Зажженный факел

Авелла закончила с моей причёской и тихо сказала:

— Спасибо.

Потом был завтрак. На Авеллу в моём теле действительно как-то неоднозначно косились наши однокурсники. Даже Ямос предпочёл сесть подальше. Вот что за человек такой, а? Делаешь ему добро, делаешь, а кредит доверия он — ну вообще не открывает. Хотя с другой стороны… Лореотис, вон, тоже многое для меня сделал. Однако если бы он в душевой посмотрел на меня с мечтательным видом и прочими признаками заинтересованности, я бы тоже предпочёл держаться подальше. От академии. И Сезана. И этого мира.

И вот, наконец, мы на стадионе. В доспехах и шлемах. На поле, покрытом вянущей осенней травой. Поле отделили от беговой дорожки каменным барьером высотой мне по плечо. Видимо, чтобы никто не сбежал в страхе. Ну или чтобы возбуждённые зрители не кидались показывать рыцарям, «как надо».

Рыцари старались держаться поодаль друг от друга и молчать. Это было понятно. Убивать не пойми кого всяко проще, чем друзей и братьев. Всего участников было, на глаз, больше сотни. А к концу сражения на ногах должны будут остаться двенадцать. Авелла, Лореотис и я, плюс — ещё девять.

Я окинул взглядом будущих соперников, судорожно сглотнул. Здоровенные бугаи. Особенно вон тот, с помятым шлемом — настоящая гора. Даже меча не видно — наверное, просто руками будет всех пополам рвать. А рядом с ним стоит другой, помахивает мечом, как будто мясо рубит на ужин.

Как-то мне сразу эта пара не понравилась. Во-первых — «шишка» на шлеме. Что за?.. Доспех же заново создаётся каждый раз, как его призываешь. Ну случилось у тебя чего со шлемом — так возьми и пересоздай, секунда времени.

И потом — они стояли рядом и даже, кажется, разговаривали. Не собирались биться друг с другом? Хм… Вообще-то разумно — собраться заранее в группу, договориться и сообща перебить остальных разрозненных соперников. Вот как мы с Авеллой и…

— Слушать меня, — всунулся между нами Лореотис. — Держимся группой и сообща валим всех остальных. Круговая оборона, спина к спине, ни шагу в сторону. По моей команде — поворачиваем вправо, меняем соперников. Ясно?

— Ты как нас нашёл? — шепнул я.

— Магическое зрение, леди Мортегар. Дать бы вам по шлему гардой, так, чтоб звякнуло.

Подумаешь! Ну забыл. Ну бывает.

До тех пор, пока не наступила тишина, я не сознавал, какой вокруг шум. Все каменные скамьи, окружающие стадион, были заполнены. Ученики, учителя, и куча вообще непонятных людей, многие из которых даже не носили плащей — простолюдины — все собрались посмотреть на турнир. Может, даже билеты в Сезане продавали. Ну а что? Как-то же должен пополняться бюджет академии.

Все зрители гомонили по-страшному, но вдруг затихли. Я заметил, что рыцари смотрят в одну точку и повернулся туда же. С трибуны, которую занимали рыцари, не участвующие в турнире, поднялся, сияя расписными доспехами, сэр Кевиотес.

— Братья мои! — разнёсся его голос по стадиону, кажется, не без участия какого-то артефакта Воздуха. — Рад приветствовать вас, отважных храбрецов!

Он подождал, пока мы все, задрав мечи, не проорём в ответ нечто воинственное. Потом продолжил:

— Всего записалось сто семь человек, однако сейчас на поле — сто восемь. Так бывает каждый год. И, как и прежде, я не буду выяснять, кто пролез на поле втихомолку. Этот брат либо победит, либо нет. Но, победив, он получит лишь наше уважение, а денежный приз уйдёт в казну Ордена.

— А смысл? — шёпотом спросил я.

— Денег нет, а подвигов хочется, — пояснил Лореотис. — Правда, ума не приложу, кто бы это мог быть. Вроде таких дураков в Ордене уж и не осталось, кроме вас двоих. Но вы заплатили.

— Сегодня вам предстоит пройти отбор, — говорил Кевиотес. — Каждый за себя. Битва окончится, когда прозвучит гонг. Это будет означать, что на поле осталось двенадцать победителей и девяносто шесть проигравших. Правил всего лишь два: никакой магии — раз, и нельзя бить упавшего — два. Упавший равнозначен мёртвому для вас. Если упали вы и внезапно осознали, что сотня солсов — не великая потеря в сравнении с жизнью, просто не вставайте. А теперь — пусть победит сильнейший! Начинайте бой!

Над стадионом раскатился удар гонга. И не успел он стихнуть, как воздух наполнился рычанием и звоном стали.

Глава 29

В первые же секунды боя я понял две вещи. Во-первых, с телом мне катастрофически не повезло. А во-вторых — пусть лучше мне, чем Авелле настоящей. Дело в том, что я оказался едва ли не самым низким и вообще компактным рыцарем из всех, представленных на поле. Лёгкая добыча. Уж не знаю, думали ли все те, кто на меня кинулся, о том, что под доспехами — девчонка. Хочется верить, что не думали — рыцари же всё-таки, а не гопота какая.

— Поворот! — зычно скомандовал Лореотис.

Не вдаваясь в рассуждения, я переступил вправо, и наш «тройничок» развернулся. Пятерых несущихся на меня врагов встретил Лореотис. Я туда старался не смотреть — у меня своих проблем хватало. На меня бежал рыцарь, высоко задрав меч и непрерывно вопя, как безголовый камикадзе.

Устойчивые связи «сознание-тело» отсутствуют. Выберите приоритет: Сознание/Тело.

Я быстро ткнул «сознание» и принял удар на свой клинок. Понял, что долго так не продержусь. Руки Авеллы были тоньше моих, слабее. Сам я давно уже перестал обращать внимание на это ощущение, с которым мечи сшибаются друг с другом, но сейчас ощущение было такое, словно мышцы отслаиваются от кости. Потому-то в тренировочных боях Авелла предпочитала уворачиваться, либо отводить удар, не допуская прямых столкновений.

У неё был свой стиль боя, подходящий для её физических данных, и вряд ли я смогу просто так скопировать его.

Приоритет: Тело.

Внезапно я ощутил небывалую лёгкость. Тело стало как будто воздушным. Чтобы заставить его двигаться, не требовалось даже мысли — оно всё знало само.

Рыцарь размахнулся и ударил наискосок. Метил в шею — не разрубить, так сломать. Мои руки порхнули вверх, ноги переступили. Я как будто «помог» рыцарю — направил его меч, добавил ускорения. Рыцарь потерял равновесие, покачнулся вслед за ухнувшим в пустоту оружием.

И вот — момент истины. Я чётко видел щель, зазор между шлемом и доспехом. Тяжело выдохнув внутри своего шлема, я быстро перехватил меч и ударил туда.

Острие меча безошибочно угодило в цель. Я почувствовал всё: как лопнула кожа, как хрустнули позвонки, как сталь рассекла плоть — и судорожно дёрнул меч назад. Дёрнул в дурацком порыве вернуть всё, переиграть, отменить…

Но упавший к моим ногам рыцарь был мёртв. На жёлтую траву текла алая кровь. Кровь была на лезвии моего тонкого меча.

Сто восемь негритят пришли на рыцарский турнир. Одному проткнули шею, осталось их сто семь…

Впрочем, я слишком себя перехвалил. Вряд ли я убил первым на этом турнире. Кругом кипела битва, сталь грохотала о сталь, предсмертные вопли мешались с яростным рёвом. Ко мне пока никто не бежал, и я несколько секунд просто смотрел. Увидел, как тот здоровяк с деформированным шлемом отобрал у соперника меч, сломал об колено, а потом свернул парню башку голыми руками. После чего снял с безвольно болтающейся головы шлем и пытливо вгляделся в лицо.

Справа послышался вскрик, и голос я узнал — мой.

— Поворот! — тут же отреагировал Лореотис.

Это немного смахивало на безумное чаепитие с Мартовским Зайцем. Я только что спокойно рефлексировал своё первое хладнокровное убийство в бою (ожившие мертвецы не в счёт), и вот — оказался один против троих.

Щель в шлеме, через которую я смотрел на мир, не позволяла мне разобраться, что происходит с моим настоящим телом, с Авеллой. Вертеть головой я не стал — перешёл в нападение. Тонкий меч в моих руках порхал, как бабочка, жалил, как пчела, и рыцарям пришлось играть в обороне. Они просто не успевали размахнуться.

В эти секунды я с пугающей ясностью понял одну простую вещь: рыцари, в подавляющем своём большинстве, не умели драться.

Все те месяцы, что я жил здесь, в этом мире, я верил, будто есть какое-то исключительно рыцарское умение вести бой на мечах. Какие-то приёмы, хитрости. И может, что-то такое и было, но кому оно было надо? Я не видел рыцарей, в поте лица отрабатывающих технику боя. Я видел рыцарей, несущих вахту или радостно надирающихся по случаю окончания вахты. По сути дела, из всего Ордена только трое человек хотя бы в последнее время действительно чему-то учились: я, Авелла и Лореотис.

Я вписался в это безумие ради того, чтобы экстремально прокачать в себе навыки бойца, поверить в свои силы. Но сейчас понял, что вся моя «прокачка» осталась в прошлом, в тренировках с Лореотисом. Я уже верил в свои силы, я уже мог сражаться наравне с другими, и даже лучше. Сейчас же мне оставалось только одно: оттачивать навыки убийцы. Пронзать, рубить человеческую плоть, слушать предсмертные хрипы и не позволять себе останавливаться, не разрешать скорбеть, пока бой не окончен.

Трое рыцарей что-то там себе поняли коллективным разумом и, перестав толкаться плечами, взяли меня в полуокружение. Я на миг прикрыл глаза, активировал магическое зрение. Увидел три огонька, пылающих жаждой убить меня. Их явно бесило, что какая-то мелкая, тонкая фиготень оказывает сопротивление, вместо того чтоб развалиться пополам от одного их бравого вида.

Слева и справа позади меня горели огни посерьёзнее — Авелла и Лореотис продолжали сражаться. Но что означал этот вскрик? Авелла ранена? Моё тело пострадало?.. После, после выясню, сейчас убивать надо.

Вновь руки всё сделали сами. Я вскинул меч, сделал вид, что целюсь в рыцаря, который нападает спереди, но в последний миг стремительно развернулся и вогнал лезвие в смотровую щель рыцаря слева.

Он закричал, отдёрнулся, вскинул руки к лицу. Меч упал в траву, позабытый. Этот — уже не боец, по крайней мере, в ближайшие несколько секунд.

Стараясь не думать о том, какую боль испытывает несчастный, лишившись глаза, я повернулся к двум оставшимся. Один удар отклонил, от второго — увернулся, поднырнул под руку и ударил плечом в корпус…

Это было ошибкой. Веса мне не хватило, чтобы повалить взрослого рыцаря, и я попросту бестолково в него ткнулся.

— Дай мне сюда эту тварь! — заревел кто-то.

Я успел заметить огонёк, движущийся ко мне. Успел понять, что это тот самый рыцарь, которого я наполовину ослепил. Но вот встретить его с оружием — не успел. Меч был в правой руке, правое плечо скребло о стальное брюхо другого рыцаря, а одноглазый заходил слева.

Всё, что я успел — вжать голову в плечи, памятуя о судьбе первого моего соперника. Не прогадал — мощный удар в область шеи бросил меня на землю. Изо рта сам собой вырвался крик.

— Девка! — воскликнули надо мной, и я покатился в сторону.

— Девка! — заревел вдруг кто-то таким страшным басом, что задрожала земля. — Девка! Я девку нашёл!

Сердце ёкнуло — столько простого человеческого счастья слышалось в голосе. Я приподнялся на локтях, с трудом вывернул стреляющую болью шею и увидел того самого верзилу в гнутом шлеме. Огромными скачками он нёсся ко мне. Одноглазого сшиб, даже не заметив, двух других, растерявшихся, расшвырял по сторонам.

— Девка-а-а! — заорал он и, наконец, выдернул из ножен меч.

Встать я уже не успевал. Разве что на одно колено. Вскинул меч, молясь, чтобы провидение послало мне какую-то прореху в доспехах здоровяка.

Прорехи не было. Огромная нога вмяла землю передо мной, огромный меч карающей молнией полетел на меня сверху. Никакие доспехи уже не спасут. Даже если не разрубит — просто сомнёт, как каток — консервную банку.

Спасибо, кончено. Прощай, Сезан. Не видеть больше мне ни Натсэ, ни Авеллы, ни даже хотя бы Талли… И, как будто этого было мало, меня вдруг обхватили сзади рукой. Просто рукой, не закованной в броню.

— Не так быстро, Малышка, — промурлыкал знакомый голос. — Ты — моя.

Глава 30

Силуэт здоровяка, размахнувшегося мечом, расплылся, потом и вовсе исчез. Исчезло всё. Осталось лишь ощущение хватки убийцы и бледно-серый воздух вокруг.

Я хорошо запомнил этот тихий голос. Именно так говорил тот убийца, который угрожал мне на балу в Небесном Доме. Тень. И вот он пришёл за мной. Но каким образом он догадался, что это — я?! Неужели убийцы Ордена до такой степени хороши?..

Серость исчезла — будто покрывало кто сдёрнул. Вернулся мир, со всеми его красками и звуками. Битва кипела где-то там, впереди, а мы оказались на приличном отдалении, рядом с двумя трупами.

Обнаружена попытка воздействия магией Воздуха в деструктивных целях. Активируются защитные руны.

Я почувствовал, как заработала белая печать, и вдруг по всему телу разлилось странное ощущение. Как будто оно всё целиком покрылось такими печатями.

— Да ты подготовилась? — промурлыкал Тень. — Что ж, давай по старинке, Малышка.

В тот миг, когда он схватился за мой шлем, меня осенило. Малышка! Это не просто хамское обращение к моему временному телу. Придурок думает, что поймал Натсэ!

Отсюда мигом последовало два любопытных вывода. Первый: Натсэ здесь! И второй: сейчас Тень просто офигеет, и этого преимущества терять нельзя.

Кинжал.

— Что за?.. — только и успел сказать Тень, увидев белые волосы Авеллы, уложенные в тугую причёску.

Я перехватил кинжал и что есть силы ударил назад. В этот раз от ощущения пронзаемой плоти захотелось петь и смеяться.

Тень закричал. Я развернулся, оставив кинжал у него в печени. Но развернулся не просто так — а вместе со своим стальным кулаком.

Я увидел скорчившегося от боли высокого человека в необычном чёрном плаще и чёрной шляпе, скрывающей лицо. Стой он прямо, мне пришлось бы прыгать, но сейчас… Шляпа могла скрыть лицо от взгляда, но не от латной перчатки.

Удар, хруст, и Тень полетел в траву, удобрять её кровью.

— Посторонние на поле! — прогремел голос Кевиотеса, и тут же зрители взволнованно загудели. Ну да, «белянка» стоит над чуть живым трупом полумёртвого убийцы. Чем не шоу, покруче турнира?

Бегло окинув взглядом трибуны, я взмахнул мечом. Успел увидеть глаза Тени — злые, страшные, в которых не было места испугу.

Меч вонзился в землю. Человек, только что лежавший там, исчез.

Я грязно выругался прекрасным голоском Авеллы, пользуясь тем, что поблизости нет никого, кто мог бы услышать этот позор. Так, всё, пар выпустил, теперь хватит вейпить, пора турнирствовать, пока не дисквалифицировали.

Подхватив шлем, кое-как натянул его на голову и побежал в сторону основной свалки. Там было жарко. На ногах оставалось не больше полусотни рыцарей — самых матёрых, тех, что не собирались отлёживаться. И бой кипел, достойный лавы Яргара.

Слева брызнула чья-то кровь, справа что-то прилетело. Я машинально поймал шлем с головой внутри.

— ***, да вы что, совсем ***? — крикнул я, отбросив сочащийся кровью трофей.

Магическое зрение.

Пришлось его возвращать, а то оно сбилось из-за Воздушной печати. Так, что тут у нас. Огоньки, огоньки… Меня сейчас конкретно два костра интересуют. А, вот они! Ох ты ж, как им нехорошо приходится…

Авелла лишилась шлема, и я видел своё лицо, залитое кровью из рассечённого лба. На неё наседал рыцарь, орудующий мечом, как мясницким тесаком. Без обманных движений, выпадов, колющих ударов — он лупил и лупил, и я видел, что Авелла уже с трудом отражает натиск.

Лореотис дрался с рыцарем-гигантом. Ну как «дрался»? Пытался. На моих глазах гигант спрятал меч, схватил Лореотиса и, крутнувшись на пятках, швырнул им в толпу рыцарей. А потом двинулся на помощь «мяснику».

— А ну, отвалите от него! — заверещал я и направил ресурс в физические силы. Да, нечестно, однако тут уже не про деньги речь. Нельзя нам погибать! Особенно — Авелле. Потому что тогда я навеки останусь в её теле, и что мне там все эти «веки» делать?

Эх, Огнём бы их пожечь, и дело с концом! Ну, или магией Земли помочь. Однако я хорошо запомнил строчку в подписанном договоре: за нарушение правил — смертная казнь. Тоже так себе перспективка.

Я в прыжке попытался атаковать «мясника», но тот с неожиданной ловкостью меня встретил своим фирменным «мясницким» ударом. Пришлось падать и откатываться по траве.

Слишком далеко откатываться…

Когда я поднял голову, то было уже поздно. Авеллу-Мортегара сшибли с ног.

Раньше я думал, что такое только в кино бывает, но, оказывается, слоумоушн возможен и в реале. Не то действительно так причудливо сознание начинает работать в особо страшные моменты, не то интерфейс выкинул одну из своих штучек, но всё стало происходить очень медленно, звуки растянулись и увязли в трясине загустевшего времени.

Я видел, как «мясник» заносит меч над беззащитной головой Авеллы. Видел, как здоровяк размахивается своим мечом, норовя перерубить Авеллу пополам вместе с доспехами. Видел, как Лореотис, поднимаясь с земли, тут же переходит в бег, но даже сам понимает, что не успеет.

А вот на этого рыцаря слоумоушн, кажется, не действует вообще. Невысокий и стройный, наподобие меня теперешнего, в серебристых доспехах, с окровавленным мечом, он несётся к Авелле. Почему? Зачем? И как можно развить такую скорость без магического ресурса? А это ведь не маг Огня, огонёк души совершенно обычный.

Рыцарь отбросил меч, в его руках появились кинжалы.

«Мясник» начал опускать меч.

Здоровяк, взревев, последовал его примеру.

За секунду до того, как непонятный рыцарь прыгнул, здоровяк и «мясник» замерли. Переглянулись. И вдруг словно утратили к Мортегару всяческий интерес. Опустив мечи, они повернулись к нему спиной, и в этот миг серебристый рыцарь прыгнул.

Один кинжал полетел в «мясника», и лишь когда тот упал, едва не придавив Мортегара-Авеллу, я понял, что кинжал угодил точно в смотровую щель шлема.

Серебристый рыцарь повис на шее здоровяка. Кинжал скользнул в щель под шлемом, в смотровую щель, ещё, ещё куда-то — с немыслимой скоростью. А здоровяк успел только всплеснуть руками и — упал на колени.