Зажженный факел

— А в твоей ночной рубашке правда двое поместятся?

— Д-да.

— Да. Сильно. Не представляешь, как сильно.

Поместились. Было, конечно, тесно, но это, кажется, никого не расстроило.

— Ты так дрожишь, — прошептала мне на ухо Натсэ. — Тебе холодно?

— Что ты делаешь? Я не могу…

— В таком-то теле слова «я не могу» вообще не имеют смысла. Разве не хочешь немного отомстить Авелле за Боргенту?

— Возм…

Она не дала мне договорить — поцеловала. Я обнял её обнажённое тело, прижавшееся ко мне, и это чувство было таким родным и знакомым, что я перестал дрожать. Да пошло оно всё! Жизнь даётся нам только один раз, и надо попробовать всё, в том числе и… вот такое.

А дальше я уже ничего подумать не сумел — все мысли как-то резко закончились.

Глава 35

Интерфейсный будильник — штука назойливая, и проспать его невозможно. Однако утром я с таким трудом открыл глаза, будто веки были бетонными. Сфокусировал взгляд, увидел измятую постель, скомканную и разорванную ночную рубашку, и сон как пинком вышвырнуло.

Многочисленные и разнообразные события минувшей ночи вспомнились моментально. Я лежал, затаив дыхание, и даже не знал, какие эмоции по этому поводу испытывать. Если бы полгода назад мне кто-то сказал, что со мной случится подобное, я бы решил, что этот «кто-то» — напрочь поехавший извращенец.

У меня в кулаке оказался зажат клочок бумаги. Я развернул и прочитал записку: «Не расстраивайся, если не удастся вернуть всё, как было. Ко всему можно привыкнуть. Н.».

Ближайшие пять минут я даже сам не смог бы толком объяснить, плачу я или смеюсь, уткнувшись в подушку, всё ещё хранящую запах волос Натсэ. Весь мир — дурдом, и люди в нём — безумцы. А врачи и санитары, похоже, давно свалили в страхе, заколотив за собой двери и окна.

Завернувшись в халат, я постарался выскользнуть из комнаты незаметно, однако почти на пороге столкнулся нос к носу с Талли.

— Э-э… — протянул я, комкая в руках ночнушку. — Извини, тут вот — порвалось…

Талли посмотрела на испорченную ночную рубашку, потом — мне в глаза.

— Слушай, я, конечно, всё понимаю — вы поссорились, ты расстроилась… Но можно было «грустить» потише? — сказала она. — Надеюсь, ты в общежитии так не делаешь?

Чисто технически я без проблем мог «провалиться сквозь землю» — пол был каменный. Однако, когда такая возможность реально есть, становится ясно, насколько это было бы нелепо. Оставалось мучительно краснеть и смотреть себе под ноги.

— Это совершенно не то, что ты думаешь, — пробормотал я.

— Да ну? А когда ты не своим голосом кричала: «Мортегар, да, ещё!» — это как?

— Тут ключевые слова — «не своим голосом»…

— Чего?

— Ничего! Тебе не кажется, что мне достаточно стыдно?!

Хуже всего было то, что я даже не мог сказать: «Ко мне приходила Натсэ». Тогда меня точно коллективными усилиями списали бы в какую-нибудь условно-средневековую дурку, откуда никакой Орден не выколупает.

А с другой стороны — чего я-то парюсь? Это пусть Авелла беспокоится о том, что о ней подумают брат и его супруга.

— Нет, не кажется, — отрезала Талли. — Это хорошо ещё спальня Ямоса далеко, и спит он, как убитый. Я-то думала, благородные леди умеют себя вести приличествующим образом.

От моей сестры в ней сейчас почти ничего не было. Это злая и невыспавшаяся Талли давила, как танк. Оставалось только броситься под неё с гранатой:

— Если я тебе так мешала, могла бы войти и помочь мне успокоиться, — заявил я, отважно глядя ей в лицо.

— Могла бы, — и глазом не моргнула Талли. — Но я была занята — из-за тебя Зован тоже проснулся.

— Ну вот видишь, как у всех всё прекрасно сложилось, — улыбнулся я. — А теперь прошу меня простить — мне срочно нужно… Ну, как там это у благородных леди называется? Короче, отстань.

Отодвинув осторожно Талли, я прошёл в благодатный край туалета с душем.

* * *

К концу завтрака я почти даже научился не замечать взглядов Зована и Талли. Старался смотреть в стол и как можно бодрее жевать оладьи с мёдом, которые напекла Тавреси. Она, по деревенской привычке, поднималась раньше всех и успевала до зари переделать кучу всякой всячины по дому. Талли, по-моему, была от такого сожительства на седьмом небе.

— Ты же сейчас в академию? — спросил Ямос, стараясь говорить как можно более равнодушно — Тавреси на него косилась.

Моё появление его взволновало. Он даже улучил момент и скомкано передо мной извинился за тот дурацкий недопоцелуй. На что я махнул рукой и ответил в том духе, что, мол, фигня, забей, дело прошлое.

— Да, сегодня второй день турнира, — вздохнул я и заставил себя сожрать ещё одну оладушку. Вчера день натощак, ночью полное изнеможение — где ж сил-то на битву набраться? Надо жрать, другого выхода нет.

— Тогда вместе пойдём, — сказал Ямос. — Мне ещё Мортегара нужно убить обязательно.

— Используй что-нибудь неожиданное, — посоветовала Тавреси. — Нам бы занавески сменить, и ещё нужен ковёр.

— Да я уже, по-моему, всё использовал, — вздохнул Ямос.

— Не, не всё! — поднял я голову. — Я тебе по пути одну штуку расскажу — Мортегар будет очень сильно радоваться.

* * *

«Мортегар» встретил нас в воротах крепости — волновалась, негодяйка. Увидела нас — и бросилась навстречу.

— Привет! — Ямос закрыл меня собой и протянул Авелле руку. — Как настрой перед битвой?

— Настрой? Нормально настрой, — пробормотала Авелла, не глядя пожимая руку.

Ямос не подкачал. Вывернул руку точь-в-точь как я показывал — Авелла только вскрикнуть успела — и приставил к горлу уже знакомый мне тупой ножик из столовой.

— Ямос! — взвыла Авелла. — Найди работу!

— Так я ничего делать не умею, — спокойно возразил Ямос.

— Ну работают же маги. Вернее, оказывают услуги за деньги.

— Да какие услуги? Ветка земледелия у меня не открывается, с металлами тоже не могу. А чего, ты больше не играешь?

— Играет-играет, — вмешался я.

Ямос отпустил Авеллу. Она, бросая на меня исполненные горечи взгляды — смекнула, что это я подучил Ямоса, — выдала ему три монетки. Ямос расцвёл, как роза, а я вдруг призадумался. Денег-то немало, это факт, но поступать им больше неоткуда. Вимент рассчитался со мной. А значит, рано или поздно придётся изыскивать способы заработка. Н-да, вот тоже головная боль… Здравствуй, взрослая жизнь.

Сегодня мы успели на гимнастику. Мы с Авеллой, правда, чуть шевелились. Подозреваю, она себе тоже устроила бессонную ночь. Оставалось лишь надеяться, что не в таком стиле, как я. А когда все студенты организованной толпой повалили в академию на завтрак, Авелла вцепилась в меня клещом, и мы остались на стадионе. Как только последний студент исчез из виду, она шлёпнулась на колени и, рыдая, принялась каяться.

Смотреть на это было жутко. Ведь смотрел-то я, по сути, на самого себя в таком неприятном положении.

— Перестань! — Я наклонился, потянул «себя» за руки. — Ведёшь себя, как девчонка.

— А я и есть девчё-о-онка! — прорыдала Авелла, поднимаясь на ноги.

— Боргенте это расскажи.

— Прости-и-и меня!

— Да простил, простил. Всё! Хватит рыдать моими глазами! Ещё увидит кто. Соберись, тряпка! — Я с наслаждением отвесил своему лицу пощёчину. — Будь мужиком!

Не сразу, но Авелла взяла себя в руки. Подышала глубоко, закрыв глаза, кивнула.

— Ну, вот и молодец. — Я повёл её прочь со стадиона. Для меня наступало время второго завтрака.

— Мортегар, мы должны это прекратить, пока я не сошла с ума, — заявила Авелла.

— А ты ещё не сошла? Я, по-моему, уже.

— Мортегар, ты шутишь, а я сегодня уже трижды убегала от Боргенты! Я ночевала сама не знаю, где.

— А мне от этой Боргенты теперь, по твоей милости, бегать до скончания дней! И если Талли я хотя бы смогу, при желании, объяснить своё поведение ночью, она ведь в курсе насчёт Огня и всего такого, то что наплести Боргенте?

— Погоди, а что у тебя за поведение было с Талли? — нахмурилась Авелла. — Да ещё и ночью.

— Ничего, — отвернулся я.

— Как так «ничего», Мортегар?! Расскажи!

* * *

Вот и второй день турнира начался как-то совершенно не торжественно. За всеми этими идиотскими переживаниями я опять забыл поволноваться из-за боя.

— Как настрой? — спросил Лореотис, когда мы, двенадцать победителей, собрались на середине стадиона.

— Средне, — призналась Авелла.

— Вообще никак, — вздохнул я.

Сегодня лиц никто не прятал, пока даже доспехи можно было не призывать. Я просто помахивал мечом, представляя, как в этом хрупком теле буду одолевать увесистого дяденьку весом раза в три-четыре меня превосходящего. Оно, конечно, можно упасть и проиграть, но неохота. Я на турнир записался, чтоб опыта набраться, а не чтоб вылететь со второго раунда без борьбы.

— Слушайте меня внимательно, — заговорил Лореотис. — У меня уже голова распухла думать, кто из вас больше кто, и кого важнее сохранить. Поэтому выживать надо обоим. Оба думайте друг о друге, ясно? О том, что в случае вашей смерти второй навеки застрянет в чужом теле.

— Я понимаю, — кивнула Авелла. — Я упаду сразу, как только пойму, что всё плохо, обещаю.

Деньги, подумал вдруг я. День-ги! Если мои запасы истощатся, Авеллу отрежут от родовой кормушки — у нас вообще никакого тыла не останется. Натсэ тоже не шикует, как мне показалось. И что тогда? Превращать дуплекс в триплекс? Такое слово вообще есть?..

Да, конечно, Орден обещал нам выделить дом в посёлке. Но я сразу после турнира собираюсь начинать серьёзную войну с Убийцами. А тогда, согласно плану, лучше на месте не сидеть. Нужно будет перемещаться, и деньги тут — очень хорошее подспорье.

— Леди Мортегар? — настойчиво позвал Лореотис.

Сто семь человек, каждый скинулся по сотне солсов. Если общую сумму разделить на троих победителей… Это где-то по три с половиной тысячи! Придётся покупать новый сундучок, и минус одно место в Хранилище.

— Эй! — Лореотис влепил мне осторожный подзатыльник. — У тебя почему глаза золотом блестят? Не заболела?

— Нипочему! — сказал я, закинув меч на плечо. — Обещаю: как только запахнет жареным — тут же сдамся!

Он мне поверил, надо же. И невдомёк человеку, что вряд ли кто-то что-то будет жарить на рыцарском турнире. А если не будет — так откуда взяться запаху?..

Глава 36

Кевиотес вещал с трибуны о том, как будет проходить состязание. В принципе, ничего неожиданного: шесть спаррингов по очереди, лежачих не бьют, магия запрещена. Пока оглашались правила, всех нас обошёл рыцарь с подносом, на котором лежали чёрные карты. Все по очереди брали карты и вдумчиво смотрели на них. Мне попалась карта с цифрой «4», Авелле — «3», Лореотису — «2». Если это очерёдность, то время у нас есть.

— Предлагаю пропустить неофициальную часть после турнира, — сказал я Авелле негромко. — Есть одно дело, нужна твоя помощь.

Я думал о подземном кабинете Мелаирима. Авелла вопросов не задавала — тут же с готовностью кивнула. Предложи я ей сейчас хоть насмерть убиться во искупление грехов — согласилась бы. Лореотис, случайно услышавший мои слова, посмотрел на меня с ужасом.

— Пропустить пьянку?! Нет, тебе правда женская кровь в голову ударила. Надо завязывать с этим, брат. Всё становится слишком опасным.

— Знаю, — взмахнул я карточкой. — Вот потому пока и пропускаю — надо кое-чего почитать.

Тем временем организационные вопросы вошли в решающую стадию. Официальные рыцари, закованные в броню с ног до головы, отодвинули нас за пределы некоего условного круга и тут же, наплевав на тысячи живых травинок, превратили этот круг в «песочницу», обнесённую каменным бордюром. На песок тут же вышли два рыцаря, один покрылся серебряно-золотыми доспехами, другой — чёрными.

— А от чего вообще зависит вид доспехов? — спросил я Лореотиса.

— От чего-то внутри, — отозвался тот. — У некоторых со временем доспех меняется. Сообразно положению, самочувствию. В принципе, если использовать праязык, или долго-долго ковырять магическое сознание, то можно осознанно настроить. Кевиотес, вон, узоров себе нарисовал — скучал в каземате.

— А что он там делал? — удивился я.

— Долгая история, — усмехнулся Лореотис. — Расскажу как-нибудь.

Оба рыцаря, вытащившие карточки с цифрой «1», уставились на трибуну с Кевиотесом. Я тоже туда посмотрел. Денёк был пасмурный, и от великолепного доспеха главы Ордена не отражался ни один лучик. Сплошь серая зрительская масса. Но вот голос — голос прогрохотал что надо:

— Начинайте бой!

Зрители взревели. Рыцари подняли мечи и стали медленно сходиться. Я, затаив дыхание, наблюдал за поединком. Настоящим рыцарским поединком — со стороны.

Вот чёрный рыцарь, издав рычание, нанёс рубящий удар. Светлый рыцарь успешно парировал его и атаковал в ответ. Сталь как-то буднично и уныло зазвякала под серым осенним небом. Просто два мужика, машущие блестящими острыми палками. Я даже не ожидал, что мне будет так скучно на это смотреть.

А вот публика неистовствовала. Ну, оно и понятно, не все же по три месяца кряду меча из рук не выпускают. Кому-то такое зрелище в диковинку, даже если с огромного расстояния.