Любимый (м)учитель

Любимый (м)учитель

Ксюша Левина

Цикл: ХГТУ

=… разбилось сердце белокурой Флёр де Лис…*

Вероника Соболева была влюблена в Егора Ивановича Волкова, и это не обсуждалось.

Каждое утро Вероника вставала с постели и ещё минут десять думала о том, как он просыпается в своей квартире, где бы она ни была. Каждую лекцию, перед которой Вероника тряслась, как осиновый лист, она сгорала со стыда и боялась показаться глупой или нелепой. Каждую встречу Вероника воспринимала, как настоящее испытание и больше всего на свете, боялась, что он её заметит.

Но Егор Иванович был мужчиной умным, сообразительным и Веронику Соболеву не замечал. Хотя казалось бы… почему?

Вероника Соболева — звезда, ей бы в пору встречаться с самыми красивыми мальчиками универа, а то и чего покруче: иметь поклонника на крутой тачке. Вероника Соболева часть “звёздного трио Вероник”, а это путь в “топы”. Вероника Ильина, Вероника Соболева и Вероника Весёлкина — три ведьмы, владеющие умами доброй половины ВУЗа.

Вероника Соболева — обладательница титула “Мисс ХГТУ”.

Вероника Соболева — все надежды ВУЗа на первые места во всех танцевальных конкурсах страны, да ещё “Студенческой Осени” в придачу.

А вот для Егора Ивановича, Вероника Соболева… никто. Посредственная студентка, которая знает его предмет на тридцать баллов из ста, что ещё позорнее, чем на откровенные двадцать.

Из этого становится ясно, что тем утром Вероника шла на лекцию по истории крепко вцепившись в учебник и тетрадь. Её виски жгло волнение, голова кружилась не на шутку, а болтовню подруг она даже не слышала.

— А может в клуб сегодня? Там Тёма будет! — предложила Весёлкина.

— Не хочу! — ответ вылетел раньше, чем Вероника подумала. Она никогда прежде не отказывалась от таких предложений, но сейчас от нервов даже тошнота подкатила к горлу и дышать становилось всё тяжелее.

— Э-э-э, с чего это? — Ника пихнула её плечом.

— Ты будешь обжиматься с Тёмой, а мы останемся у бара. Нет! Я буду историю учить! — она ещё сильнее вцепилась в обложку, будто в спасательный круг, на секунду показалось, что вот вот переломит учебник надвое.

— Ронь… ты в норме? Далась тебе эта история! Нормально с ней всё у тебя! — успокаивающий голос Ильиной проникал в уши Вероники, как сквозь вату.

— Пошли уже на пару, — фыркнула на свою беду Соболева и сжала ручку двери.

Вероника Соболева была влюблена в Егора Ивановича Волкова, и это не обсуждалось.

Потому когда она распахнула дверь лекционной и увидела своего любимого учителя между ног Сони Ивановой, белокурой соперницы “Трио Вероник”, сердечко её, как у Флёр Де Лис покатилось камнем вниз, чтобы разбиться вдребезги.

Егор Иванович не совершал откровенного непотребства, кажется, они просто целовались, только стиль поцелуев у историка был… особенный. Он вгрызался в лицо Ивановой, как голодный волк, а она казалась просто крошечной и жалкой в его ручищах. Но даже в тот момент, когда Вероника застыла на пороге лекционной, вылупившись на сей акт прелюбодеяния, она могла бы поклясться, что вышвырни Егор Иванович Иванову, и протяни руку ей, Веронике, она бы кивнула и не раздумывая пошла.

Да, пожалела бы потом.

Да, это только сиюминутная мысль, уж настолько красиво этот мужчина целовался, что коленки подгибались.

Да, думать о таком в высшей степени недостойно, похабно, отвратительно, и Вероника в жизни такого не делала.

Но что уж об этом говорить… в конце концов, Вероника собралась с силами и… захлопнула тяжеленную дверь лекционной.

Глаза её наполнились слезами, а сердце билось так сильно, что уже болели рёбра.

— Занято, — прошептала Вероника, глядя на подруг, а потом отошла подальше от толпы, к грязному подоконнику.

А из лекционной тем временем вышел тот самый историк, что только что целовал Иванову. Немного лохматый, немного запыхавшийся, немного… будто только что оторвавшийся от тела молодой студентки.

— Нам нужно поговорить, — произнёс он, глядя прямо на Веронику, которая почему-то от этого его вида, немного осмелела и не отвела глаз.

Она как зачарованный кролик вцепилась в историка взглядом, а уголки её губ волнительно подрагивали, грозясь поползти вверх в улыбке. Вечно не сходящей с лица улыбки… Вероника — милое создание.

— Вы её пугаете! — вступилась за подругу Ильина и закрыла грудью. Историка это нисколько не тронуло.

— Несахарная, от разговора со мной не умрёт, — отозвался он, одним рывком сдвинул в сторону Ильину и взял Веронику за руку.

Она вздрогнула и уставилась на их соприкоснувшиеся ладони, даже нервно сглотнула.

— Пошли!

Вероника шла будто под гипнозом, ей было ужасно неловко и она боялась даже пошевелиться. Особенно теперь, когда рука этого человека сжимала её руку. Его пальцы касались её кожи и так это было приятно, так тепло, что хотелось броситься ему на шею.

Да, Вероника, очевидно, сошла с ума, но что поделать… Любовь — она такая, даже если это больная и невзаимная одержимость.

— Пошли, — повторил Егор Иванович и Вероника покорно поплелась следом.

Примечание:

*Он сорвался с губ и покатился камнем вниз,

 Разбилось сердце белокурой Флёр де Лис

Святая дева, ты не в силах мне помочь,

Любви запретной не дано мне превозмочь.

 "Belle" — мюзикл "Нотр Дам Де Пари" (русская версия)

=… чем меньше женщину мы любим…*

Егор Иванович Волков люто ненавидел Веронику Соболеву и это не обсуждалось.

Вот сейчас он вёл её за собой, сжимал её ладонь, а хотелось всю руку разом сломать, раздробить дурочке каждую косточку, прогрызть шею, чтобы фонтаном лилась кровь…

И надо же было из всего ВУЗа, его застала с Ивановой именно эта “Звезда”.

Ненависть Волкова к Соболевой брала своё начало ещё на её первом курсе. Он плохо запоминал имена и фамилии студенток, они часто крутились рядом, и что-то подсказывало, только из-за пресловутого “запретный плод сладок”, “студентка и преподаватель”, “разница в возрасте”, “влюбиться во властного героя” и тд. и тп.

Но вот Веронику Соболеву запомнил навсегда… занятная там вышла история.

Назначил он, значит, группе рефераты делать. Ничего особенного, стандартная задача, все равны. Ну чу-уть больше объём, чем обычно, но у “звезды” оказались другие планы… У “звезды” выступление на каком-то конкурсе и угроза неуда, за непринесённый в срок реферат, ей не понравилась. А пересдачу Егор Иванович назначать отказался из принципа.

И пошла “звезда” в деканат, где её все знали как родную уже к началу второго семестра, и попросила о поблажке. И нет, это не необычно, но вот никак не любил таких “звёзд” Егор Иванович. И кому угодно они могли лить в уши про свои танцевальные успехи… только не ему.

И вот теперь опять эта Соболева на его пути, только он не собирался ей потокать. Тогда по неопытности пошёл на поводу у деканата, но больше такого не повторится, и как только “звезда” до третьего курса не отчисленная дожила, непонятно.

— Ну что, ябеда? — прошептал он, прижав руки Соболевой к стене в пустой аудитории.

От такого тесного контакта бедолажка “звезда” вся затряслась.

И поделом, Егор Иванович знал, что она его боится. Что дёргается, бледнеет и краснеет всякий раз при встрече.

— Думаешь, что я теперь у тебя в капкане? — он улыбнулся и Вероника опустила взгляд.

— О чём вы?..

— Я, думаешь, не понимаю, что такой ябеде как ты, эта информация будет очень полезна? — его голос пробирал Веронику до самых косточек. Ледяной и язвительный.

Для бедняжки Соболевой сейчас крошился на кусочки мир и она мечтала спрятаться и никогда больше не высовывать свой нос из норы, только волк-Егор Иванович, всё-равно найдёт этого испуганного зверька… Найдет и отомстит, за лень, за удручающее равнодушие к учёбе, за жалобу ту, за всякий раз, когда к нему подходили и просили за “звезду” и упрекали его маячащим на горизонте отчислением. За все поблажки, которые давали таким как она “бюджетницам” с шилом в заднице, которые идут напролом и крутятся у всех на виду, танцуют-поют-поднимают целину в стройотрядах, ну всё делают, только не получают образование.

И почему-то именно на Соболевой у Егора триггер. Она — лицо всех этих лентяев. Их предводитель. Ему казалось, что избавившись от неё — он повергнет зло. Ну, слова, конечно, громкие, но вот в этот самый момент, чувства были такими.

А прижатая к стене Соболева наполнялась злостью и силой.

— Я не ябеда! И до того, кого вы там трахаете на столе — мне нет никакого дела! Иванова, кажется, уже совершеннолетняя, чтобы ноги перед вами раздвигать!

И это… была самая гневная, самая ядовитая, самая яркая речь Вероники Соболевой. Её самый звёздный час. Такой эйфории как в эту секунду она не испытывала ни-ког-да, а поводы, между прочим, были.

И нет, Егор Иванович не перестал быть её Фебом де Шатопером, он не превратился во врага, но сердце Вероники стало биться больнее, она стала любить мучительно, на зло. Светлое чувство стало яростным и страстным, как закипающая в её венах кровь.

Вероника Соболева будто открыла глаза и увидела Егора Ивановича совсем другим. Из принца, саркастичного героя, несущего свет и знания, он превратился в того самого “властного героя”, “разница в возрасте”, “от ненависти до любви”.

И от осознания, что он её ненавидит, прочитанного во взгляде волшебных зелёных глаз (болотные они на самом деле, но сердцу не прикажешь, пусть будут волшебно-зелёными), Вероника будто ещё сильнее его полюбила. Ещё утром она была ванильно-мечтательно влюблена, а теперь… заболела. Ей и страшно было от того, как бьётся сердце и перехватывает дыхание, и плохо было от этих чувств, и ничего поделать она с собой не могла. Хотелось, чтобы однажды эти волшебные глаза (обычные они, господи, Вероника!) посмотрели с любовью и тогде этот взгляд стал бы старой забытой шуткой. Общей шуткой. Их шуткой.

Только вот теперь ни за что она сама к нему не подойдёт.

Помимо сердца у Вероники есть гордость…

Примечание:

*Чем меньше женщину мы любим,

Тем легче нравимся мы ей

И тем ее вернее губим

Средь обольстительных сетей.

 "Евгений Онегин" — А.С.Пушкин

=…но отчего ж, мой шевалье, такая слабость духа…*

Роня сидела в столовой и тёрла красные глаза, над чашкой чая. День казался тяжёлым, вымученным. Заранее проигранным. И скоро закончится пара, и скоро придут подруги, спросят, что же произошло. Напротив стояла ещё одна чашка с чаем, из неё пила пухлая буфетчица, она же Роню угостила вредным “завтраком студента” и она же сказала, что плакать из-за мужиков — “наша женская доля”.

Вот ведь… Роня к этому была не готова.

С тех пор, как Веронике исполнилось четырнадцать — её все любили. Мальчишки уважали за занятия танцами и за то, что не “давала” никому. Девчонки считали “экспертом красоты” и любили за то, что не уводила их парней. Роня рано начала краситься из-за выступлений на конкурсах и старшей сестры, разбиралась во всяких штуках, вроде умывалок, масок и сывороток. К восемнадцати, уже могла выходить "в свет" без косметики вообще, потому что достигла наивысшего пилотажа в уходе за собой и о своём теле знала всё.

Волосы — ещё одна гордость. Рыжие, густые, не крашенные. Они всегда были в идеальном состоянии и тот самый первый мальчик который Роню поцеловал, говорил, что они как у Русалочки. Тот самый мальчик был Рониным кавалером до выпускного, потом они попрощались и стали “бывшими”. До того самого мальчик не добрался, потому что отношения были высокими, а он был из религиозной семьи.

Эти двое ходили гулять в парк и возвращались до темна, а ещё иногда целовались, но не пошло. Не так, как Егор Иванович целовал Иванову в лекционной.

Потом институт, и все любят Веронику. Она танцует, она звезда студии, её возят на конкурсы. Она знает где чайник в деканате, и кто из преподавателей с кем спит. Её подвозит до дома Елена Юрьевна, зав кафедрой, а ещё она в составе всех танцоров, бывает на “Генеральской даче” у великолепного Глеба Игнатова, ещё одной местной звезды гуманитарных наук.

И вот… Веронику ненавидят. И главное, что это делает тот самый, которого она беззаветно любит.

Потому она согласилась пойти в бар. Потому была готова там оторваться, и потому впервые решила, что будет пить, веселиться и отрываться, даже если на голову упадёт небо.

Ну это пока небо реально не упало!

* * *

Девчонок пришлось ждать на улице у бара, пристукивая каблучками от холода. И тут… такси и из него Егор Иванович, подающий руку Ивановой. Эта Иванова как по ковровой дорожке прошла в клуб, даже не глядя на Роню, а вот Волков задержался, смерил взглядом несчастную Флёр де Лис и прошептал:

— Если ты думала, что используешь это против меня — извини, но мне и правда нечего скрывать, — и пошёл дальше…

Вероникин Феб Де Шатопер только что выбрал эту гадкую Эсмеральду, а не чистую и невинную Флёр де Лис, хоть Роня и не была уверена, что Иванова тянет на роль цыганки.

А ведь он и правда совершил каминг-аут, он сообщил всем, что встречается со студенткой и не стесняется этого. И хоть Вероника его не собиралась “топить” — теперь ей стало совсем плохо. Иванова официально девушка Волкова.

Спустя пятнадцать минут, уже сидя за столиком в баре, Вероника не могла не смотреть в сторону Егора Ивановича. Она пыталась, действительно, честно пыталась, но взгляд сам останавливался на нём и его спутнице. И Роня слишком хорошо изучила своего мучителя историка, чтобы понять, как же ему… скучно.

Такое лицо было у Егора когда он слушал её стыренные из интернета рефераты. А вот когда к доске выходила Ильина, он хохотал, шутил, вступал в диалог…

Как вообще можно хохотать над чем-то связанным с историей? Этого Роня совсем не понимала.

Наверное потому он меня и не любит… Потому что я не люблю историю.

Веронику так и подмывало доказать уже ему что она тоже… хороша. Хотя почему тоже? Вовсе и нет! Она лучшая! Ей так… мама говорила.

У сцены вакханалия, плясали что-то а-ля бачата. Сашка Аполлонов и Олечка, девочка из студии где занималась Вероника. Саша прекрасно танцевал, а вот Оля при всех её достоинствах слишком уж стеснялась сладкого красавца Аполлонова.

— Боже мой, Оля, подвинь тощий зад… — попросила Роня, решительно выступив вперёд и заняла место подружки.

Ревность и обида в Роне по новой взялись штурмовать мозг. Ох, бедняга ты Соболева, он же даже не смотрит в твою сторону…

А Волков и правда не смотрел, вернее не хотел смотреть. Встреченная на пороге бара Соболева убила все желание отдыхать, но почему-то хотелось этого не показывать. С упорством сумасшедшего, он терпел Иванову и смотрел на неё волком, но она даже не замечала…

Болтала и болтала.