Герой империи. Сражение за инициативу (самиздат)

– Вот и замечательно. Со своей стороны мы обязуемся всячески способствовать тому, чтобы вы как можно скорее смогли избавиться от этого украшения. При этом к вам будет приставлен специальный инструктор, который позаботится о том, чтобы вас обучили русскому языку, и вместе с вами будет посещать политинформации. Жить вы тоже будете в куда более достойном для проживания месте. Алис!

– Погодите, фройляйн Ватила… – перебил Гудериан главного тактика «Полярного Лиса», – сейчас вы говорите, что не имеете ничего против немцев, но я же знаю, что на поле боя ваши, гм, воины, убивали немецких солдат всех до последнего, не останавливаясь даже перед тем, чтобы добить раненых…

Генерал-фельдмаршал фон Клюге сказал, что он сразу почувствовал на той стороне жесткую волю нового командования, которое совершенно по-новому стало перевязывать разорванные нами нити. Как удалось выяснить абверу (всего-то через полтора месяца после тех событий), командующему пришельцев удалось добиться, чтобы окруженная группировка подчинялась непосредственно Москве и решала стратегическую задачу сорвать продвижение вглубь России соединений второй танковой группы. И это ему удалось.

– Не совсем так, товарищ Пономаренко, – ответила та, – это наша задача – так спланировать противодействие вражескому наступлению, чтобы количество убитых врагов оказалось минимальным, а количество пленных максимальным. Это в приграничных сражениях мы ставили себе целью убить наибольшее количество солдат дейчей, ведь тогда они еще не осознали всей глубины своего падения, а нашим войскам, действующим в отрыве от основных сил, попросту некуда было девать пленных. Но теперь все совсем не так. Начиная эту войну, дейчи рассчитывали, что ваше государство, страна Эс-Эс-Эс-Эр, рухнет от первых же военных неудач. Но теперь у нас есть возможность организовать стране Германия такую военную неудачу, что уже у нее затрещит по швам государственная машина, и для этого даже не потребуется брать штурмом Берлин…

Перемены в судьбе немецкого генерала наметились после завершения Приграничного сражения, когда все четыре арьергардные советские группировки, рыча и огрызаясь на наседающие передовые германские части, уже отошли на восток, к основному рубежу обороны. Советское командование с помощью новых союзников сумело выиграть время для развертывания Западного фронта второго формирования, а главная ударная группировка дейчей понесла тяжелые (на самом деле невосполнимые) потери, после чего у Ватилы Бе появилось время заняться новой игрушкой. Тем более что к тому моменту и сам Гудериан, качественно промаринованный в полном одиночестве, достаточно размяк и уже был готов к предстоящему разговору со своими пленителями.

Если не считать побоища в Минске, сражение за мало кому известную станцию Ивацевичи стало одним из самых кровопролитных эпизодов этой войны. Выходящие из глубокого окружения русские войска, как вытекающий из пробитого бака бензин, подпитывали пламя этой битвы ровно до тех пор, пока вторая танковая группа не прекратила своего существования. Изрядно потрепанный ударами с воздуха двадцать четвертый мотокорпус тут не в счет. В плен попал даже сам выскочка Гудериан – как и предрекали многие, однажды он все-таки зарвался и переоценил свои возможности.

генерал-полковник вермахта Гейнц Гудериан (военнопленный).

В ответ Жуков с усмешкой сказал:

– Отлично, товарищ Щукин, – сказал вождь, – а теперь поясните мне свои слова про усыновление, то есть удочерение, подчиненных – какое отношение оно должно иметь к присяге на верность Советскому Союзу…

– Зачем? – совсем по-человечески пожала плечами Ватила Бе, – совсем скоро мы начнем свою собственную программу воспроизводства тактиков и боевых хуман-горхских гибридов, и вы сможете в ней поучаствовать в качестве племенного самца. Все-таки вы не самый худший образчик вашей расы. Вашего согласия при этом не потребуется, ибо вы сами отказались от более достойного выхода.

– Ну, это полная ерунда! – отмахнулась Ватила Бе, – еще на совещании с товарищем Сталиным я говорила, что наши серые готовят к работе самодельный генератор гроз. Недавно они испытали эту машину на одном из самых засушливых ваших регионов недалеко от города Ташкент – и там в самое жаркое время года вдруг пошли проливные дожди. Хотя генератором гроз я бы эту машину не назвала… А вот циклон диаметром километров в пятьсот она вызвать может. Неделя работы этой установки – и все на участке вражеского наступления влипнет в грязь, противную как жидкий клей. Это же решит и усиление неприступности водной преграды. Вражеским солдатам, под огнем артиллерии и пулеметов преодолевшим на плотах и резиновых лодкам реку Днепр, придется пройти под перекрестным огнем еще метров двести по вязкой грязи, а если они в нее залягут, то так там и останутся. Главное, чтобы в первой линии было побольше пулеметов – и крупнокалиберных, и станковых, и обычных, – а артиллерия могла беспрепятственно подавлять вражеские батареи… Сумеете ли вы на ключевых участках сосредоточить такую артиллерийскую мощь, чтобы сразу парировать вражеские попытки вклинения?

– Причина, по которой «Корсар» клана Синих Огней мог оказаться в окрестностях Старой Земли, – сказала подполковник Илер Ота, – может быть только одна. Он пришел за живым товаром, ибо не существует ничего иного, что заставило бы клан темных эйджел влезть в запретную зону на пределе дальности полета их корабля. Все прочие мыслимые товары можно найти гораздо ближе к звездному рукаву, заселенному эйджел, и их поставка не потребует таких затрат времени и прочих ресурсов. Вопрос лишь в том, собирались ли эйджел клана Синих Огней ловить хумансов-рабов сами, забираясь в разные дикие места, или у них заранее налажена связь с одним из местных крупных кланов, то есть государств? Процесс отлова рабов в дикой местности достаточно трудоемок и требует наличия на борту отряда профессиональных ловцов. Большая разница: просто принять живой груз в трюмы от поставщика, сразу после этого вылетев обратно, или застрять у планеты на несколько десятков ее оборотов, поштучно вылавливая диких хумансов в джунглях или горах. Массовый отлов в так называемых «цивилизованных областях» выглядит чем-то немыслимым. Солдаты основных местных армий достаточно компетентны для того, чтобы не допустить такого сценария и в течение нескольких часов уничтожить высадившиеся на поверхность планеты охотничьи группы…

– Мое имя Ватила Бе, герр Гудериан… И я служу на этом корабле главным тактиком. Имперское флотское звание у меня фрегаттен-капитан, в местной Красной Армии товарищ Сталин присвоил мне звание генерал-лейтенанта и назначил главным военным консультантом при Генеральном штабе. – Теперь в ее голосе явственно звенела сталь. – Это под моим чутким руководством русские окруженцы, которых вы уже сбросили со счетов, нанесли вермахту тяжелое поражение и при этом почти полностью уничтожили вашу вторую панцергруппу. Мы не смогли отменить тяжелых последствий беспечности местного русского командования, но зато нам удалось сорвать ваши планы по глубокому продвижению на территорию страны Эс-Эс-Эс-Эр. План молниеносной войны приказал долго жить, и теперь вашей стране Германия в очередной раз предстоит до дна испить горькую чашу поражения…

Командующий армией вермахта генерал-полковник Максимиллиан фон Вейхс.

Гудериан в течение нескольких секунд нервно тер подбородок, бросая на собеседницу быстрые взгляды загнанной в угол крысы.

– Клан, товарищ Сталин, – ответил бригадный комиссар, – это такая большая семья, и состоит он из дочерей, сестер и тетушек текущей матроны. Как правило, один клан – это один корабль, являющийся общей собственностью всех членов этого клана. Темные эйджел не признают за отдельными индивидами права владеть движимой и недвижимой собственностью, объектами имущественного права могут выступать только кланы. Внутри клана у них все общее, тем более что в своих кораблях с управляемым климатом темные эйджел не носят одежды и разгуливают в костюмах Евы. Как и у многих видов животных, потомство в клане у темных эйджел приносит только доминирующая самка, а остальные обеспечивают ее потомство заботой. Впрочем, поскольку живут эйджел очень долго, такие ситуации бывают нечасто. Иногда кланы делятся. Выглядит это очень похоже на роение пчел, только о гнезде-корабле в таком случае заботятся заранее. Сначала клан должен разбогатеть настолько, чтобы суметь купить новый корабль… Правда, иногда случается по-другому и в ход идет обыкновенный захват. Побежденных в таком случае просто уничтожают. У темных эйджел, у которых все основано на кровном родстве, просто не принято брать чужаков в семью, несмотря ни на какие клятвы. Для империи, напротив, кровь – это ничто, а убийства побежденных находятся под строгим безусловным запретом. В этом отношении они полностью противоположны как диким темным эйджел, так и Гитлеру с его сворой. Но за дикими темными эйджел есть еще одна особенность. Их матроны могут быть полными суками, не щадящими ни женщину, ни ребенка только потому, что те не являются им родней, но в то же время они фанатически верны принесенным клятвам и сентиментально относятся к собственной родне. Не было еще случая, чтобы свободный выбор между смертью для всех и верной службой на благо Империи какой-нибудь клан выбрал смерть. Также не было случая, чтобы хоть один клан изменил своей клятве. Да и не может там быть измены, поскольку, по древним обычаям тех же эйджел, победитель должен удочерить всех побежденных, и с того момента они становятся плоть от плоти и кровь от крови победоносной империи. А ведь темные эйджел – это не абы кто, а новые тактики и пилоты будущей Империи…

– Товарищ Илер Ота, – спросил бригадный комиссар Щукин, – а разве эти ваши соплеменники-темные не используют для своих действий штурмовую пехоту, противостоять которой не в силах ни одна из местных армий?

– Фи, герр Гудериан, – сморщила нос Ватила Бе и чуть склонила набок свою милую головку, – как вам не стыдно так вести себя с дамой! Не ожидала от вас такого. Вы бы еще на меня с кулаками набросились, как какой-нибудь мужлан…

Этот корабль был гораздо серьезней, чем дальний рейдер легкого класса «Мародер», имевшийся у клана Багряных Листьев, с которого тогда еще некоронованный император Шевцов начал приобщение темных эйджел к имперской цивилизации. И клан, владеющий «Корсаром», наверняка более богат и многочислен, и вооружение корабля позволяет не только красть, но и грабить. И в то же время этот «Корсар» не шел ни в какое сравнение с «Полярным Лисом» – ни по скорости, ни по маневренности, ни по мощности защитных генераторов, ни по суммарной энергии залпа главного калибра. Кроме того, в перечень бортового оборудования «Полярного лиса» входил генератор маскирующего поля первого класса, а на его борту имелись истребители и ударные бомбардировщики; «Корсар» же мог лишь частично замаскировать свое присутствие и не имел дополнительных летательных аппаратов, за исключением невооруженных грузовых шаттлов.

Быстроходный Гейнц хотел было еще раз слабо возмутиться, но Ватила Бе жестом руки заставила его заткнуться.

– Прошу меня простить, фройляйн Ватила, – вскинул он вверх руки, слыша, как предательски дрогнул его голос, – я ведь не знал…

Известие о появлении в Солнечной системе космического корабля, принадлежащего вольному (дикому) клану темных эйджел, привело вождя советского народа в некоторое смущение. А ну как имперские товарищи, позабыв про войну с гитлеровской Германией, переключатся на свои космические проблемы? Но прибывший с «Полярного Лиса» с докладом бригадный комиссар Щукин успокоил вождя.

Член Военного Совета Западного Фронта и Первый Секретарь ЦК Компартии Белоруссии скептически хмыкнул.

– Ничего страшного, товарищ Ватила, – ответил Жуков, – на начало вражеского наступления какое-то количество боеготовых противотанковых артбригад у нас уже будет. И размещать их следует не под Оршей или Могилевом, а у Смоленска, у перекрестка Минского и Витебского шоссе, на рубежах обороны шестнадцатой армии. И снабжение к этим сражающимся вражеским частям будет поступать по узкой ниточке Минского шоссе, находящегося под непрерывными ударами нашей авиации и дальнобойной артиллерии. С тем уровнем разведки, который обеспечивает ваша спутниковая сеть, потери врага будут страшными. Именно под Смоленском разгорятся наиболее тяжелые бои, и будет даже лучше, если противнику придется последовательно вводить в этот мешок свои мехкорпуса вперемешку с пехотными пополнениями. Вместо удара плотным кулаком немцы будут бить в нашу оборону растопыренными пальцами. Исходя из вашей же логики, чем больше врагов набьется в тесное и узкое пространство, тем лучше. Помимо шестнадцатой армии, мы сможем перебросить в тот район для участия в генеральном сражении двадцать четвертую и тридцатую армии. Надо только сделать так, чтобы враг ни на шаг не мог сойти с шоссе, тут же по самые уши увязая в грязи. Но, к сожалению, это лето выдалось сухим и бедным на дожди, из-за чего проходимость вражеских танков по нашей территории существенно увеличилась, а это скверно.

Гостья Гудериана усмехнулась, глядя на него с высоты своего роста, и гордо ответила:

– Топтали мы вашу цивилизацию, – сказала Ватила Бе с таким ледяным презрением, что тело немецкого генерала вдруг как-то обмякло, точно его придавил к месту огромный невидимый плевок, – причем двумя ногами сразу. Проанализировав государственную структуру вашей страны, мы пришли к выводу, что в будущем она не имеет никаких перспектив и потенциально враждебна нашей Империи – как, впрочем, и такие страны, как Британия, Америка, Япония и все прочие… В какой-то мере мы вам даже благодарны за то, что вы начали процесс расчистки территории Европа от накопившегося на ней государственного мусора, сломав те структуры, которые в противном случае пришлось бы ломать уже нам. Одна лишь страна Эс-Эс-Эс-Эр является естественным нашим союзником, и поэтому мы не колеблясь встали на ее сторону; и теперь все прочие государства, включая вашу страну Германию, пойдут у нас под снос… и только то, что русские большевики сумели построить, так сказать, на коленке за последние двадцать лет, будет превращено в новую империю, созданную на строго научной основе.

– Чего вы не знали? – с усмешкой спросила Ватила Бе, отступив на полшага назад и снова превращаясь в грациозную пантеру, – что ваш предводитель Гитлер приказал вам считать русских недочеловеками, а не настоящими людьми?

– Тогда вы можете идти, – отпустил вождь своего помощника, – возвращайтесь на «Полярный Лис» и продолжайте исполнять свои обязанности. Я думаю, что наблюдение за непосредственным контактом имперских и диких темных эйджел будет весьма полезным делом. Дело в том, что в учебниках по социоинженерии, которые мне были предоставлены, рассматриваются ситуации только внутри чисто человеческих сообществ, не имеющих включений темных и светлых эйджел, горхов и сибхов; а нам нужна полная картина, во всем ее многообразии.

– А еще, – сказала Илер Ота, – если я правильно помню дела тех далеких дней, у клана Синих Огней был молодой дееспособный самец, так сказать, принц крови…

– Брэк! – сказал каперанг Малинин. – На связь с управляющим мозгом «Корсара вы будете выходить по очереди. Но должен напомнить: если клан Синих Огней вырастил этот Корабль из собственного эмбриона, то его мозг будет безоговорочно предан своей матроне и ее клану. И вот тогда, если вы позовете его и не сумеете уговорить его сдаться, то серьезного боя избежать уже не удастся. Поэтому, прежде чем окликать Корабль Синих Огней, вам нужно вскрыть взаимоотношения у него на борту и сделать соответствующие выводы. Только на основании точных данных я смогу сделать выбор между переговорами и внезапным стремительным абордажем. На этом все, в дальнейшем возражения не принимаются. Всем нам следует помнить, что на нынешний момент главная наша задача – сражение с армией дейчей за инициативу в последней для Старой Земли планетарной войне. И только потом мы начнем думать о том, как бы половчее ударить по приближающемуся врагу из космоса.

– Кроме того, – сказала Ауле Ра, главный инженер крейсера и по совместительству серая эйджел. – «Корсар» – достаточно крупный корабль, чтобы на борту у него оказалась техническая команда серых. Не хотелось бы, чтобы они, невинные и непричастные ни к чему, погибли, если дело пойдет совсем скверно.

– Нет, товарищ Сталин, – покачал он головой, – наши союзники из космоса верны своим обязательствам, а приближающимся к Земле кораблем они займутся после того, как закончится предстоящее нам решающее Смоленское сражение, когда вермахт, потерпевший очередное тяжелое поражение, будет лежать в нокдауне. Но я должен сказать еще вот что. Капитан первого ранга Малинин намеревается не уничтожить чужой корабль, а взять его на абордаж и принудить клан Синих Огней к капитуляции, после которой, по имперским правилам, обычно следует предложение возглавляющей клан матроне принести присягу на верность нашей стране. И принимать эту присягу, по их имперским понятиям, предстоит вам, как главе строящейся империи…

– Хорошо, товарищ Ватила, – кивнул Жуков, – политическую составляющую этой операции мы поняли, но мне все равно как-то сомнительно, что немцы начнут сдаваться нам в плен. Меня сейчас интересует другое. Как нам исполнить поставленную перед нами задачу остановить и отразить врага, а если и допустить прорывы через свои боевые порядки его подвижные частей, то только для того, чтобы окружить их в глубине своей обороны, а потом разгромить и уничтожить? И вот тогда, быть может, вражеские солдаты, оказавшись в безвыходной ситуации, начнут сдаваться в плен. Думаю, что по-другому никак…

– Подозрения понятны, – сказала она. – Предположительно на роль потенциальных контрагентов темных подходят либо страна Германия, либо страна Япония. И те и другие обладают критически большим, не поддающимся даже точному учету, количеством пленных, которых можно обратить в рабы и продать клану Синих Огней. Если у страны Германия с нашей помощью таких пленных значительно меньше, чем могло бы быть, то страна Япония жителей страны Китай даже не считает. Их просто очень много и используются они в силу менталитета правящей верхушки страны Япония крайне нерационально. Весь вопрос в том, чем эти темные собрались рассчитываться со своими поставщиками? Насколько я помню, Совет Кланов Эйджел категорически запрещает делиться с хумансами какими-либо технологиями, а также поставлять им технику, приборы или оружие космического класса, в то время как местные правители больше всего нуждаются именно в такой оплате. Неужели они согласились на такую банальность как мягкий желтый металл и разноцветные камни?

Ватила Бе принялась проводить «вводной инструктаж» – так Гудериан, испытывающий очень горькое и неприятное чувство, назвал про себя ее речь. Говорила серокожая фройляйн без малейших оттенков эмоций, словно описывала работу печатной машинки, – и от этого ее обыденного тона немецкому генералу становилось еще тоскливее. Он машинально кивал в такт произносимым ею словам, особенно ярко осознавая в этот момент, что прежняя жизнь закончилась бесповоротно – как для него, так и для многих подобных ему, и что ему теперь придется многое переоценить и переосмыслить…

По Ватиле было видно, что именно такого ответа она и ожидала. Она кивнула и произнесла ровным официальным тоном:

А главное, что там же, вместе с остальными, находился бригадный комиссар Евгений Щукин – то ли офицер связи с советским правительством, то ли комиссар крейсера. Пока Малинче Евксина изучала человечество Старой Земли, товарищ Щукин в меру своих возможностей и пролетарской сознательности изучал имперский коллектив. Сталина, кстати, тоже проинформировали о том, что на горизонте появился корабль «диких» темных эйджел, но при этом каперанг Малинин заверил вождя советского народа, что, хоть последствия от этого визита могут выйти интересными, ничего особо страшного не произойдет. «Полярному Лису» такой доимперский «Корсар» – на один зуб. Более подробную информацию по итогам обсуждения готовился доложить как раз бригадный комиссар Щукин.

Да уж – больше месяца Быстроходный Гейнц не видел ни одного человеческого лица и не слышал ничего, кроме звуков собственного голоса. Сейчас, чтобы не сойти с ума, он заговорил бы и с фонарным столбом, а не то что с офицером противника. Разумеется, он клялся сам себе, что не выдаст на этом допросе никаких тайн, но тут же приходил к пониманию, что если бы его похитителям были интересны какие-нибудь военные или государственные тайны, то его уже давно бы допросили без всяких сантиментов и выжали из него все сведения буквально досуха. Но так как допросов не было, то выходило, что пришельцам, сражающимся на стороне большевиков, и так ведомы все мыслимые и немыслимые тайны Третьего Рейха… На самом деле было еще не время.

10 августа 1941 года, поздний вечер. Москва, Кунцево, Ближняя дача Сталина.

Сегодня исполнилось ровно восемь недель с тех пор, как полоумный ефрейтор приказал начать эту дурацкую войну с русскими. По плану «Барбаросса», к этому моменту мы уже должны были выйти на линию Архангельск-Астрахань, после чего, закончив боевые действия в большевистской России и приняв безоговорочную капитуляцию у остатков их правительства, приступить к переброске свои части в Центральную Азию, чтобы на следующий год через перевалы Афганистана вторгнуться в Индию. Но реальность оказалась иной. Я признаю, что ошибался, когда думал, что в срыве блицкрига виновны только пришельцы с небес. Черта с два. Они только обострили главную проблему этой войны – настолько, что она стала очевидна с первых же дней.

Но она невозмутимо продолжала:

После этих слов в камеру Гудериана зашло существо, по внешнему виду сильно напоминавшее тринадцатилетнюю девочку, и эта девочка держала в руках широкий ошейник из мягкой кожи.

Этот ответ – такой чисто женский, даже несколько кокетливый, сказанный грудным, едва ли не мурлыкающим тоном – был совершенно неожиданным для немецкого генерала, отчего он удивился еще больше. При этом весь его мистический ужас сдулся до размеров пылинки. Он вдруг расслабился, ощутив даже легкое головокружение, смешанное с неловкостью.

– Ладно, – сказал каперанг Малинин, хлопнув ладонью по столу, и вызывал на разговор искина «Полярного Лиса», голограмма которого молча стояла в углу и ничего не говорила, пока ее не спросят. – Ипатий, можешь ли ты добавить что-нибудь по данному вопросу?

– А то, что вы, дейчи, умеете делать лучше всего, – ответила та, – воевать. Только на этот раз не против русских, а вместе с ними, то есть с нами, в одном строю против наших общих врагов. Галактика – это, знаете ли, весьма беспокойное место, и хорошие воины в ней высоко ценятся. Платой за службу в Империи будет достаток в ваших семьях и ваш собственный высокий социальный статус. Да будет вам известно, что у нас в Империи никто ничего не получает просто так или по наследству, а только на государственной службе. Правда, перед этим вам придется сдать профориентационные экзамены и пройти тест на лояльность.

Однако в случае с этим тактиком дейчей (действительно незаурядным) обе половины ее сознания были полностью согласны между собой в том, что для нее он – только «экземпляр», и не более того. И дело даже не в том, что Быстроходный Гейнц воевал на противной стороне и служил враждебной идее, несовместимой с идеей Империи, а в том, что он ощущался ею как некий чужеродный элемент, перед которым у нее не возникало желание открыться. В таком случае никаких личных отношений в данном случае быть не может – только дело и ничего кроме этого. Впрочем, сейчас личных отношений Ватиле и не требовалось. Один раз уже переиграв Гудериана на поле боя, она сейчас собиралась интеллектуально его отпрепарировать – чтобы, подвергнув этого хуманса позитивной реморализации и инверсии мировоззрения, через него, как через мост, получить доступ к другим тактикам дейчей из той же когорты. Замечательно, если конец войны будет бескровным и стремительным. Для начальной фазы построения Империи самое главное – чтобы все прочие игроки за планетарной шахматной доской не успели изготовиться к тому, что их ждет. Опережение противника в развертывании – любимый прием не только тактиков дейчей; темные эйджел тоже любят это стандартное положение и применяют его с большим искусством.

В результате восьми недель почти непрерывных боев вермахт понес такие потери, что теперь способен был наступать только в полосе двести километров, и то без всякой гарантии на успех. С передовых наблюдательных пунктов было видно, что на том берегу Днепра русские непрерывно продолжают строить свои укрепления, рыть странные зигзагообразные линии траншей, натягивать колючую проволоку, заменять открытые пулеметные гнезда деревоземляными огневыми точками. А у нас только два дня назад кое-как начала функционировать железная дорога. Если прежде грузы везли на машинах двести пятьдесят-триста километров, то теперь расстояние от станции разгрузки до дивизионных тылов сократилось в десять раз. Но это не большое утешение, поскольку железная дорога тоже находится под постоянными ударами большевистской авиации и диверсантов. Если груз находится в пути, нет никакой гарантии, что он не окажется под откосом после подрыва полотна и не сгорит на станционных путях во время налета «белых демонов». Хуже всего, говорят, дело обстоит с диверсантами. В наших тылах действуют не только специально подготовленные отряды большевистских фанатиков из НКВД, но и остатки окруженных и разгромленных частей, до которых вражеское командование всеми силами доводит директиву о развязывании в наших тылах полноценной партизанской войны. И это в условиях, когда на счету каждая тонна горючего, каждый ящик с патронами и каждый снаряд к пушке.

Сигнал боевой тревоги потряс космический крейсер так, будто снова наступили старые добрые времена. Угроза была не на земле, где ни одно государство в принципе не могло угрожать огромному космическому крейсеру, служба главного сигнальщика обнаружила опасность в дальнем космосе. Сначала навигационный комплекс засек гравитационный всплеск за орбитой Плутона – там, где чужой корабль вышел из подпространства, – а потом операторы систем связи сумели перехватить позывные одного из небольших воинствующих кланов темных эйджел. Тип корабля определить еще не удалось, но, по старому доимперскому справочнику, хранившемуся в памяти Ипатия, клан Синих Огней, опознанный по позывным, должен был владеть дальним рейдером среднего класса «Корсар».

Еще мгновение – и ошейник защелкнулся на его шее. Новая жизнь Гейнца Гудериана во временном ранге квалифицированного пеона началась.

– Хватит, – с решительным видом сказал каперанг Малинин, – никто не собирается распылять на атомы или еще каким-нибудь способом уничтожать корабль клана Синих Огней. У нас достаточно возможности, чтобы незамеченными подойти на короткую дистанцию и, оглушив вражеский корабль парализаторами, взять его на абордаж…

– Если вы будете плохо себя вести, то сначала эта штука начнет бить вас током, а потом примется душить… – звучал голос Ватилы в его ушах, – насмерть он не задушит, но в случае тяжелых осложнений сознание вы потеряете. Девушка, которая держит ошейник в своих руках, это Алис – ваш инструктор по поведению. Ее выбрали за то, что ей немного знаком ваш язык. С этого момента она будет с вами везде и всюду. Даже в том месте, где вы, хумансы, справляете естественные надобности. Шучу, шучу. – Подобие улыбки проскользнуло на ее темном лице, сверкнули острые зубки. – Этого не требуется. В первую очередь Алис отведет вас туда, где вы обучитесь полноценному русскому языку, потом позаботится о том, чтобы вы приняли душ, заменили одежду и посетили врача. Здесь ваш мундир – не самая лучшая идея. А сейчас вы должны сесть на табурет лицом к стене для того, чтобы Алис смогла надеть на вас ошейник…

– Интересное наблюдение, товарищ Щукин, – сказал Сталин, мягко прохаживающийся по толстому ковру, – но этого совершенно недостаточно для того, чтобы создать универсальную теорию, объясняющую все многообразие взаимодействий в сложносочиненном и сложноподчиненном обществе. И это совсем не значит, что мы собираемся игнорировать имперскую социоинженерию. Совсем нет. Просто мы не эйджел, которые могут слепо принять на веру и в течение десятков тысяч лет бездумно копировать готовый образец. Нет, – прежде чем называть это наукой, нам необходимо проверить все преподанные нам постулаты на истинность, и только после этого они смогут называться наукой. Надеюсь, это вам понятно?

– Да, – товарищ Сталин, – согласился бригадный комиссар Щукин, – понятно.

– Я это сказала потому, – ответила Ватила Бе, – что каждый солдат должен знать свой маневр. А вы не простые солдаты, а тактики и командующие, и должны знать не только маневр, но и его смысл. А смысл таков, что командующие дейчей уже поняли, что их колесница несется под откос, и ищут способ, как бы с нее соскочить, не свернув шею. Это не догадки – о настроениях вражеского командного состава мы знаем достоверно и, более того, подогреваем их с помощью правильно подобранной пропаганды. Сегодня в этой войне люди в серых мундирах – наши враги, а завтра, в других войнах, они могут встать в один с вами строй. В то же время нынешний предводитель дейчей Гитлер понимает, что с ним и его ближайшим окружением мы готовы общаться только при помощи раскаленного железа, ибо тем, кто придумал теорию о недочеловеках и проводил ее в жизнь, не будет ни прощения, ни даже обычной пощады. Именно этот ошалевший от страха, ярости и досады человек гонит на смерть полмиллиона своих солдат. Некоторые симптомы в его поведении указывают на то, что, потерпев поражение в этой главной войне своей жизни, он намерен увлечь за собой в небытие весь народ дейчей. Также известно, что командующие его армией понимают ситуацию во всем ее многообразии, и она им активно не нравится. Но они служат этому человеку, а потому вынуждены выполнять его приказы, даже понимая их полную бессмысленность…

Особенно скверно дела со снабжением обстоят в приданном нашей армии сорок восьмом мотокорпусе – он имеет сейчас всего одну заправку топлива вместо десяти (в крайнем случае, пяти), положенных на момент начала наступления. Даже если удастся форсировать Днепр и прорвать линию фронта, (в чем я сомневаюсь) то «ролики» генерала Кемпфа встанут примерно через восемьдесят километров пути по ужасным русским дорогам, после чего их голыми руками сможет взять любое русское пехотное соединение. Панцеры без бензина – это не панцеры, а железные коробки с пушками и пулеметами; сопровождающая же их мотопехота после того как встанут все мотоциклы, грузовики и бронетранспортеры, мигом потеряет все свои преимущества. Будем надеяться, что за две недели до начала наступления, назначенного на второе сентября, все успеет наладиться… Но все-таки я бы не особо на это надеялся. Ведь, как докладывает разведка, к врагу тоже подходит подкрепление, подвозятся боеприпасы и все необходимое для того, чтобы рубеж Днепра стал для нас непреодолимой преградой. А самое главное – на той стороне у русских очень инициативный и деятельный командующий армией (совсем не чета тем остолопам, которых мы встретили у самой границы). Видно, что под его руководством русские войска с энтузиазмом готовятся встретить наше наступление. Форсирование Днепра будет трудновыполнимой задачей, даже если нам во фланг не ударит Минский Мясник, со своей ударной группировкой расположившийся в Бобруйском выступе за правым флангом нашей армии. По крайней мере, у нашей разведки нет сведений о том, что он сменил или собирается сменить место дислокации. Уж больно удобная там позиция для того, чтобы попытаться подрезать наш наступающий клин.

– Это вообще не секрет, – ответила Ватила Бе, тряхнув своей рыжей копной. – Все дело в том, что мы все и есть русские. – Она сделала паузу, не без удовольствия наблюдая, как у ее собеседника от изумления отвисла челюсть. – Да-да, это так. Даже те, в ком нет ни капли русской крови, считают себя русскими по духу, а те, в ком русская кровь все-таки есть, воспринимают ее наличие как обязанность быть лучшими во всем, идти впереди и никогда не сгибаться перед трудностями. Впрочем, остальные граждане Империи тоже стараются им соответствовать, а потому верхушка Империи состоит из представителей самых разных рас и наций…

Первое слово на Военном Совете дали подполковнику Илер Ота, поскольку в своем прошлом она как раз была членом такого вот темноэйджеловского воинствующего клана средней руки. Правда, корабль у них был чуть посерьезней, но все равно, как говорил Гомер, «война, торговля и пиратство есть суть занятие одно»… Потом клан юной Илер Ота в числе прочих потерпел поражение от Империи, матрона клана признала капитуляцию и получила прощение, – и с той поры для юной темной эйджел началась жизнь гражданки Империи. Поскольку представить себе темную эйджел, сидящую на поверхности планеты, будто земляной жук, было совершенно невозможно, Илер Ота пошла вербоваться в космический флот и с легкостью прошла профориентацию и сдала тесты на лояльность, которые показали, что принесенные клятвы для нее не пустой звук. Прошло более двухсот лет; молоденькая темная эйджел со специализацией «пилот» превратилась в жесткую матрону пилотского коллектива «Полярного Лиса», уважаемую не только своими соплеменницами, но и всей командой крейсера.

– Добивать раненых врагов на поле боя первыми начали не мы, а ваши солдаты, которым так приказал ваш предводитель господин Гитлер, – резко ответила та, склонившись к Гудериану. – Вы, дейчи, первыми начали истребительную войну на уничтожение против нашего главного союзника на этой планете, а потому не удивляйтесь тому, что с вами стали расплачиваться той же монетой. Внезапность и вероломство вашего нападения на страну Эс-Эс-Эс-Эр, жертвы мирного населения во время бомбежек городов, а также поставленная вашим командованием цель убить как можно больше русских, а остальных сделать рабами не оставили нам другого выхода, кроме как объявить вашей стране Германия войну без правил. Око за око, зуб за зуб, жизнь за жизнь… Так, кажется, записано в вашей священной книге? Но мы никогда, – запомните, никогда! – не назовем вас, дейчей, недочеловеками, ибо каждый разумный должен сам отвечать за свои поступки, за все доброе и злое, что он сотворил в своей жизни, и его раса и нация, которую мы не выбираем при рождении, не имеют к этому никакого отношения. Кровь для нас ничто, а идея Империи – это все. Русской Империи, в которой каждый, если он не патологический лентяй и не полный дебил, сможет найти свое место под солнцем и свою форму служения общей Родине. Все остальные империи, построенные хумансами, ищут счастья только для своих, а русская Империя дает шанс всем.

– Конечно же, дальний, – ответила та, – и хоть эти Синие Огни будут не в состоянии убежать от «Полярного Лиса», я бы не хотела подпускать их корабль близко к планете. Также не стоит забывать, что у нас впереди – основание новой Империи, а также то, что корабль типа «Корсар» после усовершенствования с помощью имперских технологий может превратиться в серьезную боевую единицу.

В свою очередь, Ватила Бе смотрела на Гудериана совсем другими глазами, нежели на Рокоссовского, к которому хумансовская половина ее сознания испытывала симпатию и женский интерес (что не мешало ей как темной эйджел видеть в нем на тот момент перспективного биологического партнера для продолжения рода). Добившись своего и почувствовав внутри себя зарождение новой жизни, Ватила Бе не утратила теплых чувств к отцу будущего ребенка. Она даже допускала, что все сложится так, что на какое-то время они с Рокоссовским, как это положено у хумансов, даже смогут создать между собой парную семью. Она сама родилась и выросла в такой семье, гордилась как своей матерью, так и отцом, и не видела в подобном будущем ничего плохого. Но прежде всего было необходимо завершить эту войну и сделать страну Эс-Эс-Эс-Эр доминирующим государством на планете.

Но главный вопрос, возникший у каперанга Малинина, был такой: какого хрена этот «Корсар» делает тут, в закрытом для эйджел рукаве Галактики? Если в кланах эйджел слишком рано узнают о зарождающейся на Старой Земле новой Империи, то ничего хорошего человечество от этого ждать не может. По этому поводу немедленно был созван Военный Совет, включающий всех командиров наземных подразделений и корабельных боевых частей. С поверхности планеты на борт крейсера в экстренном порядке доставили майора Ивану Эри, подполковника Илер Ота, подполковника Вуйкозара Пекоца, а также старшего социоинжинера Малинче Евксину. Кроме них и командира, в командном центре присутствовали: первый офицер Жерар Антон, командир навигационной БЧ-1 главный навигатор Ванесса Олина и ее заместитель Визал Ала, главный тактик Ватила Бе, главный сигнальщик Гор Видм, командир ракетно-артиллерийской БЧ-2 Максим Сергейцев и командир инженерной БЧ-5 серая эйджел Ауле Ра.

– В Синей Книге, – ответил тот, – есть упоминание, что в стране Америка, на одной из военно-воздушных баз, в замороженном виде хранились тела неких пришельцев из космоса. Так как трупы обычных хумансов никто хранить не стал бы, то предполагаю, что в руки местных военных сумевших сбить один шаттл попали горхи и, возможно, один экземпляр темной эйджел, которая была на том шаттле пилотом. Впрочем, никаких объективных данных, которые могли бы либо подтвердить, либо опровергнуть эту информацию, в моей памяти не имеется. Сведения о каких-то необъяснимо неожиданных научных открытиях и гениальных изобретениях отсутствуют. Все научные открытия, сделанные в тот период, целиком вписываются в логику технологического развития человечества и не могли быть инспирированы информацией извне.

При этом и меня, и фельдмаршала Клюге, как и многих других, терзают смутные сомнения по поводу того, надо ли нам вообще лить кровь германских солдат в этой безнадежной войне… На фоне угрозы уничтожения Германии и самих немцев второе место в единой и единственной империи человечества кажется нам вполне достойным того, чтобы за него побороться. Мы уже знаем (а если о чем не знаем, то догадываемся), что ефрейтор решил отдать Германию имперцам и русским только в виде развалин, заваленных трупами наших женщин и детей, потому что мы, мужчины, должны погибнуть еще раньше. Но нам такое развитие событий не нравится. Нам необходимо только вступить в переговоры и получить от противоположной стороны надлежащие гарантии (как для себя лично, так и для всего германского народа) того, что в Германии после капитуляции будут установлены именно имперские, а не большевистские порядки. Мы хотим сохранить свободу для частного предпринимательства и быть уверенными, что люди, не замешанные ни в какие преступления, смогут сохранить собственность и положение в обществе. Фельдмаршал фон Клюге говорит, что как только он получит ответы на все интересующие его вопросы, эта война закончится так же неожиданно, как и началась, а несчастный ефрейтор «нечаянно» уйдет в небытие. Он не оправдал доверия нации и потому должен умереть – во имя того, чтобы жили все остальные немцы… Аминь.

– Товарищ Ватила, – с сомнением произнес он, – вы хотите сказать, что немцы идут в это наступление только для того, чтобы сдаться в плен?

Произнося эти слова, Ватила Бе, полная праведного гнева, на какое-то время стала похожей на вставшую в боевую позу шипящую очковую кобру – и Гудериан, невольно попятившись, сделал шаг назад и уперся спиной в стену. Теперь он полностью и окончательно поверил и в разгром своей танковой группы, и в то, что в Минске, стараниями этой странной фройляйн, немецкие войска постигла ужасная бойня. Стоящая перед ним экзотическая особа сочетала в себе сверхчеловеческий интеллект и инстинкты матерого хищного зверя.

Перед взором пленника предстала особа, которую тот меньше всего ожидал тут увидеть. И это буквально ошеломило его – настолько, что он мог только молча моргать, глядя на странное существо явно женского пола, которое взиралло на него с холодным равнодушием. В представлении генерала вражеский командующий должен был быть подтянутым мускулистым мужчиной европейского облика, с жесткими «орлиными» чертами лица и суровым взглядом серых глаз – именно такого он и ожидал увидеть изо дня в день. Этот образ настолько закрепился в его воображении, что появление Ватилы Бе (а это была именно она во всем блеске своей внеземной красоты) привело его в сильнейшее замешательство, какое ему крайне редко приходилось испытывать. Подумать только – девица! Высокая, с ярко-рыжими волосами, с матовой кожей темно-серого цвета и длинным тонким хвостом, украшенным кокетливой кисточкой… Да-да, действительно хвост, это не обман зрения и не галлюцинация… Нет, мундир с орденскими планками и нашивками в данном случае тоже имел место, но несчастный просто не обратил на него внимания, совершенно сбитый с толку внешним обликом визитерши. Чего уж там говорить – каперанга Малинина, в полной парадной форме, при всех орденских планках и нашивках, он бы легко воспринял в качестве противника-победителя… А вот эта «женщина» в его шаблоны не вписывалась, разрывая их с ужасным треском. Впрочем, генерал, невзирая на одолевшую его оторопь, не мог не отметить, что эта «дама» по-своему весьма хороша собой, как-то демонически, по-адски привлекательна… Она выглядела достаточно молодой – об этом говорила ее плавная грация и юное лицо; и лишь в глазах ее отчетливо светилось что-то древнее и мудрое, нечеловеческое… И из-за этого свойства Гудериан старался не встречаться с ней взглядом – он не желал чувствовать себя подобно кролику перед удавом… Но все же удержаться не мог.

Эти слова заставили задуматься всех присутствующих. Через некоторое время, повертев в руках световое перо, слово взяла Малинче Евксина.

– Хорошо, фройляйн Ватила… – торопливо кивнул Гудериан, – можете считать, что я согласен. Но только скажите, что же мы, немцы, должны делать в этой вашей Империи? Пасти овец или мотыжить землю?

В большевистской России все почти также, только русские представляют среди ее населения абсолютное большинство. Но стоит их куда-нибудь убрать – и огромная страна рассыплется на сотни враждующих племен… Только это все бесплодные мечты, ведь даже без вмешательства пришельцев рано или поздно русские сами отстранили бы от командования своих дураков и предателей и остановили нашу армию (если не на Днепре, то на Дону и на Волге), имея еще достаточно ресурсов для продолжения борьбы. Этот вывод можно сделать по тому, что даже там, где никогда не было никаких пришельцев (в Прибалтике, на Украине и в Бессарабии) сопротивление русских армий при первых же неудачах вермахта возросло настолько, что наше наступление насмерть увязло в укрепрайонах линии Сталина. Воспользовавшись передышкой, выигранной для них пришельцами, русские насмерть вцепились в эти укрепления, построенные по стандартам прошлой войны, так что сдвинуть их оттуда теперь не представлялось возможным.

Главная ошибка ефрейтора в том, что он вообще начал эту войну. С чего он вообще взял, что русских большевиков легко победить? Наши первые успехи объяснялись исключительно внезапностью нападения и предательством части генеральской верхушки, но русские солдаты и младшие офицеры, даже застигнутые врасплох, дрались яростно, с самозабвенным отчаянием, и окончательно разгромить мы их смогли только после того, как у сражающихся в изоляции большевистских частей закончились патроны и снаряды. Если отбросить пропагандистские заявления доктора Геббельса, то становится ясно, что большевистские генералы отдавали идиотские и прямо предательские распоряжения, раздергивали на части боеспособные соединения, вносили хаос и дезорганизацию, а русские солдаты все равно, уже не надеясь ни на что, продолжали сражаться с нами подобно древним берсеркерам. Так, наша 34-я пехотная дивизия, пытавшаяся с юга замкнуть малое кольцо окружения вокруг Белостокского котла, оказалась буквально стоптана этими безумцами, штыковыми атаками, прокладывавшими себе дорогу из окружения. Впервые с начала войны (имеется в виду с 1-го сентября 1939 года) соединение вермахта пришлось бросить тяжелое вооружение и отступить, чтобы не подвергнуться разгрому и уничтожению. И именно в таком состоянии пришельцы застигли отступающих русских. Очевидно, увиденное им понравилось. Не каждая армия способна воевать в таких безнадежных условиях.

– А… а вы, фроляйн Ватила, – осторожно спросил Гудериан приглушенным голосом, – вы сами считаете себя русской?

Более того, пришельцы даже смогли эвакуировать гарнизон осажденной крепости в Бресте. Бой за крепость был коротким, но крайне ожесточенным, в результате чего наша 45-я пехотная дивизия, осаждавшая крепость, понесла тяжелые потери. Погиб и командир дивизии генерал Шпипер, зато тяжелая пехота пришельцев, задействованная в этой операции, сумела эвакуировать из крепости всех русских до последнего, включая мелкие изолированные группы и тяжелораненых. Правда, сразу после этих событий началась кровавая бойня в Минске, по сравнению с которой акция пришельцев в Бресте уже казалась нам обыкновенной пощечиной.

10 августа 1941 года, утро мск. Околоземная орбита, высота 400 км, разведывательно-ударный крейсер «Полярный Лис».

Если бы он был искренне верующим, то, наверное, испытал бы непреодолимое желание завопить: «Изыди, нечистая сила!» и принялся бы истово осенять себя крестом (как это положено у католиков и протестантов – слева направо). Но в Бога Гудериан не верил. Иначе каким образом, фактически создавая с нуля германские панцерваффе (танковые войска) он дал им в качестве эмблемы череп со скрещенными костями (так называемая «Мертвая голова»)? Из-за черных комбинезонов да черепов на пилотках и фуражках советские солдаты частенько принимали панцерманов за эсесовцев, в силу чего, взяв в плен, расстреливали их без всякой процедуры у первого попавшегося куста…

– Вы можете не уговаривать меня, товарищ Щукин, – буркнул Сталин, – я сам все прекрасно понимаю. Но одно дело – вступать в контакт с уже цивилизованными Империей существами, и совсем другое – с дикими темными эйджел, которые, как сказала мне товарищ Малинче Евксина, не более чем дикари, которых специально приспособили для жизни на просторах галактики, не сумев исправить ни одного их ключевого недостатка.

– Едва ли, обожаемый командир, – ответила командир авиакрыла «Полярного Лиса», – вторжение в запретную зону – это не только нарушение установлений Совета Кланов, а еще и Величайший Грех, нарушение основополагающих запретов, наложенных на нас Древними. Многие кланы используют этот путь, чтобы поправить свое благосостояние, но все они делают это втайне, стыдясь сообщить, откуда у них взялись рабы-хумансы. Это своего рода заговор, когда все об этом знают, но при этом упорно молчат.

Некоторое время Гудериан, не ожидавший такого начала разговора, ошарашенно смотрел на визитершу, потом выдохнул и медленно, с трудом разлепляя губы, произнес:

И вот, спустя полтора месяца с момента пленения (Гудериан, как всякий приличный пленник, делал на стене отметки пуговицей от мундира), впервые за все время дверь камеры раскрылась…

Бригадный комиссар тяжело вздохнул.

– А что будет, – промолвил Гудериан, крайне удрученный обрисованной перспективой, – если я откажусь надевать этот ваш ошейник? Вы меня расстреляете?

17 августа 1941 года, утро. Группа армий «Центр», окрестности города Быхова, КП 2-й армии вермахта.

– Скорее всего, – парировала первый навигатор Визал Ала, – кораблем класса «Корсар» управляет мозг темной эйджел, и поэтому с ним должна связываться я, а не ты…

– Разумеется, герр Гудериан! – оскалила в улыбке зубы Ватила Бе, – я считаю себя русской, поэтому и восприняла эту войну как личное дело. И не одна я. Девы Войны, которые поймали вас и сунули в силовую колыбель, тоже считают себя русскими и тоже относятся к этой войне как к личному делу. А они особы не только горячие, но и злопамятные, и с местными русскими на поле боя сошлись гораздо ближе, чем мы, тактики…

– Да, товарищ Сталин, – ответил он, – это действительно так. И что хуже всего – исходным материалом для создания эйджел, – что светлых, что темных, – послужили не дикари нашего времени, а представители вида-предшественника, отличавшегося от современного нам человека разумного только образом мышления. И этот образ мышления не подразумевает почти никакой творческой деятельности, конструирования и так далее. Преимущество эйджел в том, что они намного лучше людей обыгрывают стандартные ситуации. Из столетия в столетие эйджел воспроизводят образцы, заданные им Древними, а длинная жизнь и связанный с ней здоровый консерватизм только усугубляет эту ситуацию. И в то же время, когда темные эйджел действуют в рамках Империи, заодно с другими расами, когда достоинства складываются, а недостатки исчезают, они непременно добиваются самых выдающихся результатов. По-научному это, кажется, называется «симбиоз».

– Добрый день, герр Гудериан, – на чистейшем хохдойч, с оттенком участливой заботливости в голосе, сказала главный тактик «Полярного Лиса», – нет ли у вас каких-нибудь нужд, жалоб, просьб или предложений?

Быстроходный Гейнц мерил свою маленькую камеру шагами и думал, что это все чудовищно, невыносимо и оскорбительно. Его, величайшего гения танковой войны, поймали, можно сказать, на поле боя, спеленали по рукам и ногам, а потом засунули в кутузку, будто кадета-первогодка, прошрафившегося пьяным дебошем и оскорблением старшего по званию.

– Отлично, – сказал каперанг Малинин, – значит, судьба этого «Корсара» решена! Он ни в коем случае не должен вернуться обратно, в соседний галактический рукав, и доложить об увиденном здесь. Товарищ Ватила Бе, какой вид перехвата вы рекомендуете в данном случае: дальний или ближний?

А в том, что данный «клиент» может очень быстро пройти через процесс инверсии и из врага превратиться в потенциального союзника, Ватила Бе не сомневалась. Для этого данный экземпляр хуманса был достаточно умен, требовалось только немного приглушить одни процессы в его мышлении и подстегнуть другие. Не придется даже обращаться за помощью к Малинче Евксине, ведь некоторым социоинженерным приемам тактиков учат с той же серьезностью, как и непосредственно военному делу. Но тем не менее во всех этих манипуляциях не было ничего личного – лишь голый расчет опытного тактика, вербующего бывшего противника в союзники-консультанты.

– У большинства примитивных народов, – сказал бригадный комиссар, – лояльность к существующим порядкам проистекает только из чувства кровного родства. У них же названное родство, то есть усыновление, удочерение и так называемое побратимство по силе создаваемых связей ничуть не уступает кровному. Когда какой-то посторонний необходим для усиления племени, то его банально усыновляют. Я консультировался у наших историков, и они говорят, что в данном случае империя принудительно стала заниматься весьма прогрессивным делом, заменяя у эйджел родовую общину соседской… Диких (как они говорят, «доимперских») эйджел порядки на «Полярном Лисе» должны шокировать не меньше, чем нас с вами.

Тут, в логове пришельцев, он ничего толком и не видел, – только своих конвоирш (вот это женщины!) и коридоры, по которым его провели от шлюза до двери камеры в корабельной тюрьме. Впрочем, такой же интерьер можно было бы организовать и где-нибудь на Земле (так думал Гудериан, и эта мысль его почему-то немного успокаивала) – для этого достаточно было бы обзавестись подземным ангаром, стены коридоров оборудовать искусственной вентиляцией, обшить матово блестящим металлом, а в качестве светильников использовать лампы неизвестного типа… Одних только этих удивительных ламп, источающих чистый и холодный белый свет, вполне хватало для того, чтобы показать, что он в плену именно у пришельцев, а не оказался передан разведке большевиков.

После упоминания о бойцыцах штурмовой пехоты Быстроходного Гейнца передернуло. Когда тебя берут одной рукой за шиворот как котенка и суют в эту самую – силовую колыбель – впечатления остаются просто незабываемые, как и от того, что по факту эти могучие силачи оказываются силачками.

– Я еще не все сказала, герр Гудериан, – произнесла она, – и вам рано говорить последнее слово. Сейчас мы воюем только с вашим государством, но не с народом дейчей. По нашему плану вы, наряду с русскими – одна из будущих главных составляющих будущей Империи, которая гарантирует ей успешное развитие…

– На самом деле, – ответила Илер Ота, – современная штурмовая пехота по всем параметрам превосходит хуман-горские гибриды доимперского периода. На самом деле тогда это были не более чем тяжелые боевые манипуляторы, находящиеся под полным контролем управляющего мозга. Своей воли у них не было, поэтому их использовали только в качестве антиабордажных команд на больших кораблях и космических станциях. Охотничьи команды составлялись либо из чистокровных горхов, которые достаточно сообразительны, чтобы охотиться на не оказывающих сопротивления пеонов, либо из хумансов-наемников. Пока к нам в Галактику не пришла Империя, наемные отряды хумансов были широко распространены в кланах. Светлые ими пользовались чаще, ибо предпочитали вообще не убивать своими руками, а темные реже. Но ни один наемник не будет драться с регулярной армией в бою на уничтожение: он либо отступит, либо сдастся в плен. Именно поэтому я заподозрила, что, скорее всего, матрона клана Синих Огней рассчитывала взять на Старой Земле готовый груз и сразу же пуститься в обратный путь.

Часть 10

25 августа 1941 года, около полудня. 17 км к востоку от Орши, райцентр Дубровно, бывший монастырь бернардинцев, место дислокации штаба 13-й армии РККА.

Командующий армией – генерал-лейтенант Константин Константинович Рокоссовский.

– Я догадываюсь, о чем вы хотели со мной переговорить, – начала она, отчего-то избегая смотреть собеседнику прямо в глаза, – и поэтому буду краткой. Поскольку вы замечательно справились с обороной Минска и быстро прогрессируете как командующий, то именно вам решено доверить операцию, в которой инициатива впервые должна перейти от противника к нашим войскам. Собственно, сейчас у нас, то есть у РККА «в среднем», имеются все преимущества над армией дейчей, кроме боевого опыта, но это дело наживное. Лучше всего повышать квалификацию войск в боях со слабым противником, постепенно наращивая градус боев, и тогда в итоге у вас получатся, как говорил ваш Суворов, чудо-богатыри. Ваша армия прошла через горнило Минского сражения, кроме того, вас намеренно пополняли бойцами, уже принимавшими участие в предшествующих войнах страны Эс-Эс-Эс-Эр. Поэтому в то время как другие армии, находясь в глухой обороне, будут на практике настоящим образом учиться военному делу, вашим бойцам и командирам придется применять все то, чему они научились в Минске и при отходе на рубеж Березины. Но получится скверно, если в разгар боев у командующего фронтом, который не имеет вашего боевого опыта и к тому же невыдержан и груб с подчиненными, появятся какие-то свои соображения о ходе операции. Данные психосканирования свидетельствуют о том, что товарищ Жуков в критической ситуации вполне способен поставить успешность действий против общего врага в зависимость от личных шапкозакидательских настроений[6]. А это внушает определенные опасения. Когда начнется сражение, действовать надо будет своевременно и точно по науке, и у нас не будет возможностей и времени одергивать товарища Жукова, если он зарвется. Подготовить рубеж и собрать войска в исходных районах сосредоточения у него получилось хорошо, а вот в том, что он достойно сможет руководить этими войсками в сражении, у нас уверенности нет. Зато вы, товарищ Рокоссовский, находитесь на хорошем счету, и не только по результатам психосканирования. Ваша Минская оборона – наглядный пример того, что можно сделать ограниченными силами в условиях цейтнота. Мы считаем, что при увеличении масштаба вы проявите себя не хуже. Должна признаться, что вся эта операция планировалась под вас, и именно исходя из вашего назначения командующим Смоленским направлением, на эту операцию выделялся наряд сил и средств.