Невеста черного Медведя

— Я тебе ведро брать разрешал? — рявкнул он.

Я решила прикинуться дурачком, ничего не понимающим. Спать хотелось, а он тут со своими разборками.

— А я и не подумал, что вода тут ценность. Решил, чтобы вам не вонять, всё тело обтереть. Но если что, я сбегаю к реке, ещё наберу.

Фав принюхался и, кажется, подобрел.

— Без спроса ничего брать нельзя, — всё ещё ворчал он, но уже не столь строго.

— Ну, не подумал я, что вода под запретом. Вы же меня накормили, куртку вон какую дали. Откуда мне было знать, что вода ценнее этого, — я продолжала разыгрывать ничего не понимающего простачка.

Сохатый глянул куда-то поверх моей головы и отошёл. Обернувшись, я поймала на себе взгляд Иорана, стоящего на другой стороне поляны.

— Фааав, — протянула я взволнованно, — а ваш главный, он как, женщин любит?

— Что? — не понял косматый.

— Я спрашиваю, ваш Иоран, он как, больше по девушкам или по юношам?

Тишину огласил дикий хохот. При этом голосил не только повар, но и мужики, сидящие недалеко от нас на бревне. К ним подошли ещё пара воинов, видимо, поинтересовались о чем веселие, и смех стал громче и гуще.

Мой вопрос, ставший тут шуткой дня, стремительно разлетелся по лагерю. И вот один из мужиков хлопнул чёрного медведя по плечу, и что-то шепнул. Я замерла и ждала его реакции.

Разозлится, разорётся, разпсихуется.

Но, нет.

Поймав мой встревоженный взгляд, он улыбнулся и нахально подмигнул. И всё. Развернулся и ушёл в сторону ельника.

— Держи спальник, шутник, — Фав бросил мне меховой свёрток. — Расстилай на лавке прямо тут, да спи. И думай поменьше, а то фантазия у тебя буйная.

— Ну, а что мне ещё думать, такое внимание, — нахмурилась я.

— Нормальное внимание, — пробурчал косматый, — просто кто-то слишком трепетный, чуть что так сразу бежать.

В голове царил такой туман, что я уже и не слышала, что там бормочет космач. Меня пока всё устраивало. Не гонят, кормят, поют, спальник предоставляют, близости не требуют, — сказочные условия проживания.

— И вот ещё, на выпей это, — Фав сунул мне в руку стакан. — Тебя заметно шатает, это хорошая трава. Завтра поутру станет намного легче.

Я послушалась: не доверять этому здоровяку, причин не было.

Постелив меховой мешок, забралась в него, а рюкзак под лавку запихнула.

Тепло, хорошо, правда, твёрдо. Вот и подошёл к концу этот безумный день. Одни страшные нескончаемые чумовые сутки.

Лёжа на лавке, наконец, вытянула ноги. С непривычки всё тело ныло. Некоторое время я просто лежала: сон был поверхностным и тревожным. Я просто дремала.

— Хайтар вернулся? — услышала я над собой голос Иорана.

— Нет, завтра к утру только, — ответил Фав.

— Плохо. Спит?

— Да, медведь, но всё же не шуми.

— Надо было травы какой запарить и напоить. Куртку смотрел?

— Да, уже напоили, чем только можно. Спать будет крепко до утра. Ничем не разбудишь. А куртка, там местами спина по подкладу в крови. Рубаха нижняя мокрая окровавленная.

Поняв, что речь обо мне, распахнула глаза и затаила дыхание.

Голоса слышались совсем рядом.

— Жалобы были? — я ощутила, как на моё бедро опустилась тяжёлая рука.

— Нет, Иоран, не похоже, что ранение сильное. Думаю, высекли розгами.

— Но кровь?

— Кожа нежная, — донёсся до меня голос Фава. — Завтра вернётся Хайтар, он посмотрит.

— Не покажет ведь, — мою ногу пригладили. Похоже, воевода всё же не на женский пол заглядывается. Эх, разочарую я его потом своими бабскими прелестями.

— Ну, хотя бы напоит правильным отваром, — вздохнул Фав.

Послышались шаги.

Я же призадумалась. Вот неспроста вся эта забота. Не верила я в доброту душевную этих мужчин. В моей голове прокручивались все возможные варианты причин такого поведения с их стороны.

Вроде, как и этот чёрный медведь на меня заглядывается. Нет, я не исключаю того факта, что меня слишком сильно приложили по голове, и это глюки. Может, у него там брат какой меньшой есть, и я ему его напоминаю. Бред, конечно, лютый, но логику же я должна найти его поведению.

Вспомнилось также, что я нахожусь в военно-полевом лагере и идёт война. Быть может, им нужен шпион в стане врага. Вот и обхаживают меня.

Эта мысль казалась мне здравой.

Почти здравой.

По правде, тоже бредовой.

Но всё же, не стоит совсем уж исключать такую возможность. Завербуют меня и подошлют информацию собирать. Больше никакого логического объяснения у меня просто не было.

Сон сморил окончательно.

Глава 13

Разбудил меня непонятный громкий шум. И это явно не была уличная суета за окном, ни привычный рёв моторов проезжающих автомобилей и ни музыка утреннего ток-шоу, что на всю громкость вечно включала соседка пенсионерка.

Нет!

Разговоры, стук топора, лязг металла, трель птиц, песнь ветра в вышине и скрип голых ветвей.

Поняв, что что-то не так, я разомкнула веки. И ошалевше уставилась перед собой.

Где это я?

Испуг сжал сердце.

Поляна, мужики полуголые, огромные, накачанные. Подо мной жёсткая лавка.

И только спустя пару секунд я вспомнила, что со мной вчера приключилось.

Осознание накрыло с головой.

Я жива, но попала в какой-то средневековый филиал ада: ни тебе туалета и ванны, вокруг сплошная антисанитария. Мрак беспросветный. А ещё я человека убила, и, кажется, за мной пытается приударить настоящий оборотень, который думает, что я парень.

Вот влипла.

Голова гудела, сознание штормило. Свет слабо резал глаза. В горле тошнотворный ком. А вот со спиной дело обстояло лучше. Ныла, конечно, но вполне терпимо. Прокашлявшись, глухо застонала. А после, превозмогая себя, выбравшись из спальника и села, плотнее сжав полы куртки, которая была мне ой как велика.

Холодно. Зима в самом разгаре, а я на открытом воздухе сплю. Как бы ни подхватить воспаление.

Около стола, на котором готовили, крутился рослый худощавый мужчина, окинув меня взглядом, он нахмурился. Я невольно натянула шапку плотнее и завязала тесемки под подбородком.

— Часто болеешь? — задал он неожиданный вопрос: не здрасте тебе, ни какой прекрасный день, а вот так с ходу о личном.

— Нет, а вам-то что? — ответила я, подозрительно прищурившись.

Странный тип. Чего-то толчёт в деревянной плашке, вокруг травки сухие, порошки: прямо мужской аналог Бабы-Яги.

— Если спрашиваю, значит, нужно, — грубовато гаркнул он.

Подсобравшись, сглотнула. И решила в обиду разным тут себя не давать.

— А у вас сколько женщин за последнее время было? — пошла я в атаку, желая сразу поставить этого мутного незнакомца на место.

— А тебе зачем? — задал он правильный вопрос, кажется, даже растерявшись.

— Если спрашиваю, значит, нужно, — вернула я ему его же ответ. Нахмурился, подумал немного и рассмеялся. При этом незнакомец заваривал какие-то травы. Скатывал сухие листики, шинковал корешки.

Кажется, до меня стало доходить.

— Вы Хайтар, — догадалась я, что передо мной лекарь.

— Да. Что со спиной? Фав сказал — куртка в крови была. Покажешь?

Ага, сейчас я тебе всё показала. И даже пощупать дала.

— Нет, — покачала я головой.

— Чего так, скромный такой? — поддел он меня.

— Да, уж поскромнее, — я невольно сосчитала взглядом четыре кубика пресса на его плоском животе.

— Ну, допустим, стеснительный. Что у тебя там, порез? — допытывался он.

— Нет, меня высекли — призналась я, — ещё по голове приложились. Дважды!

— Болит? Тошнота есть?

— Да, — пробормотала я и сжала виски.

— Зрение как, не беспокоят глаза?

— Режут, — простонала, сообразив, наконец, что передо мной как бы местный аналог терапевта, которому можно и поплакаться. А состояние у меня было такое, что только ныть и страдать.

— Ясно, отлежаться нужно. А высекли за что?

Кхм. Я исподлобья бросила на мужчину подозрительный взгляд. Вот это ему зачем знать? Спина, глаза — это понятно, а остальное, что за допросы. Но врать! Наверное, не стоило. Нутром чуяла, и так меня тут приютили, заврусь, так погонят метлой от спальных мешков и котла с едой обратно в лес дремучий.

— За то, что не знал, где ваш лагерь, — созналась я.

— А если бы знал? — прищур лекаря стал подозрительным.

— Хм, — я действительно призадумалась и пожала плечами, — смотря, как спрашивали бы.

Я ответила честно. Чего юлить, думаю, они и сами понимают, что такого задохлика, как я, долго колоть не придётся.

— И что ограничились одними розгами?

Ну, ё-моё. Я прикусила нижнюю губу. Не сознаваться же в убийстве!

— На куртке не только твоя кровь чувствовалась, — дожал меня перевертыш.

Отведя взгляд от лекаря, уставилась на костёр, который поддерживали здесь постоянно. Ничего говорить более я не собиралась.

— А, знаешь, мы ведь тоже по-разному спрашивать умеем, — недвусмысленно бросил он мне.

— Одними розгами не ограничились, — зло прошипела я, — велели закопать заживо.

— И?

— Я и закопал, — прорычала недовольно я.

— Заживо? — рассмеялся лесной, чем вызвал ещё большее недовольство.

— Не знаю, не проверял, — насупившись, я демонстративно отвернулась. Нечего меня тут допрашивать.

— Молодец, значит, только побои и розги. Больше никакого насилия? Нигде не тронули? — в голосе лекаря я уловила подтекст: вот если бы он спрашивал у меня, как у женщины, то было ясно, на что он намекает. А так?!