Чужая беременная

Михаил занимался обычными делами, но не переставал думать о соседке. И как теперь быть? Носить ей молоко, как собирался? Или игнорировать ее существование? Последнее — самое разумное. И вообще, пусть катится обратно в город, к мужу. Нечего ей здесь делать!

Лорд громко залаял, предупреждая хозяина о гостях. На заднем дворе Михаил не слышал ни стука, ни звонка, но верный пес никогда не подводил. Ополоснув руки под умывальником, Михаил отправился проверять, кого черти принесли.

За калиткой стояла Маруся. Преследует она его, что ли?!

— Ну? — грубовато поинтересовался Михаил, подойдя ближе.

Маруся смотрела исподлобья, выпятив подбородок. Михаил впервые обратил внимание, что глаза у нее серые, с голубоватым оттенком. Красивые, между прочим, глаза. Особенно, когда она смотрит вот так — с вызовом.

— Я вот… принесла, — ответила она, кивая на крынку и тарелку.

— Тарелка не моя, — напомнил Михаил, отворяя калитку.

— Меняю на вишню. — Маруся решительно всучила ему и то, и другое. — И куплю еще, мне очень надо.

— Так… А тут что?

С тарелки пахнуло домашними котлетами. Да она издевается! А в крынке плескался суп.

— И зачем это? — грозно спросил Михаил.

— Так нельзя же пустое отдавать. А что я туда налью?

Встал он рано, и завтракал тоже рано. От вкусных запахов рот наполнился слюной. Однако с этим нужно заканчивать.

— Значит, так, Мария. — Он старался говорить сурово, хотя хотелось расцеловать девочку за такой подарок. — Спасибо большое, но еду мне носить не надо. Это деревня, здесь все на виду. Пойдут сплетни. Мужу, опять же, нажужжат.

— Я развожусь! — воскликнула она.

— А он об этом знает?

Маруся промолчала, только нахмурилась. Так он и думал!

— Вот видишь. Сейчас вы в ссоре, потом помиритесь. А рот людям не заткнешь.

— А вы… А ты бы такое простил? — Ему показалось, что ее глаза опасно заблестели. Вот только слез ему тут не хватает! — Я не придумываю, я сама видела.

Теперь ему не нашлось, что ответить. Он не простил, но не говорить же об этом Марусе.

— Прощать, не прощать — это ваше личное. Меня это не касается, — пробурчал Михаил. — Еду мне носить не надо, вот и все.

— Мне вишня нужна. — Маруся обиженно надула губы. — И молоко.

— За молоком, вон, к забору приходи. — Он махнул рукой, показывая, куда именно, и назвал час. — Мне с вечерней дойки отдавать удобнее. Много дать не могу, только вот такую крынку.

— А сколько…

— Нисколько, — отрезал он. — Пустую посуду будешь вечером приносить. Я тебе крынку с молоком, а ты мне — пустую. Понятно?

— Мне неудобно бесплатно.

— А мне неудобно брать деньги с такого заморыша. И что делать будем?

Косички гневно дернулись. Ох, и глазищи! Только что искры не летят. Давай, девочка, поспорь.

Маруся проглотила «заморыша». Михаил даже испытал разочарование от легкой победы.

— А вишня? — напомнила она.

— Сколько тебе надо?

— Не знаю… Много… Вся, что есть.

— Зачем? Скоро свежая поспеет.

— Мне сейчас надо!

— Продавать?

— Есть!

— Угу… — Михаил смерил ее задумчивым взглядом. Что-то тут не так. Но что именно? — Значит, всю, говоришь?

Она радостно кивнула. Нет, точно что-то не так. Не продавать она ее хочет. Может, начинка для пирогов нужна? А пироги уже продавать. Вот только кому? До трассы далеко, а деревенским не получится.

— Хорошо. Всю, так всю. Пойдем.

Сначала зашли на кухню. Михаил поставил тарелку и крынку на стол, но тут в приоткрытое окно впрыгнула Дуся.

— Явилась… — недобро прищурился он. — Нагулялась?

Пушистая белая кошечка грациозно изогнула спинку и выдала протяжное «мяу», приветствуя хозяина.

— Ой, какая прелесть, — восхитилась Маруся. — Твоя?

— Она сама по себе, — ответил Михаил. — А ко мне приходит пожрать, поспать и котят рожать.

— А звать как?

— Дульсинея. Или Дуся.

Пришлось убирать котлеты в холодильник. Дуся та еще… хищница. Делиться с ней котлетами Михаил не собирался. Пока ставил кошке миску с кормом и водой, Маруся успела ее затискать. Обычно неприступная Дуся благосклонно урчала и подставляла уши. Говорят, животные людей чувствуют. И если это так, то Маруся дважды прошла испытание — и у Лорда, и у Дуськи. К козам ее, что ли, отвести…

Михаил фыркнул себе под нос. Тарелку он помыл, вытер и сразу отдал Марусе. А то так и будут друг другу передавать, как знамя.

— А вишня? — тут же спросила она.

Мда… Прямо патологическая любовь у нее к сушеной вишне, не иначе. Он привел ее в кладовую.

— Вот, — ткнул он пальцем в мешок, — забирай. Бесплатно. В прошлом году хороший урожай был. Только учти, сколько сейчас унесешь, все твое, но второго раза не будет.

Нет, он не сволочь, и не позволит Марусе тащить на себе мешок. Однако жутко любопытно, что она выберет — наполнит тарелку или захочет большего.

Маруся смотрела на мешок щенячьими глазами. Такое впечатление, что если не удастся вынести его из кладовой, здесь и заночует.

— Может, пакет дашь? Отсыпать.

Михаил закатил глаза.

— Ладно, бери пока на тарелку. Вечером мешок занесу. Сейчас некогда.

— Может, я тебе все же пирогов напеку? Ты с чем любишь?

— Вот с вишней и испеки, — предложил он. — Один раз можно.

— Спасибо!

Маруся просияла так, как будто он подарил ей кольцо с брильянтом. Чудная девчонка. Интересно, что она с вишней делать будет? Неужели просто съест?

Соседка убежала, чуть ли ни вприпрыжку, прижимая к себе тарелку с вишней. Михаил смотрел ей вслед с крыльца, а потом пошарил рукой у притолоки, где прятал пачку сигарет. От себя же и прятал. Он опустился на ступеньку крыльца и закурил.

— Тебе же нельзя! — услышал он знакомый женский голос и вздрогнул. Надо же, и не заметил, как машина подъехала. — Ты же обещал!

— Привет, котенок, — виновато произнес Михаил и быстро затушил окурок.

= 10 =

Дочка, как всегда, нагрянула неожиданно. Она говорила так: «Тебя надо застать врасплох, чтобы знать, как ты живешь на самом деле». Единственный человек, которому Михаил был не безразличен.

Ксения — ранний ребенок. Когда она родилась, ему едва исполнилось девятнадцать. Без помощи родителей они с женой не справились бы с таким испытанием. Он — курсант летного училища, она — студентка института. Ксюшу вырастила его мама. Возможно, именно поэтому после развода дочь не отвернулась от него, хотя, чего греха таить, ей всегда не хватало его внимания и участия.

Сейчас Ксюше уже двадцать шесть. Она закончила факультет журналистики и строит успешную карьеру на телевидении. У нее хороший муж, они работают вместе. Детей пока нет, а Михаил с удовольствием бы примерил на себя роль деда. Может, внукам удастся дать то, чего была лишена дочь.

— Ох, папа… — Ксюша поцеловала его и сморщила носик от запаха табака. — Зачем? Вот зачем?

— Да ладно, котенок, не ворчи, — миролюбиво попросил Михаил. — Это одна-единственная аж за полгода.

— М-м? Это кто ж тебя достал, что покурить потянуло? Или по какому поводу?

— Так, просто. Пойдем в дом, чаем поить буду.

— Подожди. Сумки из машины забери.

— Котенок, ты опять? — нахмурился Михаил. — У меня все есть.

— Пап, не начинай! Я к тебе с пустыми руками не приеду, ты знаешь. И я прекрасно знаю, как ты тут питаешься. Так что бери пакеты — и вперед.

Вот интересно, откуда это у нее? Командирша! Не иначе, как гены.

Ксюша, как обычно, сунула свой любопытный носик в каждую щелочку. Проверила, не зарос ли папин дом паутиной, не скопились ли горы нестиранного белья, не покрылся ли мхом холодильник. Михаил посмеивался, но никогда ей не мешал. Он привык к чистоте и порядку, как любой военный, но забота дочки умиляла и доставляла радость.

— Ты похож на лешего, — сообщила ему Ксюша. — Привел бы себя в порядок.

— Да кому оно надо, — отмахнулся Михаил. — Как я без бороды дачников пугать буду?

— Смотрю, не всех распугал, — хмыкнула Ксюша, обнаружив в холодильнике суп и котлеты. — Или это кто из местных?

— Да соседка… — Он отчего-то смутился. — Баб Шурин дом, там теперь девица молодая живет.

— Молодая? — шутливо приподняла бровь Ксюша. — Красивая?

— Замужем она, — буркнул Михаил.

— Жалко.

— Ты меня что, женить хочешь?

— А чего б нет? Жених ты завидный — хозяйство свое имеется. Побрить бы еще, а то всю красоту прячешь.

— Закрыли тему.

— Да как скажешь. Как ты тут вообще? Все в порядке?

— Видишь же, жив-здоров.

— И куришь, — тут же вставила вредная детка.

— Да один раз всего, правда!

— Где один, там и второй, — вздохнула Ксюша. — Ладно, пап. Твое здоровье, делай с ним что хочешь. Но я б на твоем месте его поберегла. Пригодится еще.

— Да кому я нужен… — Михаил тут же спохватился: — Извини, котенок. Да и ты тут нечастая гостья. Знаю, знаю. Все правильно, ты работаешь, у тебя семья.

— А я же не просто так приехала. — Ксюша закончила разбирать сумки с продуктами и присела на табурет. — Не хотела по телефону говорить.

— Случилось чего?

— Случилось, только хорошее. Не волнуйся. Папа, ты скоро станешь дедом.

— Ох… Котенок, так ты…

— Да! — Ксюша счастливо засмеялась, довольная произведенным эффектом.

Михаил никогда не был сентиментальным, но сейчас в носу защипало. Обнял дочку, расцеловал.

— А-а…

— Срок еще небольшой. И работать я не перестану, так что никакого «деревенский воздух полезен для беременных». Приезжать буду, как смогу.