее, куцый шарик, не способный поджарить и белку. И полетел он так же впечатляюще, как выглядел: кривым зигзагом. Без всякого вреда для человека ударился о каменный бортик и погас. Даже в сторону отскакивать не понадобилось.

— Это все, на что ты способен? — спросил Арон с подчеркнутым презрением.

Вздрогнув, недоучка вскинул руки, выставив ладони перед собой, будто этим жестом надеялся остановить врага.

— Не подходи! — его ломающийся подростковый голос сорвался на фальцет. — Не приближайся! Я… я сейчас…

— Да? — уточнил Арон.

— Я вызову демона!

Северянин коротко хохотнул:

— Без пентаграммы? Давай! Станешь для него поздним ужином.

Недоучка опустил руки.

— Откуда вы знаете про пентаграмму? Вы… вы маг?

Арон вскинул брови — переход на «вы» говорил либо о резко возросшем уважении со стороны недоучки, либо о его попытке манипулировать врагом.

— Будь я магом, — ответил северянин мягко, — не пачкал бы клинки, а еще издали сжег бы вас всех. — И после короткой паузы велел: — Сними капюшон.

Недоучка сделал оборванное движение: то ли хотел броситься бежать, то ли создать еще один огненный шар. Потом подчинился.

Как Арон и предположил, выше чем подмастерьем его несостоявшийся противник быть не мог. Лет тринадцати-четырнадцати, обычной для этой части страны внешности.

— Кто меня заказал? — спросил Арон, не спуская взгляда с мажонка. Возможно, тот действительно исчерпал резерв, но кто может что-то гарантировать с магами?

— О чем… о чем вы говорите? — недоучка дернулся.

— Вы ждали меня в засаде. Кто вас нанял?

— Никто! Это обычное ограбление.

— Неужели? — Арон сделал шаг вперед, к мальчишке, и тот торопливо отступил назад. — С каких пор местные бандиты так поглупели, что прячутся в невыгодных местах? Ни одной таверны с пьяными клиентами поблизости, ни одного веселого дома, куда по ночам ходят богатые горожане. Повторяю, кто меня заказал?

Недоучка бросил отчаянный взгляд по сторонам, но никто не спешил на помощь.

— Дануц, — ответил нехотя. — Наш Старший.

— Почему заказал? — изменил вопрос Арон.

— Вы сдали Диджи шакалам, — мажонок пожал плечами. — Старший сказал: если хотим, чтобы нас уважали, мы должны создать прецо… прецедент. Вы — чужак, за вас никто не заступится, а Дануц докажет, что мстит за своих.

— Диджи — вор с рынка? — уточнил северянин, и недоучка кивнул.

— Ваш Дануц мечтает повторить успех Воровской Гильдии? — насмешливо бросил Арон и почувствовал неприятное удивление, когда мажонок вновь кивнул. В обычных воровских шайках никому бы и в голову не пришло мстить за попавшегося, да еще по своей вине, товарища. А вот Воровская Гильдия славилась подобными вещами. Простые люди боялись гильдейцев больше, чем магов. Боялись до тех пор, пока, в один прекрасный день, маги не уничтожили всех, кто в Воровской Гильдии состоял.

— Давно ваш Старший лелеет такие мечты?

Мальчишка неопределенно пожал плечами:

— Наверное. Под ним уже три города. Здесь, в Кирет-граде, он только начал.

— А ты с бандитами как связался?

Снова пожатие плечами, в этот раз — сердитое, хотя за фасадом гнева скрывался страх. Точно — Арон, наконец, разгадал один из новых тревожащих запахов. Он чуял страх.

— Я ушел от мастера.

— То есть тот выгнал тебя за бездарность? — с фальшивым сочувствием уточнил северянин, и мальчишка, как он и ожидал, зло вскинулся:

— Нет! Я сам ушел! Сам!

— Твой мастер с этим согласился?

Запах страха стал сильнее.

— Д-да.

— Это хорошо, — Арон кивнул. — А то ведь маги, особенно Темные, очень не любят, когда ученики сбегают, да еще прихватывают ценные вещи.

Недоучка вздрогнул, но ничего не сказал. Не возразил насчет Темного. Впрочем, цвет Дара мажонка можно было определить не читая эррэ: бандиты никогда бы не взяли в сообщники Светлого. Репутация не та.

— Обыщи трупы и передай мне все кошельки, — после короткой паузы велел северянин. Вряд ли это решит денежный вопрос, но должны же бандиты как-то оплатить ему непредусмотренную задержку. Мажонок открыл рот — отказаться — но посмотрел на Арона и снова закрыл. Молча склонился над ближайшим телом.

Кошельки обнаружились у двоих, с мелким серебром и медью. Арон бросил их себе в походный мешок, купленный сегодня.

— Теперь вынь клинки, оботри кровь и передай мне. Подбери те, что упали на землю.

В этот раз мальчишка даже не пытался протестовать.

Арон убрал оружие и задумчиво посмотрел на мажонка. Тот занервничал:

— Я же все рассказал!

Арон не ответил, и мальчишка судорожно сглотнул:

— Отпустите меня. Пожалуйста.