Кирпичи (самиздат)

– Вот и все. А позвонил я Леньке знаешь почему? Потому что Панченко твой мне – никто, а Леня – мой старый кореш, и я не могу допустить, чтобы его кто-то обманывал, пусть даже любовница.

Чем никого никогда не любя.

– Ты опять за прежнее? – воскликнул Лёха.

– Мне уже далеко за шестьдесят, и я решил отойти от дел, – продолжил Кацюба. – Конечно, мне не хотелось отдавать свое детище кому попало, и после долгих поисков по рекомендации друзей я вышел на Алексея Алексеевича Верняка. Алексей согласился выкупить мою фирму…

Это то, что в белой фате со злобным оскалом

Дома лениво разделся, вымыл руки и поплелся на кухню. Нажираться, так красиво. Водку поставил морозиться в холодильник, нарезал хрустящие огурчики, красиво разложил по тарелке. Рядом поставил графин с соком, пепельницу, сигареты, зажигалку, хрустальную рюмку, фужер для сока.

Я говорю тебе про любовь.

– Встречаться? Да ты, Серег, как с Луны свалился. Хочешь сказать, парни с девушками встречаются, чтобы эстетическое удовлетворение получить? Ни одна девушка и ни один парень не встречаются просто так, – зло сказал Лёха. – Они встречаются, чтобы потрахаться. А дальше все зависит от доступности девушки и настойчивости парня.

Секретарша шефа, доселе недоступная даже в мечтах, делает мне минет! И мне это не снится!

– Я не буду при нем говорить, – сказал Панченко, кивком показывая на меня.

Потом перенес на кухню музыкальный центр и включил Дельфина. Его слова резали по живому:

Вежливость, уверенность и спокойствие – ключевые моменты в конфликтных ситуациях. Жаль, но на Захара мои ключевые моменты абсолютно не подействовали. Он удивленно вылупился на меня, сплюнул и спросил у Ксении:

– Да ты, стажер, вообще охуел? – уже спокойнее поинтересовался я.

– Да вы уже знакомы. Алексей Алексеевич сразу сказал мне, что хочет поставить руководить нашим рекламным агентством настоящего профессионала. После долгих раздумий я понял, что кандидатура только одна – это ты, Сергей.

– Здорово, студент! – заорал он в трубку. – Обмываем права?

В интернете нашел несколько хорошо себя зарекомендовавших тренингов по риторике и ораторскому искусству и записался на один из них.

Спал всего час. За окном монотонно моросил осенний дождь. Вставать не хотелось, кости ломило так, словно по мне проехался трактор, а в голове мозги устроили вечеринку с приглашенным диджеем Бодуном. Тем не менее, помня о злополучном утре прошлой пятницы, вскочил сразу же, ноющие ноги нехотя понесли меня на кухню.

– Так что получается? Ей и встречаться ни с кем нельзя теперь?

Ритка еле сдерживала улыбку, с серьезной миной роясь в папках с письмами за прошлый год. Я понял, что у нее так и крутится на языке ответ, что Бородаенко показал свою недееспособность в решении «этих задач». И улыбнулся сам:

Мы сидели в сауне, неторопливо потягивая холодное пиво. В футбол я сегодня играл впервые после семилетнего перерыва, но ежедневный бег по утрам помог не выдохнуться на первой же минуте. Попал я в одну команду с Лёхой, он стоял на воротах, а меня поставили в защиту, где я и отыграл весь первый тайм. Потом переставили в нападение – видимо понравилась моя обводка и поставленный удар.

Напоследок он порекомендовал хорошо питаться и налегать на пищу, богатую белками.

– Вот, поработаешь с месячишко, освоишься, контакты наведешь, – Стас тяжело вздохнул. – Со здоровьем у меня последнее время, Сергей, нелады. Сердце пошаливает, одышка.

Лёха неисправим. Порассуждав о прелестях женского пола, он неожиданно перескочил на другую тему.

– Ты еще и глухой? – с издевкой спросил Панченко.

– Добро, – вымолвил я.

– Захар, прошу тебя, уйди…, – начала Ксюша, но я её перебил.

– Понимаешь, Серега, как только Лидка захочет променять безбедную жизнь, защиту от любых проблем и карьерный рост на любовь, так все и закончится. Леня забудет к ней дорогу, – пояснил Лёха. – Ясно?

Она сожрет тебя как цветок тля,

– В смысле?

– Я вас тоже не сразу узнал, – признался я. – Помните, чуть более месяца назад, вечером на остановке…

В новом, ужесточенном ритме, время летело быстрее. Как я и предполагал, уже через месяц я смог отжаться тридцать раз, а подтягиваться стал, как и раньше, не меньше двадцати за подход. Так что в тренажерный зал пошел без особой боязни того, что меня засмеют.

– Давно пора! Железного коня еще не присмотрел?

– А что, часто такое? – поинтересовался я.

– А с Лёней ты как познакомилась?

– У Маргариты компьютер заглючил, а я как раз мимо проходил, она просила посмотреть, – выпалил я первое, что пришло в голову.

А потом я вызвался её проводить, и она согласилась.

– А чтобы совсем уж в накладе не остаться, заодно и за Ритой прихлестнул? Так, да?

– Цицерон, блин, – улыбнулся Лёха. – Меня бы попросил, я бы тебе эти месячные курсы в два занятия уложил. На «стрелке» был когда-нибудь?

«Это больше, чем мое сердце.

– Сережа, не надо. Это Захар.

Я держу свою дверь закрытой

Это то, что каждый всю жизнь ищет

– Ладно-ладно. Возьму грузин. Это, Левон, подожди минутку, я сейчас, – попросил я.

Как на глазах твоих слезы висли

Мой вопрос ошарашил Лиду. Она замерла с открытым ртом, а потом пришла в себя, собралась и резко ответила:

Петлю на шею тебе набросит,

– В прямом. Движешься семимильными шагами, как будто боишься куда-то опоздать. Молодец, в общем. Еще есть чем похвалиться?

– Сосед, стольник до…

Потом мы не раз вместе пили пиво: я, Лёха и Иван. Они быстро нашли общую тему для разговора – оба качались под руководством дяди Миши.

Немного побаливали мышцы, а потому успехов в подтягивании и отжиманиях не было. Зато в беге я одолел на круг больше, чем вчера.

– Су-ка! – заревел я белугой с балкона.

– Что значит, спрос будет? – не понял я.

– Почему?

– Ясно. Мало какая женщина променяет благополучие на любовь.

– Василий! Да что же это такое, а? Василий! Живо домой!..

– Что это вы тут делаете? – подозрительно спросила Лида.

Ну несвойственна советскому человеку неискренность и лицемерие. Наш человек, хотя бы краем детства заставший Союз, будет улыбаться не тогда, когда надо, а когда хочется. И это нормально, грустить – когда грустно, а улыбаться – когда хорошо на душе.

– Для Лёни – безусловно. Для него и Кацюба – шушера. Не тот уровень.

А после обеда в столовой Лида с Панченко долго о чем-то беседовали на улице. Панченко остаток дня просидел над бумагами молчаливо-мрачный и расстроенный.

Зал действительно непрезентабельный. Но цены божеские, а когда дядя Миша узнал, что я от Лёхи, то сразу как-то потеплел и повел к себе в каморку.

– Парень твой?

– Да какие там девчонки! – сказал я. – Мне на работу и с работы только!

– Что ты, Серега! Все! Ни-ни! – убежденно сказал Вася. – Ну, бывай, сосед. В расчете?

– Да решил, что хватит тянуть кота за яйца.

– Вась, я на самом деле рад за тебя, за Катеринку, за Петьку с Сережкой. Ты уж будь мужиком, слово-то держи теперь!

Она руками своими нежными

Мы уже довольно долго сидели в баре, разговаривали ни о чем – рассказывали о себе, об увлечениях, перемалывали кости сотрудникам. Лидке периодически кто-то звонил, и она выходила на улицу, чтобы поговорить. Возвращалась злая и возбужденная. Потом я задал ей вопрос, давно крутившийся на языке.

Я закрыл дверь и сел напротив Стаса. Он упер локти в стол и о чем-то думал. Потом открыл ежедневник и стал рисовать треугольники. Наконец поднял голову и сказал:

– Привет! Здорово вы его! Наверное, большой опыт в этом?

До Нового года оставалось меньше месяца. Настроение у всех предпраздничное, все бегают, суетятся. Такое ощущение, что в декабре у всех включаются внутренние резервы, работа кипит, отношения доброжелательные. Все хотят решить накопившиеся задачи, раздать долги, словом, успеть сделать все, на что не хватало времени в течение года.

Вася вздохнул и твердо сказал:

– Так. Скажите мне, кто ведет этот проект?

– А че ты за ее спину прячешься, а? – возмутился Захар. – Ты, бля, овца, а ну, пойдем побазарим!

Тренировка заняла около сорока минут. Дядя Миша сказал, что хватит одного подхода на каждое упражнение с максимальным отягощением. Кроме того, добавил он, лучше не перенапрягаться, лучше чуток не доработать, зато потом с большим желанием придешь на следующую тренировку.

– Нет.

Курсы ораторского искусства и риторики оказались не фикцией. Я научился не только доходчиво излагать свои мысли, но и грамотно управлять интонацией, расставляя акценты именно там, где надо. Дикцию мне поставили. Не Левитан, но прогресс очевиден.

Она взяла меня за руку и будила меня. Я открыл глаза.

Далее по плану контрастный душ, завтрак и сборы на работу.

После душа я зашел к дяде Мише попрощаться. Он что-то писал в тонкую, засаленную тетрадку, но увидев меня, закрыл тетрадь и сказал:

– Здравствуйте, Ксюша! – поздоровался я. – Помните меня?

Легко сказать. Ей достаточно поправить одежду, у меня же молния на ширинке, ремень с кучей дырочек, рубашку надо заправить. Вы пробовали резко застегнуть ширинку с эрегированным членом? Иногда можно промазать. Боль адская. К несчастью, промазал я именно в этот раз.

У меня полная душевная гармония, этакое перманентное состояние счастья. Я добился практически всех целей, что ставил перед собой в начале октября.

– А страховка на что? А глаза, чтобы видеть и голова, чтобы не забывать пристегиваться? Разобьет он. Все аварии – это следствие лихачества и невнимательности. Ты лихач и разиня?

Вот только с такой же убежденностью Вася раньше обещал долги вернуть. С получки. С заначки. С перезайма.

В автошколе в своей группе я, наверное, был одним из самых старших. Группа состояла в основном из студентов, немного разбавленных парой-тройкой дам за тридцать и мною. Это наложило свой отпечаток на все занятия. Студенты халтурили, подкалывали преподавателя и клеились к взрослым дамам. Вместе с тем, схватывали они все на лету и не гнушались помочь или что-то объяснить «старикам». Нередко мы после курсов шли в близлежащий бар, чтобы пропустить по паре кружек темного.

Быстро раскидал продукты в холодильник, почистил зубы и нырнул в кровать.

Ксюша учится в институте культуры на последнем курсе. Она – среднего роста, кареглазая брюнетка с очень милым личиком. Мне как-то сразу понравилось быть в ее обществе, она была ненавязчива, с интересом меня слушала, рассказывала аналогичные примеры из своей жизни, давала очень дельные советы. Я не чувствовал в ней притворства, фальши, а только тепло и искренность.

– А я – шушера? – спросил я.

Попросив леденцы, я задумался.

– Заканчиваю курсы ораторского искусства. Хожу после работы, три раза в неделю.

Немного подумав над моим предложением, Костя подошел.

– В данной ситуации поскандалят немного, потом Лидия расплачется и успокоит Леню, сделав ему что-то приятное.

– Лид, успокойся. Не хочешь – не надо, зачем кричать? А работать надо всегда, не только в конце месяца… Кстати, Лёня не очень ругался?

Дослушивать я не стал. Перепрыгивая через ступеньку, резво поднялся к себе на этаж.

Я офигел, когда увидел что Василий протягивает мне деньги.

На крыльце спал Вася. Полкан с поводком под ногами заинтересованно ковырялся в чьих-то какашках. С балкона высунулась Катерина, Васина жена, и истошно закричала:

– Он еще спрашивает, почему! Да поздно уже. Неактуально! Чего ты ждал все это время?

– Резвей! Ты что, с дубу рухнул? – воскликнула Лидка, привлекая к нам внимание. – Какое кино? О чем ты? Конец месяца, работы валом!

– Одевайся, быстро! – прошептала Ритка, прервав ласки.