Николай Чудотворец: Полная история жизни, чудес и святости

Когда получила свое начало обитель, точно неизвестно. Глухое народное предание относит его назад более чем за 5 веков до нашего времени, но первые исторические известия о церкви Святителя на месте обители сохранились только от начала XVII века. Есть в обители и письменное сказание об обстоятельствах явления чудотворного образа и зачатии ее, но, к сожалению, во многом очень неясное, неисправное и, несомненно, очень позднего происхождения. Как бы там однако ни было, оно гласит нам об этом предмете следующее.

«В царствование… великого Российского… при державе… княжества, яви св. икона Чудотворца Николая на речке Одрине, на древе сосне. Брянчяне, три брата родных, по явлении взяв, принесоша во град свой. Во граде же, валику гневу Божию належащу, бысть смертоносная язва; пришествием сея святые иконы тогда люди в три дни исцелишася от язвы. Граду же Брянску одержащуся и всему народу великою радостью, и сему чудотворному образу Чудотворца Николая построена под горою церковь, веру не малу содержаще молебным пением и всенощным бдением. Волею Божию созданная под горою церковь сгорела от грома, и все здание церковное, а оная святая икона явися на прежнем месте – на древе сосне, на брегу Одрине речке. И те прежде реченные Брянчане, три брата, узрев св. икону, быша одержимы страхом и удивлением многим: никем несомо, но волею Божиею на прежнем месте, паки ему создаша малу церковь трисии брата на речке Одрине, колике летне повествуется. Потом явися на брегу Песочно речке, об этом извествует истинно бывший священник Симон, служитель тоя церкви. Случися ему путешествовать, прииде на сие место, идеже ныне создася обитель Чудотворца Николая. Видя на сем месте, на немже церковь сия создашася, огнь велик, среди огня образ Чудотворца Николая, во огни горяще, недоумевашеся, страхом велиим ужасся, вечеру сушу, уклонися на путь свой. По времени возвратися, ни памятствова виденный огнь, – явися ему образ на древе стоящи, во свете сияющь светлостью велиею».

Одринский Николаевский монастырь

Как видим, никаких указаний времени в этом сказании нам не сообщается. Неизвестно поэтому, когда явился образ в первый раз на реке Одрине и сколько времени потом он пребывал в Брянске. После второго чудесного явления своего снова на реке Одрине, согласно сказанию и по объяснениям местных преданий, он первоначально хранился в местной приходской церкви, построенной для него теми же тремя братьями, брянчанами. Здесь вокруг этого храма образовались первые иноческие поселения. Самой обители Чудотворца однако суждено было основаться в другом месте. Чудесным образом однажды икона отсюда перенеслась на берега реки Песочни, в 2,5 верстах от реки Одрина. До сих пор тут была только одна небольшая затворническая келья. Теперь, с явлением иконы, сюда был перенесен первый храм Святителя, и около него постепенно возникла, развилась и устроилась нынешняя обитель, в память первого местопребывания образа навсегда сохранившая за собой название Одринской. Судя по монастырским документам, это было не позднее середины XVII века. Так первая церковь ее была собственно приходская села Одрина, то в стенах обители долго помещался и местный храм приходский. Много из-за этого выходило смут и раздоров между поселянами и иноками. Первые домогались, по крайней мере, равных с обителью прав на владение чудотворным образом Одринским и щедро отведенным его храму по распоряжению правительства земельным имуществом. Последние, может быть, и уступили бы этим домогательствам, но совмещение обоих владений – святыней и ее достоянием – по причине многих неудобств было почти невозможно. В конце концов поселяне завладели почти всем земельным наделом древнего храма (более 4000 десятин), инокам же досталось сокровище неоскудеваемое – чудотворный образ. Последний однако повод к пререканиям исчез только с того времени, когда в 1852 году обитель на свой счет построила для села в черте его новый особый приходский храм, также имени Святителя (с приделом имени Сергия Радонежского). Сама обитель, по свидетельству исторических данных, достигла значительного благосостояния еще в конце XVII века. Из двух ее храмов к этому времени один был каменный, но главный соборный храм во имя Святителя оставался еще старинный, деревянный. В самом начале XVIII века возраставшее усердие богомольцев по отношению к чудотворному образу Святителя дало возможность обители и этот храм заменить новым, также каменным, прекрасным собором имени покровителя обители. По свидетельству того же письменного сказания, «в 1707 году сия церковь нача созидатися, при державе княжества Российского – антиминс свидетельствует, от Киева взят, вправду истинно по Бозе глаголющих. 1710 года освятися при державе царского величества Петра Алексеевича, всея России самодержца». Особенно благолепно устроено внутреннее убранство этого храма. «Две массивные колонны поддерживают главные его своды, а 22 малые, отделившиеся от них, алтарную арку. Трехъярусный резной иконостас – в стиле рококо. Затем стены, колонны, своды и иконостас сверху донизу все украшены массой золоченых изображений. Из них ни одно не отличается художественным достоинством, ни одно не поставлено для блеска и эффекта, но за то все они писаны по одним и тем же древним образцам, все покрыты одним и тем же древним колоритом и каждое в то же время по месту им занимаемому и по отношению к целому имеет свое определенное значение». «Ныне та церковь стоит, скажем словами сказания, нерушимо блюдома и покрываема силою Божиею на уверение многим народам, – хотящие да видят и исцеление приемлют» от водворенного в ней чудотворного образа. С 1720 года случившееся с обителью несчастие, как бы отголосок старинных сказочных времен Соловья-разбойника, задержало на некоторое время развитие ее благосостояния. Напавшая на нее в чаянии добычи шайка разбойников страшно разграбила ее, опустошила, и страшными пытками замучила до смерти главного виновника достигнутого было благоустройства обители, игумена ее, старца Варнаву. После этого обитель могла возвратиться на прежний путь беспрепятственного своего развития только с половины XVIII века, и с того времени уже безостановочно благоустроялась до наших лет. Теперь при количестве братии, доходящем до 70 человек (22 по штату), она пользуется обычным довольством средних православных русских обителей, свободно располагая всем необходимым для содержания не только своих иноков, но и для приюта многочисленных стекающихся в нее богомольцев.

Возрождению обители в течение этого последнего периода ее существования много способствовала новая милость Божия к ней, даровавшая ей еще два чудотворных образа Богоматери: «Утоления печали» и «Споручницы грешных». Главной однако святыне и сокровищем ее искони оставался и остается до сих пор древний явленный образ Святителя Николая Чудотворца.15

После дивных обстоятельств своего троекратного явления на берегах рек Одрина и Песочни, славная икона продолжала привлекать к себе сердца окрестных и далеких богомольцев множеством новых знамений чудесной помощи людям в их скорбях и болезнях. Одно же подобное знамение милосердия Чудотворца к страждущему и верующему человечеству случилось и записано в обители в сравнительно недавнее время. «В бытность, Карачевского уезда, в селе Старом с иконой Одринской пустыни Святителя Николая отца иеромонаха Феодосия, к нему явилась жена крестьянина собственника означенного селения Дарья Васильева Гришакова и в присутствии нижеподписавшихся свидетелей заявила, что в продолжение трех лет до 1858 года, когда была принимаема в их селении, Старом, икона Святителя Николая, она невыносимо страдала нервным расстройством (в подлиннике: «порчею»), от чего пришла в такое изнеможение, что едва могла двигаться; по пренесении же чрез нее иконы Святителя она тотчас же почувствовала облегчение; затем заснула и, проснувшись, уже чувствовала себя совершенно здоровою, в каковом положении находится и в настоящее время. Февраля 21 дня 1866 года. Далее следуют подписи самой исцеленной, свидетелей ее исцеления: крестьян, отца духовного, и свидетелей этого заявления: местного мирового посредника и волостного старшины. Чудо это совершилось в доме местного помещика, указанного мирового посредника, и он сам в дополнение к рассказанному крестьянкой передает о нем то же самое в письме к о. настоятелю Одринской пустыни, февраля 21 дня 1866 года, за его подписью и удостоверением настоятеля обители.

Но более всего привлекают усердие богомольцев к святому образу и укрепляют славу его и Одринской обители во всем окружном крае крестные ходы с образом в Карачев.

Первый самый торжественный и самый древний крестный ход с образом совершается ежегодно в первый четверг после праздника Пятидесятницы. Высочайшим повелением он установлен еще в 1713 году и затем подтвержден в 1767 году новым указом о совершении его и о должной встрече иконы. Время самого события, послужившего поводом к учреждению этого крестного хода, однако точно неизвестно. То же письменное сказание говорит, что это было «по пренесении св. церкви (с реки Одрина на реку Песочную) в лето неведомо, изыде смертоносная язва Божиим повелением на город Карачев. Градские жители, пришедши во святую обитель во многих слезах, с великою честию и страхом взяша св. икону и несоша во град, и святым ее пришествием в три дни исцелишася». В благодарность за это благодеяние, оказанное городу, часть граждан теперь отправляется за образом в обитель обыкновенно накануне Троицкого четверга. Остальные ожидают их и торжественно встречают чудотворную икону при въезде в город у засохшей сосны, одиноко поднимающейся над невысоким кустарником. По преданию, эта сосна – остаток древнего дремучего бора и именно той сосны, на которой явился образ. От этого-то священного древа народ несет икону к городскому Архангельскому собору. Здесь пред ней совершается всенощная, а на другой день рано утром обедня, и затем уже начинается самое торжество. Одна духовная процессия с бесчисленным множеством народа в предшествии образа трогается из города; навстречу ей с таким же торжеством выступает для принятия образа крестный ход из обители и, наконец, к ним присоединяются крестные ходы еще из нескольких ближайших соседних сел (в прежнее время – из Вельяминова, Дронова, Воейкова, Алымова и Девяти Дубов). Снова у священной сосны ожидают славную икону толпы народа, жаждущие приложиться к ней. Соединившись вместе, вся эта процессия, весь народ, с молитвами и пением благоговейно сопровождают образ до его обители. Воздав Святителю честь и освятив его посещением свои дома, граждане теперь являются к дому Святителя с той же слезной мольбой и благодарностью к Угоднику за его благодеяния. Все торжественное шествие останавливается у западных врат храма Чудотворцева, и здесь начинается акафист Святителю – читается первых четыре икоса. По прочтении их открывается крестный ход кругом храма, во время которого у северных врат читаются следующие икосы акафиста, а у южных доканчивается остальное, и затем духовная процессия входит в храм. Празднество заканчивается торжественной литургией в обители, и в 4 часа по звуку колокола городские и сельские образа тем же порядком возвращаются назад.

Не можем, наконец, не упомянуть еще об одном общенародном проявлении веры в помощь и покровительство Чудотворцево русскому оружию в борьбе нашей с врагами. По свидетельству местного предания, с разрешения церкви, образ находился в рядах русского воинства во время последней войны с татарами в 1787–1791 годах, одушевляя и ведя его к победе.

Такова славная история Одринского чудотворного образа.

Закончим речь о нем описанием внешнего его вида. Средний по размерам (48x54 см), он исполнен в духе древней византийско-русской школы. Лик Святителя на нем сильно потемнел от давности, но еще хорошо виден. По сторонам его обычные изображения Спаса и Богоматери. Правой рукой Святитель благословляет, в левой на омофоре держит Евангелие. Голова Святителя без митры, хотя на ризе, украшающей образ, и есть митра. Риза образа серебряная, чеканная по золоту, с драгоценными камнями в митре, сделанная сравнительно недавно частным жертвователем. В Евангелии ее вложен золотой ковчежец. В нем тот же жертвователь вместе с ризой даровал обители новую святыню имени Чудотворца, частицу нетленных мощей Угодника. Из письма самого жертвователя мы узнаем о ней следующее: «Святыня эта, издревле хранимая и чтимая в фамилии нашей, как пересказывала мне родительница моя, передана в фамилию нашу от родственной нам фамилии калужского гражданина Трубаева, что говорю по чистой совести и подписуюсь, по месту рождения моего, Калужский купеческий сын, в настоящее время купец города Жиздры второй гильдии Николай Федоров Желоховцев. 1868 г. Апрель».

Берлюковская Николаевская пустынь16

Берлюковская Николаевская пустынь, мужская, заштатная, в 18 верстах от города Богородска (современный Ногинск – Прим. ред.), в 40 – от Москвы. Первоначально, говорят, на месте нынешнего монастыря около 1606 года поселился старец Варлаам и с ним пришли сюда две старицы – Евдокия и Иулиания, игуменья и казначея близлежащего Успенского Предтеченского монастыря, с сестрами. Старицы имели у себя икону Святителя Николая, из-за которой у них выходили распри, так как каждая хотела владеть ею. Тогда старец Варлаам, чтобы помирить их, построил для образа Угодника общую часовню. Вот первое начало монастыря. С течением времени тот же Варлаам построил в первых годах царствования Михаила Феодоровича на месте часовни небольшую каменную церковь во имя Угодника. Однако, по преданию, после смерти Варлаама пустынька опустела; запустел и храм. Потом здесь поселились какие-то темные люди, под видом подвижничества занимавшиеся грабежом и разбоем. Предводитель их за свой страшный вид, ибо ходил, говорят, всегда в одежде, сшитой мехом вверх, мехом обкладывая и голову, получил название Берлюка или Бирюка, что по-простонародному значит – зверь или волк. Оттуда и пустынь впоследствии получила название Берлюковской. Говорят, что за свои разбои Бирюк с своими товарищами был, наконец, схвачен и казнен. А пустынька и после него осталась и окончательно запустела. Храм Угодника начал обрушиваться, «входы его распались и поросли травой и кустарником, а икона Святителя Николая продолжала находиться в запустелом храме». Вот что мы знаем о самых первых временах Берлюковской пустыни, и то знаем только из народного предания. После того судьба ее часто менялась. Расцветшая было в начале XVIII века, обитель потом в царствование Анны Иоановны вдруг подверглась разгрому, втянутая в лице своего строителя Иосии (и нескольких иноков) в известное дело Маркелла Радышевского, обвинявшего Феофана Прокоповича в протестантстве, и оставалась почти в полном запустении до времен Платона, митрополита Московского.

Берлюковская Николаевская пустынь

Бывшие очевидцами нового возобновления пустыни передают о нем следующее. Оно всецело принадлежит митрополиту Платону, а этой милостью со стороны владыки обитель обязана своему древнему образу Святителя. Святая икона, по свидетельству старожилов, даже в период наивысшего запустения обители, по-прежнему стояла в старинном ветхом храме пустыни (теперь Троицком). Гостя однажды в окрестностях бывшей пустыни, владыка Московский, тогда еще архиепископ Тверской, пожелал исполнить свое давнишнее намерение, осмотреть покинутую пустынь. «Живописное положение обители, действительно замечательное по красоте местности, привело владыку в восхищение: он долго любовался всем окружавшим его и не мог достаточно налюбоваться; потом приказал отпереть запустелый и обветшалый храм и с великим усердием совершил там молебствие пред древней иконой Святителя Николая Чудотворца.

«В то время несовершенно здоровый и, вследствие сильной простуды, часто страдавший от глухоты и боли в глазах преосвященный, по совершении молебна, мгновенно ощутил облегчение и, приписывая это благодатной силе чудотворной иконы Святителя, стал размышлять: не восстановить ли ему запустелую обитель? Еще раз обойдя кругом весь монастырь, со вниманием подробно осмотрев все здания и найдя все не в таком уже ветхом и плачевном положении, как было представлено, он еще более стал утверждаться в своем предположении, содействовать восстановлению упраздненной обители.

«Не раз во время ночи, после этого осмотра, владыка припоминал местность Берлюковской пустыни и думал, как бы хорошо было снова сделать ее жилищем благоговейных иноков. Наутро, восстав от сна, он почувствовал себя совершенно здоровым». Приглашенный затем для прогулки посмотреть рыбную ловлю, преосвященный, занятый своею мыслью, сказал гостеприимному хозяину: «Я задумал, что, ежели есть Божие произволение на обновление обители, ловитва будет обильна и не проторжется мрежа…» Началась ловля. Наконец, притянули невод к берегу, стали тащить его и, говорят, насилу вытащили: столько было рыбы, и не проторжеся мрежа. Тогда владыка, действительно, счел это за указание воли Божией и начал дело об обновлении обители. Энергичными усилиями, сам выбирая для нее настоятелей, исхлопотав ей из Святейшего Синода указ о восстановлении ее в качестве заштатного монастыря, снабдив ее средствами, привлекши к ней благотворительность окружавших ее именитых дворян, владыка, будучи уже высокопреосвященнейшим митрополитом Московским, сам мог видеть полное осуществление его давнишнего благожелания обители. Особенно громко прославилась она и расцвела с двадцатых годов настоящего столетия, благодаря обретению в ней явленной иконы, так называемой «Лобзание Христа Спасителя Иудою», ознаменовавшей себя многими чудесами.

Ныне обитель – славная и богатая, имеет иноков до 70 человек. В ней до 4 церквей, почти все основные здания и стены кругом каменные, а вне монастыря 4 корпуса: два двухэтажные для гостиницы и два для странноприимного дома и для богомольцев.

Рыхловская Николаевская пустынь17

Между обителями южной половины нашего отечества, взысканными особенною милостью Чудотворца, назовем прежде всего Рыхловскую Николаевскую пустынь. Она также славна своим явленным чудотворным образом Святителя. О дивном явлении этой иконы записанное в обители предание рассказывает следующее. «В царствование благочестивейшего государя Михаила Феодоровича один пчеловод, доброй и безупречной жизни, из села Оболонья, проходя однажды, по обычаю своего промысла, при осмотре бортей мимо одного высокого клена, увидел на нем икону Святителя Христова Николая. Так как ранее он никогда не замечал никакой иконы на этом месте, то он удивился этому явлению образа и, полный благоговения и страха, снял его с дерева и принес в дом свой. Но дивная икона Святителя на следующий день чудесно опять оказалась на том же самом дереве. Благочестивый пчеловод, в простосердечной любви своей к Богу и Его Угоднику, снова взял образ Святителя и принес в дом, и вторично чрез ночь икона явилась на том же дереве. Усматривая в таковых чудесных знамениях от иконы пути особенного смотрения Божия, благоговейный муж решился наконец и еще раз как бы испытать силу Божию. С теплой молитвой веры снял он икону с дерева в третий раз и, принесши домой, спрятал ее в сундук, желая утаить это божественное сокровище от людей. Но… святая икона и отсюда исчезла.

После того пчеловод, видя уже явно волю Божию на всеобщее явление святой иконы людям, объявил о ней и о дивных знамениях от нее в ближайшем городе и окрестностях. Услышав это, народ со страхом, благоговением и славой дивному во святых Своих Богу собрался на место явления образа в бесчисленном множестве для поклонения ему, и многие страдавшие разными болезнями получили от чудесного образа совершенное исцеление. Тогда, в искреннем благоговении и благодарности Угоднику Божию за его особенные милости к ним, православные на общий счет построили для святого образа часовню, которая и существовала затем довольно долгое время, пока дальнейшие чудеса от образа не побудили благодарных почитателей его построить для него и храм. Именно, гетман Скоропадский, удрученный долговременного болезнью и от тяжкого изнурения ею не надеявшийся уже на выздоровление, по вере и молитве пред образом получил от Угодника Николая помощь и облегчение в своем недуге. В признательность за это он построил во имя Чудотворца небольшую деревянную церковь на месте явления его образа. Престол этого первого храма утверждался на месте того дерева, на котором явилась икона; сама она была храмовым образом, а служил в ней два раза в году, 6 декабря и 9 мая, сначала священник ближайшего села Оболонья – Василий.

Вид Рыхловского Николаевского монастыря

Спустя некоторое время слава святого образа привлекла сюда и нескольких отшельников, любителей уединенной жизни, так как место явления его поистине представляло для нее благоприятные условия. Вдали (по крайней мере верст за семь) от человеческого жилья, среди густого векового, почти непроницаемого леса, с страшными, почти непроходимыми от зарослей оврагами с трех сторон, оно было самое подходящее для безмолвной подвижнической жизни. Отшельники приютились в расселинах крутых оврагов, и оставшиеся от них пещеры доныне свидетельствуют о их отшельнических подвигах. Из числа этих пустынников, первых основателей возникшей здесь впоследствии пустыни, иноки Евстафий, Елисей и Илья удостоились быть свидетелями нового чуда от образа Николая Чудотворца. Однажды Илия, в отсутствие других двух иноков, не будучи в состоянии более бороться собственными силами против бесовских искушений, перенес образ Святителя из церкви в свою келью, чтобы молитвою пред ним успокоить свою душу, и после молитвы ушел на работу в лес. В это время загорелась его келья, и Илья, увидев ее издали в пламени, страшно испугался и опечалился, думая, что вместе с кельей сгорит и находившаяся в ней икона. Каковы же были радость, восторг и удивление Илии и двух его братий, когда пришедши они нашли в пепле чудотворную икону св. Николая целой и невредимой».

Так чудесами своего образа Святитель Николай положил основание Рыхловской обители; чудеса же его дали ей и это ее название, потому что оно произошло по поводу следующих событий.

Уже названный выше священник села Оболонья, Василий, в один год, по известным одному ему причинам, хотел было оставить храм явленного образа в самый праздник перенесения мощей Святителя без службы, и вот что из этого вышло.

«Святитель Николай явился ему в ту же ночь пред рассветом дня во сне с лицом кротким, таким же точно, с каким он изображен на самой новоявленной иконе, и укорял его в небрежении, говоря: «Василий! Зачем нерадишь о своем звании, к которому ты призван Богом? Зачем оставил мой пустынный храм без славословия Бога Царя, дивного во святых? Зачем поленился утешить веру жаждущих с любовью пения церковного прадзнолюбцев? Отдашь ответ Иисусу Христу, святейшему Сыну Божию, призвавшему тебя к сану священства, чтобы быть строителем тайн Его, так как вот предстоит многое множество народа в веси пустынной, подобно овцам, неимущим пастыря. Итак, встань и поспеши ныне, благоговейный иерей, и побойся праведного гнева Божия свыше на творящего дела Божия с небрежением».

Священник Василий пробудился от сна в страхе и боязни, но уже не здоровым, а расслабленным, и закричал: «Рыхло, рыхло, рыхло везите меня в храм святого Николая, к чудотворной его иконе, чтобы мне исцелиться, ибо согрешил я пред небом и пред ним!» «Рыхло» – польское слово, значит: скоро (rychlo), и по желанию священника, его тотчас же привезли во храм Угодника, где, раскаявшись пред чудотворною иконою, он немедленно и получил облегчение. Однако, по причине усталости во всем теле, он не в силах еще был совершать богослужение. Тогда во славу великого Святителя Божия явилось новое дивное знамение Божие. Не желая оставить день праздника Своего Угодника не почтенным славословием церковным и собравшийся во храм его и жаждущий пения и службы народ без молитвы, Вышний посылает сюда с одним юношею в колеснице другого иерея Новгород-Северского. Этот иерей, Федор, шел в свою приходскую церковь к литургии с вином и просфорами, когда с ним встретился этот юноша, от имени больного названного священника Василия упросил его приехать в этот пустынный храм и в один час успел прибыть с ним на это место, удаленное от Новгорода-Север-ского на 50 верст. Привезши иерея, юноша и с колесницей, пред глазами всех, вдруг стал невидим. Когда священник Федор пред начатием божественной литургии рассказал всем о своем необычайно скором приезде, то весь народ, пораженный этим происшествием и внезапным исчезновением юноши, единогласно возопил: «Рыхло! рыхло!», т. е. – что так скоро! От этого-то и образ святого Николая наименован Рыхловским, а потом и самая обитель, устроенная во имя его, получила название Рыхловской».

И вся дальнейшая история места явления чудотворной Рыхловской иконы Святителя Николая также прославлена чудесами Угодника. После поселения вышеупомянутых иноков первым основателем на этом месте настоящего пустынного монастыря был благочестивый гетман Даниил Хмельницкий с родным братом своим Василием, оба побуждаемые к этому верою и чудесами новоявленного образа. Построенный ими на нынешнем месте весь деревянный монастырь оставался до 1743 года, когда попечителями его был построен новый каменный. В 1754 году и этот новый каменный был обращен в пепел сильным пожаром. Сгорело все: и церкви с иконостасами, и все здания, – но чудотворный образ опять остался цел, и под его чудесным покровительством обитель снова скоро восстала в еще лучшем виде. Уже в 1760 году была освящена доныне существующая главная краса и святыня пустыни – соборная трех-престольная церковь, каменная, огромная и высокая, пятиглавая, построенная по плану знаменитого архитектора Растрелли. В ней главный престол – во имя Чудотворца Николая, и здесь же теперь пребывает славный образ. Записанное предание свидетельствует, что Святитель проявил особенное попечение об этом храме своем еще при его созидании. Когда постройка его уже приходила к концу, вдруг оказался недостаток в железе, и не из чего было сделать железные решетки на окна. Тогда что же делает Угодник Божий? Он побуждает правителя одного судна, нагруженного уже поделанными решетками и другим железным материалом для строившегося тогда в Киеве собора Андрея Первозванного, вместо Киева везти решетки в Рыхловскую пустынь, и судовладелец, усматривая в этом побуждении волю Божию, на другой день доставил судно в Рыхловскую обитель, к восторгу и благодарному удивлению строителей. Весь этот материал для Андреевского собора был заготовлен на казенный счет. Императрица Елизавета, узнав об ином употреблении железа, по особой воле Божией, всемилостивейше не только распорядилась (в 1744 г.), чтобы все так и осталось и денег с обители не требовали, но в 1749 году, по поводу того же чудесного случая, особой жалованной грамотой подтвердила права пустыни на владение ею прежними вотчинами и осыпала обитель многими другими знаками монаршего внимания.

Подобный же чудный рассказ передается в обители еще об одном Евангелии, дарованном пустыни от иеромонаха Мисаила, казначея Троице-Сергиевой лавры. Мисаил хотел это Евангелие отдать в приходскую церковь своего родного села. Но во сне ему явился Николай Угодник с словами: «Это Евангелие Рыхловской Николаевской пустыни», после чего отец-казначей и препроводил это Евангелие в пустынь, где оно и хранится доселе с надписью: «Евангелие сие п. Т. С. л. к. Мисаил Ч… по видению 1747 года сентября 5 дня».

Кроме указанной главной церкви в пустыни есть еще три. Из них одна каменная, небольшая, изящная, на западном углу ограды, также во имя святителя Николая, стоит над величайшим оврагом, покрытым дремучим лесом. Престол в ней, по преданию, утвержден на пне того самого дерева, на котором явился образ (построена в 1650 г.). Весь монастырь обнесен каменного оградою, и все здания в нем также каменные. Вне пустыни есть хорошо обстроенный гостиный двор.

Определенная было в 1786 году при учреждении новых штатов малороссийских монастырей к упразднению, пустынь, по особой просьбе фельдмаршала П. А. Румянцева, оставлена, но только заштатною, хотя и с прежней пенсией в 500 рублей. По указу Святейшего Синода 1854 года монашеских вакансий в ней теперь 30.

О благодатном значении обители и славе ее чудотворного образа в настоящее время мы можем судить по следующему примеру. В городе Короне (Черниговской же епархии) в Архангельской церкви хранится до сих пор и особенно чествуется точная копия с того же Рыхловского чудотворного образа Святителя. По четвергам еженедельно пред ней читаются акафисты Святителю. И эта икона и это обыкновение ведут свое происхождение с 1848 года и являются делом благодарности граждан Святителю Николаю за явленное им от его чудотворного образа благодеяние. В этот год, когда холера поражала народ и здесь, некоторые из граждан пригласили к себе чудотворный образ из Рыхловской обители; затем все граждане торжественно встретили ее, внесли в Михайловскую церковь и на другой день, после молебна Угоднику, обнесли кругом города с крестным ходом. Свидетели-очевидцы говорят, что холера после этого немедленно прекратилась.

Валуйский Успенский монастырь18

Вот перед нами новый центр духовного тяготения благочестивых христиан – Успенский Пристанский монастырь в городе Валуйках Воронежской губернии. В него влечет и манит православных явленный чудотворный образ Святителя Мирликийского, хранящийся в Николаевской церкви обители.

«Из записей видно, что эта икона была найдена еще до устроения монастыря (т. е. до 1613 г.), но в каком именно году, неизвестно; вероятно, вскоре по основании Валуек (1593 г.)». Рассказывают, что нашел ее один из Валуйских жителей, когда он косил траву на лугу у самого соединения рек Оскола и Валуя. Найдя образ, благоговейный горожанин тотчас отнес его в городскую (Валуйскую) церковь, но икона через несколько дней исчезла из храма и оказалась на месте первоначального своего обретения. Тогда граждане в другой раз и уже с торжественной процессией перенесли ее в тот же храм, и снова чрез несколько времени икона чудесно явилась на прежнем месте. После этого, ввиду столь очевидного выражения Угодником своей воли, было решено на месте обретения дивного образа построить часовню имени Святителя.

Эта первая часовня Угодника и была началом нынешнего монастыря. Самая обитель возникла однако не здесь, а недалеко от этого места. Первая церковь ее также если не в главном, то в придельном алтаре была посвящена имени Святителя, ради ее иконы, так как Михаил Феодорович, государь, в своей жалованной грамоте от 1624 года говорит о монастыре как об обители «Успения Пресвятые Богородицы и чудотворца Николы Пристанского». Чудотворная икона сначала стояла в указанной первой часовне, а потом, после устроения монастыря, скоро была перенесена в храм его и сделалась собственностью обители навсегда.

Граждане однако не желали навсегда расставаться с чудотворным образом Святителя и, в память первоначального пребывания иконы в городе, постановили ежегодно с торжественным крестным ходом приносить ее в городской собор в 7-ю неделю по Пасхе, так как, по преданию, именно около этого времени был обретен образ. Здесь икона остается до Духова дня, когда она снова также торжественно возвращается в монастырь. Во время этого обратного шествия крестный ход с образом всегда посещает часовеньку, до сих пор стоящую на том месте, недалеко от монастыря, где, по преданию, первоначально явился образ. Теперь здесь всегда стоит другая икона Святителя, и перед ней-то останавливается торжественное шествие для совершения хвалебного с водосвятием молебна Угоднику.

Такова прошлая и настоящая слава Валуйского чудотворного образа Святителя.

Описание внешнего вида его мы находим в монастырской описи 1800 года. «Явленная и чудотворная икона Святителя Николая над правым клиросом (за клиросом) в серебряной позлащенной ризе, в резном позлащенном и расписанными штуками украшенном киоте». Кроме того, образ увешан множеством разных привесок, золотых и серебряных, – свидетельство многих дивных знамений, бывших от образа, верою народной в силу Святителя.

Глава 8

Слава и чествование Святителя Николая в первопрестольном городе Москве

За сколько уже веков жизни Русского государства проследили мы особенное благоговение русского народа к великому Святителю? Во скольких местах Русской земли наблюдали дивные проявления покровительства Чудотворца православным?

Знаем мы, что при усердных молитвах Святителю зачиналось Русское царство в Киеве и Новгороде; что под явным заступничеством его оно несло испытание и наказание свое от Бога под игом татарским на всем пространстве уже тогда намеченных его обширных пределов; что с его помощью и с помощью целого собрания отечественных Угодников Божиих, молитвенников перед Господом о благе земли Русской, оно возродилось и мощно и быстро начало возрастать в новое, единое, грозное государство Московское. Мы закончили тем временем, когда Москва сделалась сердцем Русской земли, а Московский царь и Московский Святитель были как бы два солнца ее; когда жизнь Москвы сделалась средоточием и воплощением всех особенностей жизни прочих мест земли Русской, так что – чем жил, что любил, кого почитал, пред кем благоговел русский народ, тем жила, то любила, того почитала, тому молилась и Москва, и наоборот. И однако при всем таком значении Москвы мы почти ничего еще до сих пор не говорили об отношении первопрестольного града к Святителю и Святителя к нему. Итак, дальнейшая речь наша будет об этом.

Уже в рассказе об истории других святынь имени Чудотворца мы могли заметить, что новая столица возрождавшегося Русского царства и в любви к Святителю и в его благоволении к ней стояла также во главе земли Русской. Она чутко прислушивалась и зорко присматривалась ко всем чудесам Угодника православным в разных краях ее владычества, радовалась каждому новому посещению земли Русской знамениями покровительства Чудотворцева, торжествовала вместе с посещенными и в свою очередь старалась воздать Угоднику еще большую хвалу и снискать его благоволение. Мы нигде почти кроме того не говорили о материальных щедротах Московских государей и других именитых людей к храмам, обителям и чудотворным образам Святителя. Красноречивейшими свидетелями о них являются архивы и сокровищницы обителей и храмов Чудотворцевых с множеством всяких царских дарственных и владенных грамот и всякого рода богатых пожертвований и вкладов. Всех таковых даров нам было бы не исчислить, но тем не менее, собранные все вместе, они своим обилием также наглядно свидетельствовали бы о великой любви первопрестольного града к Святителю, хранителю земли Русской! Искренняя вера и усердные молитвы Господу и Его угодникам нигде не остаются тщетными, и первопрестольная Москва за свою любовь к Святителю подобно многим другим местностям России неоднократно удостаивалась от Угодника Божия чудесных проявлений его величия, знамений помощи небесной, возможных только по вере, силою его небесного могущества.

Образ Святителя Николая с Никольской башни Московского Кремля. Фото 1917 г.

И прежде всего, свидетельствуя об этих чудесах Святителя, Москва с гордостью может указать на то, что этот Угодник Божий издревле был избран ею, в твердом уповании на его силу перед Господом, одним из стражей-хранителей ее святилища – Кремля; и еще с большей радостью Москва может засвидетельствовать, что Угодник не покидал своего поста и не посрамил ее упования на него. Мы говорим о чудотворном образе Святителя, утвержденном на Никольских воротах, с восточной стороны Кремля. Знает ли нынешний россиянин, если он небрежно проходит эти ворота, о всем, свидетелями чего были они и их страж на своем веку? Напомним же ему о величайших событиях, не миновавших их, и о славном прошлом этих врат и этого образа. Они видали еще славное войско Димитрия Иоанновича Донского, когда оно выступало чрез них из Москвы в поход против Мамая. Потом чрез них лежал страдальческий путь святителя Филиппа, когда опричники Иоанна вели его с поруганием к Николе Старому (монастырю, теперь греческому) на заточение. В XVII веке они слышали стоны несчастных, подвергавшихся пыткам в их застенках. Чрез них также был отведен стрельцами в одежде чернеца на съезжую и другой славный святитель – патриарх Никон. Через них в великую смуту впервые вторглись поляки в Кремль; по изгнании же врагов чрез них вошла в Кремль и освободительная дружина. Потом в царствование царей Иоанна, Петра и царевны Софии ими выступало войско против крымцев, останавливаясь против них, чтобы помолиться Чудотворцу Николаю. Мимо них шествовали на осляти, кропя их святой водой, и восходившие на Московскую кафедру патриархи. Наконец, в 1839 году через них шествовала торжественная процессия в сопровождении государя императора Николая I и наследника его Александра Николаевича на закладку ныне украшающего Москву обетного храма Христа Спасителя. Таковой ряд печальных и славных событий прошел чрез них и мимо них. Но не в этом однако одном слава их и величайшее в судьбе их. Они не только славные врата, они еще святые врата. Их высшая слава в находящемся на них чудотворном образе Святителя Божия Николая, написанном на передней стене их. Дивная слава этого образа упредила почти все вышеуказанные события, ибо образ чудесно явился на них еще при великом князе Василии Димитриевиче, сыне Донского, в 1403 году. Соответственно своему положению вратаря, как бы в знаменование его заступничества за веру и Церковь и всех невинных и угнетенных, святой Угодник изображен здесь по подобию образа его Можайского, с мечом в одной руке и с храмом в другой. И действительно, в последнее нашествие неприятельское на Русскую землю, при Наполеоне, он явно всем показал себя здесь несокрушимейшим стражем этого вверенного ему священнейшего места Руси и совершил с своим образом следующее чудо.

Никольские ворота Московского Кремля. XIX в.

Когда, в 1812 году, после сорокадневного пребывания своего в Москве, Наполеон оставлял Кремль, вместе с другими зданиями его он решил разрушить посредством взрыва также и Никольские врата. С этой целью заложено было громадное количество пороха, который и был зажжен. Сила взрыва была ужасная: камни, железо, бревна от стен летели в вышину и вдаль на громадное пространство; пошатнулись стены не только в Китае, но и в Белом городе; лопались стекла в окнах, вырывало самые двери и окна, в домах все – и мебель, и людей бросало из стороны в сторону, а треск и гул взрыва был слышен далеко в окрестностях широкой Москвы. Произошло что-то вроде гибельного землетрясения. Что же должно было статься с Никольской башней и ее воротами? Произошло однако нечто неожиданное, явное чудо, явное знамение силы и славы Чудотворца, судя по словам современников-очевидцев этого события. Высокопреосвященный Августин, архиепископ Московский (в своем слове на торжество освящения возобновленного Успенского собора в 1813 году), исчисляя различные чудеса милосердия Божия, явленные в те времена нашествия вражеского в столице, так представляет происшедшее: «Пали твердые ограды и высокие бойницы, но рухлое стекло, покрывающее лик Угодника Божия, среди ужасного их разрушения, осталось невредимым. Никольская башня сверху до половины разрушена; стена с северной стороны оторвана, но образ над воротами Святителя Чудотворца Николая и стекло, покрывавшее лик Угодника сего, нимало не потерпели повреждения. Самый фонарь пред образом, на слабой верви повешенный, взрывом подкопа, разрушившим половину арсенала и башни Никольской, не был оторван». А император Александр I, осмотрев место взрыва, велел увековечить это знамение силы Божией и Угодника, следующей надписью, им данной и начертанной на мраморной доске под образом Святителя: «В 1812 году, во время неприятельского нашествия, твердыня сия почти вся была разрушена подрывом неприятеля; но чудесной силой Божией святой образ великого Угодника Божия, Святителя Николая, зде начертанный на самом камени, и не токмо самый образ, но и самое стекло, прикрывавшее оный (фонарь) со свещею, остались невредимыми. Кто Бог велий, яко Бог наш! Ты еси Бог, творяй чудеса: дивен Бог во святых Своих».

Чрез эти славные Никольские ворота мы войдем далее вглубь Кремля. На этом маленьком кусочке земли мы видим множество храмов, увенчанных еще большим множеством золотых глав. Кажется, что храмами и главами полно все это небольшое пространство, и любящему сыну Руси, знающему, что это – центр, сердце ее, сразу становится понятно, чем жила и живет остальная Русь. А мы, знающие кроме того, как искони наше отечество почитало Святителя Мирликийского и чем оно обязано ему, мы ищем среди этого множества церквей храма Святителю и, по-видимому, не находим его. Однако только по-видимому, потому что и здесь издавна был и ныне есть храм великому Угоднику, нашему покровителю… Перед нами самая большая глава всего Кремля – золотая шапка Ивана Великого, знаменитая Ивановская колокольня. У подножия ее царственный колокол, соответствующий своей величиной этому великолепному зданию, украшавший когда-то его и наполнявший своим звуком всю первопрестольную столицу. Первые звуки этого царя-колокола раздались во славу того же Святителя Мирликийского в день его памяти 6 декабря, а колосс-колокольня, прогремевшая своим колоколом о славе Чудотворца, ныне – храм имени того же Угодника Божия. О первом ударе царь-колокола в день памяти Святителя свидетельствует нам древний писатель-иностранец, а для объяснения устройства храма в царственной колокольне мы войдем в самый храм. Здесь есть великий свидетель всей прежней и нынешней славы Чудотворца в Кремле – его чудотворный образ «Гостунский». Он представляет нам Святителя в полроста, с деяниями его по сторонам, в сребро-злащенной ризе, украшенной разноцветными камушками. История этого образа – почти полная история храма Чудотворцу. Гостунским он называется потому, что обретен недалеко от нынешнего села Гостуни (Лихвинского уезда) Калужской губ., или даже в самом селе. Местные предания этого села относительно явления чудесного образа расходятся: по одним – оно было на речке Гостунке, протекающей недалеко от села; по этому случаю, говорят, на этом месте была выстроена и первая церковь во имя Святителя. А другие утверждают, что чудотворная икона впервые явилась на озере, находящемся в селе с восточной стороны нынешней церкви Чудотворца. Какое предание вернее – решить невозможно, да и не так важно. Зато все предания сходятся в утверждении, что образ явился еще в глубокой древности, и, во всяком случае, не позже конца XV века. К началу XVI столетия образ столь прославился уже знамениями дивной помощи всем с верою обращающимся к нему, что слух об этих чудесах образа дошел до Москвы. Тогда великий князь Московский Василий Иоаннович, желая достойно почтить Святителя и явить его славный образ для поклонения большому числу верующих, повелел построить во имя Чудотворца новый каменный храм в Кремле вместо прежнего деревянного и в этот храм перенести образ из Гостуни. Но самое лучшее – обратимся к летописям самого этого древнего храма: в них об этом пишется так:

«Лета 7014 (1506) повелением великого князя Василия Иоанновича всея России, в граде Москве заложиша церковь кирпичную святаго и великого чудотворца Николая Гостунского, ид еже стояла церковь деревянная старая Николая Чудотворца, по реклу Николая Льняного (против нынешнего Николаевского дворца), и совериниша тоя церковь кирпичную в девятую неделю 7015 года, октября в ий день, а освящена бысть церковь святая во имя великого Чудотворца Николая преосвященным Симоном, митрополитом Московским и всея Руси, в первое лето государства» того же великого князя. «И постави князь великий Василий Иоаннович в ту церковь икону святого и великого Чудотворца Николая Гостунского, которая принесена с Гостунки речки, и украсив ю камением драгим, от нее же многа исцеления тогда быша и бывают и доныне с верою приходящим».

Мы можем с вероятностью догадываться, о каком старом деревянном храме Чудотворцу говорит здесь летопись каменного храма. Это, очевидно, уже известный нам храм, построенный великим князем Иоанном Васильевичем III и его супругой в благодарность Святителю за освобождение от монгольского ига.

Икона из Базилики св. Николая в г. Бари (Италия), которая, как считается, была написана на основе прижизненного изображения св. Николая. Фрагмент

Никола и Иоанн Предтеча. XVI в.

Никола с житием. Вторая половина XVI в.

Св. Николай Чудотворец. XVI в.

Никола с Христом и Богоматерью. Третья четверть XVI в.

Никола оплечный, деисус и избранные святые на полях. XVI в.

Никола. XVI в.

Федор Зубов. Никола. Икона из церкви Троицы села Ознобишина близ Подольска. 1678 г.

Чудотворный образ св. Николая «Мяснщкий» в Москве

Таким образом эта летопись говорит нам о существовании храма Святителю в Кремле почти с самых древних времен столицы. Скоро, в одно из ближайших царствований, Святитель ясно показал, что не напрасно граждане столицы и все православные прибегают к нему, Угоднику, с своими молитвами и почитают усердно его образ.

Летописи повествуют:

«В царствование Иоанна Васильевича Грозного, в 1553 году, когда объявилась на Москве ересь Матюшки Семенова, сына Башкина, и его единоплеменников, бывшего игумена Троицкого Артемия и Перфила Малого в Саватах и иных. Царь же, великий князь, и митрополит сыскали про них и из их уст слышали, что всех чудотворцев, верующих в Христа и чудеса творящих, похулили, а правила все церковные и соборы в басни вменяли, и осудиша их неисходимыми быти, да не сеют злобы своея роду человеческому, и утвердиша истинный закон христианский, изъясняя св. Евангелием и Апостолом правилы св. Апостол, а прелестных посрамиша. И в которое время у митрополита (Макария) истязалися с Перфилом о чудотворцах, еже глаголют св. Николу проста мужа, и в то время Никола, Гостунский чудотворец, в храме своем у своего образа простил (т. е. исцелил) сына боярского, расслабленного руками и ногами, тулянина, Григория Сухотина, на молебне: во един час стал здрав, якоже ничим вредим, и прииде протопоп Никольский Аммос и того Григория прощенного привел к митрополиту на сбор, и уведав все от самого прощенного, чудо, сбывшееся Богом и Его Угодником, и прославиша Вога, истинного Христа нашего, и угодника Его Николу, иже не оставляет рабов своих, уповающих на Бога, и богохульных еретиков зле посрамиша». Это в 1553 году, а «в 1555 году – записано там же – месяца сентября в 7 день, после возвращения из Казанского похода, священа бысть церковь великого чудотворца Николая Гостунского; того же ради, что подписаша и украсиша всякими погребами церковными, а священа бысть Макарием, митрополитом всея России. Бе же на освящении ту благоверный царь и великий князь Иван Васильевич всея Руси и с братом своим, с князем Юрием, и с боляры и множеством народа».

Новое доказательство того, что ни одно великое событие в истории нашей не совершалось и никакое важное дело не предпринималось ни народом, ни государями его, без обращения к помощи Чудотворца, без признательности Святителю по окончании этих дел. Этот-то поновленный и украшенный храм существовал до 1816 года. В этом же году, по своей трехвековой древности, он был снесен, а престол его перенесен в храм колокольни Ивана Великого, переименованный в НиколоТостунский собор из прежнего Рождество-Богородицкого. Этим кончается история этого храма и его чудотворного образа.

Но мы не говорили еще о многих святынях и достопамятностях его – имени того же Угодника. Прежде всего, здесь, на левой стороне, близ иконостаса, на возвышении в виде гробницы, в серебряном ковчеге хранится часть мощей Угодника, «приложенная в 1714 г. женою дьяка адмиралтейской канцелярии, Кондрата Пантелеймоновского, Еленою, и зятем его Амосовым». Над этой гробницей помещена икона Святителя, также очень древняя и замечательная своим письмом. Есть предположение, что это образ святого Николая «Льняного», находившийся в древнейшей церкви Святителя. Затем – здесь же близ северных врат есть третье замечательное изображение св. Николая, т. н. Можайского, – резное из дерева. Святитель представлен во весь рост, в архиерейском облачении, с мечом и храмом. Наконец, среди разных вкладов и имущества храма – из книг его замечательна декабрьская Минея, с припиской в конце ее о поводе вклада этой книги в собор и с описанием одного чуда Святителя. «Сия книга, – говорит надпись, состоящая в 12 частях, – дана в Николаевский Гостунский собор покойным протоиереем большого Успенского собора Александром Егорычем (разумеется А. Е. Левшин, брат знаменитого митрополита Платона Московского), по случаю совершившегося над ним и семейством его чуда от Святителя Николая».

«Близ оного собора, сообщается дальше, были жилые покои, в которых сей, ныне покойный, А. Е. Левшин жил. Когда своды оных стали приближаться к падению, которого он не ожидал, является во сне ему Святитель Николай, приказывая ему выйти из оных покоев. Он встает, рассказывает своим домашним; было о сем трактовано с другими и почтено не более, как сном. На другую ночь повторился сей сон, который сделал впечатление не только на домашних его, но и на него самого. На третью ночь является во сне паки Святитель Николай Александру Егорычу с угрозами. Это также рассказано было домашним. Все они пришли в ужас, не могли быть покойны ни на минуту и решились выехать из сего места. Когда уже выбрали имение и остановились для некоторой надобности в переднем покое, внезапно своды в очищенных уже ими покоях с великим треском и громом разрушились, а они остались невредимы молитвами и предстательством Святителя Николая». Припомним историю Берлюковской обители: знаменитые братья, видно, с особенной теплотой молились Святителю, что оба были взысканы его особенной милостью.

И кроме этого и вышепоказанных чудес, несомненно, Святитель явил немало других дивных знамений от Гостунского своего образа. Об этом свидетельствует обыкновение, долго хранившееся среди благочестивых москвичей, прибегать к Чудотворцу не только в болезнях и скорбях, но и в радостях своих с ходатайством о небесном его благословении. Так, в старину родители московские имели обыкновение молиться пред ним за помолвленных сыновей и дочерей своих. Можно думать, что не исчез этот обычай и доныне, ибо Святитель, некогда наделивший семейным счастьем трех дев и сохранивший целомудрие их, по этому примеру располагает православных к молению о его благословении всем брачующимся и теперь. Забывающим это дело нежной отеческой любви Угодника Божия к людям может напомнить о нем его образ, доселе хранящийся в правом предалтарии Гостунского собора. На нем «при убогой обстановке изображены три девицы, сидящие на одном одре, а в стороне от них св. Николай снаружи, чрез окно, протягивает руку с узлом золота. А вот главный храм Кремля – Московская София – Успенский Собор, кафедра святителей Петра, Алексия, Ионы и Филиппа, вечный памятник великого и славного прошлого Москвы и Кремля, когда они были единым и постоянным местом жительства Московских великих князей и царей, собирателей земли Русской. Много в нем хранится древних священных царских и святительских сокровищ, драгоценной утвари, облачений, вкладов. Немало найдем мы в нем высоких образцов древнего Русского и Византийского художественного искусства, особенно иконописного. А сколько здесь собрано святынь с разных концов земель православных: из России и из стран отдаленного Востока, Палестины и Греции, Афона и Византии: мощей разных святых угодников, других священных останков, славных и многочтимых икон! История многих из этих святынь уже забыта от давности или сохранилась только в самых общих известиях, а от многих осталось только предание, а самые памятники трудно найти среди всех святынь собора. Несколько подобных преданий сохранилось до нас и о святынях имени Чудотворца Николая, хранящихся в соборе. Так, по одному известию, записанному в рукописном Подлиннике: «Есть (здесь) в большом Успенском соборе на Москве три образа чудотворные: Спаса Христа, Пресвятые Богородицы и Николая Чудотворца. Принесены из Царьграда на благословение великим князем нашим. Те, что Афанасий патриарх похулил образ св. Николы. Он же и от моря утопши помилова. Чтив житии св. Николы о сих трех иконах». К каким иконам Господа, Приснодевы и Святителя в соборе относятся эти слова составителя Подлинника, трудно решить. О других трех иконах, в том числе и об иконе Святителя, хранящихся вероятно здесь же, сообщает нам Псковская летопись следующее: «В лето 1558, гневом Божиим 11 мая загорелся и весь сгорел немецкий город Ругодив (т. е. Нарва). Пожар, как сказывают, произошел оттого, что какой-то чудик варил пиво и образ св. Николая Чудотворца под котел подкинул. Город сгорел, а образ соблюлся цел. Наш воевода Алексей Басманов с товарищами вышел из Иван-города, взял Нарву, немцев и чудь выпустил из города и среди пепла нашел целыми образ Пресвятой Богородицы Одигитрии и св. Николая Чудотворца. Подняв сии иконы, духовенство совершило с ними крестные ходы и служило молебны в Иван-городе, Нарве и в окрестностях. В Новгороде сии иконы встречены были у скудельницы архиепископом Пименом, со всем священным собором, при великом множестве бояр и граждан. А на Москве царь и митрополит со всем освященным собором и с бояры и все народное множество також встречали (их) за городом». После торжественной встречи эти иконы также могли быть поставлены вернее всего в Успенском соборе.