Мир, где мне рады

— Хорошо, я помолюсь богу Лоликону о твоей сохранности на пути к цели и успеху, Патрик.

— Моё имя тебя уже не смешит, — удивлённо заметил я.

— Скорее оно вносит немного нервозности, — хихикнула она и отпустила меня из объятий. — Если что, возвращайся, тебе здесь будут рады как родному.

— Хорошо, спасибо, Дара, — кивнул я и провёл ладонью по её макушке, заставив мелочь немного зажмуриться.

Кивнув своей команде, я уже было собирался двинуться в путь, чтоб не растягивать прощание надолго, однако кое-что меня остановило. Совесть? Желание защитить тех, кто является частью моих людей? Это не имело значения, главное, что это будет правильным. Раз уж я простил её, следовало сделать всё до конца.

— И ещё кое-что, Дара, — более серьёзным тоном продолжил я.

— Что такое? — хлопнула она ресницами.

— Есть вероятность, — блин, а слова сложновато подобрать. Так бредово звучит даже в голове. Но всё же я продолжил. — Есть вероятность… войны. И если это действительно произойдёт, если начнётся война, я бы посоветовал тебе уйти из деревни в леса. Покинуть деревню вместе с семьёй и людьми, после чего спрятаться как можно глубже в джунглях. Мне не надо тебе объяснять, что такое война. Поэтому просто бегите. Бросайте всё и бегите в леса, спасаясь.

Дара смотрела на меня слегка удивлённо и не сразу ответила на мои слова. Да тут любой не сразу ответит на такое, слишком уж звучит нереально и бредово. Но я знаю, о чём говорю.

— Хорошо, я поняла, — кивнула она.

Хочется верить, что она действительно вняла моему предупреждению, а не просто отмахнулась от слов как от бреда безумного ебоната. Но я сделал всё что мог. Поэтому моя совесть пусть и не чиста, но стала немного легче.

— Тогда… — я поцеловал её в лоб, — до следующего раза, Дара. Быть может наши дороги пересекутся.

— Если богам будет угодно…

— Если будет угодно нам, — поправил я её.

Мы покинули деревню лолек не оглядываясь и ни о чём не сожалея. По крайней мере я ни о чём не сожалел. После разговора с Дарой и того прощения ещё один груз свалился, и я был в невъебенно хорошем настроении, которое не могло подорвать даже лицо Юи. Нехорошее лицо Юи, на котором открытым текстом читалось коварство. Коварная Юи.

Примерно через десяток километров от деревни, когда шли чуть меньше двух часов, Лиа свернула с главной ухоженной дороги на какую-то тропу, представляющую из себя две колеи от колёс с густо растущей посередине травой.

Я присел на дороге и внимательно осмотрел колеи.

— Здесь особо не ездят, — заметил я.

— Какой наблюдательный, — усмехнулась Лиа. — Потому и веду я тебя по ней, что никто здесь не ходит.

— А почему? — тут же назрел у меня логичный вопрос.

— Кто знает, — пожала она плечами. — Та дорога, о которой ты говоришь, идёт вдоль таинственного леса. Она как бы делает петлю. Эта идёт напрямик.

— И ей никто не пользуется, — подытожил я.

— Не-а.

Вот это меня и смущает, что никто не пользуется. Всегда есть какие-то причины на подобное. От простых суеверий и обилия разбойников до паранормальной хрени и опасных тварей. Вот и думай, какое говно выпадет тебе, бедному и несчастному.

— Не парься, Мэйн. Я частенько отправляла товары, и сама ездила по ней. Как минимум раз в два месяца.

— Отчего не по главной?

— Ну… там есть блокпост, который проверяет телеги. Сам понимаешь, — невинно улыбнулась наша контрабандистка. — Да и обычные патрули могут досмотреть.

— И как они узнают, что это контрабанда? — встал я, отряхнув руки и двинувшись дальше. Остальные потопали за мной.

— На иноземных товарах обычно печать стоит. На бочках, на мешках; на вещах, где поставить печать нельзя, висит бирка.

— И как они узнают, что товар иноземный? — поинтересовался я.

— Чаще всего это сразу видно. Да даже мешки в разных странах разные. Но если, например, подделать под эльфийское, то никто и не узнает.

— А что мешает при пересечении границы нелегально пересыпать в нужный мешок?

— Ну… меч же ты не пересыплешь, верно? — улыбнулась Лиа. — А о таких, типа круп и прочего, никто и не догадается, если тебя не сдадут. Главное, чаще всего, перевести через границу и довезти до точки, а дальше дело техники. Тут много всяких тонкостей и правил, Мэйн. И никто прямо очень сильно не гоняется за ними, если они не оружие или что-то другое важное или опасное поставляют. Однако проверяют и, если спалят, будет ата-та по попке.

— Прямо ата-та?

— О-о-о… — протянула Лиа. — Когда я в первый раз здесь закупалась и купила по незнанию контрабанду, а она была дешевле просто, меня поймали на посту. Ну тогда я правил не особо знала, так как впервые занималась торговлей, потому честно призналась, что не знала. Ну меня и не стали сильно наказывать: контрабанду отобрали, штраф давать в первый раз не стали, но высекли.

— Сильно? — поинтересовался я.

— Ну-у-у… это было чувствительно, скажем так. Мне потом Дара, наверное, около месяца спину отмачивала всякими травами, пока шла к нам целительница. До сих пор помню, как я ревела от боли и не могла спать, только на животе лежала. А Дара сидела и словно мелкую девчушку меня укачивала.

— Но ты всё равно этим промышляешь, верно?

— Иногда, — отмахнулась Лиа. — Чуть-чуть можно.

Вот мне интересно, это в крови у каждого человека такая логика, что если чуть-чуть нарушить закон, то ничего страшного не будет? Никого не смущает, что здесь чуть-чуть, там чуть-чуть и уже набирается нихуя не чуть-чуть, а очень даже много?

Тем временем мы углубились в лес, который здесь подходил слишком близко к дороге, ветви иногда практически были на уровне головы и их приходилось или отодвигать, или самому пригибаться. Но больше ничего особенного нам и не встречалось.

Один раз правда мы переходили старый мост, на котором Лиа решила попрыгать.

На вопрос, нахуй, не такой грубый, но не менее доходчивый, она ответила, что в следующий раз, скорее всего, поедет этой дорогой и ей надо знать, как дела обстоят с мостом. Типа мосту уже лет хуй знает сколько и важно проверять его состояние.

Хотя и мостом это было назвать слишком громко. По сути, это было просто нагромождение камней через овраг длиной метра два, на дне которого тёк ручей. Кто-то не поленился натаскать сюда знатных булыжников и ими отстроить здесь переправу, оставив узкую щель внизу для ручья. Выглядело это очень грубо и некрасиво, однако, судя по виду, стоял он здесь давно, что говорило о качестве.

Что интересно, так это то, что Юи тоже заинтересовалась этим мостом. Она спустилась в сраный овраг и с интересом осматривала камни.

— Блин, ладно Лиа, — махнул я рукой на выглядящую сейчас идиоткой подругу, которая прыгала то в одном месте, то в другом так, что её сиськи подлетали вверх-вниз. Боги, я готов смотреть на неё вечно, — но ты-то что там забыла.

— Мост этот не отсюда. Вернее, камень не с этих мест.

— И что?

Юи посмотрела на меня как на быдло.

— Лишь интерес к культуре мира. Тебе такого не понять.

— О'кей, я быдло, так что с мостом не так?

— То камень из моих земель, — объяснила Юи. — Сюда был привезён. Быть может тысячу веков назад, когда война здесь шла. Это мост империи нашей и путь проложен предками моими. Памятник старины.

— Интересно… пиздец просто, — зевнул я.

— Быть может это интересно будет тебе больше? — Глядя на меня снизу в верх, Юи оттянула свою походную одежду так, чтоб мне сверху было видно её грудь. Полностью. — Скажи лишь мне ты «да» и поддержи меня ты делом, как станет это всё твоим.

— Ага, временно. А потом я стану ненужным, и ты меня выкинешь на улицу или вообще завалишь.

— Таким как ты бы я не стала разбрасываться, Мэйн. Мне лишь сподвижники нужны, что силой наделены.

— Ответ отрицательный. Мне не интересно то, что ты предлагаешь, и к тебе я не присоединюсь.

— Это не интересно? Ну ладно. У меня ещё ведь есть время, с тобой договориться, — улыбнулась Юи, не спрашивая, но утверждая, словно то вопрос решённый.

— Да-да, конечно, — я отвернулся от неё. — Лиа, харе, нам идти надо.

— Да я всё уже, — отмахнулась она. — Закончила уже, всё в норме. Пошли.

И мы двинулись дальше.

Шли вплоть до самого вечера, пока солнце наконец не начало садиться. Поэтому, быстро найдя нужное место, мы развели костёр, договорились о дежурстве (Юи я его не доверил), поели и легли спать. А на следующее утро вновь двинулись в путь.

— Кстати, Лиа, а как ты добралась до Дары? — поинтересовался я, когда мы встали на обеденный привал, и я потопал с ней за хворостом. — И когда решила бросить Мэри?

— Осуждаешь? — покосилась она на меня.

— Ну… ты ей ничего не должна была, поэтому как бы нет, хотя осадочек оттого, что ты бросила её остался, — честно признался я.

— Про бросить Мэри, это слишком громко сказано. Я по-честному ждала её в лесу несколько дней, но когда стало ясно, что она не вернётся… Без обид Мэйн, но я не хотела рисковать своей жизнью. К тому же она меня слишком сильно раздражала. А насчёт того, как добралась, то через перевал. Пришлось помёрзнуть и попотеть, чтоб пройти там, он кишмя кишит разбойниками. Но в конечном итоге я его преодолела, попала в горную империю, после чего двинулась на запад, пока не вышла к эльфам.

— И чем питалась?

— Я хорошо закупилась, а когда еды не было, ела то, что было. Ты знал, что чай из мха очень хорошо заходит с жаренными на камне пауками?

— Бля, Лиа, не надо, я сейчас блевану, — попросил я.

— Тебе не нравится чай из мха? — наигранно удивилась она, едва сдерживая смех.

— Выпорю.

— Лучше выеби, — в ответ кинула она. — А то в последнее время как-то мало народу попадается мне.

— Продолжаешь промышлять прошлыми делишками? — покосился я на неё.

— Ну… если меня грабят, почему я не могу их потом изнасиловать и убить, немного поиграв, — пожала Лиа плечами. — Но в деревне таких мало, а на дороге чаще всего у меня просто нет возможности убить из выебать десятерых разбойников. Там как бы самой бы убежать надо. Хотя признаться честно, под ручку попадались и обычные путешественницы, которые думали, что раз я девушка, то обязательно сработает женская солидарность. Их удивлению ночью, когда они оказывались связанными, не было предела, — Лиа рассмеялась.

— Бедные девушки. Лиа, ты конченая сука.

— Ой да ладно, ничего ты не понимаешь. Если меня не пытались убить или ограбить, я никогда не убивала в ответ. Так что все путешественницы и неудавшиеся авантюристки стали лишь более… грязными и растянутыми в некоторых местах.

— Не будь мы знакомы с тобой уже достаточно давно, я бы тебя грохнул от греха подальше.

— Но просто представь! — её глаза недобро и возбуждённо заискрились. — Ты держишь чью-то жизнь в руках, видишь страх, чувствуешь над ней власть, над этой маленькой мышкой и делаешь что хочешь. Она ненавидит и умоляет тебя. Подвешиваешь их в безысходности, делаешь им больно, заглядывая в их большие заплаканные испуганные глаза. Вот она просыпается связанной, ничего не понимает, пытается до тебя дозваться пока ты её раздеваешь, а потом начинаешь ей делать больно. Эти всхлипы, мольбы, унижения, когда ради жизни они готовы на всё. Их отвращение, страх и стыд. Боль и слёзы, когда они визжат и кричат, что уже не смогут. Но все могут… Давай я тебе покажу! Поймаем кого-нибудь, и я тебе такой театр устрою с местом в первом ряду!

Она так воспылала этой идеей, что буквально светилась и искрилась от этой мысли. Подойдя ко мне так близко, что нас разделяло несколько сантиметров, Лиа обхватив мою ладонь своими руками и прижав к себе.

— Точно, давай кого-нибудь поймаем? В деревне лолек я не могу никого тронуть, не красиво будет, но на дороге…

Я сильно щёлкнул её по носу, от чего она аж подпрыгнула.

— Лиа, очнись, ты ебанулась?

— Но было бы классно!

— Лиа, сам выебу. Мне плевать, что ты будешь делать с путниками и путницами без меня, но со мной — нет. В противном случае сделаю тебе клизму.

Лиа слегка передёрнуло.

— Какой же ты скучный, — буркнула она. — Всю ягоду обломал.

Глава 261

Весь остаток дня мы то и делали, что шли по этой забытой дороге, пока наконец Лиа не остановила меня.

— Здесь налево.

— Куда? — тут же оглянулся я.

— Туда, — вздохнула она, словно я её расстраивал своей невнимательностью. — Вон же.

— Не-а, не вижу.

— Вижу я зато, — подала голос Юи, шагнув сторону.

Господи, как ты разглядела это?!

Я шагнул на чудовищно узкую тропинку, выложенную… камнем? Серьёзно? Это камень? Я чо, на родине оказался, где асфальтируют участок просто тупо посередине бездорожья в самой жопе? Но ладно, хватит шуток, здесь действительно была дорога из камня, хотя между ними уже давно поросла трава и мелкие кусты. Если не знать, что она здесь есть, то и не увидишь.

Эта дорога уходила дальше в густой лес и терялась в траве и кустах, но даже тот участок, что я видел, уже говорил о том, как основательно подошли к её постройке. Все камни ровные, практически вплотную друг к другу. Они не торчали, если не считать тех мест, где булыжники вырвало из земли корнями деревьев и выросшими кустами.

По ширине я сильно ошибся, она была где-то в полторы телеги, что говорило о том, что это не просто подзалупная дорожка, а довольно оживлённый тракт… когда-то был. И куда она ведёт?

— Лиа, куда она выходит?

— А, — отмахнулась Лиа. — Проходит лес, потом вдоль какого-то озера и храма с разрушенной деревушкой, после чего выходит вновь к такой вот дороге, — кивнула она на ту, по которой мы шли.

— Храм? Храм всегда плохо, — нахмурился я. — Особенно заброшенный.