Последняя иллюзия (СИ)

— Да, я приехал из Москвы, — соврал Иосиф, не зная даже зачем он это сделал, — мы друзья с Рафиком. А вы тётю Валю и ее сына Володю знаете? Они жили на третьем этаже.

— Нет, их я не знаю. По-моему, таких людей в нашем дворе нет. Но у нас на первом этаже живет тетя Дуся. Она живет здесь уже очень давно. Вы можете узнать у нее все, что хотите. Она знает всех и помнит всех, несмотря на ее преклонный возраст.

— Тетя Дуся еще жива? — вырвалось у Иосифа.

— О, вы и ее знаете? — с любопытством разглядывая Иосифа улыбнулась хозяйка.

— Да, я ее видел как-то, когда приезжал в гости к Рафику, — смутился Иосиф.

Попрощавшись, Иосиф спустился во двор и пошел к двери тёти Дуси. Даже у нее дверь, стены и окна были отремонтированы и свежепокрашены. На его звонок никто не ответил, видимо дома никого не было.

Иосиф вышел на улицу, решив незамедлительно поехать к Рафику. Он остановил проезжавший мимо жигуленок, как здесь ее называли «шестерка». Это была шестая модель Жигули.

— Куда едем, босс? — спросил молодой паренек.

Иосиф показал ему бумажку с адресом. Посмотрев на бумажку, парень кивнул.

— Видно, что вы приезжий? — полюбопытствовал водитель.

— Да, я приехал из Москвы, — снова решил соврать Иосиф.

— Надолго к нам?

— Нет, на пару дней.

— Ну как там в Москве?

— По разному там, — уклончиво ответил Иосиф.

Все его мысли были поглощены предстоящей встречей с Рафиком.

— А у нас тяжело с работой. Все дорого, а жить надо, кормить детей надо, а работы нет. Вот и приходится мне, человеку с высшим образованием крутить баранку, чтобы заработать себе на жизнь, — решил пожаловаться водитель гостю.

Баку разочаровал Иосифа. Он превратился в человеческий муравейник, что типично для городов Востока. Чрезвычайное скопление народа в городе придавало Баку сумбурность. Исчез спокойный и размеренный Баку. Он превратился в суетливый, нервный, переходящий в неврастенический, мегаполис. Баку приобрел много восточных черт, несмотря на бурное строительство высотных коробок, далеких от восточной архитектуры. Возможно это ощущение возникло у Иосифа из-за внешнего вида подавляющего населения города, а также, потому что весь город превратился в огромный базар, где население разделилось на покупающих и продающих. Видимо, именно это способствовало ощущению, что Баку приобрел восточный колорит. Как известно на Востоке, торговля это дело первостепенной важности и потребности, после религии.

Через двадцать пять минут Иосиф стоял перед панельной девятиэтажкой четвертого микрорайона. Он вошел в пыльный подъезд, местами с поломанными ступеньками, и поднялся на третий этаж, позвонил в дверь под номером четырнадцать. За дверью старый женский голос спросил по азербайджански:

— Кто там?

— Это Иосиф Бронштейн. Мы были соседями в старом дворе. Я дружил с Рафиком.

Некоторое время за дверью было тихо, но затем дверь стала медленно открываться. Перед Иосифом предстала сгорбленная, седая женщина, в которой Иосиф с трудом узнал симпатичную Марьям ханум, маму Рафика. Что делает время с людьми подумал Иосиф.

— Иосиф, — тихо повторила женщина, — тот самый Иосиф, семья которого уехала в Израиль?

— Да, да тот самый, только не в Израиль, а в Соединенные Штаты, — поправил Иосиф.

Женщина, замешкавшись, отступила, жестом приглашая его зайти.

— Сколько же лет прошло? Я тебя помню совсем маленьким.

— Прошло около девятнадцати лет. Мне тогда лет четырнадцать-пятнадцать было.

— Да вам… тебе было пятнадцать лет, а моему Рафику — шестнадцать лет.

— А как Рафик, где он сейчас? — не выдержав спроси Иосиф.

— Так ты ничего не знаешь? — Марьям ханум медленно присела на стул и взглянула на Иосифа. Глаза ее увлажнились и Иосиф увидел в них столько печали и страдания, что невольно прошептал:

— Что-то случилось, тетя Марьям?

— Иосиф, дорогой, нет нашего Рафика больше, потеряли мы его. Вот уже девять лет, как Рафик погиб, — тихо произнесла она, опустив голову и прикрыв лицо ладонями.

У Иосифа подогнулись коленки и он присел на стул, стоящий рядом с ним. На лбу у него выступили капельки холодного пота и он механически стал тереть лоб правой рукой.

— Как погиб? — еле слышно промолвил Иосиф, — где?

— Так ты ничего не знаешь? — вновь повторила Марьям ханум, — Рафик погиб на войне, в Карабахе. Через год после этого умер мой муж, сердце не выдержало. Ася с ребенком уехала в Армению.

— Ася? — переспросил Иосиф.

— Ах да, ты ведь и это не знаешь. Рафик и Ася поженились.

— А как Армен?

— О господи, Армен тоже погиб на войне.

Тут Иосиф вскочил на ноги и обоими руками зажал себе голову и еле сдерживаясь, прорычал:

— О Боже, за что все это? За что?

Марьям ханум медленно встала со стула, подошла к Иосифу и обняла его. Так они стояли некоторое время обнявшись.

— Это проклятая война отняла у меня все …

Потом она подошла к портрету Рафика, который висел на стене и долго стояла и смотрела на него, гладя рукой красивые, вьющиеся волосы и улыбающееся лицо…

Наконец Иосиф тихо произнес:

— Тетя Марьям, уже поздно, мне надо идти.

Но обезумевшая от горя женщина не видела и не слышала ничего и никого, кроме Рафика, ее сыночка. Вот он стоит перед нею и как всегда хитро улыбается ей, это значить, что он что-то будет просить…

ГЛАВА 6

…Утром Рафика разбудил громкий голос телевизионного диктора: «Генеральным Секретарем Коммунистической Партии Советского Союза избран товарищ Михаил Сергеивич Горбачев…»

У Рафика разрывалась голова, вчера он явно перепил. Вчера он с Арменом провожали Володю и его мать. Они переезжали в Ростов на Дону. Там жила сестра тети Вали, которая давно уже звала ее к себе. Они сделали квартирный обмен, получив в Ростове двухкомнатную квартиру в трехэтажном доме. Четыре года назад ребята провожали Иосифа и вот теперь Володю. И они вчера залили свою грусть и тоску изрядным количеством водки.

Шел тысяча девятьсот восемьдесят пятый год и ничего не предвещало близость непредсказуемых перемен и событий скорого будущего. После прихода к власти, Михаил Горбачев затеял сперва «Ускорение», затем «Гластность», и вся страна погрузилась в чтение ранее запрещенной информации. Это было столь захватывающе, получить доступ к источникам, сокрытым от народа десятилетиями. Массовое чтиво всей страной продолжалось почти до тысяча девятьсот девяностого года. Начитавшись, народ кинулся к телевизорам и не спроста. По телевидению стали показывать прямые трансляции заседаний Верховного Совета Советского Союза. Это было грандиозным словесным Шоу, которого не знал мир. Народ не верил своим ушам и глазам. Ведь на ошеломленного зрителя несся поток информации в прямом эфире, ранее строго на строго запрещенный. Это было невероятно и много интересней чтения книг и журналов. Люди установили телевизоры на работе. Никто не работал, все смотрели и слушали с отвисшими челюстями и навостренными ушами, внемля бунтарским, вольным речам народных депутатов. Эффект усиливался тем, что трансляции шли по первому центральному каналу. Сам официоз заговорил на диссидентские темы, о которых боялась говорить интеллигенция даже у себя на кухне. Людей поражали смелые высказывания политологов, журналистов, писателей и народных депутатов.

Куда делся страх? Кто-нибудь соображал, что без страха невозможно нормальное функционирование империи под названием Советский Союз. Что все может развалиться? Выпустили джина из бутылки называется. Последствия должны были быть непредсказуемые. Возможно, в Москве могли сидеть гениальные архитекторы, которые осуществляли этот грандиозный план. Но будущее показало, что результаты этого плана далеко не оправдали надежд их. Конечно, многие их них остались у власти и невероятно разбогатели. Но они не начали бы ничего планировать и осуществлять, если бы только могли заранее предвидеть результаты.

Как всегда, в восемь тридцать утра Рафик спустился во двор, закурил и направился к дворовой арке. Он был студентом пятого курса Строительного института.

— Привет, Рафик.

Это была Ася, младшая сестра Армена. Она стояла на балконе второго этажа и махала ему рукой.

— О, Ася, доброе утро, как дела?

— Хорошо, а как твои?

— У меня тоже все слава богу. Ты собираешься в университет?

Ася училась на третьем курсе филологического факультета. Она нравилась Рафику. Высокая, с длинными распущенными волосами, с большими красивыми зелеными глазами и потрясающими ресницами. Но именно в этот момент Рафик почувствовал, что Ася не просто нравится ему. Его как-будто током ударило и он понял, что влюбился в нее. Он стоял и смотрел на нее и не мог оторваться. Казалось, что он увидел в ней то, что не замечал раньше. Что именно — он не мог объяснить даже себе самому. Так рождается чувство любви.

Видимо, Рафик изменился в лице.

— Рафик, что-то не так? Ты в порядке? — спросила Ася, улыбнувшись.

— Да да, я в порядке, просто задумался. Ведь бывает так?

— Конечно бывает, — согласилась Ася.

— Ася, ты извини меня, но я должен уже бежать. Увидимся позже, хорошо?

— Да, конечно увидимся, пока, — засмеялась Ася и помахала ему рукой.

Они давно симпатизировали друг другу, но сегодня Рафик определенно и бесповоротно потерял голову.

Рафик изменился. Ему все время хотелось видеть Асю и быть рядом с ней. Но он не мог себе этого позволить, ему было неудобно перед Арменом, перед его родителями. Он боялся, что они догадаются о его чувствах. С Арменом он встречался каждый день, но был как-то рассеян, часто уходил в себя, замыкался в своих мыслях, мало вникая в то, что говорил Армен. Но когда речь заходила об Асе, он преображался и мог бесконечно говорить и расспрашивать о ней. Армен только качал головой и незаметно для Рафика усмехался.

Так прошло почти полгода. Рафик совсем скис. Он так и не позволил себе сблизиться с Асей. Ибо, как водилось на Кавказе, сперва он должен был получить Армена согласие, а уже затем сближаться с Асей. Неизвестно сколько бы продолжалась так, но однажды Армен решился откровенно поговорить с Рафиком. Они уединились и Армен, заикаясь и густо покраснев, сказал:

— Я хочу поговорить об Асе, — произнес он почему то шепотом, а затем, потупив глаза, уставился на землю.

— Об Асе? А что случилось? — тоже покраснев, удивленно воскликнул Рафик.

— Да ничего не случилось. Просто кажется она влюблена в тебя.

— В меня? — притворившись дурачком воскликнул Рафик — С чего ты взял?

— Она сама мне сказала.

— Ася тебе сказала сама? — как эхо повторил Рафик слова Армена и замолк.

Лицо и шея Рафика покрылись красными пятнами.

— Ты извини конечно, что я решился тебе об этом сказать. Но ты понимаешь, она кажется страдает.

— Она страдает? Так я…, — и Рафик осекся не зная, что сказать.

Тут Армен пришел ему на помощь.

— Слушай дружище, мы знаем друг друга всю нашу сознательную жизнь. Я к тебе отношусь так же как к своему родному брату. Скажи мне, а как ты относишься к Асе?

— Ася мне очень нравится, но я …

— Я понимаю тебя. Ни о чем не беспокойся. Поступай, как велит тебе твоя душа. И наша дружба не должна быть помехой вашим отношениям с Асей.

— Ты вроде благословляешь?

— Да. Я старший брат и поэтому имею право на это. Я тебя люблю как самого близкого друга и уважаю, как мужчину. Кому как не с тобой мне бы хотелось породниться.

Итак, Рафик получил зеленый свет и события стали развиваться стремительно. Отец Аси и Армена, Сурен Сергеевич, работал в бакинской прокуратуре и был уважаемым человеком. Узнав от жены, что их дочь встречается с Рафиком, он взволнованно проговорил:

— Я думаю что ей еще рано замуж выходить.

— Сурен, дорогой мой, Ася на следующий год заканчивает университет, так что ей самое время выходить замуж.

Как-то поздно вечером Ася вернулась домой. В кабинете у Сурена Сергеевича горел свет. Раздался голос отца:

— Ася, это ты?

— Да, папа.

— Ася, зайди ко мне.

— Привет, папа, — Ася подошла к отцу и чмокнула его в щеку.

— Ася, ты знаешь который час?

— Начало двенадцатого. Папа, я уже не маленькая.

— А с кем ты гуляла? — вопросительно посмотрел на дочь Сурен Сергеевич.

Ася вспыхнула от смущения и нетвердым голосом произнесла:

— С Рафиком.

— Ася, дочь моя, это у вас всерьез?

— Да, папа, это вполне серьезно.

— Доча моя, ты уверена в своих чувствах, ты уверена, что тебе будет хорошо в семье Рафика. Все-таки мы армяне, они — азербайджанцы, я имею в виду привычки, традиции, обычаи. Как это все будет? Ты уверена? — еще раз повторил Сурен Сергеевич и пристально взглянул в красивые глаза дочери.

— Да, папочка, я уверена, что у меня с Рафиком все будет хорошо. О каких традициях и о каких обычаях ты говоришь? Мы столько лет знаем друг друга. У нас одинаковый менталитет русскоязычного бакинца. У нас общий круг знакомых. Мы слушаем одну и ту же музыку и читаем одни и те же книги. Интересы у нас общие.