Душа моего духа (версия без редакции)

— Ждать и держать себя в руках, — уверенно сказала она. — Мне кажется, что, если мы продержимся до конца, то нам откроются совершенно потрясающие возможности.

— Нет и не проси. Это — сцена из фильма, а не из нашей жизни, Макс.

— Получается, что нет.

Улыбка рассекла лицо Лари. Он отступил на шаг и широко развёл руки.

— Нет.

— А почему мне должно быть скучно? Ты когда-нибудь была духом вулкана?

Макс перестал жевать и покосился на Эльмиру.

— Интересно, а здесь где-нибудь маникюр делают? — спросила, наконец, Найли, вдребезги разбивая тонкую пелену откровений.

Макс и Найли переглянулись.

— Я знал это! — Макс стукнул ребром ладони по столу. — Я предупреждал тебя не лезть к Тиниалирию. Почему ты не послушалась?

— Есть ещё один вариант.

С этими словами Тин исчез, оставив за собой шлейф горящих искр.

Найли нашла в себе силы усмехнуться. Да уж, после их сегодняшней встречи её безопасность стала вопросом чисто теоретическим.

— Ты что, простудилась?

“Да что со мной такое?”

Хлопнув дверью, она вышла наружу и присела на ступени. Найли последовала за ней.

— Я умею терять деньги на бирже.

Женщина вскрикнула.

— Это всего лишь первая встреча, так что поступи, как Макс: расскажи ему о себе, — посоветовала Найли. — Найди что-то занимательное в случившемся с тобой, каким бы трудным заданием это ни казалось. Только не допускай моей ошибки: не задавай ему никаких вопросов.

— Итак, представьте себе…

— А ещё где, Найли? — Тиниалирий наклонился так близко, что Найли непроизвольно потянулась к нему.

Остальные спрятали улыбку: Макс снова стал самим собой — едким, задиристым. Лучше пусть будет таким, чем сдавшимся и потерявшим надежду.

— В присланном вам письме Создатели обещали, что в случае успеха вашей миссии вы получите высокопоставленные должности на Младшей земле. Как ты думаешь, что они имели в виду?

— Я жила, танцевала, ела, спала — вот и всё. У меня было почти всё, о чём я мечтала, а потом меня подставили, и у меня ничего не осталось.

— Сделаю, Эльмира, ещё как сделаю. Поэтому в таких случаях рядом с духом селят богов, чтобы они держали и духа, и людей под контролем. Так что, если я соглашусь пустить сюда людей, то Создатели сделают вас богами. Но это случится только в том случае, если я смогу доверять вам. — Женщина улыбнулась искренней, светящейся улыбкой, и Тин нахмурился. — Чему ты так улыбаешься?

— Как вы думаете, с нами всё это действительно происходит? Нам это не кажется?

— Конечно же нет. Во-первых, на Младшей земле есть ещё вулканы. Но большая часть этой лавы — от меня. Духи играют со своей землёй, и мы способны причинить ей больше вреда, чем сами вулканы. — Он резко развернулся и согнул руки. — Смотри!

Дух вскочил с камней, и пылающий шлейф последовал за ним струящейся волной.

— Что уж мелочиться, давай закажем и массаж, и укладку, и педикюр заодно. — Эльмира не стала настаивать на продолжении разговора.

Страх может завести тебя очень далеко. Маленькими шажками ты уходишь всё дальше от реальности, позволяя своему разуму пережёвывать каждое сказанное слово и выплёвывать пугающие выводы. Найли решила, что в этот раз, когда она поднимется на вулкан, она не станет задавать Тину вопросов. О чём они будут говорить? О её работе? О её городе? О том, как блестело полированное дерево её кабинета в лучах косого февральского солнца? Об Айле?

Когда Лари оставил их одних, Найли прикрыла дверь и осторожно поинтересовалась:

— Полагаю, что это значит, что его встреча с Тином прошла хорошо. Давно мы не ужинали в саду, не так ли? — Взяв стакан и тарелку, Макс поднялся с места.

Без десяти четыре Найли вышла из дома без слов и без излишних напутствий. Макс собирался что-то сострить ей вслед, но чудом сдержался.

— Видели бы тебя твои фанатки! — Найли толкнула его в направлении ванной. Убедившись, что Макс послушался, Эльмира и Лари оставили их одних. Найли заставила Макса сесть на край ванны, включила воду в раковине и протянула ему зубную щётку. — Давай, приводи себя в порядок, а то мне не с кем на пляж прогуляться. Если, конечно, эту кучу горелой гальки можно назвать пляжем. Знаешь, какая у меня тема для беседы назрела: откуда здесь берётся пресная вода? Не смотри на меня так. Не знаю, как ты, но я и из раковины попила, и из душа, только что не из унитаза. Верь — не верь, вода везде пресная. Может, отколупаем раковину и посмотрим на трубы? Найдём насос? — Найли выдавила немного крема для бритья на руку Макса. — Давай, намазывайся. Ещё мне интересно найти канализацию, а также то место, куда исчезает выброшенный нами мусор. Не в вулкан же Тиниалирий его бросает? Может, нам стоит подкараулить духа, когда он среди ночи крадётся по нашему дому с мешками мусора в руках. — Макс улыбнулся. Беспечная болтовня Найли расслабила его. — Даже если у нас ничего не выйдет с этим заданием, то на прощание мы попросим его рассказать нам о том, как здесь всё работает. Представляешь, какими мы станем знаменитыми, когда вернёмся домой со всеми этими знаниями? Особенно меня интересует электричество. Розеток и проводов здесь нет, но при этом всё работает. Однако те приборы, которые я привезла с собой, не включаются, несмотря на новые батарейки. — Скорее почувствовав, чем заметив ухмылку Макса, Найли возмущённо захихикала: — Я имею в виду зубную щётку и массажёр для шеи, а не то, о чём ты подумал. — Макс прикрыл глаза и затрясся от смеха. — Для шеи массажёр, для шеи! Ну ты даёшь, Макс! — Она сняла колпачок с одноразовой бритвы и протянула её мужчине. — Вот, давай, брейся!

“Надо же, он не хочет ко мне прикасаться,” — с улыбкой подумала Эльмира.

Когда Эльмира вернулась в дом, она рассказала остальным о разговоре с Тином.

— Эй, ты чего так улыбаешься? — заволновался Лари.

После мучительного часа переодеваний их выбор пал на платье, сшитое из тёмно-серой сетки, которую рассекали оранжевые ломаные линии. Когда Эльмира покрутилась на месте, им показалось, что вокруг неё вспыхнуло пламя.

Лари поймал её за руку и посадил к себе на колени.

— Здесь есть живая земля!

— Рад, что мы с тобой всё обсудили… так конструктивно. Иди, мне пора в душ.

— Спасибо, Тин, но мне хочется посидеть с тобой. — Найли встала и подошла к краю поляны. — Сядь!

Макс отказался идти с Найли на берег и провёл весь день, штудируя какую-то книгу и не вступая ни с кем в разговоры.

— Ну и чем же ты интересен, Лари? Удиви меня.

— Вот так-то лучше, — выдохнула она.

Тин отступил на шаг и покачал головой.

Никто не стал спорить. Найли обняла подругу.

— Я думала, что, если здесь поселятся люди, то мы сможем стать правителями или министрами. Но потом, когда я увидела эту землю… — Женщина неуверенно посмотрела по сторонам.

На следующее утро Макс не вышел к завтраку, а когда Лари постучал в дверь его спальни, он отказался открывать. Из комнаты доносилась громкая ругань и, время от времени, что-то ударялось о стены.

После небольшого консилиума они снова заговорили с Максом и пригрозили выломать дверь. Только тогда мужчина неохотно щёлкнул замком. Он был небрит, и щетина плавно переходила в тёмные круги под глазами.

“Я только что сказала это вслух! Какой позор! — мысленно отчитала она себя. — Тин выкинет меня отсюда!”

— И кто они такие?

“Зачем я задала этот глупый вопрос? Он — дух вулкана, какой тут может быть лёд. Хотя, может, вода у берега замерзает?”

— Дело не в температуре, а в том, что я — дух вулкана. Я не хочу сидеть на живой земле, мне здесь не место.

После завтрака они направились на берег в поисках яхты. Вода была тёплой и лениво плескалась, омывая блестящую, чёрную гальку. Яхты видно не было.

Уходя к Тиниалирию, Макс обернулся и посмотрел на провожавших его людей. Они показались ему совершенно чужими, незнакомыми, непонятными. Чужие люди в чужом месте. Внезапный порыв страха заставил его заметаться от стены к стене. Остальные наблюдали за этим с волнением, пытаясь решить, что предпримут, если эти метания перейдут во что-то более серьёзное. Ударив кулаком в стену, Макс остановился, сгорбился и покачал головой. Остальные вздохнули с облегчением.

— Я тоже, — неожиданно сказал он.

— Шшшшш… — Эльмира отцепила Найли от Макса и усадила её на диван. — Если бы Тин собирался что-то с тобой сделать, то уже сделал бы. Успокойся, Найли, я думаю, что он просто тебя предупредил. В следующий раз ты всё сделаешь правильно. Шшшшш, успокойся… — Она погладила Найли по слипшимся от пота волосам.

— Она получает достаточно воды. — Тин отвернулся, уставившись в невыразительную синеву неба. Следя за духом с лёгким прищуром, Найли поняла, что ей не стоит спрашивать о том, кем был этот анонимный поливальщик.

— Нет.

— В какую душу, что ты несёшь!? — Он решительно отошёл в сторону. — Какая может быть душа у духа?

Тин засмеялся, и его смех не был человеческим, в нём слышалось шипение огня.

Этой ночью Тиниалирий снова появился в спальне Найли и оставил на её теле две параллельные розовые линии. Она притворилась спящей и, после его ухода, долго гладила их пальцем, пытаясь восстановить в памяти ощущение его присутствия.

Найли еле сдержалась, чтобы не высказаться по поводу того, на что тратил свою энергию Тин. Сжигание земли едва ли можно было назвать полезным занятием. К счастью, она успела остановить себя.

Ему не потребовалось и секунды, чтобы согласиться.

Поднимаясь по каменным ступеням, она ощущала, как дрожат её колени. Влажный, горячий воздух прилипал к коже чужеродной плёнкой и заполнял лёгкие тяжёлым теплом. Остановившись на последней ступени, Найли стёрла пот со лба и решительно поднялась на каменную площадку.

— Ты всё неправильно понял, Лари. Тин относится ко мне совсем не так, как ты думаешь. Мой ответ — да, я отдаю себе отчёт в том, что делаю. Я не хочу возвращаться обратно на Большую землю, мне всегда хотелось жить в сказке. Надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня понять.

— Дети, чью жизнь я разрушила. Кимми 6 лет, Дону — 8. Я могла спасти их отца, и я могла спасти их мать, но я этого не сделала.

— Это … дивно!

— И не спрашивайте, откуда здесь взялся виноград, — захихикала Эльмира. — Как всегда, он просто появился в холодильнике. Где-то на этом материке есть очень красивые места.

— Нет.

Тиниалирий отдёрнул руку.

— Если моя грудь всего лишь намёк, то почему ты на неё всё время пялишься?! — Эльмира сверкнула глазами и погладила Найли по плечу. — Всё не так плохо, мне Тин даже понравился. Если мы продержимся здесь месяц, то кто знает: может быть, мы захотим остаться? Мы не знаем, кто такие эти Создатели, про которых говорил Тин, но вдруг они предложат нам что-то интересное? Ведь не вечно же нам нужно будет его развлекать? Если Тин позволит Создателям заселить материк, то здесь появятся и другие люди, и начнётся нормальная жизнь.

А потом… Потом наступило разочарование. На этот раз Тин разочаровался в самом себе. Эти глупые, пугливые существа заинтересовали его. Это какими же ненормальными нужно быть, чтобы поверить в присланные Создателями письма? В чём был секрет этих смертных? Тин вспомнил неприкрытый страх Лари при их первой встрече. Грубый Макс, самый шумный из четверых, он никогда не был счастлив. Эльмира, с её танцами, из которых сочилась боль. И Найли… особенно она. Почему он всё время думает о ней? Макс сказал, что о неё можно ободрать чувства. Что он имел в виду? Тин знал о людях очень многое, но его никогда не интересовали чувства. Духов интересует только энергия, а чувства расточают её. Как глупо, что именно смертные, у которых и так ничтожно мало энергии, тратят себя на постоянный поток эмоций. Но как горят их чувства! Как горела Эльмира в её танце, как прожигал его взгляд Найли. Чем же это было? Неужели он, как и другие духи, поддастся иллюзии, что в людях есть нечто большее, чем пышущая эмоциями оболочка? Нет ничего опаснее, чем придавать тайный смысл тому, что вообще не имеет никакого смысла.

Найли и Лари озадаченно переглянулись: они не могли поверить, что Эльмира, в любом из костюмов, может выглядеть на что-то кроме десяти баллов.

— Не спеши. Я не сказал, что тебе нечего бояться, я просто задал теоретический вопрос.

Тин не был готов к этим ощущениям. До недавнего времени его воплощение на Младшей земле было идеальным, закономерным, понятным. Да, он помнил о пророчестве, данном ему Создателями, и понимал, что однажды ему придётся пустить на Младшую землю людей. Некоторым из них придётся стать его богами, но он и представить себе не мог, что это случится так скоро. Он думал, что у него в запасе есть ещё несколько сотен лет. Когда ему надоест его размеренная жизнь, когда он полностью насладится бесконечной магией живого огня, тогда он будет готов открыть свою землю для игр смертных. Только тогда, не раньше, и только по его правилам. Смертные игры не интересовали его. Богам даётся слишком много власти, и он не допустит их манипуляций на его материке, пока не убедится, что нашёл тех редких людей, которым он сможет доверять и с которыми захочет разделить Младшую землю. Почему же Создатели вдруг стали такими нетерпеливыми? Ему были обещаны века спокойствия и одиночества. Века! Неужели они думали, что он подчинится их воле? Тин знал, что Создатели никогда не доверяли ему, и у них были на это основания.

Тиниалирий не стал преследовать Найли. Через какое-то время ей удалось справиться со страхом, но она продолжала смотреть в окно, как будто ожидая чего-то. Как отнёсся Тиниалирий к её последним словам? Вдруг он поймёт, что она права, и позовёт её обратно? Может быть, он извинится? Ничего этого, конечно же, не случилось. И только когда Найли поняла, что вместо страха смотрит на горы с непонятной надеждой, она заставила себя перестать ждать.

Лари мысленно вернулся в то время, когда ему было 25 лет, и оранжевые полосы экранов фондовой биржи впервые загипнотизировали его.

— Знаешь, Эльмира, у меня было предчувствие, что однажды ты окажешься мудрее всех нас.

Откашлявшись, она переспросила: — Вы говорите на полном серьёзе? Вы имеете в виду, что я могу стать … богиней?

Она захихикала совсем по-детски, прикрыв ладошкой рот.

“Какая наглость! Я заинтересовалась им? Я слишком много думаю? — возмутилась про себя Найли. — А как насчёт того, что сам он стоит под моим окном посреди ночи? “Обычные человеческие заморочки”! “Вот и всё объяснение”! Тоже мне, психолог чёртов”.

— Можно, я дотронусь ещё, там, где кожа нежнее?

Найли не хотела, чтобы они видели её ожоги. У неё не было слов, чтобы объяснить происходящее. То странное влечение, которое она испытывала к хозяину Младшей земли, не поддавалось анализу. А что испытывал он? Физическое любопытство? Всего лишь желание прикоснуться к той, кто так разительно отличается от него?

— Не хочу я его ни о чём просить, и не хочу я больше его развлекать. Я не смогу продержаться до конца месяца. — Поймав на себе сочувственные взгляды, он гневно швырнул бокал в раковину, с удовлетворением наблюдая, как разбитое стекло взмыло вверх бесцветным салютом. — Я сказал Тиниалирию, что хочу уехать обратно на Большую землю, и он отказал мне. Он не хочет, чтобы ему прислали других смертных. Он называет нас “смертные”! Видите ли, он к нам “привык” и “готов вытерпеть” нас до конца месяца. Три недели! За эти три недели я сойду с ума.

Ночью Тиниалирий не пришёл, и Найли начала волноваться. Неужели она успела ему надоесть? Может, он вспомнил о прошлой встрече на вулкане и снова разозлился из-за её попыток разговорить его? Вдруг он откажется с ней встречаться?

Она встала на колени, пригнулась к земле и понюхала сочные стебли. Всё, как надо.

— Я это учту.

— Значит, вам совсем не скучно?

— Она такая мягкая. Как будто кто-то гладит мои стопы и щекочет лодыжки. Вот, смотри, — Найли дотронулась указательным пальцем до его запястья и нарисовала небольшой зигзаг, — мне так же щекотно.

Лари и Эльмира сидели на пороге, уминая тарелку винограда.

— Похоже, что у всех нас по очереди будет нервный срыв. Найли, готовься, ты следующая. Говорят, что у психиатров нервные срывы проходят особенно интересно.

— Да, забавно. Чувства и ощущения — это самое интересное, что доступно людям.

Мужчина грустно усмехнулся и, притянув к себе девушку, отодвинул прядь кудрявых рыжих волос и поцеловал в щёку.

Они направились к берегу, стараясь не замечать неловкость затянувшегося молчания. Иногда они бросали друг на друга неуверенные взгляды, вынужденно улыбались и тут же снова приклеивали глаза к горизонту. Кто-то из них должен был попытаться сделать первый, метафорический шаг навстречу. Этим кем-то стала Найли.

Когда Эльмира поднималась к Тину, её дыхание прерывалось от волнения. “Он засмеёт меня. Зачем я надела это платье? Оно такое короткое, да и с кедами выглядит смешно”. О том, чтобы надеть туфли, и речи быть не могло: переломы были бы гарантированы.

Он взмахнул рукой, и по обе стороны от Найли взмыли огненные стены. Жар ослепил её, и она услышала, как затрещали её волосы. Не дыша, на трясущихся ногах, она добежала по огненному коридору до края скалы, свалилась на колени и, опираясь о камни руками, начала сползать вниз. Шок поглотил её. Неужели она только что была так близко к смерти? А всё потому, что она задала ему несколько вопросов?

Лари стоял перед духом, сцепив руки и тщетно пытаясь скрыть дрожь в коленях.

“Неужели Тиниалирий не мог выбрать других слов? — раздражённо подумал он. — Удиви меня! Мне и так дурно, а он хочет, чтобы я его удивил”. Лари вспомнил о том, как, перед тем, как открыть письмо об экспедиции, он пил мартини и составлял список своих талантов. Никогда раньше он не сомневался в своих талантах, но, до этого момента, от них никогда ещё не зависела его жизнь. Лари шумно заполнил лёгкие воздухом, как будто собирался нырнуть, и решительно начал.