Миловидов. Что это лоб-то у тебя?

Бессудный. На сучок наткнулся, за лесом ездил.

Миловидов. За чужим?

Бессудный. Кто ж ночью за своим ездит? А жена где?

Миловидов. Спит, должно быть. Что ж ей больше делать. Ступай, старик, и ты спи, а я с больной посижу.

Бессудный. Да уж одно дело, что спать, не в гулючки ж играть. (Уходит.)

Аннушка. Ох! Скоро мой конец. Хочешь ты меня слушать, так послушай; а то ступай с Богом. Не поминай лихом! Завтра меня на свете не будет.

Миловидов. Ах, Аннушка, как мне тебя жаль, бедную! Повяжи голову, намочи уксусом, вот и пройдет! Да скажи ты: что с тобой? Что ты чувствуешь?

Аннушка. Скажу, не утаю; только мне нужно тебя спросить прежде.

Миловидов. Изволь, Аннушка, изволь; спрашивай все, что тебе угодно.

Аннушка. Я у тебя буду спрашивать, а ты мне отвечай! Ах, как голова кружится! Только ты не лги. Грех тебе будет; ты видишь, я умираю… И умру к завтрему, ты уж мне поверь!.. И жить мне незачем… Да, так что же я хотела? Да, вот: ты меня любил?

Миловидов. Любил, Аннушка, очень любил. Ты сама знаешь, как я любил.

Аннушка. А теперь разлюбил? Только ты не греши, не обманывай, как давеча.

Миловидов. Что ж делать-то, Аннушка, с сердцем не совладаешь. Я и теперь люблю тебя, только что не по-прежнему! Уж ау, брат! прежнего не воротишь.

Аннушка. А я все по-прежнему. Ну да хорошо! Ты теперь Евгению полюбил?

Миловидов. Ты потише, как бы муж не услыхал. Ну, да не то что полюбил, а так она мне своим веселым характером понравилась. Да и притом же у меня такое правило, Аннушка, никому пропуску не давать. Бей сороку и ворону… Все ж таки это далеко не то, как я тебя любил.

Аннушка. Ну да хорошо, хорошо, это твое дело. Никто тебе указывать не может, кого ты хочешь, того и любишь. Мне теперь только одно нужно знать от тебя, одно, а там хоть и умирать. Неужто же Евгения меня лучше, что ты меня променял на нее? Вот эта-то обида мне тяжелей всего; вот это меня до погибели и довело. Чем таки, скажи ты мне, чем таки она меня лучше? А по-твоему выходит, что лучше. (Плачет.) Я тебя любила так, что себя не помнила, весь свет забыла, привязалась к тебе как собака, ни душой, ни телом перед тобой не была виновата, а ты меня покидать стал, полюбил бабу, чужую жену. Все было бы это ничего, а вот что мне уж очень обидно, чего я пережить не могла… знать, уж она очень мила тебе, что ты для нее стал меня в глаза обманывать да потом вместе с ней смеяться надо мной. Вот что ты мне скажи теперь, не утай ты от меня: чем она тебе так мила стала, и с чего я тебе так опротивела? (Плачет.) Мало тебе того, что ты меня безо всякой вины обидел; ни с того ни с сего от себя прочь оттолкнул, ты еще из меня, для моей злодейки, потеху сделал, чтоб ей не скучно было. Ох, Господи Боже мой! Господи Боже мой! умереть бы поскорей!

Молчание.

Только что мое сердце больное подживать было стало, надорвал ты его давеча своими притворными речами да поцелуями; да над моей болью-то смеетесь с ней вместе. Ведь я здесь была, я все слышала. За что ж мне такая казнь от тебя, скажи ты мне? Чем я перед тобой виновата? Что я такое страшное сделала? И она-то чем вдруг тебе так мила стала, что ты никого для нее не жалеешь?

Миловидов. И ты говоришь, что ты никакой вины за собой не знаешь?

Аннушка. Никакой; вот видит Бог! Мне теперь лгать ни к чему! Мне недолго жить осталось!

Миловидов. И ты считаешь, что я тебя обидел?

Аннушка. Да как же не обидел-то! Чего ж еще! Ты посмотри на меня.

Миловидов. Даром обидеть я никого не хочу. За дело я точно что не помилую; а даром обижать безответных людей нам не годится. Так ты говоришь, что я тебя даром обидел?

Аннушка. Даром, Павлин Ипполитыч.

Миловидов. Это по твоему понятию даром, а по нашему, не даром. Я тебя любил; помнишь, как за тобой ухаживал, как за барышней, а ты что ж мне всего не сказала? Разве это честно? Ну, сгоряча-то я женился бы на тебе, куда бы мне тогда только нос-то свой показать? Ты должна была мне все сказать.

Аннушка. Да что все-то?

Миловидов. Да то, что у тебя был любовник, что ты с ним и теперь видаешься.

Аннушка. Что ты! что ты! Не греши! Ведь я еще живая, вот после говорите что хотите. Да я пока к брату не переехала да тебя не увидала, не знала, что это и слово-то значит. Как же мне жить на свете после таких слов твоих! Умирать и надо. Кто бы говорил, да не ты.

Миловидов. Так меня обманули?

Аннушка. Бог с тобой! Как хочешь, так и думай! Мне теперь все равно. Кто это тебе сказал? уж не она ли?

Миловидов. Она. Да она же мне еще говорила: «Ты что на нее смотришь, что она такую недотрогу разыгрывает! С другими она так не манежится, это с тобой только; потому что она тебя заманивает, чтоб ты на ней женился. Она уж давно всем говорит: «Быть мне барыней! Посмотрите, как я его, дурака, обойду». Каково ж мне было это слышать! Мне, Миловидову! Ну, так нет, говорю, шалишь!

Аннушка. Зачем же ты ей верил?

Миловидов. Нельзя было не верить. Бывало, я прощаюсь с тобой, домой сбираюсь ехать, а она стоит, головой качает да вздыхает. Я у нее раз и спросил: «Что, мол, ты вздыхаешь?» – «Да так, говорит, жаль мне тебя». – «Что так?» – говорю. Она мне все вот это и рассказала; ну, я и оглобли назад от тебя.

Аннушка. И стал ты моим обижать всячески, и стала я вам помеха.

Миловидов. Ну, да уж теперь ей от меня достанется. Я еду-еду не свищу, а наеду – не спущу.

Аннушка. Ох! Сил моих больше нету!

Миловидов. Ты бы легла пошла.

Аннушка. И то, пойду лягу. Не дойти мне до светелки-то.

Миловидов. Я провожу тебя.

Аннушка. Ну, теперь ты веришь, что я ни в чем перед тобой не виновата?

Миловидов. Верю, Аннушка, верю!

Аннушка. Ну и хорошо! По крайней мере ты зла не будешь на меня иметь, простишься со мной без сердца, по-христиански. И я тебя прощаю, ты не виноват. А кто виноват, того суди Бог. Мне больше не жить. Ты никому не говори… Ох! (Опускает голову на стол.)

Миловидов. Что ты, Аннушка, Аннушка? (Кричит.) Бессудный!

Входит Бессудный.

Явление восьмое

Миловидов, Бессудный и Аннушка.

Бессудный. Что еще? Покою нет на вас.

Миловидов. Твоя сестра умирает.

Бессудный. Ну что ж! Умрет, так похороним. С чего ж это она умирать вздумала?

Миловидов. А с того, что твоя жена обманула меня, да вот и довели девку до погибели.

Бессудный. Чем же это она тебя обманула?

Миловидов. А тем, что наплела мне на нее, что у нее любовник есть, да разного вздору, отбила меня от девки.

Бессудный. Так это она?

Миловидов. Она.

Бессудный. Зачем же она?

Миловидов. Стало быть, ей нужно было. Сам догадайся.

Бессудный. Догадаться-то я уж давно догадываюсь, только… Эх, барин!

Миловидов. Что – эх, барин!

Бессудный. Ты шутить шути, а за больное место меня не задевай! Я ведь не погляжу…

Миловидов. Ну, ну! Мне больней твоего. Зови жену сюда, зови, говорю я.

Бессудный. Ох, барин! да если все это правда, ты уходи лучше. Нехорош я в сердцах, я самому себе страшен, я проклятый человек.

Миловидов. Зови жену, говорю я. Надо же дело на свежую воду вывести. А тебя я не испугаюсь; не на того напал.

Бессудный уходит.

Аннушка! милая! Что с тобой?

Аннушка (слабым голосом). Не говори никому. Я отравилась.

Миловидов. Боже мой! Что ты! Чем? Когда? Говори скорей!

Аннушка. Вон там, сейчас…

Миловидов. Мы тебя спасем, Аннушка, поможем тебе! Эй! Где вы там?

Аннушка. Нет уж теперь поздно. (Падает без чувств.)

Входят Бессудный и Евгения.

Явление девятое

Миловидов, Аннушка, Бессудный, Евгения, потом Гришка, Иван и Жук.

Миловидов. Кабы только ей помочь, ничего не пожалею. Нет ли у вас чего? Поскорей! поскорей!

Евгения. Да что с ней, батюшки?

Миловидов. Она отравилась, дьяволы вы этакие!

Бессудный. Как так отравилась! Чем у нас отравиться!

Миловидов. Я ее застал там, в кухне, у шкапчика.

Бессудный. Посмотрю пойду, что там такое. (Уходит.)

Миловидов. Вот ты что наделала! Весело теперь тебе смотреть на нее!

Евгения. Кто ж это знал! Кто ж это знал! Я сама-то умираю.

Миловидов. Убью я тебя на месте! Зачем ты мне налгала на нее?

Евгения. Кому ж чужое счастье не завидно!

Миловидов. Так это все вздор, что ты говорила, все неправда? Ну, говори!

Евгения. Все неправда! все неправда!

Миловидов. Ведь тебя теперь повесить за это мало! Ну, да вот я с мужем поговорю: он тебя рассудит по-своему.

Евгения. Не губи! Ради Бога, не губи! Лучше возьми убей меня из своих рук, только мужу не говори.

Миловидов. Неужели ж тебя помиловать! Ведь за то, что ты сделала, в Сибирь ссылают, на каторгу.

Евгения. Легче мне в Сибирь идти.

Миловидов. Всех вас пора сослать туда, а гнездо ваше проклятое разорить, чтобы и праху не осталось.

Бессудный входит.