Ненавижу, потому что люблю [СИ]

— Это не чушь, и ты об этом прекрасно знаешь. И три года назад я видел искренний к себе интерес, но ты поторопилась и уже…

— Хватит! — закричала я. — Я в сто первый раз тебе говорю, я не спала с твоим отцом!

— Спала!

— Если ты сейчас не замолчишь, отправишься обратно на пол, — пригрозила я.

Игорь, сверкнув глазами, демонстративно укрылся одеялом и перевернулся на другой бок.

* * *

Сквозь сон чувствую, как какая-то назойливая мушка щекочет моё лицо, проворно перебирая лапками. Помотала головой, а она опять за своё — гадина летучая.

Зима!

Какие мухи?

Открываю глаза, а Игорь с довольным лицом лежит рядом и играет с перышком.

— Проснулась, соня, — мягким голосом сказал Титов и слегка улыбнулся. На лицо Игоря падают солнечные лучи, и он, чуть прищурившись, ласково смотрит на меня своими необыкновенными голубыми глазами. — Ты чертовски мило морщишь свой носик, — оповестил мужчина и ещё раз провел перышком по моему лицу.

— Знаешь, Игорь, иногда мне кажется, что у тебя раздвоение личности или у тебя есть злобный брат близнец, — призналась я и сладко потянулась.

Титов грустно усмехнулся и ничего не ответил. Он дал мне несколько минут на сборы, и мы оба с превеликим удовольствием покинули гостиницу.

Белый пушистый снег хрустел под ногами и, переливаясь на солнце голубовато — розовыми оттенками, слепил глаза. По дороге не могла налюбоваться великолепием зимнего леса. Ещё вчерашние голые и поникшие деревья, одевшись в белоснежную одежду, преобразились и поражали своей красотой. За созерцанием прекрасного, время пролетело незаметно. И вот мы с Игорем уже свернули с основной трассы и подъезжаем к дому.

Игорь обогнал автомобиль. Я бы и внимания не обратила на него, но он был той же марки, что и моя «колымажка». Только этот экземпляр любят и холят. Не единой вмятины, цвет ровный, как из покраски. Фары, лампочки — всё работает. Совсем другая машина не то, что моя.

Игорь загадочно на меня покосился.

— Не узнала?! — спросил Титов и улыбается.

— Кого?

— Машину свою. Только что её обогнали.

— Мою-ю-ю! — резко обернулась и всматриваюсь в номер.

— Номер мой, а машина нет, — резюмировала я. А Титов, услышав мой ответ, расхохотался. — Ты её отремонтировал! — догадалась я.

Игорь кивнул.

Когда Игорь припарковался, я пулей вылетела из его автомобиля и козочкой заскакала возле своей обновлённой «колымажки».

Новая зимняя резина, с бампера испарилась вмятина, также, как и с правого бока, ни единой царапины и никакой ржавчины на кузове. Охая и ахая, я бегала вокруг машины и не могла налюбоваться.

Из моей уже совсем не раздолбаной машины вышел коренастый паренёк и с довольным видом сказал:

— Принимайте работу.

Заглянув в салон, я обомлела: сиденья, обшивка, и даже магнитола — всё поменяно.

— Она как новая! — обрадовалась я.

— Лучше новой, ну, по крайней мере, дороже точно, — уточнил парень, шлёпнув по крыше автомобиля. — Я говорил Игорёхе, что проще купить… — парень притих, потому что Титов недовольно шикнул на него, а до меня только дошло, я должна Игорю кругленькую сумму.

— Игорь, как же я теперь с тобой рассчитаюсь?! — простонала я, а Титов обреченно закатил глаза.

Мужчины попрощались, парень сел в такси и уехал, а Титов молча направился в дом.

— Игорь, подожди! — я рванула за ним и, догнав его, преградила путь. — Мы не договорили.

— Ты мне ничего не должна, — сообщил Титов.

— Нет, прости, но я так не могу. Если я не компенсирую тебе ремонт, я не смогу пользоваться машиной.

— А ты пока и так не сможешь ею пользоваться, за тобой, возможно, следят. Забыла? Проблема решена! — хохотнул мужчина и, отодвинув меня, пошёл дальше.

— Игорь! — зашипела ему в спину.

— Ты на этот ремонт не соглашалась. Моя инициатива — мне и платить, — пытался отделаться от меня Титов. Но увидев мой хмурый вид, сдался и предложил:

— Хорошо, я дам тебе возможность отработать.

— Как? — поинтересовалась я.

— У меня недавно хобби появилось, — как-то со смущением начал Игорь. — Фотография. До этого времени я всё природу снимал, хочу и людей попробовать. Мне нужна модель. Вот я и подумал, может, это будешь ты. Одна фотосессия — и считай мы в расчете.

— Я не смогу, — тут же выпалила я.

— Почему? — удивился Титов.

— Надо будет крутиться, вертеться, позы различные принимать. Помимо того, что я так не умею, я ещё жутко стесняюсь.

— Ерунда это всё. Я тоже далеко не профессионал, вот вместе и поучимся, — уговаривал меня Игорь.

Сначала хотела всё же отказать, но как-то неудобно стало. Он всё-таки мою машину после аварии отремонтировал, она ведь даже не на ходу была. И я кивнула.

Титов расцвел и открыл мне дверь, приглашая первой зайти в дом. Только я сделала шаг, как мне в голову пришла мысль — «А какого рода фотосессия?»

— Игорь, я же не на что тако-о-ое не соглашалась, да?

— Какое тако-о-ое? — съехидничал Титов.

— Игорь, — легонько толкнула мужчину в бок, — ты отлично понял. Это же приличная фотосессия?

— Ну, как сказать, — с загадочным видом пропел мужчина. Но увидев мою реакцию, перестал ерничать и пояснил. — Виктория, обнажаться не заставляю.

Удовлетворенная ответом, я направилась в свою комнату.

— Жду тебя через час, — кинули мне вдогонку.

Я обернулась и устало спросила.

— На работу, да? — я так надеялась, что он увидит в моих глазах мольбу и скажет: «Ладно, посиди-ка ты сегодня дома, отдохни». Но нет, я услышала бессердечное «Да!».

После душа, я хоть и приободрилась, но после ночи, проведенной в гостинице, всё равно чувствовала себя разбитой и уставшей. По дороге в офис Титов сжалился и сообщил, что домой вернемся пораньше.

Не успела я занять своё рабочее место, как мне позвонил начальник службы безопасности и вызвал к себе. Герман Александрович всегда внушал мне страх. Хоть всё наше с ним общение и сводилось к нескольким фразам, но каждый раз, когда я встречалась с ним взглядом, у меня подгибались колени. Да и не одна я старалась обходить его стороной, остальные сотрудники фирмы тоже шарахались от него.

Немного помявшись возле кабинета Носова, я зашла. И правда странный он человек. Тёмные почти чёрные жалюзи на окнах плотно закрыты и если бы не светила тусклая настольная лампа, в кабинете бы царила непроглядная мгла. Мебель чудная. Мне кто-то говорил, что он раньше в правоохранительных органах работал и не последнюю должность занимал. Обстановку, видимо, оттуда прихватил. Герман Александрович, низко склонившись, изучал какие-то бумаги. Он лишь на секунду от них отвлёкся и, приказав мне сесть напротив него, снова уткнулся в документы.

«И долго мне тут сидеть?»

«Зачем, спрашивается, вызывал, если занят!?»

«Или это у него тактика такая? Вывести человека из равновесия».

Наконец Герман Александрович выпрямился, аккуратно сложил документы в папку и убрав её в ящик, обратился ко мне.

— Ну что, Виктория Александровна, начнем. Игорь Павлович рассказал мне о вашей проблеме, постараюсь вам помочь. Для этого мне нужно, чтобы вы предельно честно ответили на ряд моих вопросов, — мужчина говорил медленно и бесстрастно.

Он начал задавать невинные, но абсолютно бессмысленные вопросы. Где родилась. Где училась. Прописка. Всё это он мог прочесть в моём личном деле. Затем он перешёл к кругу моего общения. Выспрашивал о всех друзьях. По большей части его интересовали мои знакомые мужчины. Но когда его вопросы перестали касаться фактов, а перешли к непосредственно моему отношению к тому, либо другому человеку, я взбунтовалась. Доходчиво объяснив Носову, что я не понимаю, как может помочь в расследовании есть за мной слежка или нет, характер наших отношений с Титовым старшим. И я, хлопнув дверью, ушла.

Игорь.

Услышав шум, я отлично знал, кто в очередной раз наводит смуту в приёмной. Надо будет предупредить Марину, чтобы пускала Викторию без записи и звонка.

Наконец, одержав очередную победу над моим секретарём, Виктория, метая молнии, залетела в кабинет.

— Ты, — Вика, забавно тыча в меня пальцем, приближалась к моему столу, — науськал Носова выспросить у меня о моей личной жизни. Да?

— Вика, успокойся, присядь и объясни всё по порядку, — попытался угомонить влетевшую фурию.

Девушка хоть и фыркнула, но выполнила просьбу.

— Что случилось? За минуту до того, как ты появилась, звонил Герман Александрович и сказал, что ты отказываешься помогать расследованию.

— Я не собираюсь отвечать на его провокационные вопросы, — возмутилась девушка.

— Вика, Герман Александрович — профессионал. Если спрашивает, значит надо для дела.

— Да?! Может я чего не понимаю? Объясни мне, как может помочь делу вопрос — испытываю я к тебе сексуальное влечение или нет, — поставила меня в тупик своим ответом Виктория.

— Ага! — воскликнула девушка, увидев моё замешательство. — Я же говорила, и тебе непонятно!

— Если честно — не знаю, что и сказать, — признался я Виктории. — Я вызвал Носова к себе, вот и спросим его — что к чему.

Стоило Виктории услышать, что начальник службы безопасности сюда сейчас зайдет, как она, нахмурив брови, соскочила со стула и по пути к выходу кинула:

— Разбирайся со своим цербером сам, а я им на сегодня сыта по горло.

Виктория открыла дверь, и как по заказу за ней появился Герман Александрович. Он слышал, как его назвала Вика. Он, не показав и вида, с каменным лицом уступил ей дорогу и, проводив Викторию взглядом, зашёл в мой кабинет.

— Объяснись! — решил не нападать на своего работника и дать ему возможность реабилитироваться.

— Я так понимаю, Граниной не понравился слишком личный характер моих вопросов, — уточнил Носов и, услышав положительный ответ, продолжил. — Я приставил к девушке несколько своих людей, они ходят за ней и днём, и ночью. Пока безрезультатно. Но я не могу проводить расследование однобоко. Я обязан отработать все версии. И одна из них, что Гранина всё выдумала, и мы понапрасну тратим…

— Ты что несешь?! — рявкнул я на него.

— Игорь Павлович, извините, но выложу всё, как есть. Гранина вам нравится, если не сказать больше, и как мужчина я вас понимаю. Но вы не можете воспринимать ситуацию объективно. А со стороны она смотрится так. Молодая красивая женщина недавно потеряла своего влиятельного покровителя и теперь ищет нового. Выбор пал на вас. Вот она и выдумывает несуществующую слежку и подругу даже подговаривает с единственной целью — привлечь ваше внимание. И ей это с блеском удаётся.

«Отлично! По его мнению, я безмозглый телок, которым вертит ловкая девица».

— Герман Александрович, я понял вашу мысль. Помнится мне, вы хотели пояснить смысл ваших вопросов, — вопреки острому желанию выставить Носова за дверь, продолжил я разговор.

— Смысл прост. Сначала я задавал базовые вопросы, чтобы увидеть поведение девушки, когда она говорит правду. Затем нейтральные. Надо отдать должное — Виктория и на них отвечала в основном правдиво, лишь несколько вопросов касательно её семьи вызвали у меня подозрение на ложь. Но когда я задал провокационный вопрос, она соврала, сомнений нет. До главного — сама она выдумала себе проблему или нет, я так и не дошёл, — в привычном для себя холодном тоне пояснил Носов.

— Поступим следующим образом, — начал я, еле сдерживаясь, чтобы не заехать этому «психологу» по морде. — Из-за ваших предыдущих заслуг, вы просто встанете, выйдете и продолжите на меня работать. А я очень постараюсь забыть весь бред, который вы тут несли. Но предупреждаю — ещё раз проявите ненужную инициативу, и мы с вами расстанемся. Я предельно четко очертил рамки вашего задания, а вы бесцеремонно вышли за них, ещё и умозаключения свои мне озвучиваете. От вас требуются только факты, а выводы я и сам в состояние сделать. Надеюсь, мы друг друга поняли. Больше я вас не задерживаю.

Виктория.

— Тупоголовый осёл, солдафон ограниченный, пень, — бормотала я себе под нос, составляя опись к принятым папкам. И так увлеклась в придумывании всё новых эпитетов для Носова, что от телефонного звонка чуть до потолка не подпрыгнула.

— Да! — как-то несдержанно ответила я.

— Ого! А буря всё продолжается, — услышала я голос Титова.

— Игорь, я, мягко сказать, не в духе, — предупредила я.

— Собирайся и выходи, жду тебя на проходной.

Я мигом оделась, и уже через десять минут мы с Титовым выехали из парковки.

— Дуешься? — первым нарушил тишину Игорь.

— Нет, а на что? Всего лишь час на экзекуции по твоему приказу провела, — съехидничала я.

— Я таких указаний Носову не давал, он это сам придумал. Больше такого не повторится, — с искренним сожалением пообещал Игорь, и мне тут же перехотелось ерничать.