Э(П)РОН

Свершив молниеносную расправу, мужик отступил ровно на один шаг, резко дернул мечами, стряхивая кровь, и не глядя убрал их за спину, безошибочно угодив в парные ножны. И одновременно с этим на пол рухнули два хладных трупа — очень эффектно получилось, я бы даже сказал, кинематографично. Впрочем, мне сейчас было не до восторгов и брутальной эстетики — все тело немилосердно ломило и простреливало вспышками боли в самых разных местах. А потому я и не сопротивлялся, когда загадочный мужик сначала вздернул меня за шкирку за ноги, а потом и вовсе взвалил на плечи, убедившись в моей нетранспортабельности иными способами. Если честно, я просто не понимал, почему до сих пор не вырубился.

Ну а потом мы куда-то бежали (условно, конечно — меня «везли», но каждый шаг «извозчика» отзывался в избитом теле), немного петляли, гремели железом и скрипели ржавыми дверными петлями — вплоть до того момента, как мой спаситель не сбросил меня с плеч, аккуратно привалив спиной к очередной стенке, и не пристроился рядом, зажав мне рот жесткой мозолистой ладонью…

Глава 3

… Не знаю, сколько я пробыл в беспамятстве — «нейр» почему-то самопроизвольно деактивировался и на мысленные приказы не реагировал. А дотянуться до сенсора оказалось выше моих сил: тело отказывалось повиноваться, мало того, еще и не ощущалось ниже пояса. А это очень плохой знак, очень — как бы позвоночник не повредили. От осознания этой пугающей перспективы я выдал сакраментальное междометие из трех букв, но получилось лишь невнятное сипение — из клубящейся вокруг тьмы вынырнула уже знакомая ладонь и в буквальном смысле слова заткнула мне рот. Я подавился воздухом и попытался прокашляться, но достиг прямо противоположного эффекта — легкие от недостатка кислорода запылали огнем, а из глаз невольно покатились слезы. В общем, целый букет. Чуть легче стало, когда я согнулся в три погибели, и неведомый благодетель постучал меня по спине. Наконец-то заработали рефлексы, и я задышал носом, благо последний оказался относительно цел — его если и задевали в драке, то исключительно вскользь. И едва в голове прояснилось, накатила боль — всепоглощающая, пульсирующая в суставах, ушибленных ребрах и отбитых потрохах. Вот это меня отделали… чудом жив остался, да и то лишь благодаря комбезу. И ног, блин, по-прежнему не чувствую!!!

— Оклемался, болезный?..

Вопрошающий говорил даже не вполголоса, а еще тише, но я его расслышал. А еще явственно различил в стандартном, вроде бы, пиджине странный шипящий акцент. Это к кому же я попал, а? Очередному алиену? Да ну на фиг, помнится, мужик это был, с двумя изогнутыми мечами. Я еще тогда про вакидзаси подумал, из тех, что с простыми деревянными рукоятками… точно! Но что здесь, во владениях Ивановых-Перовских, может делать тип из Протектората Ниппон? Это же у черта на куличках! Даже к нам ниппонцы почти не наведывались, а мы, почитай, соседи соседей, то бишь Чжунго. Да о чем это я вообще?! Ниппонцы принципиально из собственных владений предпочитали не выбираться, разве что если повоевать, да и к себе гостей пускали очень неохотно. Так и жили в добровольной самоизоляции… говорят, давно, еще на Земле, у их страны тоже был сходный период. И тут на тебе — взялись за старое. Ниппонец, значит… н-да…

— Эй…

— А?..

— Говорить можешь?

— С тр… трудом.

— Тише, бакаяро!

— Че… чего?!

— Громкость снизь, ахо! Тьфу, как это по-вашему… тупица!

— Ладно, — перешел я на шепот. — Ног не чувствую… это плохо?

— Уж точно не хорошо, — подтвердил спаситель. — Язык прикуси.

— Чего?.. Блии-и-и-и-ин!.. Ф-фух… это чем так?!

— Все ты чувствуешь, просто шок, — повеселел сосед. — Ну-ка, вот еще…

На сей раз я даже не пикнул — подумаешь, шприц в шею воткнули! Зато реально легче стало, видать, что-то обезболивающее.

— Нормально?

— Более-менее, — мотнул я головой, и та незамедлительно закружилась. — Бли-и-и-ин… ф-фух…

— Эй, ну-ка блевать в другую сторону!

— Поздно уже, — мстительно буркнул я, чуть отдышавшись. — Мы где вообще?

— Прячемся.

— Очень информативно. А от кого?

— От местного отребья. Банда из «промки», отморозки. Вы как вообще на них напоролись? Их время ночь, сейчас это постараться надо!

— Сам в шоке, — совершенно искренне ответил я. — Прицепились по дороге двое. А потом еще сбежались. На шум, наверное.

Версию с заранее организованной засадой я предпочел оставить при себе — фиг знает, что за тип, и по какой причине он вообще за меня впрягся. Может, тайный соглядатай гоп-стопщиков. Не тех, что нас приняли, а конкурентов.

— Ладно, не хочешь говорить — твое дело, — ничуть не расстроился собеседник. — А мое дело вообще маленькое: доставить тебя на Картахену.

— Куда?! — выпучил я глаза.

Сосед этого видеть не мог, но по голосу прекрасно понял всю степень моего офигения. И потому снизошел до ответа:

— Это такая станция в «золотом треугольнике», почти на границе с рёку-аси…

— С кем?!

— Ну, этими… шестиногами! Как их, симатта?!

— Гексаподы?

— Вот, они самые, — обрадовался подсказке сосед. — Территория под протекторатом Протектората Человечества. Чего?! Это прямо так в уставе написано!

— Да уж… протекторат протектората…

— Ничего смешного. Знаешь, в чем фишка? Туда нет ходу кланам. Вообще. Никаким.

— Ого!

— Вот тебе и ого… на словах это… о, духи предков, дайте памяти! А, вот: форпост Человечества, передний край борьбы за будущее вида.

— А на деле?

— На деле оплот беззакония и тотального пофигизма.

— Еще лучше… и чего я там забыл?

— Без понятия. Но Рэнсом-сан оплатил билет в один конец. Конкретно туда, если до тебя все еще не дошло.

— Там люди-то хоть живут?

— Еще как! — заверил меня сосед. — Собственно, сама Картахена нормальное местечко, с какой-никакой властью и всеми ее атрибутами. А вот территория вокруг… эхо войны. Там уже что угодно случиться может.

— Значит, дядя Стю тебя нанял… черт!!!

— Ну-ка, сидеть! Куда, бака?!

— Он же там… остался…

— Идиот, что ли? Он на себя местных тэмаэ… уродов отвлек, а потом еще и по ложному следу пустил. Хочешь все его усилия похерить?! Да и поздно уже, мы часа два как свалили.

— Но… блин! Надо хотя бы попытаться узнать, что с ним!

— Не рыпайся, и «нейр» не трогай! Как до «Спрута» доберемся, новости посмотришь в сети. Сидеть, я сказал!..

Черт, кажется, я переоценил свои силы… так что последний недвусмысленный приказ пропал втуне — я бы при всем желании не смог подняться на ноги. Вот это попадос…

— И долго нам еще?.. — через некоторое время нарушил я молчание.

Ну а чего? Дуйся, не дуйся, а информация нужна.

— В идеале до ночи, — нехотя пояснил сосед. — Путь суета немного уляжется. Симатта! Я знаю короткую дорогу через заброшенные секторы, там не перехватят. А «Спрут» без капитана все равно никуда не денется.

— Ясно… слушай, а Стю только одно место оплатил?

— Два.

Хм… значит, ничего откровенно суицидного Степаныч не готовил… реально в засаду угодили, получается?! Что-то пошло сильно не так, как я уже и говорил раньше…

— Тебя как звать?

— Э-э-э… Алекс?..

— А чего задумался-то? Память отшибло?

— Вроде нет… а ты кто?

— Зови меня Рин.

— Просто Рин? И все?

— Если не нравится просто Рин, можешь звать капитан Рин, — отрезал сосед. — Еще вопросы?

— Ты обо мне заботишься, потому что тебе заплатили?

— Именно. Теперь все?

— А ты сам откуда?

— Это к делу не относится.

— А фамилия у тебя есть?

— Спи.

— Чего?!

— Спи, говорю. Нам еще часов шесть тут торчать.

— Не хо…

Последнее, что я ощутил перед отключкой — легкое касание собственной шеи чем-то отменно твердым. Пальцем Рин ткнул, что ли?..

-//-

— Черт! Только не это!!! За что, Господи?!

— Ты чего, ахо? Совсем свихнулся от радости?

Рин… вернее, капитан Рин заботливо поддержал меня под локоть, и только по этой причине я не рухнул на колени при виде того самого «Спрута» — капитановой посудины, которую тот расхваливал на все лады весь крайний час. Хвалил бы и больше, но до того я спал, а добрались мы до укромной причальной шахты аккурат за этот временной промежуток.

Почему так долго? Так пробирались по самым… этим самым, ага. Которые матерным словом называются. А если культурно — то по откровенным трущобам. Я и представить не мог, что на какой-то станции, в общем и целом выполняющей все присущие ей функции, можно отыскать подобное. Какие-то жуткие коридоры с изъеденными ржавчиной стенами, полом и потолком. Грохочущие металлом лестницы, так и норовящие обрушиться под ногами. Тесные лазы — судя по толстому слою плесени, когда-то служившие канализационными коллекторами. Непонятного назначения помещения, чуть ли не под завязку набитые мусором… как я все это умудрился преодолеть — ума не приложу. Если честно, едва очнувшись от забытья, я чуть было не заорал в голос — настолько хреново себя почувствовал. Если до того болело местами, можно сказать, пульсировало, то теперь казалось, будто все тело горело огнем. Сдержался каким-то чудом, да еще ладонь Рина… ладно, ладно, капитана Рина! — поспособствовала. Он же и пояснил, что столь забавное ощущение ничто иное, как побочное действие нереально эффективного препарата инопланетного происхождения, которым он, Рин, меня и ширнул не далее как десять минут назад. Не пожалел ценный расходник, так что цени, ахо!

Я оценил. Без шуток. Потому что Рин не соврал. По чести, так даже и не преувеличил — чудо-средство действительно поставило меня на ноги. Тело продолжала терзать боль, но на удивление терпимая — наверное, потому что равномерная. Когда болит где-то в одном месте, поневоле на нем сосредотачиваешься, и боль усиливается. А когда вся тушка одна сплошная болевая точка, то эффект прямо противоположный — внимание рассеивается, и человек умудряется притерпеться. Вот как я, например. А еще Рин всю дорогу болтал без умолку — когда шепотом, когда чуть повышал голос, но преимущественно нудно. Надо полагать, чтобы еще сильнее усыпить мою бдительность. Этакий убаюкивающий эффект. И результат превзошел все ожидания: я почти и не опирался на попутчика, разве что в самых трудных местах. Да, хромал. Да, спотыкался. Но ведь брел же! И добрел, на свою голову…

Что еще интересного? Да ничего, в общем-то. Разве что узнал, что и на космических станциях водятся крысы. Очень много крыс! Не каких-то там инопланетных зверушек, а наших родных мерзких созданий с голыми хвостами. Адаптация, мимикрия, направленные мутации… фигня это все! Крысы живее всех живых. Ну, еще тараканы. А вот людей, за исключением Рина, не увидел ни одного. Да оно и к лучшему, однозначно.

А потом мы вынырнули из очередного проржавевшего чуть ли не насквозь технического тоннеля и оказались во вполне себе обитаемом коридоре — не самом просторном и чистом, но на контрасте с предыдущими локациями он показался мне прямо-таки раем. И люди повсюду! Вернее, разумные существа — и хуманы, и гуманоидные алиены, и негуманы — вплоть до слизней-гастроподов, живших на границе Протектората Чжунго, и даже один флеботомин — разумная колония гнуса из системы Мейген-18, что расположена аж за владениями гексаподов — навстречу попался. Я столько разных видов в одном месте еще не встречал, а потому начал откровенно торговать лицом — именно так данный процесс называл незабвенный Степаныч. В приватном, естественно, общении. И не избежать бы мне неприятностей, но капитан Рин и здесь проявил завидную предусмотрительность — отволок меня к стенке, на своеобразный тротуар, по которому мы и двинули дальше, почти никому не мешая. А я еще получил возможность опираться свободной рукой на стенные панели и почти перестал покачиваться. Если бы не распухшая рожа, вообще бы никто не догадался, что со мной что-то не так. Впрочем, всем было абсолютно на меня наплевать — по крайней мере, пока я прохожих не задевал. Ну и Рин способствовал — настолько звероватого ниппонца лично я еще не встречал. Хотя я не показатель, я в принципе выходцев из этого Протектората видел хорошо если раз десять за всю жизнь. Я имею в виду, в реале. А в кино — сколько угодно. Они что у наших, что у бриттов с дойчами очень популярные отрицательные персонажи, что неудивительно — живут далеко, с соседями не общаются, так что претензии вряд ли предъявят. Так вот, возвращаясь к Рину. Первое впечатление о нем, полученное в условиях неудовлетворительной видимости, да еще и в состоянии стресса, усугубленного многочисленными ушибами, никак не вязалось с его внешностью. Если бы я не задолжал ему жизнь и не пообщался какое-то время, то при первой встрече просто бы развернулся и побежал без оглядки. Настолько суров и брутален, ага. Посудите сами: ростом чуть ниже меня (а я и сам далеко не каланча, сказались поколения предков, родившихся и выросших в тесных коридорах космостанций или вообще космических кораблей), зато шире раза в два с половиной, если не три. В плечах так уж точно. Короткие руки, столь же короткие и чуть кривоватые ноги, заметное пузо, превращавшее капитана в ходячую двухсотлитровую бочку, и абсолютно лишенное мимики лицо, такое ощущение, что вырубленное из куска скалы телесного цвета. Глаза-щелочки. Странно бугристый гладко выбритый череп. И жесткие ниточки губ, не способных на улыбку. Хорошо хоть уши не переломаны, а то вообще бы был финиш. Не хватало разве что усов и кимоно — а так вылитый мафиозный босс из глубинки. Такой, знаете, наследник древнего клана якудза, или суровый мастер фамильной школы дзю-дзюцу, больше всего на свете любящий издеваться над учениками. Если верить синематографу, разумеется.

В общем, хорошенько разглядев своего спасителя, я испытал самый настоящий культурный шок. Контраст формы и содержания выбивал из колеи, и я то и дело напоминал себе, что рядом шагал не страшный якудза, а всего лишь честный перевозчик. Ну, по крайней мере здесь и сейчас. Чем он дома занимался — бог весть. Спрашивать я пока стеснялся. Да и вообще старался помалкивать, полностью отдав инициативу в беседе бравому капитану. Соответственно, о любимой посудине оного капитана за дорогу услыхал немало лестного. Вот только Рин так и не удосужился пояснить, что за тип корабля он так истово расхваливал. Я же решил, что он обязательно окажется чем-то экзотическим и непременно роскошным — а какие еще суда у ниппонцев могут быть? Как оказалось, очень разные. А еще я совершил роковую ошибку, поддавшись воображению.

Очень большую ошибку.

Потому и реакция столь бурная. Ну а как я еще должен был реагировать на нечто угольно-черное и бесформенное, хоть и довольно большое? Да, еще донельзя уродливое для моего избалованного строгими линиями глаза. И вообще, я же инженер с почти законченным высшим образованием, а потому испорчен человеческим техническим мышлением. Соответственно, техника гексаподов на меня неизменно навевала тоску и суицидальные мысли. Особенно после пятисуточного перехода на одном оной техники образчике. И самое плохое — кокон с гигиенической слизью. Бр-р-р-р!..

— Рин, скажи, что это шутка, — предпринял я еще одну жалкую попытку сбежать от реальности. — Скажи, что у меня зрительные галлюцинации от сотрясения мозга.

— С фига ли? — удивился мой спутник. Потом подозрительно покосился на мое вытянутое лицо и снова уставился в широченный иллюминатор, даже скорее панорамное окно, выходившее в транспортный ангар причального комплекса. — Это и есть мой «Спрут». Красавец!

— Да чтоб тебя!..

— Что бы ты понимал в хорошей технике, э! Ахо и есть ахо! Все, хорош рожи корчить, идем к шлюзу.

— Оставь меня здесь. Пожалуйста.

— Оплачено, — уперся Рин. — И теперь это дело чести. Особенно после поступка Рэнсом-сана. Он ведь тоже ронин…

— Тоже?

— А, забей! Пошли, э!

— Я не вынесу этого еще раз.

— Да чего этого?!

— Нам сколько лететь?

— Суток десять…

— Лучше прирежь меня прямо здесь.

Я с трудом высвободил локоть и уселся на пол, прислонившись спиной к стене. Причем нарочно устроился под окном, чтобы больше не видеть этого непотребства. И вообще… задолбался я. Хочется покоя. Вот сейчас глаза закрою…