Путь домой (вся книга)

— Кольцевой тоннель под нами, мадам, а управляющий центр в Майрене, на швейцарской стороне.

— Ой, поехали туда, господин профессор!

— Люся, погоди, — попытался возразить полковник.

— Вася, поехали на коллайдер! — рявкнула супруга.

— Хорошо, хорошо, дорогая… Слава, давай съездим на твой коллайдер, посмотрим, как ученые работают.

Физик кивнул, сел в машину и объяснил шоферу, что надо ехать снова в Майрен к "глобусу". Русские туристы давно имели специфическую репутацию, так что швейцарец не удивился. По дороге Ростислав рассказывал про историю Европейского центра ядерных исследований.

— Здесь раньше была пограничная зона. Во время войны, когда гитлеровцы оккупировали Францию, швейцарцы всерьез опасались вторжения. Не совсем беспочвенно — план операции "Танненбаум" разрабатывался основательно. А после войны свободные государственные земли в Швейцарии и Франции отдали под ядерный центр. Большие ускорители занимают много места и расположены в подземных тоннелях под здешними пастбищами.

Ученый показал на стадо коров, пасущееся недалеко от шоссе. Но сельская идиллия снова сменилась корпусами научного городка. У главного входа Вельяминов предложил прогуляться пешком. Таксист остался ждать, а физик повел гостей по территории центра.

— Вот главный административный корпус. Пройдемте. Здесь интеллектуальный и организационный центр.

Ростислав повел гостей по напоминающим лабиринт коридорам, показывая кабинеты, где за компьютерами склонились знакомые теоретики. В конференц-зале шел семинар по проблемам суперсимметрии. Полковник с супругой непонимающе пытались прислушиваться к английским словам докладчика и рассматривать многоцветные диаграммы на огромном экране. Комната группы Вельяминова была пуста, и Ростислав спокойно воспользовался собственным компьютером, чтобы показать выход на коллайдер по внутренней сети. Никитин смотрел на цветную схему ускорителя, как баран на новые ворота.

— В тоннель сейчас доступа нет, — пояснил физик. — Радиация. Управление идет через компьютеры. Но я сам работаю на другом ускорителе, не на LHC, в смысле, не на коллайдере.

— А почему? — недоуменно спросила Люся. — Евреи не дают русским ученым пользоваться коллайдером?

Вельяминов расхохотался.

— Национальные разборки у нас как-то не приняты, хотя по другим поводам интриг хватает. Просто для моих целей коллайдер не подходит. Мне нужен плотный пучок пи-мезонов со средними энергиями на установке, разработанной нашей командой. А коллайдер дает сравнительно редкие столкновения встречных пучков со сверхвысокими энергиями внутри тоннеля. Понимаете?

Люся неуверенно кивнула, потом спросила:

— А как на коллайдере образуются черные дыры?

— Ну это, мягко говоря, преувеличение досужих журналистов. Теоретически столкновение двух частиц с колоссальной энергией может сжать вещество до гравитационного коллапса. Только коллайдеру до этих энергий очень далеко. Да и возникни черная дыра — она моментально испарится. Эффект Хокинга. Так что конец света не предвидится.

— Конец света наступит по воле господа, — размашисто крестясь, вставил скучающий полковник.

— Разве что, если под божьей волей понимать выгорание водорода в звездах и сброс оболочек, — расхохотался физик. — Но Солнцу остался не один миллиард лет — на наш век хватит. Один раз голландский астрофизик, Ван дер Меер, кажется, опубликовал статью под названием "Солнце взорвется через пять миллиардов лет". У нас в каком-то журнале перевели, перепечатали, но при переводе пропустили слово "миллиардов". Устроили небольшую панику на пустом месте. Надо жизнь на Земле улучшать, а не уповать на волю Христа или Будды.

— А есть ли в вашем ЦЕРНе храмы божии? — спросил Василий. — Я только языческий многорукий идол видел, когда шли сюда.

— Статую Шивы подарили индийские коллеги, — ответил Ростислав. — Как символ вечного обновления. А церкви здесь вроде ни к чему. Кому в них ходить? Если редкий оригинал найдется — в центре Женеве есть всякие храмы. Там недалеко от озера костел прикольный — в форме шара. Какой-то архитектор-авангардист постарался. А может, просто футбольный фанат.

— Да как же можно жить без веры в бога? — рявкнула Люся.

— Если начистоту, мне кажется нелепостью или шутовством сохранять религиозные взгляды в двадцать первом веке, — сказал Вельяминов. — Возвращаться от диамата к религиозной философии — всё равно, что машину заменять телегой.

Никитин заметил портрет Ленина над рабочим столом Ростислава.

— И тут этот немецкий шпион! — закричал омоновец, брызгая слюной. — Ты же русский человек! Ростислав, нельзя же так почитать Бланка после того, что он сделал с русским народом!

— В первую очередь я ученый и коммунист, — спокойно ответил физик. — Коммунизм неизбежен для всего человечества, но хотелось бы сократить путь к новой формации. Я уважаю труды Маркса и Ленина, они и сейчас актуальны.

— Православная Россия превыше всего, а остальное меня не волнует, — заявил Василий.

— А нельзя ли посмотреть на настоящий ускоритель? — попыталась перевести разговор на более спокойную тему Люся.

— Не проблема, — сказал Вельяминов. — Тогда поедем в Превессен. Покажу работу нашей группы.

Ростислав повел гостей к выходу с территории научного городка. Полковник угрюмо молчал, но его толстая супруга пыталась общаться с физиком, как ни в чем не бывало.

— Это, наверно, очень страшно — работать всё время с радиацией? Я бы так не смогла.

— Понимаете, Люся, радиация ничем не страшнее других издержек цивилизации. Электричество тоже опасно, если схватиться за оголенный провод. А сколько людей гибнет в автомобильных катастрофах? Просто соблюдайте технику безопасности — и всё будет в порядке. Сейчас сами увидите…

Скучающий таксист лениво листал журнал с фривольными иллюстрациями. Пожелание русских клиентов снова ехать во французскую часть ЦЕРНа водитель выслушал без видимых эмоций, будто был не франко-швейцарцем, а англичанином из анекдотов.

А в рабочем зале ускорителя работа шла полным ходом. Крики на русском, английском, французском, польском, итальянском языках перекрывали друг друга. Основной модуль установки уже стоял перед выходным окном пучка, а со вспомогательными возилась Пак Ма Ян. Миниатюрная девушка змеёй протискивалась между массивных металлических цилиндров, дотягиваясь паяльником до скрытых разъемов. Ростислав провел гостей вверх по металлической лестнице и показал набитый электроникой закуток, отгороженный металлической сеткой.

— Вот здесь наш "домик". Управляющий компьютер связан стандартным кабелем с установкой.

Через сетку с галереи хорошо просматривалась аппаратура, с которой возились Войцех и Ма Ян. Рядом о чем-то оживленно спорили, энергично жестикулируя, Михаил и Марио.

Вельяминов сказал Люсе:

— У нас надежная блокировка. Каждый, кто входит в зону облучения, использует особый ключ. Пока ключ вставлен в разъем, включить пучок невозможно. Еще имеются индивидуальные дозиметры, вроде наших старых "карандашей", — Ростислав достал из кармана квадратный датчик. — Главное, не повторить ошибки Марио. Он в прошлом году при монтаже трекового детектора забыл рядом с ним халат, в кармане которого лежал дозиметр. Пучок включили. А потом дозиметристы схватились за головы, увидев ходячего покойника — судя по показаниям прибора, итальянец схватил больше десятка смертельных доз.

— А это тоже надежное приспособление? — хихикнула Люся, показывая на соединение проводов, обвязанное шнурками от ботинок.

— Пардон, это результат межгосударственных заморочек. Сейчас мы на французской территории, но в ЦЕРНе приняты швейцарские, а не европейские стандарты, в том числе, на электрические розетки и, соответственно, вилки. Переходников вечно не хватает.

— Я сегодня в гостинице розетку разбил, когда пытался вставить вилку от электробритвы, — пробурчал полковник.

На галерею поднялся Гозман, утирая пот со лба.

— Славка, Ма Ян закончила пайку, Марио привез из криогенки жидкий гелий и залил его в систему охлаждения. Сегодня можно попробовать врубить пучок. Пардон, товарищи, у нас запарка.

При слове "товарищи" Никитин побагровел.

— Какой я тебе товарищ, морда жидовская! Развелось коммуняк! Даже в Швейцарии!

— Слава, я думал, всё единомышленники этого хера повешены в Нюрнберге еще в прошлом веке. Видно, ошибся маленько. Разреши, я чуть-чуть поучу твоего знакомого хорошим манерам.

Михаил сжал внушительные кулаки. Ростислав тоже напрягся. Правая рука полковника дернулась к поясу, но турист на экскурсии — не милиционер-полицейский при исполнении, оружия не имеется. При виде решительно настроенных ученых омоновец стушевался.

— Я это, немного выпил… Извините…

— Василий, Люся, вас наверно в гостинице заждались, а в такси счетчик тикает за простой, — попытался вежливо выпроводить надоевших гостей Вельяминов. — А нам работать надо. Сейчас пучок пойдет. Съездите лучше в женевский городской музей, там на днях открылась роскошная выставка старинных музыкальных инструментов, начиная чуть ли не со времен раннего средневековья. А около университета есть занятный памятник — "стена реформаторов". Впрочем, многим нынешним отечественным реформаторам давно требуется стенка.

— Пойдем, пойдем, Васенька, — подключилась Люся. — ЦЕРН мы уже посмотрели, спасибо господину профессору, теперь надо по магазинам прошвырнуться.

— Тогда вам на улицу Сервета, — посоветовал Гозман. — Там самые роскошные бутики Женевы. В общем, что-то среднее между Тверской и Кузнецким мостом. А еще, мадам, — Михаил обращался к женщине, демонстративно игнорируя её хамоватого супруга, — настоятельно рекомендую съездить в Лозанну. Там многие знаменитости жили — от Набокова до Фредди Меркьюри. Можно на катере от пристани в Монрепо.

Глаза Люси загорелись в предвкушении шопинга, но Никитин напоминал заупрямившегося быка с окрестных пастбищ.

— А я никуда не поеду! — пьяно рявкнул полковник. — Вот останусь и буду смотреть, как безбожники православных людей обманывают!

Ростислав даже перестал злиться на Василия. Физик глядел на омоновца, как на диковинного зверя в зоопарке.

— Интересно, в чем обман? — ухмыльнулся Вельяминов, поддразнивая святошу. — У нас не церковь, здесь всё по-честному. Ускоритель работает в полном соответствии со специальной теорией относительности.

— Ваш Эйнштейн — обычный еврейский жулик, всем мозги запудрил… Я читал в газете…

Михаил и Ростислав хохотали уже в полный голос.

— Ну, газета — это важный документ! Куда там Physical Review!

— А написал, небось, какой-нибудь архиерей?

— Нет, просто Геббельс доморощенный…

Стуча кроссовками по металлической лестнице, подбежала Пак Ма Ян, недоуменно рассматривая развеселившихся друзей.

— Охлаждение системы закончено. Можно давать ток. Ростислав, это твои друзья? Наверно, они люди с юмором. Переведешь мне их шутки?

Вельяминов пояснил, что его знакомые уже собираются уходить. Ма Ян села за компьютер, от которого тянулся кабель к блоку управления установкой. Тонкие пальцы забегали по клавиатуре. На экране появились строчки с данными диагностики аппаратуры.

— Всё в порядке, дорогие коллеги. Ловушка для темной материи работает, сцинтилляционные и микростриповые детекторы подключены к каналу регистрации. Пионный пучок дадут через пять минут.

Пак Ма Ян откинулась на спинку вращающегося кресла. Ростислав улыбнулся, глядя девушке в глаза.

— Всё у нас получится, любимая. Не волнуйся!

— Что говорит твоя косоглазая мартышка? — сказал полковник с кривой ухмылкой.

— Ну ты меня достал, урод православный!

Вельяминов сжал кулак, но ударил ногой, неожиданно для офицера. Носком ботинка по яйцам — достаточно чувствительно. Омоновец явно потерял профессиональные навыки на штабной работе, занимаясь пьянками и богослужениями в компании большого начальства вместо физподготовки, и не успел отреагировать. Жена полковника истошно завизжала.

— Прошу прощения, Люся, но с такими хамами, как ваш муж, приходится общаться на их языке. Нормальные люди произошли от обезьяны, а этого придурка точно сделал его бог, причем с большого бодуна.

Полковник наконец разогнулся и попытался схватить табурет, но Михаил и вовремя подоспевший Войцех скрутили отморозка. По ушам ударил звонок, предупреждающий о включении пионного пучка. На дисплее появились многоцветные диаграммы с показаниями различных детекторов установки. Основная часть луча проходила мимо концентратора темной материя. Пак Ма Ян набрала на клавиатуре команды коррекции координат. Тут же загудели сервомоторы — аппарат приподнялся и сместился в сторону.

— Метр вверх, полметра к Юре, — пояснила девушка, имея в виду Юрские горы, ограничивающие с севера женевскую долину.

Теперь мезоны сталкивались с таинственными частицами темной материи. Получилось! Детекторы фиксировали потоки продуктов реакций. Данные записывались на жесткий диск, но экспресс-информация оперативно отражалась на экране. Вельяминов заметил, что уменьшилась частота эталонного генератора сигналов, установленного на корпусе установки — течение времени замедлялось. Ростислав попросил Ма Ян увеличить поле ловушки. Частота генератора вернулась в норму, зато сразу померк дневной свет, проникающий через раскрытые двери корпуса.

— Откуда такая тьма? Вроде бы весь день хорошая погода была, — недоуменно сказал Гозман и пошел к выходу.

— Зона замедленного времени расширилась, — пояснил Вельяминов. — Мы внутри неё, поэтому частота световых волн извне вышла из оптического диапазона. Ма Ян, усиль еще поле! Попробуем довести до максимума.

Кореянка кивнула и набрала комбинацию команд. Тотчас в зале погасли лампы и экран компьютера. Ростислав почувствовал, что металлический пол проваливается. Затем — сильный удар…

Сознание возвращалось постепенно. Сперва была резкая боль и шум в ушах. На мгновение Вельяминову показалось, что он в Останкине, а на дворе осень 1993 года. Ельцинские полицаи расстреливают демонстрантов. Потом Ростислав сообразил — прошло два десятилетия, а он сам — уже давно не студент физфака, а старший научный сотрудник, находящийся в командировке в ЦЕРНе. Физик стер с лица кровь, натекшую с рассеченного лба, и попытался оглядеться. Вельяминов лежал на наклонном стальном листе недалеко от его рваной кромки. Сверху в каком-то метре угрожающе нависала искореженная ферма, не давая встать. Сквозь разрывы в крыше пробивался яркий солнечный свет. Похоже, здание рухнуло. Взрыв, землетрясение? Зеленые устроили теракт? Что с Ма Ян? Опасаясь обрушить поврежденные конструкции, ученый осторожно повернулся. Пак Ма Ян лежала рядом с разбитым компьютером. Ростислав дотянулся до руки девушки. Пульс прощупывался. Вельяминов подхватил Ма Ян за пояс и потянул из-под прогибающейся железяки. Выбравшись на уцелевшую площадку, физик встал на ноги, поднял остающуюся без сознания девушку и начал пробираться к выходу через завал. Пандус обрывался ровной границей, будто отрезанный огромным ножом. Дальше начинался грунт — куски дерна, смешанного с обломками бетона и металла. На конце пандуса что-то лежало. Приглядевшись, Ростислав узнал Марио, вернее, половину его тела, рассеченного наискосок. Остальное исчезло. Большая лужа крови растеклась вокруг. Обойдя труп, Вельяминов наконец вытащил Ма Ян из-под руин обвалившегося корпуса. Но вместо забитой машинами служебной автостоянки физик увидел поросшую травой лужайку без малейших признаков асфальта. Чуть дальше начинался лес — дубы и каштаны. Кое-где возвышались сосны. А на горизонте белела горная цепь. По очертаниям ученый сразу узнал Юрские горы, однако белый цвет был необычен. За лето в окрестностях Женевы снег успевал растаять почти на всех вершинах. Только Монблан оправдывал своё название и в ноябре. Сейчас же и окрестный лес не выглядел осенним. Ни единого желтого листка, только свежая зелень. В Подмосковье лес так выглядит в середине мая, но в Швейцарии подобный пейзаж обычен в начале апреля. Неужели получилась темпоральная инверсия? Вельяминов думал и раньше о такой возможности, но считал её маловероятной, надеясь на переброску в прошлое только центральной части установки. Форма руин подтверждала такую гипотезу — на месте вытянутого прямоугольного корпуса остался круг из бетона и стали, окруженный нетронутыми зарослями. Похоже, взрыва не было — просто несущие конструкции остались в другом времени, и лишенная опоры крыша просела. Но насколько глубоко в прошлое провалились люди и оборудование? Компьютер с данными измерений разбит, неизвестно, сохранился ли винчестер. Без компьютера едва ли возможно использовать и астрономические данные, впрочем, телескопа тоже нет. Остается рассчитывать на простую логику. За пределами круга развалин признаки цивилизации не наблюдаются. Значит, ЦЕРН еще не построен. С другой стороны, цепь Юрских гор вполне узнаваема. Скорее всего, последнее большое европейское оледенение уже закончилось. Выходит, произошел перенос минимум лет на шестьдесят, в первые послевоенные годы, максимум — на десяток тысячелетий.

Ростислав внимательно осмотрел Ма Ян. Вроде бы переломов не было, на затылке прощупывался след от удара — видимо, девушка ударилась при падении на спину, когда просел пол. Но рана была неглубокой, и физик надеялся, что Пак Ма Ян просто оглушило. Вельяминов слегка прикоснулся к щекам девушки. Та застонала, приходя в себя, потом пробормотала что-то по-корейски.

— Как ты себя чувствуешь, любимая?

— Голова болит. Тошнит.

— Вероятно, у тебя сотрясение мозга. Не уверен, что правильно перевёл медицинский термин на английский. Ничего, всё пройдет. Держись!

— Что случилось с лабораторией?

Ростислав подчеркнуто сжато описал обстановку, упомянув гибель Марио и изложив предположение о переносе в прошлое. Ма Ян помрачнела и сказала:

— Надо обследовать развалины корпуса. Возможно, кто-то застрял под обломками. Я сейчас постараюсь встать и пробраться внутрь.

— Тебе лучше полежать, пока есть возможность. Я попробую осмотреть руины.

Ростислав достал из кармана мобильник. Аппарат чудом уцелел и показывал, как и ожидалось, отсутствие базовой станции. Но аккумулятор был полностью заряжен, а встроенный фонарик мог давать довольно яркий свет. Физик спустился в пролом и огляделся с помощью подсветки, пытаясь вспомнить, кто где стоял в момент катастрофы. Вскоре Вельяминов обнаружил тело Войцеха. Молодой ученый погиб от удара упавшей стальной опорой. Раздавленный череп не оставлял никаких сомнений. А Михаил, похоже, остался в двадцать первом веке. Ростислав вспомнил, что Гозман успел отойти от установки дальше, чем Марио, на свою беду оказавшийся на границе прямого и обращенного времени. Вот только и в будущем шансов уцелеть не очень много — вряд ли оставшаяся часть корпуса стоит ровно.

Под рваным гофрированным листом что-то мелькнуло. По искореженному металлу карабкался Никитин. Полковнику пригодились профессиональные навыки, двигался он спокойно, без лишней суеты.

— Василий, что с Люсей? Помощь нужна?

— Уже нет. Кранты Людмиле, — офицер говорил об уже покойной жене ленивым скучающим тоном. — Спасатели уже прибыли?

— Не прибыли. И вряд ли вообще будут, — раздраженно ответил Вельяминов. Вот ведь судьба! Погибли Войцех и Марио, хорошие ребята, настоящие ученые. Неизвестно, что с Мишей. Ранена Пак Ма Ян. Да и Люся, пожалуй, не была такой дурой, какой показалась с первого взгляда. А её супруг-фашист жив и здоров. Придется волей-неволей налаживать сотрудничество.

— Что за бардак в этом ЦЕРНе! — ругнулся полковник. — Теракт нешуточный. Чтобы так аккуратно рвануть здание, заряды надо расположить в нагруженных точках, профессионально. Наверно, "Аль-Кайеда" постаралась. Надо, чтобы полиция зарегистрировала нас как жертв терроризма. Тогда хорошие деньги сможем получить от здешних властей.

— Черт его знает, что можно получить от властей, если таковые сейчас существуют.

— Что значит "если существуют"? В Женеве есть полиция.

— Василий, это не теракт. В результате побочного эффекта проведенного эксперимента мы оказались в прошлом. Правда, эпоху пока не могу определить, — сказал Ростислав.

— Как это в прошлом? Это юмор такой?

— Выйди и посмотри.

Вельяминов и Никитин выбрались наружу. Ростислав продемонстрировал отсутствие признаков цивилизации в ближайших окрестностях. Пак Ма Ян уже пыталась встать, опираясь на ствол каштана. Ростислав подбежал к девушке и кратко пересказал услышанное от полковника. А тот уже начинал осознавать происходящее.

— Как мы вернемся? — кричал офицер. — Я вас спрашиваю, умники хреновы!