Я, ты и все, что между нами

– Зачем? Где он, как ты думаешь?

– Раздавлен на дороге номер 86.

Ее глаза увеличились, как если бы она была одновременно очень расстроена и раздражена.

– Народ, выходите!

Я повернула голову к родителям, столпившимся у двери, – там пробивал себе дорогу мой папа, он выглядел очень счастливым, его волосы были взъерошены и торчали спереди, как перьевая метелка. Я подбежала, чтобы обнять его, и почувствовала невыносимо резкий запах, который всегда приставал к его пальто после посещения паба.

– Ну что, именинница. Ты должна выйти в спальню ненад… У меня для тебя сюрприз.

Его голос был не очень четким и слишком громким, и я взглянула на маму: мне было интересно, насколько сильно он раздражал ее, – но в этот раз она выглядела просто удивленной и немного нервничала, но так вели себя и все остальные.

– Друг, поможешь мне? – спросил папа отца Вики Джонс тоном мачо, что было для него нехарактерно, схватил его за руку и потащил, направляясь к двери неуверенной походкой. – Давай, Джесс, улепетывай!

Бабушка Джилл холодно отвела меня в спальню и закрыла дверь. Через минуту суматохи и шума за стеной кто-то дернул за ручку двери, она распахнулась и отец прокричал:

– Сюрприз!

Напротив меня стоял туалетный столик в стиле принцессы – точно такой, как я видела в Лондоне.

У Сары Хэмс отвалилась челюсть.

– Тебе ТАК повезло…

Когда я подошла, чтобы прикоснуться к нему, у меня в животе порхали бабочки.

– Я знаю, – прошептала я, обещая себе, что в этот вечер буду молиться Богу и благодарить Его за то, что Он послал моего аиста к самым лучшим в мире маме и папе. И еще, наверное, попрошу Его сделать так, чтобы папа перестал нас расстраивать.

Глава 10

Утром из окна кухни открывался пасмурный и неутешительный вид, солнце было закрыто туманом. Я сделала себе кофе и вышла на улицу.

Когда я села, в одном из коттеджей на другой стороне внутреннего двора открылась дверь и из нее появился мужчина с девочкой, которая, по-видимому, была его дочкой. Он выглядел как мой ровесник, возможно чуть старше, на нем были шорты, которые открывали его мускулистые загорелые ноги. Рубашка была красивой и идеально выглаженной. У девочки были длинные черные волосы, кольцо в носу и так много на лице декоративной косметики, что ей можно было дать от двенадцати до двадцати пяти.

– Доброе утро, мам!

Я посмотрела наверх и увидела Уильяма, потягивающегося в дверном проеме, его глаза еще были сонными, а пижама одета шиворот-навыворот.

– Доброе утро, дорогой, как ты?

– Умираю от голода. – Я слышу эту песню как минимум двенадцать раз на день, за исключением, по всей видимости, случаев, когда в меню пупочки. – Мы можем сходить за pains aux chocolat12?

– Окей, мы сходим в шато, – ответила я. – У меня будет шанс попрактиковать свой французский.

Я учила этот язык в средней школе. И это выручало меня годами, когда я была вынуждена объяснять, что мне четырнадцать и моими хобби были нетбол и чтение книг Джуди Блум. Недавно я загрузила языковой аудиокурс, который, надеюсь, поможет вспомнить хотя бы некоторые фразы.

Когда мы с Уильямом собрались и вышли на улицу, туман рассеивался. Было свежее, чем вчера днем, высоко в пронзительно-голубом небе виднелись рыхлые облака. Мы вышли из пятнистого света под деревьями и увидели несколько пар на террасах, отдыхающих за завтраками с газетами. В ноздри ударил сладкий запах свежей выпечки и крепкого кофе, а горшки с влажными, только что политыми цветами выделялись бунтующими яркими красками.

– Bonjour madame13. – Женщина, приветствовавшая нас, была на несколько десятков лет старше большинства персонала, но она ослепительно улыбалась, и ее кожа светилась жизненной силой. – Je peux vous aider? Vous avez l’air un peu perdu tous les deux14.

Она говорила мягко, нежно засмеявшись над последней частью своей реплики. Я подхватила ее смех, хотя не поняла ни единого слова.

– Vous desirez quelque chose?15 – спросила она значительно быстрее, чем кто-либо из моего аудиокурса.

Я прочистила горло и решила начать с простого – попросить попить.

– Vous avez EAU?16

У нее на переносице появилась складка непонимания.

– Eau-u-u-u17, – повторила я.

Я произнесла слово так четко, как только возможно, но она смотрела на меня так, будто я просила чего-то настолько неразборчиво, что ей пришлось бы сначала погуглить это слово, а потом разместить заказ в маленьком специализированном магазине на окраине Сибири.

– О-о-ох-х-хм-м-м? – поморщилась она.

– Oui!18 – торжественно улыбнулась я.

– Je ne comprends pas. Vous pouvez repeater? Si nous n’en avons pas, je peux un commander19.

Я покраснела.

– Все в порядке, мам? – спросил Уильям.

– Да, никаких проблем, – ответила я, решив показать ей, что имею в виду. Я сделала вид, что открываю бутылку, наливаю воду в стакан и с энтузиазмом глотаю ее.

– А-а-а! – произнесла она наконец, приглашая нас занять место снаружи. Она исчезла в шато и вернулась с винной картой.

– Тебе помочь? – Адам переступил порог в классных серых брюках и мягкой синей рубашке с расстегнутым воротом.

– Все под контролем, – ответила я, но женщина заговорила с ним быстро на французском, он ответил ей так же быстро, а я сидела и кивала, делая вид, что улавливаю суть разговора.

– Что ты пытаешься заказать? – спросил Адам. – Клаудин думает, что тебе нужен антифриз для машины, но я сомневаюсь, что это так.

– Я просто хочу воды, – пробормотала я. – Вот и все.

– А-а-а-а, вода! – воскликнула Клаудин.

– Да, вода, – бессильно улыбнулась я. – Eau. Просто eau. И две pains aux chocolats и café au lait20, если можно.

– Bien sur21, – ответила она и исчезла за двустворчатой дверью. Адам и Уильям посмотрели на меня и обменялись веселыми взглядами.

Не так я представляла себе их сближение.

Глава 11

Адам вернулся в офис, чтобы сделать несколько телефонных звонков. Появилась маленькая девочка в желтом плавательном костюме и шляпке в тон, держащая папу за руку, вторая рука которого была занята пластиковыми ведрами и лопатками.

Я порылась в сумке в поисках крема для загара, а когда подняла голову, то заметила, что девочка-тинейджер, которую мы видели в коттедже напротив нашего, сидела за соседним столиком. На ней были темные солнцезащитные очки, черная футболка и джинсовые шорты, которые слегка прикрывали ее бледные худые бедра. Она была поглощена «Превращением» Кафки, которое никогда не казалось мне книгой для отдыха. Она посмотрела вверх и заметила на себе мой взгляд.

– Привет, – улыбнулась я, но ее нос сморщился, и брови недоверчиво нахмурились. – Отличная книга. Тебе нравится?

– Я думаю, ее переоценили.

– О?

– Мне больше понравился «Процесс». Он был забавнее. Я скорее фанат экзистенциализма, честно говоря.

Она не стала дожидаться ответа, вместо этого решительно склонилась над книгой. Я открыла крем для загара, и тут она снова подняла взгляд.

– Вы живете напротив нас в монолитном блоке, не так ли?

– Да, мы приехали вчера, – сказала я.

– Мы тоже. Еще тринадцать дней, – театрально вздохнула она.

– Откуда вы приехали?

– Из Девона, – ответила она. – Ну, вернее, я живу там с мамой. Папа из Чешира.

– О, это недалеко от нас. Мы из Манчестера.

На мгновение мне показалось, что она снова погрузится в чтение своей книги, но она вновь посмотрела вверх.

– Вы слышали о «Хэмпсон Браун»?

– Кажется, это адвокаты? – Рекламу этой компании пускают по телевизору в промежутках между местными новостями.

– Да. Это компания моего отца.

– Он там работает?

– Он Хэмпсон. – Если она и гордилась этим, то по ее виду сказать это было трудно.

У меня зазвонил телефон, и я, извинившись и увидев, что звонит Бекки, нажала ответить.

– Привет, чужестранка. Как дела? – спросила я.

– Отлично. Сейчас только 10:30 утра, а я размышляю над тем, не открыть ли мне «Совиньон-блан», если это ответ на твой вопрос. Расскажи лучше, как ты?

Это был очень простой вопрос. Но мне понадобилась секунда, чтобы добавить в голос радостные нотки.

– Все хорошо.

– Правда?

– Да, погода прекрасная. Солнечно, но не слишком жарко. И детям есть чем заняться – у них есть мини-футбол, и игровая площадка, и отличный бассейн.

Два пронзительных голоса раздались из телефона. Я тут же узнала двух младших детей Бекки, семилетнего Джеймса и пятилетнего Руфуса.

– МАЛЬЧИКИ, ПРЕКРАТИТЕ ДРАТЬСЯ! – кричала Бекки. – МА-А-АЛЬЧИКИ!

Последовали звуки грохота ботинок, захлопывающихся дверей – и шум затих. Когда Бекки вернулась, у нее было сбившееся дыхание.

– Извини.

– Ты заперла своих детей в шкафу?

– Нет, я заперла себя в шкафу для обуви.

Я рассмеялась, и она подхватила.

– Это была импровизация, но это отличное место для переговоров. Нужно признать, немного вонючее, но я хотя бы могу слышать, что ты говоришь, и Поппи это нравится, потому что она думает, что мы играем в прятки. – Поппи – это дочь Бекки, ей два с половиной года. – Послушай, – продолжила она. – Я звоню, чтобы спросить, есть ли в коттеджах фен или мне взять свой?

– В нашем их два. Уверена, в твоем будет так же.

– Супер. Так как дела с Адамом?

– Ох. Нормально.

– Он до сих пор раздражающе подтянут? – спросила она.

– Ой, пожалуйста.

– Извини. Тогда скажи, он все такой же придурок?

Я фыркнула и посмотрела на Уильяма в надежде, что он не услышал.

– Приедешь и скажешь сама.

– Ладно, я прощу ему что угодно, если у нас будет хоть минута покоя на этом отдыхе. О… нет.

– Что случилось?

Она вздохнула:

– Мальчики разбили двухлитровую бутылку молока, пришел мойщик окон, а Поппи укакалась. Моему веселью здесь нет конца.

Глава 12

Слоеный круассан на моей тарелке издавал такой райский аромат, что рот мгновенно наполнился слюной. Однако за десять минут вокруг нас расположились девушки с нежной кожей возрастом до двадцати или чуть больше, в коротеньких шортах, которые я смело могла носить, только когда мне было девять. Я оттолкнула тарелку указательным пальцем.

– Ты не хочешь? – спросил Уильям с полным ртом шоколада.

– Конечно хочу. Я бы съела десять таких.

Брови Уильяма изогнулись, как будто он никогда и подумать не мог о том, чтобы попросить десять пирожных, а теперь перед ним открывались широкие возможности. Я снова посмотрела на pain au chocolat, не понимая, зачем я себя сдерживала. Я взяла его и надкусила.